Вспомнить

После этого случая Гарри больше не ходил к зеркалу. Нет, Дамблдор не убедил его, просто неразумно было продолжать нарушать правила, если его уже заметили, да и если зеркало перевезут, смысл вообще ходить куда-то исчезал. Гарри никому не рассказал об этом. Он и сам не понимал, почему, но говорить Гермионе, Панси или родителям казалось глупостью. Даже не из-за опасений, что его не поймут, скорее просто что-то подсказывало оставить эту ситуацию в тайне. Драко ничего не спрашивал и даже не пытался завести разговор на эту тему, никак не показывая своей осведомленности и непосредственного участия в одной из ночных вылазок. Отношения с Малфоем и Панси стали намного проще и свободнее — с их плеч как-будто свалился тяжелуй груз; ноша, навязанная родительским авторитетом давила на них все месяцы, но сейчас она исчезла, и они наконец-то смогли быть просто друзьями, которые смеялись, свободно делились мыслями, ворчали по поводу учителей и учеников, подначивали друг друга и не пытались тщательно следить за неаккуратно брошенными фразами. Жизнь в Хогвартве стала такой, какой ее представлял Гарри — светлой и безоблачной, и Поттер беззаботно наслаждался этим. Тренировки по квиддичу становились обыденными, и хоть Флинт и пытался с каждым разом усложнять программу, выводя команду на поле в любое время и в любую погоду, Гарри они доставляли только удовольствие. Напряжение в мышцах после особо длительных и выматывающих тренировок можно было назвать приятной, и после такого напряженного дня было еще комфортнее постоять под душем и с чистой совестью завалиться в чистую и теплую кровать. Сны в такие дни были особенно странные — люди в них творили какую-ту ерунду, а места постоянно менялись с космической скоростью, все было каким-то искаженным и неправильно-ярким, но все же лучше чем кошмары, которые стали частыми гостями в последнее время. Благо, они не запоминались, и даже если Гарри и просыпался посреди ночи в поту, наутро он уже не мог вспомнить конкретного содержания напугавшего ночью сна. Такое повышенное внимание к тщательности тренировки Маркус никак не объяснял, и Гарри не понимал, к чему это волнение, но за две недели до матча к нему подошла Паркинсон с новостью: — Я узнала, почему Флинт так беспокоится по поводу матча, — сообщила она и посмотрела на них в ожидании реакции. Увидев заинтересованные лица мнгновенно отвлекшихся Малфоя и Поттера, она продолжила. — Судьей будет Снейп. После этого последовало видение с постоянным сопровождение острой боли. Понять почти ничего не получалось: все вокруг были расплывчатыми, и из кучи незнакомых лиц удалось вычислить только близнецов Уизли, да и то только благодаря рыжей шевелюре и высокому росту. Разговор проходил в месте, смутно напоминающем слизеринскую раздевалку, на причастие ее к квиддичу также указывала красная форма, пятнами мелькающая в сознании. Из обрывков фраз было понятно только «Снейп» и пару особо громких местоимений. Видимо, эту новость тому Гарри сообщил кто-то из сборной. Когда к Гарри вновь вернулась способность нормально видеть, ему оставалось только порадоваться, что гостиная была почти пуста, и на них никто не смотрел. Панси была в ужасе; ее темные глаза были широко распахнуты. Малфой выглядел не столько испуганно, сколько рассерженно. — Поттер, — почти прорычал он. — Почему ты все еще не избавился от проклятия? — Какое проклятие? — спросила Панси, тревожно оглядывая друзей. — Он говорил про него в начале года, — мрачно отозвался Драко. — Что с тобой? — спросила Паркинсон, мгновенно нахмурившись. — Просто стало больно, — Гарри даже не потребовалось накладывать очищающее в этот раз, крови не было. — Не ври нам, — недовольно сказала Панси, подойдя ближе к стулу, на котором сидел Гарри и нависнув над ним. — Ты можешь нам доверять, — намного спокойнее сказала она, кинув взгляд на Драко в поисках поддержки. — Мы твои друзья, Гарри, — напомнил Малфой. Называть друг друга по имени быстро вошло в привычку и не казалось странным, как будто не они 4 месяца называли друг друга только по фамилиям и кличкам. — Пожалуйста, скажи нам. Мы волнуемся. — Ладно, — вздохнул Гарри. — Это проклятие проявилось когда мы встретились с Драко в ателье, но мне сказали, что оно было очень давно, и противоядие будет только через полгода. Скоро они пройдут, и все будет в норме. — Но почему именно в ателье оно проявилось? — спросил Малфой, теребя пальцами край мантии. — Не знаю, — честно ответил Гарри. — В чем его смысл? Просто вспышки