(the heart i wanna hear) When I Fall Asleep

      Чонгук не появляется в школе ни на следующий день, ни через день. На самом деле он не появляется там последующие две недели после своего первого учебного дня. В тот раз по возвращении домой он осознал, что только в этих четырех стенах он может чувствовать себя в безопасности, что только здесь он должен лежать не шевеля ни единым мускулом. Он поговорил об этом со своей мамой, разделяя слезы на двоих, а потом неподвижно стоял посередине своей комнаты, пытаясь найти вразумительную причину тому, почему он, черт возьми, не может быть нормальным человеком.       Чонгук и правда хочет вернуться в школу, но он погряз в своих противоречивых эмоциях и страхах. Он не может перестать рыдать по ночам, потому что снова чувствует, как время ускользает сквозь пальцы. Иногда в его голове вертятся мысли о психотерапии, но он опасается того, что в разговорах обязательно всплывет имя его отца, что впоследствии не исцелит, а наоборот, только разворошит глубочайшую боль в сердце. «Ты сильный», — не устает повторять его мама. Но о какой силе может идти речь, когда Чонгук только и делает, что продолжает убегать от самого себя?       Об этом с ней он не говорит, как и не затрагивает тему отца со своими друзьями. Чонгук даже не произносит его имени вслух, и только скрытые за пеленой слез глаза становятся свидетелями его скорби. Это вечное ощущение того, что в горле как будто бы что-то застряло: комок, который в любую секунду готов разорваться прямо внутри, принимая форму самой худшей истерики за всю его жизнь. Чонгук хранит это в себе, сдерживает и отгораживается от всего, что хоть как-то несет в себе напоминание о том роковом дне.       Однако спустя две недели, проведенные в постели, после того, как он вкусил нового, разросшегося без него мира, стены в его спальне уже не кажутся прежними. Возникает ощущение, что они тоже как будто бы состарились. Чонгуку уже не нравится то, как здесь летит время. Ему не нравится то, что он не может уследить за рождением новых звезд на небе, и то, что за его окном туда-сюда снуют люди.       За ужином Чонгук смотрит на свою маму, которая ни разу не взглянула на него в ответ, и задумывается, не потеряет ли он и ее тоже? Не потеряет ли она его? Он в который раз спрашивает себя, зачем любить и зачем быть любимым, если в определенный момент все исчезнет в мгновение ока, но даже так он не может перестать к этому стремиться. Чонгук хочет заново научиться жить.       — Мам, — зовет он. Она поднимает голову, смотря на него своим привычным уставшим взглядом. — Я правда хочу вернуться в школу.       Его мама распрямляет плечи, в ее глазах загорается слабый лучик надежды.       — Скажи мне, чем я могу тебе помочь, Чонгук. Я не... — она вздыхает. — Я не знаю, что мне нужно сделать.       Чонгук поджимает губы, потупив взгляд в пустую тарелку, и шепчет:       — Я тоже.       — Завтра понедельник, — напоминает она, сжимая его ладонь в своей. — Если ты хочешь, если действительно хочешь, я могу позвонить начальнику и взять выходной. Отвезу тебя в школу на машине и заберу обратно.       — Он придет в бешенство, — Чонгук недовольно хмурится.       — Это его обычное состояние, — успокаивает она, засмеявшись. — Ради тебя я готова вытерпеть все, солнышко.       В груди зарождается чувство радости, он нежно улыбается и придвигается ближе, оставляя поцелуй на маминой щеке.       — Спасибо, — шепчет, притягивая за плечи для объятий. Они и исходящее от мамы тепло — одни из самых исцеляющих вещей во всем мире.       Вернувшись в свою комнату, чтобы собрать рюкзак для завтрашнего учебного дня, Чонгук внезапно вспоминает о тетрадке, которую две недели назад забыл в своей парте. Он ложится на кровать, беря в руки небольшой блокнот, и пролистывает несколько старых рисунков, переходя к более новым. Самые последние — небольшие скетчи, сделанные в его первый школьный день. Добравшись до одного определенного, на котором запечатлен учитель Мин, его тело прошивает мелкая дрожь. Чонгук разглядывает небольшой цветок, который он пририсовал чуть позже, думая, что его законное место именно в волосах Юнги. Он вздыхает и прикрывает веки, вспоминая запах кофе, яркие подтеки краски на бледной шее учителя и то, как того охватила застенчивость, когда он показал ему рисунок.       Чонгук проваливается в сон, крепко прижимая блокнот к груди.

