3| Мин Юнги
25 февраля 2021 г., 13:53
Примечания:
Прим. перев.:
Как видите, сама идея выкладывать главы по графику уже трещит по швам, и это меня немного настораживает
В последнее время я верчусь как белка в колесе, но сегодня у меня выходной, а суббота и воскресенье будут немного загружены (начало семестра, а я уже успела нахватать долгов :D), поэтому я решила, что в моем случае выложить лучше... раньше, чем никогда
Возможны ошибки/опечатки, поэтому если что тыкайте, пожалуйста, в ПБ :)
Следующим утром на Чонгука обрушивается внезапная волна решительности. Рано проснувшись, он наскоро принимает душ и, на прощание чмокнув маму в щеку, практически выбегает из дома и спешит в школу. Любая мысль, которая несет в себе хоть каплю негативного подтекста, остается отброшенной в сторону. И совсем скоро он снова окружен учителями и подростками, а время на нудных уроках и переменах, заполненных громкой болтовней, тянется все так же мучительно медленно.
На литературе преподаватель просит разбиться на небольшие группы, поэтому Чонгуку, как бы он этого ни хотел, все же приходится присоединиться к нескольким ребятам. Он оказывается в группе с двумя девушками и одним парнем, который представляется Хосоком, но потом добавляет, что его можно звать и «Хоби». Чонгуку нравится его энергетика, в какой-то момент он обнаруживает, что находиться в его окружении намного комфортнее, чем в окружении других одноклассников. Девушки тоже довольно милы: они без задней мысли помогают разобраться Чонгуку с непонятными моментами с не присущим для многих людей терпением, и тому приходится лишь кивать, краснея щеками. В каком-то смысле ему очень стыдно за то, что он пропустил так много занятий и теперь значительно отстает от всех. Ему невероятно повезло попасть в группу к людям, которые не против протянуть руку помощи.
— Почему тебя так долго не было? — интересуется одна из девушек. В ее голосе нет ни призрения, ни грубости. Очевидно, что она задала вопрос из чистого любопытства, а не со злости. Чонгук готов сказать ей спасибо только за это.
— Я... болел, если так можно выразиться, — отвечает он, дотрагиваясь до затылка.
— Оу, — беспокойно выдыхает светловолосая девушка, Сонхи. — Сейчас с тобой все хорошо?
— Да, — когда Чонгук смеется, остальные ребята, кажется, немного расслабляются. — Это, скорее, связано с моим психическим здоровьем, а не с физическим.
— М-м, — Хосок понимающе кивает, нахмурившись. — Это кажется в разы серьезней. Надеюсь, тебе станет лучше, чувак.
— Спасибо.
— Я жду того момента, когда к психическим заболеваниям начнут относиться более ответственно, — Сонхи одаривает его сочувствующим взглядом. — Многие взрослые думают, что мы выдумываем то, чего на самом деле нет, только потому, что мы «еще слишком малы, чтобы знать, как устроен этот мир».
— Или потому, что мы все преувеличиваем, в отличие от них, — закатив глаза, добавляет вторая девушка, Ян Ми.
— Разница лишь в том, что мы научились говорить сами за себя, в то время как они то и дело играли в молчанку, — встревает Хосок.
Чонгук переводит взгляд с одной на другого и утвердительно качает головой: слова как с языка сняли.
— Моя мама из кожи вон бы вылезла, но отправила бы меня в школу, если бы я заикнулась о том, что не хочу туда идти. Боже, иногда мне приходится притворяться, что меня сильно знобит — иначе она ни за что не позволит мне прогулять, — хмыкает Сонхи.
— Точно! Я вспомнила, как мой папа, увидев, что я сижу без настроения, сказал: «Просто не грусти!» — смеется Ян Ми, покачивая головой. — Верно, спасибо, пап, мою грусть как рукой сняло!
Они все разражаются смехом. Чонгуку становится радостно на душе, что его в какой-то степени поняли. Хоть их случаи и душевные терзания, возможно, имеют разную природу, они, по крайней мере, могут обсудить друг с другом проблему, касающуюся довольно большой части нынешнего поколения. Приятного знать, что среди его одноклассников есть люди, которые могут открыто разговаривать на подобные темы.
— Я считаю, что учитель Мин — один из немногих взрослых, которые действительно заботятся о молодом поколении, — подмечает Хосок. — На прошлой неделе он успокаивал одну девушку в коридоре. Я проходил мимо и смог кое-что разобрать из их диалога.
Сонхи и Ян Ми восторженно вздыхают, а Чонгук лишь озадаченно хлопает ресницами.
— Учитель Мин так добр! — говорит Ян Ми, обхватывая свое лицо ладонями. — А еще он очень привлекательный, и у него такой приятный голос... — она резко опускает плечи, млея от своих мыслей, а затем подхватывает смех Сонхи.
— Еще милый, — добавляет та. — И такой умный! Боже, я ведь могу влюбиться в него по-настоящему...
Хосок лишь фыркает и закатывает глаза, обмениваясь многозначительным взглядом с Чонгуком.
— Они никогда не замолчат, — предупреждает он, смеясь, когда они с Чонгуком становятся свидетелями бесконечной болтовни двух девушек.
Их компания продолжает переговариваться на протяжении всего урока и в конечном итоге даже не успевает закончить данное учителем задание, не уследив за временем. Они болтают целую перемену, и именно в тот момент, когда Хосок начинает громко хохотать, в кабинет заходит учитель Мин, принося вместе с собой идеальную тишину. Звонкий смех эхом проносится по всему помещению. Сонхи и Ян Ми практически одновременно прикрывают рты ладонями, сдерживая свои смешки.