боли? — Панси аккуратно коснулась пальцами его лба, и Поттер даже не стал уходить от прикосновения, хотя недавно он бы счел это грубым вторжением в личное пространство. — Видения, — кратко ответил Гарри, но увидев непонимание на лице друзей, пояснил. — Просто ситуации с другим мной, которые очень похожи на те, которые происходят со мной сейчас. — Другим тобой? — с сомнением переспросил Драко. — Да. Я называю это параллельной реальностью, но я не уверен, что это она. Там что-то случилось до моего прихода в Хогвартс, я стал другим и попал на Гриффиндор. — Но как это возможно? — спросила Панси, но Гарри не понял, что именно она имеет ввиду. — Мы с тобой общались там? — пока Паркинсон задумчиво села рядом, Драко начал сыпать вопросами. — Нет. Я был друзьями с Гермионой и Уизли. — Каким из них? — Роном. — Уууу, — протянул Драко. — У того тебя ужасный вкус. Гарри и сам думал об этом, но все же пришел к выводу, что это высказывание совсем не верно. Рональд может быть разным с разными людьми, как и сам Гарри, как и Драко. Возможно, сейчас он ведет себя так лишь из-за обиды за то, что ему предпочли общество слизеринцев. Да и каждому человеку нравятся разные люди и характеры — и раз тот Гарри другой, его представления о дружбе могут быть другими, и это нормально. — С тобой мы были врагами и дрались, — сообщил Гарри. Малфой перестал улыбаться. — Поэтому тебе стало плохо когда вы орали друг на друга в коридоре! — внезапно осенило Панси. Гарри кивнул. — Тогда почему Панси сказала тебе о Снейпе, раз мы были врагами? — задумался Драко. — Мне сказала не она. Похожа была формулировка и смысл фразы, поэтому видение было мутным, а кровь из шрама не пошла. — Хм, — только и ответила Панси. После этого разговора Гарри стало намного легче. Ему больше не надо было хранить эту тайну, скрывать которую становилось с каждым разом все сложнее. Малфой и Паркинсон хорошо хранили секреты и никому об этом не рассказали. Обдумывая новость, которую принесла Паркинсон, Гарри все равно не разделял волнений Флинта. Снейп был как раз их деканом, и это сборной Рейвекло следовало тренироваться в поте лица, они же там свято верят в предвзятость профессора. Сама личность Снейпа Гарри волновать перестала — свои обязанности он выполнял, к Гарри без повода не придирался, оценки не занижал, да и его непричастие к произошедшему на прошлом матче подтвердил Римус, который специально зашел к Дамблдору и поговорил с директором о волнениях Гарри. Дамблдор же в ответ заявил, что волноваться не о чем, произошедшее было просто случайностью и неудачной шуткой какого-то студента, а Снейп белый и пушистый кролик, который и муху не обидит, не то что своего же подопечного. Образы декана и невинного кролика никак не вязались друг с другом, разве что кролик был с огромными острыми клыками, длинными когтями и угрожающими темными глазами. Желательно черный и смахивающий на летучую мышь. Намного больше Гарри волновала перспектива повторения ситуации на матче с Гриффиндором. Раз метлу заколдовал не Снейп, то кто же тогда? И, если верить словам Дамблдора, то этот «шутник» снова может прийти на матч и повторить тоже самое, на этот раз достигнув конечного результата. В одном из кошмаров эти опасения все же сбылись — Гарри никто не мог помочь, он упал и умер, сломав кости и лежа на замле сломанной куклой. Гарри в тот день подошел выловил Флинта в гостиной. — Я хотел спросить, — начал он, не до конца понимая, как оформить свои мысли. — Может, мне освободить место другому ловцу? — Поттер, — поморщился Маркус. — Ты с ума сошел? — Нет, просто на прошлом матче… — Никто не даст тебе упасть и разбиться. Судьей будет наш декан, возможно его опасения совпадают с твоими и это и есть причина, по которой он решился забраться на метлу, — Флинт улыбнулся в подтверждение своих слов. — Тебе нравится быть ловцом? — Да, — сразу же ответил Гарри. — Но… — Ни слова больше. Ты отлично играешь, мы поможем тебе в любой ситуации. Бывай. Несмотря на поддержку капитана, Гарри все больше волновался. Драко и Панси поддерживали его, как могли, а когда Гарри ушел в раздевалку, пообещали следить за ним в оба, и при подозрительных маневрах метлы сообщить старшим. Матч закончился хорошо — Гарри быстро поймал снитч, принеся команде победу. С трибун слышались крики, слизеринцы торжествовали, в то время как другие факультеты недовольно стонали, тихонько обругивая слизеринцев и их слишком хорошего ловца. Поттер пребывал в состоянии шока от себя же самого, глуповато улыбался