***

      Он просыпает. Мама будит его за десять минут до начала первого урока, поэтому ему приходится со скоростью света одеваться, чистить зубы и одновременно пытаться привести свои спутанные волосы хоть в какое-то подобие нормальной прически, но те ни в какую не поддаются, оставаясь все такими же всклокоченными и вьющимися — Чонгук ничего не может с этим поделать. Он начинает смеяться, взглянув на то, какой перепуганной и встревоженной выглядит мама, как будто, если они опоздают, случится конец света. Тем не менее, не желая терять время, они выезжают.       На прощание мама стискивает его в своих крепких объятиях, говорит, как сильно она его любит и рассчитывает на то, что сегодняшний учебный день будет намного счастливее первого. Шикнув на нее из-за слишком громких речей, Чонгук с широкой улыбкой на лице машет рукой и скрывается в здании школы.       Он до сих пор не осознал того факта, что снова находится вне стен своей комнаты и вот-вот будет окружен большим количеством незнакомых ему людей. Коридоры пусты, издалека то и дело доносятся голоса учителей, рассказывающих свои предметы затихшим ученикам. Оказавшись на втором этаже, Чонгук чувствует, как с каждым шагом, приближающим его к классной комнате, его тело постепенно начинает охватывать поднявшееся волнение, а когда он останавливается перед закрытой дверью и слышит голос учителя Мин по ту сторону, его живот и вовсе сводит болезненной судорогой. Чонгук зажмуривает глаза, пытаясь собраться с силами, и только словив себя на мысли, что он готов стать живой мишенью для десятков пар глаз, дергает за ручку и заходит в класс.       Он вздрагивает от внезапно наступившей тишины. Встретившись взглядом с учителем, Чонгук неуклюже кланяется и, пробубнив «доброе утро», торопливо шагает в самый дальний конец класса, садясь за наиболее удаленную ото всех парту. Учитель Мин находится за своим столом впереди, держа в правой руке толстый учебник. Он провожает Чонгука внимательным взглядом, но вопросов не задает, продолжая рассказывать, по всей видимости, новую тему, суть которой Чонгук не совсем улавливает.       Он чувствует на себе чужие любознательные взгляды, изо всех сил стараясь их игнорировать, и все же, как бы он ни сосредотачивался на голосе Юнги и том, что он объясняет, нить его рассуждений теряется. К тому же у него нет тех учебников, которые есть у всех его одноклассников. Все, чем Чонгук может заняться сейчас, так это продолжать бездумно записывать отдельные слова и предложения, кажущиеся наиболее значимыми.       — А сейчас я попрошу вас самостоятельно прочесть с шестидесятой по шестьдесят пятую страницу. Думаю, двадцати минут будет достаточно, а потом мы обсудим, что из прочитанного вы поняли, — говорит Юнги. Все страдальчески вздыхают и приступают к заданию: кто-то читает в одиночку, а кто-то — в небольших группках. Чонгук — единственный, кто смотрит на Юнги, как потерявшийся в дождь щенок смотрит на проходящих мимо людей. — Чон Чонгук.       Он вздрагивает, услышав собственное имя, и бросает взгляд на учителя, который сидит на своем прежнем месте, уткнувшись в книгу. Чонгук нехотя поднимается из-за своей парты, игнорируя косые взгляды одноклассников, подходит к учительскому столу и встает рядом, неловко почесывая затылок: теперь он почему-то чувствует вину за то, что пропустил так много занятий.       — Ты можешь где-нибудь найти учебник? Или, например, сделать ксерокопию? — мягким голосом спрашивает Юнги, чуть приподняв подбородок.       Чонгук отрицательно мотает головой, закусив губу:       — Я не брал с собой деньги. Извините, я не знал, что мне понадобится этот учебник.       Юнги склоняет голову к плечу. В целом от него исходит аура спокойствия, но в глазах за стеклами очков все же можно различить спрятавшееся волнение.       — Сегодня можешь воспользоваться этим, — он протягивает свой учебник. — Раз уж ты проделал такой путь до школы, я хочу, чтобы ты хотя бы понимал, что мы сейчас проходим.       