— Я что, невидимый? — спрашивает Юнги, раскладывая вещи на столе. Его фраза не прозвучала раздраженно, наоборот, в какой-то степени даже игриво. И все же для начала дня он выглядит чрезвычайно уставшим. — Всем доброе утро.
— Извините, учитель, — прилетает от Хосока.
Чонгук не отрывает от Юнги взгляда. Когда он на него смотрит, окружающий гул голосов как будто бы стихает, мысли путаются из-за приятного запаха парфюма, который он, кажется, смог уловить, едва учитель переступил порог классной комнаты. Но Юнги так ни разу и не посмотрел на него в ответ, слишком занятый подготовкой к уроку.
— Учитель Мин! — рука Ян Ми взмывает в воздух. Ее большие глаза с интересом оглядывают кабинет. — На самом деле, мы говорили о психических заболеваниях, и теперь нам хочется узнать, что вы думаете по этому поводу? Может, у вас найдется какой-нибудь совет?
Сонхи пихает подругу локтем — они тут же начинают пререкаться вполголоса, пока оставшаяся часть класса приковывает свои выжидающие взгляды к Юнги. Для Чонгука не остается незамеченным то, как вопрос ставит учителя в тупик, но он всеми силами старается сохранять хладнокровие.
— Здесь все индивидуально, — вздыхает он, поворачиваясь к доске, и начинает записывать тему сегодняшнего урока. — Сначала нужно спросить о само́й проблеме, поговорить и затем найти способ предотвращения возможных негативных реакций, — Юнги параллельно выписывает ключевые слова для урока, иногда отвлекаясь, и, развернувшись к классу лицом, на долю секунды встречается взглядом с Чонгуком. — Если вы не в состоянии справиться самостоятельно, то лучше обратиться за помощью к профессионалу. В целом люди должны уделять больше внимания такого рода вещам, но, знаете, в мире полно идиотов, — заключает он под смех учеников. — Я не особо силен в таких разговорах, поэтому...
— Нет, вы отлично справляетесь, учитель! — выкрикивает кто-то. Юнги, смутившись неожиданной похвалы, лишь качает головой, сморщив нос.
— Ладно-ладно, заканчиваем с болтовней. У нас с вами много работы, — отмахивается он, стараясь переговорить внезапно поднявшийся шум. После этого они приступают к уроку.
Сегодня Юнги почему-то говорит сразу за всех, не уделяя привычного количества времени для взаимодействия с учащимися. Похоже, он чувствует тревожность: жестикулирует больше обычного, нервно меряет классную комнату шагами и заполняет все возможные паузы потоком речи, не давая ученикам и шанса на перешептывания между собой. Для всех эти перемены могут быть едва уловимыми, а поведение учителя в каком-то смысле может показаться обыденным, но Чонгука еще никогда не подводило его чутье: сегодня учитель Мин и правда выглядит растерянным и взвинченным.
Время от времени его речь становится неразборчивой, а взгляд то и дело блуждает по полу, словно Юнги ведет внутреннюю борьбу с самим собой, пытаясь подобрать нужные слова. Все эти мелочи и правда едва ли заметны — Чонгук, догадавшись, что учитель очень хорош в укрощении собственных чувств, начинает присматриваться к нему еще более внимательно. Со своего места он поглядывает на него почти незаметно, опасаясь того, что плотину сдерживаемых эмоций может прорвать в любую секунду у всех на глазах. Возможно, это всего лишь игры его разума, возможно, он преувеличивает, но, будь его воля, он бы поставил весь этот мир на паузу, только чтобы Юнги получил очевидно необходимый ему сейчас отдых.
Когда класс получает небольшое задание, Чонгук вновь пристально смотрит на учителя, не в силах упустить то, как солнечные лучи ласкают его лицо. И лишь утративший ясность взгляд отвернувшегося к окну Юнги может служить доказательством того, как он безмолвно распадается на части внутри.
***
Оставшаяся часть урока пролетает почти незаметно. После прозвеневшего звонка все тут же вскакивают на ноги, начиная шумно собирать свои вещи, переговариваясь и смеясь от радости: учебный день наконец-то подошел к концу. Пока Чонгук закидывает все в рюкзак, украдкой поглядывая на учителя, Хосок неподалеку болтает с девочками. Юнги говорит «хорошей недели» и, не проронив больше ни слова, спешит покинуть кабинет, а у Чонгука из-за такого сухого прощания вдруг пересыхает в горле. Расправив плечи, он сливается с толпой медленно выходящих в коридор одноклассников. — У тебя есть какие-нибудь планы, Чонгук? — спрашивает Сонхи. Чонгук почесывает щеку, отводя взгляд. — Мне нужно заниматься, — отрешенно отвечает он, судорожно скользя глазами по шумной толпе. — А-а, — Ян Ми косо поглядывает на свою подругу. — Мы собирались где-нибудь пообедать, хочешь пойти с нами? Впереди целая неделя, ты еще успеешь позаниматься. — Да, было бы здорово! Давай с нами, — Хосок расплывается в ослепительной улыбке. Чонгук стоит посреди опустевшего коридора, неловко переминаясь на одном месте. Толпа рассосалась, все давным-давно разбрелись по своим делам, кроме их четверки. Признаться, сама идея идти неизвестно куда с едва ли знакомыми людьми его не особо прельщает. Он уже было открывает рот, собираясь как можно непринужденнее отклонить их предложение, как по коридору эхом разносится громкий топот ног. Все тут же оборачиваются на звук. — Учитель Мин еще здесь? — запыхавшись, спрашивает другой мужчина — судя по всему, тоже кто-то из преподавательского состава. — Он ушел буквально пару минут назад, — отвечает Хосок. — Вот дерь- — Но скорее всего, вы сможете найти его в учительской, — вклинивается Сонхи, заметив подавленное выражение чужого лица. — Нет, это слишком далеко, а у меня и так мало времени, — говорит учитель, медленно отступая назад. Но уже в следующее мгновение он резко останавливается и стремительно шагает к ним. — Кто-нибудь может передать ему это? Пожалуйста? Мне срочно нужно бежать! Чонгук переводит взгляд на протянутую книгу и, не задумываясь, произносит: — Я ему передам. — Спасибо, огромное спасибо! — восклицает мужчина, всучив книгу ему в руки. — И скажи ему, что я прочел ее полностью! После этого он исчезает так же быстро, как и появился, оставляя их четверых в полнейшем недоумении. — Да уж, это было что-то... — смеется Ян Ми, шагнув поближе к Чонгуку. — Покажешь, что там? Чонгук вглядывается в абсолютно пустую черную обложку, вздрагивая, и отступает назад, когда Ян Ми тянет к книге свои руки. — Я, наверное, пойду. Вы можете не ждать меня, ребята. Соберемся как-нибудь в другой раз, ладно? Махнув на прощание рукой, Чонгук срывается на бег, стараясь не думать о выражении легкого смятения на лицах своих одноклассников. Сердце в груди бьется так же гулко, как и отдающиеся в пустоте коридоров шаги. Чонгук неосознанно поглаживает обложку книги большими пальцами, но, как ни странно, желания заглянуть внутрь у него так и не возникает: по какой-то причине эта вещь кажется слишком... личной. Из-за этого непонятного чувства подушечки пальцев начинает покалывать, но Чонгук не хочет совать нос в чужую жизнь таким наглейшим образом. Когда Ян Ми чуть не прикоснулась к книге, это уже казалось неправильным. Что уж говорить о том, чтобы ее открыть? Он добирается до учительской за ничтожные несколько минут, надеясь, что учитель Мин еще не ушел, и, заметив несколько уборщиц, начинающих мыть полы, прибавляет шагу во избежание возможных вопросов. Оказавшись возле чуть приоткрытой двери, Чонгук не мешкая медленно толкает ее, предварительно постучав. — Прошу прощения..? — его глаза тут же цепляются за стоящую у окна фигуру повернутого к нему спиной человека. Первым делом в нос ударяет стойкий запах сигарет, вторым — в глаза бросаются текущие по щекам обернувшегося Юнги слезы. Чонгук может поклясться, что слышит звон бьющегося стекла, однако, когда Юнги разворачивается к нему полностью, сталкиваясь с ним взглядом, он понимает, что это он сам трещит по швам от переполняющей учителя печали. — Чонгук..? — шепчет Юнги, как можно скорее и бесстрастнее вытирая влажные дорожки на лице. — Оу, — это единственное, что срывается с его губ в ответ. Возможно, внутренние часы Чонгука бракованы, потому что ему кажется, что время начинает замедляться, секунды растягиваются, словно весь этот мир не может двигаться в привычном ритме, когда глаза Юнги превратились в два переполненных горячими слезами океана. — Извините... Я- — Точно, я же пообещал тебе позаниматься, — говорит Юнги, кажется, только сейчас об этом вспоминая. — Нет, — качает головой Чонгук, — я пришел не для этого. Я даже не думал о занятиях, — объясняет он, хмурясь, и, протянув книгу вперед, добавляет: — Учитель попросил ее вам передать. После его слов Юнги очевидно теряется. Взгляд его заплаканных, слегка опухших глаз останавливается на книге, но Чонгук, как бы он ни пытался, не может его расшифровать. Учитель снова подносит сигарету к губам, делает последнюю затяжку, и, выбросив ее в приоткрытое окно, подходит ближе к Чонгуку, забирая книгу у него из рук. — Не верится, что Сокджин отдал ее незнакомому человеку, — бубнит Юнги себе под нос. — Спасибо, — благодарит он спустя какое-то время, поднимая глаза на Чонгука, сердце которого встрепенулось из-за наполнившей помещение уязвимости. — Ты ведь ее не читал? — Конечно нет, — честно признается Чонгук, и