Чонгук забирает учебник и задерживает дыхание, когда его пальцы случайно задевают нежную руку Юнги.       — Спасибо. Я сделаю все возможное.       Когда Юнги ему улыбается, Чонгук чувствует облегчение.       — Не переживай, — произносит учитель.        Чонгук учтиво кланяется, прижимая учебник к груди, и возвращается к своей парте, сразу же приступая к работе. Он целиком и полностью концентрируется на чтении, стараясь осмыслить все сложные слова, встречающиеся на страницах. Наткнувшись на изображения египетской архитектуры, Чонгук сперва тщательно разглядывает их, а потом замечает несколько пометок, написанных небрежным почерком в самом уголке. От них к тексту тянется красная линия, поясняющая, что в случае с фараоном целесообразнее использовать словосочетание загробная жизнь, нежели слово смерть, и после этого нарисован... смайлик. Чонгук еле сдерживает рвущийся наружу смешок, сморщив нос, и переворачивает страницу учебника. Следующей вещью, которую он замечает, является большая картинка внутреннего убранства гробницы, а дальше — небольшое сердечко, пририсованное учителем. Чонгук закусывает губу и прикрывает рот ладонью, чтобы никто не смог заметить широкую, уже не сдерживаемую улыбку.       Ему нравится, с какой любовью Юнги относится к своему предмету. Конечно, его преданность работе Чонгук заметил в ту самую секунду, как учитель Мин начал первое занятие, но сейчас, увидев эти небольшие заметки, лишь сильнее убедился в этом. Чонгуку хотелось бы больше узнать о нем и его предмете, но, к сожалению, вернуть потраченное время не в его силах. Все, что ему остается делать, — это довольствоваться такими вот крохами информации до конца урока.       Спустя положенные двадцать минут бо́льшая часть его одноклассников не успели справиться с заданием из-за того, что постоянно отвлекались, но Чонгук закончил как раз вовремя, имея в голове некоторое представление о прочитанном.       — Итак, — Юнги хлопает в ладоши, привлекая внимание, и поднимается со своего места, встав посреди класса. — Кто-нибудь может кратко пересказать, о чем говорилось в параграфе?       Чонгук оглядывается по сторонам, но замечает лишь стыдливо опущенные лица. Подняв свои глаза, он совершает ошибку: теперь он — единственный, кто сталкивается с выжидающим взглядом Юнги.       — Чонгук? — вызывает он.       Чонгук прочищает горло, машинально скосив взгляд на страницы учебника:       — Там говорилось о загробной жизни..? И о символах, лежащих в основе архитектуры и отдельных предметов мебели.       Юнги кивает и разворачивается к доске, чтобы записать на ней ассоциативный ряд.       — Отлично. Кто-нибудь другой может рассказать, какие предметы мебели создавались в то время и несколько слов об их предназначении?       На этот раз руку поднимает какая-то девушка. После ее ответа учитель Мин начинает описывать каждый предмет по отдельности, продолжая взаимодействовать с классом: он снова задает вопросы, внимательно выслушивает ответы и рассказывает еще очень много других вещей, которые кажутся Чонгуку невероятно интересными, несмотря на то, что из-за немалого числа пропусков он теряется в некоторых незнакомых понятиях. Однако даже это приносит ему настоящее наслаждение. История бывает сложна для восприятия — скорее всего, большинство людей терпеть ее не могут, чего совсем не скажешь о Чонгуке: он интересуется вещами, лежащими в основе искусства, ведь это непрерывно связано с тем, что мы имеем сейчас.       Оставшаяся часть урока пролетает очень быстро, и вскоре раздается звонок на перемену. Все тут же подскакивают со своих мест, начиная собирать вещи, пока Юнги пытается их перекричать:       — Помните, что сегодняшняя тема также войдет в контрольную работу на следующей неделе! И не прогуливайте, потому что второго шанса не будет.       