Юнги, похоже, ему верит. — Я, пожалуй, пойду. Извините за то, что помешал вам, учитель Мин, — бормочет он и с легким поклоном отступает назад. — Куда ты собрался? — окликает его Юнги, выгнув бровь. — У нас полно работы. Чонгук окидывает его неуверенным взглядом, желая возразить, но, прежде чем он успевает открыть рот, Юнги его уже опережает: — Ты хочешь потратить время впустую? Если мы начнем заниматься с завтрашнего дня, то потеряем целое сегодня. — Вы же знаете, что вам не обязательно это делать? — Чонгук удивляется, каким четким и открытым кажется собственный голос. Он чувствует, как внутри него зарождается новое желание — защищать, и он не в силах ему противостоять. Юнги смотрит на него, не отрывая взгляда, и произносит: — Знаю. — Тогда почему вы мне помогаете? — Моя помощь тебе неприятна? Первая ответная реакция на подобные слова — вздрогнуть и нахмуриться, что Чонгук и делает. — Вовсе нет, — тут же возражает он. — Дело даже не в этом. Просто... — он глубоко вздыхает, неловко касаясь затылка. — Меня это немного удивляет, вот и все. На мгновение Юнги накрывает глаза ладонью, как будто бы проверяет, не застыли ли там еще не пролитые слезы, и, усмехнувшись, переспрашивает: — Что именно тебя удивляет? — То, что вы такой хороший. Юнги впервые не может подобрать нужных слов для ответа. Он отводит свой лихорадочно блуждающий взгляд в сторону, плотнее прижимая книгу к груди, и Чонгук наверняка бредит, но его щеки определенно окрасил нежно-розовый. — Понятно, — это все, что говорит Юнги. Сохраняя прежнюю дистанцию, он подходит к оставленной на столе сумке, складывая внутрь книгу и несколько других рядом лежащих вещей. Чонгук продолжает стоять на одном месте, внимательно следя за каждым его движением. Учитель Мин перекидывает сумку через плечо и, только подойдя к двери, вновь смотрит на Чонгука, который тут же оживляется и спешит его догнать. Напряжение понемногу начинает отступать. — Куда мы идем? — спрашивает Чонгук. — Я поговорил с директором, сегодня он разрешил нам остаться в одном из кабинетов. Нужно подняться наверх, — Юнги указывает рукой в сторону лестницы. Третий этаж кажется чуть прохладнее, продуваемый гуляющим сквозняком. Всего через несколько минут школьные коридоры снова будут наполнены учащимися на вторую смену детьми и подростками, поэтому найти свободный кабинет в такое время — большая удача. Они преодолевают весь путь до нужного класса молча и, зайдя внутрь, оказываются в классной комнате для младших школьников. Юнги подходит к одной из парт и, развернув стул к парте позади, садится лицом к Чонгуку. Из-за близости своего учителя, тому приходится сделать глубокий вдох, чтобы унять поднявшуюся нервозность. Он уже успел найти электронную версию учебника в интернете, поэтому, даже когда Юнги предлагает снова воспользоваться нормальной печатной книгой, Чонгук упрямо качает головой, предварительно поблагодарив за предложение. Юнги объясняет пропущенные темы более обобщенно и лаконично, чем обычно рассказывает на уроках, но Чонгук все равно улавливает основную суть и самые важные моменты. Сейчас голос Юнги кажется намного мягче, словно бы он пытается его убаюкать, что и происходит, но не от чувства скуки — от умиротворения. Смотреть на учителя с такого близкого расстояния, слушать его, наблюдать за тем, как шевелятся его губы — одно удовольствие. Чонгуку также нравится смотреть ему в глаза, кивком давая знать, что он внимательно слушает, нравится улыбаться, когда Юнги запинается на полуслове, потеряв мысль. Рядом с ним Чонгуку тепло на душе, даже когда за окном может быть холодно, а то, как Юнги смотрит на него в ответ своим сонным, понимающим взглядом, оставляет незаметный невооруженным глазом след на его сердце. — Тебе все понятно? — спрашивает Юнги, подперев подбородок рукой. — Да, вы очень хорошо объясняете, — признается Чонгук, помечая в тетради нужные моменты. Следующие несколько минут Юнги молча наблюдает за сосредоточенным Чонгуком, иногда перечитывающим абзацы в книге на телефоне и делающим пометки, которые могут пригодиться во время подготовки к контрольной работе. Тихо вздохнув, он в последний раз скользит взглядом к его лицу и отворачивается к окну, пропуская приятное спокойствие сквозь себя. Из коридора снова доносится шум и гам, но здесь, в этом пустом кабинете, тишина мягко обволакивает их уши. Закончив писать, Чонгук поднимает глаза, встречаясь с притихшим Юнги, который в своих мыслях был где угодно, но только не здесь. Чонгук не знает, чем вызвано его жгучее желание потянуться вперед, прикоснуться... Но он этого не делает — не смеет сделать. — Я закончил, — кашлянув, чтобы привлечь внимание, говорит он. Юнги поворачивается к нему лицом, кадык на его шее заметно дергается. — Хорошо, молодец. Дай-ка мне взглянуть, — он берет тетрадь в руки, проверяя, все ли записано правильно. Чонгук в это время нервно ерзает на стуле, чувствуя тяжесть в груди. — Час уже прошел, — решает подметить он. Юнги выглядит уставшим, ему нужны отдых и немного личного пространства. Чонгук всего лишь не хочет задерживать его лишний раз. — Ладно, — встретившись с ним взглядом, Юнги улыбается, и Чонгук действительно рад, что чужая улыбка не кажется натянутой. — Тогда давай закругляться. Прочитай к завтрашнему дню с восьмидесятой по девяностую страницы, хорошо? — после утвердительного кивка Чонгука Юнги помогает собрать ему все вещи. — Ты сегодня хорошо потрудился. Спасибо за