От услышанного у Чонгука чуть не останавливается сердце: контрольная? Он закрывает глаза и взъерошивает волосы, тяжело дыша из-за того, что уже сейчас начинает чувствовать подбирающееся раздражение. Одноклассники покидают классную комнату — остаются лишь три девушки, подбегающие к учителю. Чонгук подхватывает свой рюкзак и неторопливо шагает в их направлении, сохраняя некоторую дистанцию, чтобы не вмешиваться в разговор, но в то же время удостовериться, что Юнги его заметил.        — Учитель! — одна из девушек начинает задорно смеяться. Чонгук все же становится невольным слушателем их болтовни. — Скажите, а контрольная будет легкой? Пожалуйста, не будьте к нам слишком жестоки.       — Зависит от того, что вы считаете сложным, а что — нет, — простодушно отвечает Юнги, собирая сумку.       — А сколько заданий? О, а может, вы хотите сделать ее в виде теста с вариантами ответов?       Юнги смеется, вскинув бровь:       — Вы просто хотите выведать вопросы, да?       Девушки лукаво хихикают, а Чонгуку приходится молчаливо наблюдать за происходящим. Он запрыгнул на парту в первом ряду, положив учебник на колени, и к этому моменту затянувшийся разговор не по делу начал его заметно раздражать.       — С такой напряженной обстановкой можно состариться! А ведь это наш последний учебный год, мы хотим как следует повеселиться, — подшучивает другая девушка.       — Погодите, учитель Мин, а сколько вам лет?       Юнги фыркает из-за внезапной смены темы и закидывает сумку на плечо.       — Тридцать, — отвечает он, на мгновение встречаясь взглядом с Чонгуком. — Давайте, вам всем уже пора. Я не расскажу вам о контрольной больше того, что вы уже знаете.       Девушки вздыхают и дуются, но, махнув учителю, в конечном итоге выходят из кабинета. Юнги тоже идет к двери, при этом пристально глядя на Чонгука, который спрыгивает с парты и подбегает к нему.       — Учитель, — зовет он. Они вдвоем шагают по опустевшим коридорам: все учащиеся во время большого перерыва перемещаются во двор. — По поводу контрольной...       — Ну конечно, — вздыхает Юнги. — Контрольная работа будет на следующей неделе, я уже озвучивал темы, которые нужно будет повторить, — он хмурится, посмотрев на Чонгука. — Почему ты отсутствовал так долго?       Чонгук опускает взгляд в пол, нервно теребя уголки учебника в руках.       — Извините, я... — он осекается. — Я не мог.       Из-за того, что учитель продолжает молчать, с каждым шагом Чонгук нервничает все сильнее и сильнее. Добравшись до учительской, Юнги открывает дверь, заходя внутрь, но Чонгук не следует за ним, оставаясь снаружи, на всякий случай ожидая разрешения.       Юнги кладет сумку на стол и, смотря прямо на него, чуть ослабляет узел галстука.       — Проходи, — произносит он.       Чонгука нельзя винить за то, что он чувствует: при взгляде на молочную шею и небольшой кусочек груди учителя в его животе поднимается волна жара. Красный как рак, он переступает порог учительской, моргая несколько раз, и мысленно корит самого себя за то, что пялился так долго и так очевидно.       — Я всего лишь хочу узнать, какие темы нужно выучить. Дальше я справлюсь самостоятельно.       — Нет, так не пойдет, — возражает Юнги. Чонгук замирает, боясь пошевелиться. — Ты даже не знаешь всех ключевых моментов, на которые я обычно обращаю внимание. Если ты хочешь разобраться в предмете, посещать занятия очень важно, Чонгук.       Чонгук поджимает губы в тонкую линию. Стыд сжирает его изнутри.       — Я знаю, — бормочет он.       Юнги чуть наклоняет голову, пытаясь понять, что же творится в голове у его ученика, но, потерпев поражение, лишь вздыхает и чешет затылок:       — Если ты будешь посещать занятия и хочешь написать контрольную хорошо, я могу попытаться найти человека, который тебе поможет. Что-то вроде дополнительных в течение недели.       Чонгук смотрит на него с недоверием и искрой надежды в глазах:       — Вы не шутите?       — Нет, — когда Юнги медленно двигается в его сторону, Чонгук машинально выпрямляется и перестает дышать. Ему кажется, что учитель Мин видит его насквозь, кажется, что в его взгляде что-то меняется, становясь тяжелее, и вместе с этим останавливается весь мир. Он возвращается к реальности, когда понимает, что Юнги всего лишь хотел забрать свой учебник у него из рук. — Думаю, того факта, что ты пришел сегодня, уже достаточно, чтобы понять, как сильно ты стараешься, — заключает он, возвращаясь на свое прежнее место.       — Я... — Чонгук откашливается, проводя ладонями по школьной форме. — Спасибо. Я знаю, что я — одна сплошная неприятность для вас, учитель Мин. И извините за то, что пропускал занятия, когда вы просили об обратном.       — Чонгук, — имя нежно слетает с его губ, практически превращаясь в шепот. — Никакая ты не неприятность. Я не знаю, через какой период в жизни ты сейчас проходишь, но я вижу, как тебе тяжело. Опускать руки всегда самый легкий выход, но сейчас ты здесь, верно? — уголки его губ трогает слабая улыбка. — А это значит, что ты даешь отпор, чему бы там ни было. Не стоит извиняться за подобное.       У Чонгука щемит в груди, и в какой-то момент он думает, что расплачется прямо на глазах у Юнги. Странный трепет в его животе тоже не остается незамеченным, но в этот момент Чонгук не придает этому особого значения: сейчас он поражен нежностью человека напротив.       — Мне станет лучше, — слова вырываются из него подобно обещанию, которое он не сумеет нарушить. Юнги отводит взгляд с тенью улыбки на губах. Это могло бы остаться без внимания, но Чонгук все равно успевает ее перехватить, чувствуя, как внутри него что-то оживает.       — У меня на примете есть несколько хороших учителей, которые определенно должны тебе понравиться. Будем надеяться, что у них найдется свободное время на этой неделе, — продолжает Юнги, вынимая телефон из кармана. — Ты не против, если мы обменяемся номерами, чтобы я сообщил тебе обо всем позже? Или как тебе удобнее?       — А, — Чонгук торопливо достает свой телефон. — Думаю, проще всего будет обменяться номерами.       Он подходит ближе, протягивая свой телефон, и взамен получает Юнги. Собственный контакт он сохраняет под простым «Чон Чонгук» и, только протянув мобильный обратно, замечает на чужом чехле кота, показывающего средний палец. Чонгук сжимает губы, пытаясь затолкнуть в себя рвущийся наружу смех, но с треском проваливается: из него все же вырывается небольшой смешок, который Юнги, по всей видимости, не пропускает мимо ушей.       — Что?       Чонгук только качает головой, смотря в список своих контактов с красующимся там теперь «Учитель Мин Юнги». Он старается не засмеяться в голос, но никак не может сдержаться.       — Извините, — говорит с широкой улыбкой. — Я просто заметил кота. Очень непривычно видеть подобное у учителя.       Сначала Юнги сохраняет невозмутимость, но уже в следующее мгновение приоткрывает рот с негромким «оу».       — Из-за своей глупой мордочки он выглядит мило, — объясняет Юнги, надувшись. — Да, он показывает средний палец, и что с того?       Чонгук вскидывает руки перед собой, изображая непричастность:       — В этом нет ничего плохого! Он и правда милый.       Юнги смотрит на него исподлобья, пытаясь казаться обиженным, но это не может скрыть очевидной игривости, горящей в его глазах. Из-за этого Чонгук улыбается еще шире.       — Ладно, ладно, иди уже, у тебя занятия, если ты не забыл, — гонит его учитель, указывая ладонью на коридор.       — Но звонка еще не... — именно в этот момент Чонгука перебивает гул звонка, разносящийся по школе. Юнги показательно выгибает бровь. — Хорошо, — смеется Чонгук. — Учитель Мин, спасибо за понимание еще раз. Я буду усердно работать.       — На моем месте любой учитель сделал бы то же самое, — Юнги снова принижает свои поступки.       Но Чонгук чувствует, что беспокойство и забота его учителя — нечто по-настоящему особенное. Не каждый человек может сопереживать незнакомцу. Всего за несколько встреч с Юнги можно понять, что он не простой учитель. Он заботлив и внимателен и всегда старается помочь своим ученикам, за что Чонгук безмерно ему благодарен: в каком-то смысле теперь он снова начал ощущать себя значимым.