терпеливость. — Это мне спасибо? За терпеливость? Я здесь единственный, кто должен вас благодарить... — хмурится Чонгук. Они поднимаются на ноги и медленно бредут к двери. — Я знаю, что оставаться на дополнительный час после окончания занятий нелегко. К тому же ты наверняка проголодался и устал. — Да, есть немного, — смеется Чонгук. — Но теперь мне приходится это делать. И если бы не ваша помощь, учитель Мин, я бы оказался в числе отстающих. — Мгм, могу представить, — говорит Юнги, глядя под ноги, когда они спускаются по лестнице. Он машет некоторых людям, встречающимся по пути, а Чонгук в это время косо поглядывает на то, как при каждом движении подпрыгивают его рыжие волосы. Не удержавшись, он спрашивает: — Вы сами красили волосы? Учитель Мин замирает на месте, со странным выражением лица касаясь макушки ладонью. — Неужели так заметно? Черт, на самом деле плохо? — он морщит нос. — А я думал, что вышло сносно... — О! Нет-нет-нет, вы неправильно меня поняли, — тут же успокаивает Чонгук. — Я имею в виду, что для домашней покраски выглядит просто потрясающе! Ваши волосы кажутся очень мягкими и красивыми. Чонгук судорожно сглатывает, переосмыслив свои же слова, а Юнги плотно сжимает губы, глядя вперед. Мочки его ушей оттеняет розовый цвет, пальцы играют с прядью волос, а потом он... смеется. Учитель Мин заливается громким смехом, в этот момент очень сильно напоминая ребенка. Этот прекрасный звук порождает в груди Чонгука теплый пузырь, который поднимается все выше и выше, выбивая весь кислород из легких. Когда они выходят из здания школы, на улице ощутимо похолодало, но сейчас Чонгука согревают остатки тепла, растекшегося по его шее и щекам. В какой-то момент Юнги замедляет свой шаг, останавливаясь возле одной из машин, стоящей вдоль улицы. — Ты далеко живешь? — спрашивает он. — Я могу тебя подбросить. — А... нет, — Чонгук качает головой несколько раз, смущаясь от одной только мысли о том, чтобы сесть в машину к Юнги. — Не волнуйтесь, я могу добраться домой и пешком. — Хорошо, — Юнги кивает. Они продолжают неподвижно стоять, потупив взгляды. — Так что насчет завтрашнего занятия? Нам нужно найти другое место, потому что у меня завтра нет работы в школе, тем более все кабинеты будут заняты. — Конечно. Я могу подойти, куда вы скажете. — Тогда что ты думаешь насчет библиотеки в нескольких кварталах отсюда? Чонгук следит за движением руки Юнги, указывающим нужное направление, и, припомнив приблизительное нахождение здания, утвердительно кивает. На этой ноте они прощаются. Юнги смеется из-за их странного поведения, Чонгук снова извиняется, и, пока ситуация не стала еще более неловкой, они отправляются каждый по своим домам с застывшими улыбками на лицах.***
Следующие несколько дней Чонгук чувствует себя вполне сносно, посещая школу. Возможно, потому, что у него появилась веская причина это делать. Если бы он посмел пропустить занятия теперь, когда учитель оказывает ему такую большую помощь, не ожидая ничего взамен, его бы действительно замучила совесть. Чонгук хочет стать лучше того, кем он является сейчас, и он изо всех сил будет стараться держаться намеченного курса. Иногда по дороге домой или прямо посреди урока его настигает возникающий ниоткуда приступ тревожности. Пару раз он сбегал в ближайшую уборную, пытаясь усмирить нахлынувшие эмоции, а иногда запирался в одной из кабинок и тихо рыдал навзрыд, не в состоянии это терпеть. В целом он справляется, может, не так хорошо, как хотелось бы, но, по крайней мере, теперь у него не возникает непреодолимое желание все бросить и уйти из школы в середине дня. На протяжении последних четырех дней он занимался с учителем Мин. Обычно они ходят в одну и ту же библиотеку, садясь за один и тот же стол. Сейчас оставаться с ним наедине уже не кажется таким же неловким: они разговаривают на разные темы, Юнги много смеется, и каждый раз, во время очередной шутки, сердце Чонгука изменяет свой ритм, подстраиваясь под этот звук. Ему нравится общаться с ним в неформальной обстановке. Хоть вне стен школы учитель и не утрачивает свои интеллект и манерность, поведение его заметно изменяется: он раскрепощается. Это отражается в его движениях, позе и в как будто бы искрящемся взгляде. Непринужденное поведение Юнги — вот что кажется Чонгуку наиболее располагающей к себе вещью. Во время одного из занятий они незаметно подбираются к теме интересов и увлечений. К удивлению Чонгука, у них оказалось намного больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. Как выяснилось, Юнги, как и любой человек, старается брать от жизни все и имеет множество других увлечений, помимо своей работы. Они поделились названиями любимых дорам, поговорили о хороших саундтреках к фильмам и обсудили собственные творческие способности. Беседовать на подобные темы во время занятия было весело — немудрено, что Чонгук тоже наконец-то смог раскрепоститься. В данный момент он лежит в своей постели, ничем не занимаясь. Тот материал, который Юнги попросил его повторить, уже давно прочитан, а заметки, которые помогут ему на их завтрашнем занятии, сделаны. Теперь, к концу недели, обволакивающая его комнату темнота вместе с собой приносит чувство легкости. Внезапно в его голову закрадывается странная мысль: если он будет долго спать в эти два выходных дня, снова привыкнув к такому режиму, сможет ли он выйти из этой комнаты потом? Сможет ли он заставить себя подняться с кровати? Чонгук