***

      — Как дела в школе? — спрашивает мама по дороге домой.       Чонгук смотрит в окно: он всегда нервничает, находясь в большом потоке других машин.       — Нормально, — честно отвечает он. — У меня контрольная на следующей неделе.       Мама громко ахает и, оторвавшись от дороги, переводит на него свой обеспокоенный взгляд:       — Чонгук! И что ты собираешься делать? Ты хотя бы знаешь, что нужно учить?       Чонгук фыркает:       — Да, мой учитель мне помогает. Он может организовать дополнительные занятия, чтобы я нагнал остальных.       — А, — она сбавляет скорость, подъезжая к дому. — За них нужно платить? Сынок, дополнительные занятия обычно стоят очень дорого, я не думаю, что мы-       — Мам, не волнуйся. Учитель Мин сказал, что это абсолютно бесплатно. У него уже есть несколько людей на примете. Он всего лишь хочет, чтобы я понял основы.       — Правда? А ты и не против? — припарковавшись, спрашивает она. Между бровей у нее залегла морщинка.       Чонгук застывает, когда до него доходит, что именно она имеет в виду. Он бросает на нее тревожный взгляд, сжимая губы в тонкую линию. Не злоупотребляет ли он добротой своего учителя?       — Это плохо?       — Нет, милый, но разве ты не думаешь, что не совсем правильно, когда человек делает для тебя так много, а ты не можешь отплатить ему взамен? — вздыхает она.       — Ты права, — Чонгук морщится, опустив голову. — Прости, в тот момент я... Я думал только о себе. Я поступил эгоистично.       — Не болтай глупостей, — утешает она, касаясь его плеча. — Не переживай, если он не берет деньги, то мы найдем другой способ отплатить за его доброту, ладно?       Чонгук нервно грызет нижнюю губу, перебирая пальцами, и кивает. Они выходят из машины и идут к дому. Первым делом Чонгук направляется к себе в комнату, чтобы оставить вещи и немного передохнуть. Постель кажется ледяной, но он не чувствует дискомфорта, заполняя легкие родным запахом. Окружающие его стены как и всегда навевают спокойствие, однако сейчас голова забита совершенно другими вещами.       Он снимает блокировку на телефоне и залезает в контакты, не отрывая взгляда от нового номера.       «Учитель Мин Юнги».       Что он может для него сделать? Учитель оказался самым приятным незнакомцем, в то время как Чонгук был всего лишь очередной проблемой, свалившейся ему на голову. Он понятия не имеет, чем ему отплатить, потому что совсем не знает, что он за человек. Что может его осчастливить?       В его голову приходит мысль спросить совета у своих лучших друзей, поэтому он открывает их групповой чат и пишет сообщение, рассчитывая на помощь. [Чат: читаем слэш в три ночи] domjjk: привет dddyjimin: хей domjjk: мне становится не по себе каждый раз, когда я вижу эти ники dindongtae: ты сам попросил нас так тебя подписать, к тому же гей-паника — твое все domjjk: неправда, у меня никогда не было гей-паники dddyjimin: правда dindongtae: это правда domjjk: ПРОЕХАЛИ мне нужна ваша помощь dddyjimin: рассказывай, твои бро готовы помочь domjjk: как бы вы отблагодарили человека, который очень хорошо к вам относится, но которого вы едва ли знаете??? dddyjimin: пригласи на свидание dindongtae: отсоси ему domjjk: черт возьми domjjk: тут без вариантов, он мой учитель dindongtae: стой, ты что спишь со своим учителем???? domjjk: НЕТ dddyjimin: черт, чонгук, я и не знал, что ты у нас такой :$ domjjk: это ВЫ почему всегда такие- dddyjimin: УЦЪЗЩКШ ладно-ладно, мы тебя слушаем domjjk: как вы знаете, я не ходил на занятия две недели, но сегодня пошел, потому что мне захотелось самому..? dindongtae: омг ты такой молодец, поздравляю чувак :( <3 dddyjimin: это же прекрасно, я так горжусь тобой!!! domjjk: спасибо :( domjjk: так вот, у меня контрольная на следующей неделе, а я ни черта не знаю, и мой учитель по истории искусств очень сильно мне помогает, он даже пообещал найти кого-нибудь, кто смог бы позаниматься со мной дополнительно бесплатно, а еще он помог мне успокоиться в первый день, когда я словил мини паническую атаку dindongtae: погоди, ты говоришь о Мин Юнги?? domjjk: эй, как ты понял? dddyjimin: омг, я думал он собирался уходить он несколько месяцев заменял учителя Кана, когда тот сильно заболел domjjk: а, ну сейчас он официальный учитель лол dindongtae: учитель Мин такой хороший!! он нравился буквально всем, поэтому неудивительно, что он был так добр к тебе так ты хочешь ему как-нибудь отплатить? domjjk: ага :( он делает так много для меня, хотя едва ли меня знает я просто хочу как положено его отблагодарить dddyjimin: я уверен, что учитель Мин ничего не ждет от тебя взамен, он всегда хорошо относился к тем людям, которые по его мнению этого заслуживают но если ты и правда хочешь отплатить ему тем же, может тебе стоит усердно учиться, чтобы показать, что его старания тоже не прошли даром? я знаю, что ты умный парень, и уверен, что твоя хорошо написанная контрольная будет лучшей наградой для него domjjk: да, я буду стараться, просто мне кажется, что этого как будто недостаточно dindongtae: тогда отсоси ему domjjk: ТЭХЕН dindongtae: ЧТО dddyjimin: все в какой-то момент хотели ему отсосать, без шуток dddyjimin: ЗНАЕТЕ ЧТО? я только что понял, что он как раз во вкусе Чонгука dindongtae: а ведь правда, Чонгуку всегда нравились хрупкие и красивые парни!! Кук, это твоя возможность, отсоси ему domjjk: ПРЕКРАТИ ПИСАТЬ ОТСОСИ dindongtae: признаю, мой косяк. ОТС*СИ dddyjimin: а ведь он даже не отрицает, что учитель в его вкусе... ох уж эта подростковая влюбленность domjjk: ну очевидно, что он привлекательный, я же не слепой окей?? проехали domjjk: ВЫ МНЕ ТАК И НЕ ПОМОГЛИ Я ВАС НЕНАВИЖУ dddyjimin: НУ ПРОСТИ я знаю, что он любит вещи ручной работы dindongtae: точно! помнишь Сок? она сделала для него уродливую скульптуру кота, но ему очень понравилось он ходил и хвастался ей повсюду dddyjimin: можешь подарить ему рисунок! domjjk: а... вообще-то, я уже рисовал его, он оценил dddyjimin: ОГО ДА ОН ОПЕРЕЖАЕТ НАШИ ИДЕИ dindongtae: а ты быстрый засранец, я все вижу domjjk: это был всего лишь небольшой скетч -.- dddyjimin: тогда нарисуй детально проработанный портрет с кучей всяких мелочей, на которых ты так любишь акцентировать внимание, я уверен, что он будет в восторге! domjjk: неловко признавать, но, возможно, в этом есть смысл       Некоторое время Чонгук просто продолжает вглядываться в потолок. От одной только мысли о рисунке для Юнги в качестве благодарности к его щекам приливает румянец, а внутри все переворачивается. Многим людям нравится, когда их рисуют, и по прошлой реакции учителя можно предположить, что он не является исключением. Чонгук в каком-то смысле снова хочет стать свидетелем тех живых эмоций на его лице: счастья, робости, восторга. Может быть, желать всего этого немного самонадеянно с его стороны, но он и в самом деле не будет против, если учитель Мин взглянет на него с той же искренней улыбкой на губах.       Найдя в интернете несколько нужных тем и параграфов, которые учитель сказал ему изучить, Чонгук решает приступить к их чтению прямо сейчас. Он хочет разобраться с каким-то материалом самостоятельно, чтобы дополнительные занятия не перегружали ни его, ни преподавателя, который будет ему помогать. Несколько раз в комнату заглядывает мама, оставляя еду и спрашивая, нужно ли ему еще что-нибудь. Чонгук благодарит ее и отмахивается, сосредотачиваясь на местами совсем непонятной истории искусств: нередко попадающиеся незнакомые слова и словосочетания сбивают с толку. Бо́льшая часть информации ему вполне понятна, но некоторые моменты он никак не может уложить в своей голове — в этом плане помощь бы ему действительно не помешала.       Чонгук сползает с кровати и ложится на твердый пол. Он ненавидит себя за то, что его мысли начинают вертеться вокруг полных и мягких на первый взгляд губ учителя, идеально объясняющего каждую тему, связанную с Египтом до нашей эры. Чонгук опускает веки и медленно скользит ладонями по груди вниз к животу, прерывисто выдыхая, когда в его голове мелькает образ Юнги, распускающего узел своего галстука, и этот небольшой островок его бледной кожи... Он судорожно сглатывает, чувствуя, как внутри все начинает сладостно полыхать, и, пробежавшись пальцами по телу еще раз, касается кромки штанов, задержав дыхание. В паху нарастает очень приятное чувство.       