надеется, что его опасения напрасны. В темноте глаза слишком быстро устают от яркости экрана телефона, но всплывающее сообщение в одно мгновение избавляет от всех неприятных ощущений. Чонгук закусывает нижнюю губу и без раздумий переходит в чат. Учитель Мин Юнги: Привет, библиотека закрыта в выходные, поэтому мы не сможем пойти туда завтра. Хочешь пропустить занятие? Или мы можем найти другое место. Долгое время Чонгук вглядывается в экран: он не хочет пропускать занятие. От этой мысли внутри него все начинает протестующе клокотать. Он тяжело вздыхает, ворочаясь в кровати. Нет, он хочет увидеть Юнги снова. Чонгук: Ничего страшного, если мы встретимся в каком-нибудь другом месте??? Учитель Мин Юнги: Нет, все в порядке. Где угодно. Учитель Мин Юнги: Можем позаниматься у меня дома. Чонгук ахает от удивления. Он корит себя за то, как от прочитанных слов начинает часто вздыматься грудная клетка, в животе зарождается очень странное чувство, а кожу начинает приятно покалывать от бегущих вверх по телу мурашек. Чонгук сразу же пытается вообразить, какой у учителя дом, большой ли он или уютный? Есть ли у него домашний питомец? Может быть, все стены завешаны картинами, а может, он больше любит минималистку. Делит ли он жилье со своим партнером? Или все же живет один? Чонгук: в вашем доме?? да, хорошо Чонгук: до вас долго добираться? Учитель Мин Юнги: Немного, но я могу вызвать тебе такси. Чонгук: нет, не беспокойтесь, я могу и сам Учитель Мин Юнги: Отлично. Тогда я пришлю тебе адрес. Чонгук: окей, до завтра :)***
Думая о жилье Юнги, Чонгук представлял все что угодно, но никак не... это. Снаружи дом кажется не слишком большим, но определенно очень и очень роскошным. Как только водитель такси въехал в один из богатых кварталов, Чонгук сразу же забеспокоился о своем внешнем виде: драные джинсы и черная толстовка явно не вписывались в это место. Ожидание у главных ворот сводит с ума. Он осматривается вокруг, замечая небольшой, но очень красивый фонтан в саду, обрамленный цветами, которым он не может найти названия. Дальше возвышаются довольно высокие стены, ограждающие дом. Чонгук чувствует себя непрошеным гостем. С этого места можно хорошо разглядеть второй этаж и самые большие окна, которые ему когда-либо удавалось видеть, однако плотные шторы не позволяют заглянуть внутрь. Внезапно из крошечного домофона, висящего на заборе, раздается громкий шум, а затем открывающиеся сами по себе ворота издают щелчок. Чонгук удивленно округляет глаза и, зачем-то вежливо поклонившись, проходит ко входной двери по выложенной камнем дорожке. Он не успевает даже поднять кулак, чтобы постучать в дверь: ту сразу же открывает учитель Мин. Чонгук машинально выпрямляет спину и непринужденно улыбается. Юнги выглядит таким домашним, словно он только что вышел из душа и переоделся в наиболее удобные и теплые вещи: большой мягкий свитер, черные спортивные штаны и смешные тапочки в форме кошачьих лап. К такому учителю Чонгук был совершенно не готов. — Здравствуйте, учитель Мин, — здоровается он. Юнги дарит ответную улыбку и, отступив в сторону, пропускает Чонгука внутрь. Как только тот переступает порог, навстречу ему выбегает небольшая пушистая собака, виляя своим крошечным хвостом. — Он говорит тебе привет, — посмеивается Юнги и, взглянув на сереющее небо, закрывает дверь. — Можешь надеть вон те тапочки. Как твои дела? Чонгук снимает обувь, широко улыбаясь пушистому питомцу, надевает тапочки и шагает вслед за Юнги по белоснежному коридору, стены которого увешаны абстрактными картинами. — Все хорошо, — отрешенно отвечает он, заинтересованно рассматривая обстановку. — У вас потрясающий дом. Юнги лишь фыркает и скрывается за стеклянной дверью, ведущей в просторную гостиную. Здесь все минималистично, черно-белые стены и относительно небольшое количество мебели — примерно так Чонгук и представлял эстетику жилья Юнги. Особое внимание привлекает освещение: большая изящная люстра над их головами и вычурная лампа, пристроившаяся в самом углу. В целом интерьер выполнен очень искусно, что отлично подходит и самому учителю Мин. — Можешь оставить свои вещи вон там, — Юнги указывает на огромный диван. — Не против позаниматься здесь? Или тебе будет не совсем удобно за таким маленьким столиком? Чонгук качает головой, заверяя, что все нормально, и, улыбнувшись своим мыслям, опускает голову: Юнги абсолютно всегда спрашивает его мнение. То, как он заботится о подобных мелочах, действительно впечатляет. На самом деле, Чонгуку было бы все равно, даже если бы они занимались прямо на полу, правда. Юнги делает ему горячий шоколад и, усадив миниатюрного пуделя, которого зовут Холли, себе на колени, начинает занятие, объясняя последние моменты, которые нужно усвоить. Сегодняшний день значительно разнится с предыдущими: заниматься в гостиной дома у Юнги, пить из одной из его кружек и смотреть на него, такого сонного и мягкого, кажется очень личным, комфортным и умиротворяющим. Чонгук впервые чувствует себя в незнакомом месте так, словно находится в собственной спальне. — А теперь ответь на мой вопрос, не подглядывая в свои записи, — просит Юнги. На такое заявление Чонгук лукаво улыбается. — Что такое миф? — Народное сказание, которое зачастую лежит в основе письменных историй, — с уверенностью отвечает Чонгук. — С какой целью создавались мифы? На этот раз ему требуется время, чтобы собраться с мыслями для ответа. — Люди хотели знать, как зародилась вселенная..? Они создавали истории о том, как был устроен мир и жизнь в нем, и... — смутившись, Чонгук чешет щеку и неловко смеется, но учитель кивком головы призывает его продолжить свои рассуждения. — Таким образом они познавали окружающий мир, а подобные истории отчасти успокаивали и утоляли их любопытство. Юнги утвердительно качает головой, делая какие-то пометки в тетради Чонгука, и одновременно поглаживает Холли за ушком. — Тебе нужно почитать чуть больше о том, какое влияние мифы оказали на людей перед контрольной, чтобы в случае чего не растеряться с ответом. Но я рад, что ты хорошо усвоил основы. Твой ответ не ошибочен, однако поднажми еще немного, чтобы он стал исчерпывающим. Чонгук нервно жует нижнюю губу и прямо сейчас начинает продумывать другие ответы, делая мысленные заметки на основании сказанного Юнги. Он наблюдает за тем, как на страницах его тетради рождаются написанные корявым почерком строчки, а затем поднимает взгляд выше, теряясь при виде длинных пальцев и худощавых запястий с огромным количеством различных браслетов. Закончив писать, Юнги опускает руки — широкие рукава свитера скользят по его предплечьям, практически полностью закрывая ладони. — Я получу лучшие баллы на контрольной, — глаза Чонгука горят решительностью и нетерпением. — Не слишком ли много амбиций? — Юнги улыбается, протягивая тетрадь ее владельцу. Однако его улыбка чуть дрожит, когда он, встретившись с Чонгуком глазами, чувствует исходящую от него уверенность. — Я просто хочу, чтобы ты сносно ее написал, а не стал лучшим в классе. — Разве будет не здорово, если у меня получится сделать и то, и другое? — приподняв подбородок, спрашивает Чонгук. В его глазах мелькает озорной огонек, словно сейчас они не шутят, а заключают настоящее пари. Юнги, немного подумав, повторяет его недавнее действие: закусывает губу — и Чонгук тут же давится собственным вздохом. — Ты такой единственный в своем роде, да? — учитель скептически качает головой. — Было бы здорово, не буду отрицать. Но ты не должен перетруждать себя. — Я хочу вас впечатлить, — напрямую говорит Чонгук. Несколько секунд Юнги сидит в полной неподвижности, за что получает непонимающий взгляд Холли, которого тоже перестали гладить. — В этом нет необходимости, — говорит Юнги смягчившимся голосом. — Ты уже впечатлил меня, Чонгук. Я успел убедиться в твоем усердии, наблюдая за тем, как ты трудишься не только на моих занятиях, но и как стараешься нагнать одноклассников по остальным предметам. Я рад, что у тебя хватило сил и смелости вернуться в школу, и я правда восхищаюсь такими людьми, как ты, — он приподнимает уголки губ в смущенной улыбке. — Пожалуйста, не бросай учебу снова. Я не хочу, чтобы ты сдавался. Чонгуку требуется совсем ничего, чтобы пропустить чужие слова сквозь себя и тут же почувствовать, как разливающееся от них тепло обжигает шею и скользит ниже к груди, пуская там свои глубокие корни. Чонгук не знает, как ему быть. Он не знает, что ему нужно сделать со своим глупым сердцем, которое сбивается с ритма, щемит и колет каждый раз, когда он видит Юнги, потому что это самое приятное, но в то же время самое губительное чувство, которое он когда-либо испытывал. Он не понимает, нравится ли это ему, ненавидит ли он, но он точно знает, что оно не пропадет просто так — определенно не сейчас, когда Юнги смотрит на него так, как будто бы в него верит. Чонгук делает резкий вдох, застревающий в горле, и медленно выдыхает через нос. Он опоздал: в нем зародились чувства, которые он уже не в силах отрицать. Чонгук влюбляется в собственного учителя прямо здесь и сейчас. Юнги в его глазах становится самым прекрасным человеком, которого он когда-либо встречал. Небо над их головами начинает плакать — он находит это весьма символичным. — Чонгук? Он моргает, выведенный из оцепенения чужим голосом. По ощущению лицо горит, руки подрагивают. — Да? — откликается он. Юнги усмехается, склонив голову к плечу: — Ты выглядишь немного потерянным. Чонгук стыдливо закусывает губу, касаясь затылка, и наблюдает за тем, как Юнги поднимается с дивана, опустив Холли на пол, и подходит к ближайшему окну. — Начался сильный дождь... Можем пока переждать у меня, хорошо? Хочешь повторить еще какие-нибудь темы? Чонгук подпирает щеку рукой, тяжело вздыхая: — Мой мозг готов взорваться. — Не ты ли хотел стать лучшим в классе? — ухмыляется Юнги и, подойдя поближе, взъерошивает его волосы. У Чонгука тут же по телу проносится дрожь. — Давай, на кухне есть мороженое. Хоть уже и прохладно, но- — Я хочу мороженого! — перебивает Чонгук, утвердительно кивая головой. На губах расползается улыбка. Он неподвижно полулежит на диване, сосредоточенно вслушиваясь в движения Юнги. Со стороны кухни доносятся звон посуды, открывающейся, а затем и закрывающейся дверцы холодильника, цокот крошечных лапок Холли по полу и неразборчивое мурлыканье Юнги себе под нос. Сердце Чонгука не замедляет свой ритм, а когда учитель начинает вполголоса напевать какую-то песню, в его животе, кажется, появляется то самое чувство порхающих бабочек. Обрушившийся на город проливной дождь становится еще свирепее, вдалеке раздаются раскаты грома. — О-оу, — Юнги возвращается в гостиную, держа в руках мороженое для Чонгука. — Не стоило нам сегодня заниматься, я не могу отправить тебя домой в такую ужасную погоду, — озабоченно вздыхает он, присаживаясь на диван рядом. — Я подожду, пока гроза не