Он уже был готов скользнуть ладонью под резинку нижнего белья, как в это мгновение рядом лежащий телефон издает громкий звук нового сообщения. Чонгук испуганно вскрикивает, распахивает глаза и, тряхнув головой, принимает сидячее положение. Что, черт возьми, он творит?       Он разочарованно стонет, беря в руки телефон, но, увидев высвечивающееся на экране имя, начинает беспокойно покусывать нижнюю губу. Учитель Мин Юнги: Здравствуй, Чонгук. Боюсь, люди, которые были у меня на примете для твоих дополнительных, заняты на этой неделе. Приношу свои извинения. Я постараюсь найти замену, но не могу ничего обещать.       Чонгук замирает, перечитывая сообщение. Чонгук: Все в порядке, не волнуйтесь, учитель! Я изучу все темы самостоятельно и постараюсь сделать все, что в моих силах Чонгук: Огромное вам спасибо в любом случае!! Учитель Мин Юнги: Хорошо.       Чонгук неотрывно смотрит на экран, не зная, что и думать. С одной стороны, он чувствует облегчение: ему не придется беспокоиться из-за того, что он не платит за дополнительные. Но с другой, его начинает снедать напряжение, и сразу же хочется опустить руки. Однако самое печальное в этом всем то, что у него больше нет предлога, под которым он мог бы нарисовать Юнги. Это и правда очень глупо, но он не может перестать об этом думать. Если бы стены его комнаты могли говорить, они бы начали утешать его прямо сейчас. Чонгук бросает чтение параграфов и, забравшись обратно в кровать, мечтает пролежать под одеялом до того момента, пока его не сморит сон.       Спустя несколько часов мама зовет его спуститься вниз и поужинать, но он не сдвигается с места. Чонгук лежит, завернувшись в одеяло, и бездумно пролистывает новостные ленты в разных соцсетях. От скуки начинает болеть голова. Чонгук расстроен. Он мог бы поиграть в видеоигры или что-нибудь почитать, но одна лишь мысль о движении уже утомляет. Из-за охватившей тревожности он откидывает одеяло в сторону, балансируя на грани между отчаянием и огорчением.       Время уже позднее. Если Чонгук собирается завтра в школу, то ему следовало бы лечь спать прямо сейчас. Он тяжело вздыхает. Эта проклятая комната снова держит его на привязи. Каждый раз, когда он ищет здесь утешения и безопасности, ему начинает казаться, что в определенный момент она поглотит его полностью. Сможет ли он когда-нибудь освободиться от оков собственного страха?       Он слышит звук включенного мамой телевизора, который кажется далеким, словно все погрузилось под толщу воды. Выглядывающая из-за штор луна разрезает ночной мрак своим тусклым свечением, и в какой-то момент Чонгуку кажется, что он сходит с ума, думая, думая, думая.       Он вздрагивает, когда тишину нарушает вновь пискнувший телефон, и тут же хмурится: почему учитель Мин не спит в такое время? Уже почти полночь. Учитель Мин Юнги: Ты придешь завтра на занятия? Чонгук: Думаю, да Учитель Мин Юнги: Хорошо, тогда до встречи. Удачи. Чонгук: Спасибо :) «Ты придешь завтра на занятия?» — перечитывает Чонгук. Даже если его последующий ответ был сухим и сдержанным, он не может перестать бегать глазами по этим простым строчкам. Он продолжает думать, думать и еще раз думать — на этот раз без того подавляющего чувства в грудной клетке. На его место пришло долгожданное успокоение, не потому, что кто-то чего-то от него ожидает, а потому, что кто-то просто хочет его видеть. И пока это пробуждает в нем положительные эмоции, Чонгук не собирается думать иначе.       Через несколько минут приходит еще одно сообщение, чего он совсем не ожидал. Учитель Мин Юнги: Можем встретиться на один час.       Чонгук хмурится, недоумевая, и прикасается к горящим щекам ладонями. Чонгук: эм? Чонгук: вы написали в чат с Чонгуком, хаха       Сердце трепещет, когда он нажимает на кнопку отправить. Учитель Мин Юнги: Я написал правильному человеку. Я имею в виду, что сам могу выделить один час на дополнительные занятия с тобой.       Чонгук садится на кровати, глупо моргая. Его пульс определенно учащается, когда он перечитывает сообщение Юнги снова и снова, желая удостовериться, что он все правильно понял. Дышать становится как будто бы легче.       Уже сейчас он знает, что предстоящая неделя привнесет изменения не только в его жизнь, но и в него самого.