утихнет, — Чонгук снова садится, принимая мороженое из рук Юнги с признательной улыбкой. — Извините за причиненные неудобства. — Не беспокойся, все в порядке, — качает головой Юнги. — Это не значит, что я хочу поскорее тебя выпроводить, я всего лишь беспокоюсь. Ты можешь как-нибудь связаться со своими родителями и сказать им, что все в порядке? — Мама, — кивает Чонгук, — я отправлю ей сообщение. Повисает вполне естественная тишина, пока Чонгук достает телефон и пишет своей маме. За окном льет как из ведра, из-за воя ветра Холли начинает тревожно скулить, запрыгивая на колени к Юнги, который начинает утешать его поцелуями и лаской. — Все хорошо, малыш, все хорошо, — Юнги воркует над своим питомцем самым сладким голосом, которого Чонгук никогда от него не слышал. — С вами все в порядке, учитель? — спрашивает он, нахмурившись, когда замечает, как сильно трясется нога Юнги. Возможно, он тоже не любитель грозовых ливней. Именно в тот момент, когда он размыкает губы для ответа, небеса содрогает громкий раскат грома, а затем все вместе с пронзительным криком Юнги погружается во тьму. Чонгук тоже ахает и резко дергается, когда в его предплечье вцепляются твердой хваткой. Из-за этого прикосновения он внезапно понимает, насколько близко к друг другу они сейчас находятся. — Господи! Я перепугался до чертиков, — нервно смеется Юнги. — Где же я оставил свечи... — Все хорошо, мы же целы, — успокаивает Чонгук. Сердце пропускает удар. В какой-то степени он даже рад наступившему мраку: так Юнги не сможет увидеть его пылающее лицо и выражение полного потрясения. Отважившись, он кладет свою ладонь поверх ледяной руки на своем предплечье, делая глубокий вдох, чтобы нечаянно не переступить границу дозволенного и не прикасаться больше, чем того требует ситуация. — У меня телефон под боком, я включу фонарик и помогу вам найти свечи. — Ладно-ладно, — Юнги поднимается с дивана, все так же придерживая Холли одной рукой, и пропускает Чонгука вперед, чтобы тот освещал дорогу на кухню. Пройдя по узкому коридору почти что плечом к плечу, они попадают в другую комнату, но по пути Юнги вздрагивает каждый раз, когда за окном раздается очередной раскат грома. Чонгук не может промолчать: — Вы боитесь грозы, учитель Мин? — Нет, — хмурится Юнги, хоть Чонгук и не может этого увидеть. Он присаживается на корточки перед одной из кухонных тумб, открывая и выдвигая все ящики подряд, пока Чонгук стоит сзади, чуть наклонившись над ним, и светит фонарем на телефоне в то место, куда ему скажут. — Я терпеть не могу громкие звуки. Мое тело реагирует на них машинально. — М-м, — тянет Чонгук. Его взгляд непроизвольно мажет по расплывающимся на фигуре Юнги теням. Эта близость снова горячит кожу. — Не то чтобы я видел, как вы тряслись от страха там, в гостиной. Юнги оборачивается через плечо и приподнимает подбородок, сощурившись. — Не было такого. — Конечно не было, — равнодушно вторит Чонгук. — Ты дразнишь меня, Чон? Я ведь могу натравить на тебя Холли. Чонгук разражается громким смехом, запрокинув голову назад: — Извините-извините, я всего лишь беспокоился о вас, учитель. — Неужели? Звучит неубедительно, — подмечает Юнги, наконец-то нащупав еще новую пачку свечей. Он поднимается на ноги и на одну секунду замирает на месте, осознав, насколько близко друг к другу они стоят — на одну секунду, на протяжении которой Юнги находится в ловушке между кухонной тумбой и телом Чонгука, который уже очень скоро делает несколько шагов назад. — Зажигалка осталась в гостиной, пойдем обратно. Чонгук кивает, снова освещая путь. Учитель Мин зажигает несколько свечей, одну оставляя на столике у дивана, другую — на книжной полке неподалеку, и еще одну — у небольшой настольной лампы. Теперь они стоят посередине комнаты, окруженные шумом дождя, теплым мерцанием горящих свечей и шелестом собственного дыхания. Чонгук снова опускается на диван, оглядываясь по сторонам, а Юнги отпускает Холли и скрещивает руки на груди, поднимая взгляд к потолку. Вдалеке ударяет молния. — Что будем делать? — спрашивает Чонгук, опершись локтями на стол. Юнги сканирует его взглядом, поджав губы. — У меня есть карты, можем поиграть, — подумав, предлагает он. Чонгук выдерживает зрительный контакт настолько долго, насколько это возможно, и, опустив голову, начинает мягко смеяться, накрыв лицо ладонями. Юнги делает вид, что оскорблен до глубины души, что конечно же только подстегивает Чонгука смеяться еще сильнее. Он восхищается любой мелочью, которую делает этот человек. — Я не понимаю, из-за чего ты смеешься, — Юнги садится рядом с ним, обиженно дуя губы. — Простите, мне просто показалось забавным то, что вы тот тип людей, которые играют в карты при отключении интернета, — говорит Чонгук, пытаясь сдержать смешки. — Сейчас у нас даже электричества нет. Не думаю, что есть много вариантов, чем можно было бы заняться... — в качестве самозащиты Юнги продолжает держать руки скрещенными. — Мы с мамой тоже играем в карты в таких ситуациях, поэтому я и смеюсь, — пытается оправдаться Чонгук, хоть и знает, что Юнги на него не злится по-настоящему. Как бы он ни старался не смотреть, его глаза неизбежно возвращаются к залитому оранжевым светом лицу напротив. Сейчас Юнги выглядит как произведение искусства. Сердце начинает бесконтрольно колотиться, мысли в голове путаются между собой, но Чонгуку, широко улыбнувшись, все равно удается выдавить из себя: — Ладно, давайте сыграем.