и сжимал в руках снитч, в то время как команда радостно поздравляла его. Некоторое время спустя Гарри в одиночестве вышел из раздевалки, собираясь отнести свой «Нимбус-2000» в специальное помещение, предназначенное для хранения метел. Он чувствовал себя невероятно счастливым. Сегодня он сделал то, чем мог гордиться, и никто больше не мог сказать, что Гарри Поттер — это всего лишь известное имя. Оглядываясь по сторонам, Гарри заметил темную хромающую фигуру, напрявляющуюся к лесу, в которой безошибочно узнал Снейпа. Взвесив все за и против, Гарри поддался любопытству и забрался на метлу, взлетая в холодный вечерний февральский воздух. Все еще немного мокрые волосы неприятно холодило, но сейчас было важнее быть бесшумным, дабы не быть замеченным. Лес был такой густой, что Гарри не видел, куда именно пошел Снейп. Он летал над лесом кругами, постепенно снижаясь, едва не касаясь верхних веток деревьев, как вдруг услышал голоса. Гарри спланировал туда, откуда они доносились, и бесшумно приземлился на верхушку бука. Он аккуратно спустился, уселся на толстой ветке и, крепко сжимая в руках метлу, уставился вниз, пытаясь разглядеть Снейпа. И наконец увидел его. Снейп стоял прямо под ним на темной поляне, но он был не один. С ним был профессор Квирелл. Гарри не видел выражения его лица, но слышал, что Квирелл заикается еще больше, чем обычно, а значит, он ужасно нервничал. Гарри напряг слух и затаил дыхание. —…Н-н-не знаю, п-почему вы ре-ре-решили в-встретиться именно здесь, С-С-Северус? — О, я просто подумал, что это очень личный разговор, — произнес Снейп ледяным тоном. — Ведь никто, кроме нас, не должен знать о философском камне — уж по крайней мере школьникам слышать наш разговор совсем ни к чему. Гарри нагнулся: он никак не мог разобрать, что лопочет в ответ Квиррелл. Но тут Снейп снова оборвал его. — Вы уже узнали, как пройти мимо этого трехголового зверя, выращенного Хагридом? — Н-н-но, С-С-Северус… — Вам не нужен такой враг, как я, Квирелл, — угрожающе произнес Снейп, делая шаг к заикающемуся профессору. — Я… Я н-не п-понимаю, о ч-чем в-вы… — Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. — В голосе Снейпа звучала холодная ирония. Внезапно поблизости громко заухала сова, и Гарри от неожиданности чуть не упал с ветки. Он изо всех сил пытался удержаться на ней и явно пропустил часть разговора, потому что когда Гарри снова обрел равновесие, Снейп уже заканчивал свой, судя по всему, продолжительный монолог. —…насчет ваших фокусов. Я жду. — Н-но я н-не… — запротестовал Квирелл. — Очень хорошо, — оборвал его Снегг. — В ближайшее время мы снова встретимся — когда вы все обдумаете и наконец решите, на чьей вы стороне. Снейп закутался в мантию, накинул на голову капюшон, повернулся и ушел. Было уже почти совсем темно, но Гарри отчетливо видел Квирелла, застывшего посреди поляны. Профессор, похоже, был ужасно напуган. Гарри вытаращился на фигуру Квирелла, пытаясь переварить все услышанное. Разговор недвусмысленно указывал на то, что Снейп угрожал Квиреллу в попытках узнать путь к философскому камню. Это подтверждало безумную теорию Рона и Невилла, пересказанную Гермионой, о том, что камень все-таки спрятан в школе. Поттер чувствовал себя ужасно. Все только наладилось, а теперь на нем снова висит груз какой-то непонятной загадки и вина за подслушанный разговор. Судя по всему, всем грозила опасность, но кто поверит ему? Да и стоит ли делать поспешные выводы? *** Гарри написал родителям этим же вечером, справедливо рассудив, что от его молчания лучше никому не станет. В ответ они посоветовали не беспокоится и пообещали разобраться, чем успокоили Гарри. Тем не менее, спустя пару дней он решил все же рассказать Гермионе о ночном разговоре профессоров. — Рон и Невилл тоже подозревают во всем именно его, — тихо сказала она. — Знаешь, мне кажется, это и правда подозрительно. Скорее всего Снейп и правда хочет достать философский камень, и когда Квирелл сдастся и расскажет ему, как пройти, Снейп украдет камень. — Довольно логично, — не стал отрицать Гарри, хоть и не представлял такого развития событий даже после столь компрометрирующих угроз Снейпа. — Но это безумие. — Профессор похож на того, кто может совершить такое. Согласись, он не вызывает доверия. — Я не знаю, Герми, — устало ответил Гарри, откидывая голову назад, откнувшись макушкой в стену. — Он мой декан. Я вижу те его стороны, о которых не знаете вы. — Он может притворяться, — упорно стояла на своем Гермиона. — Вспомни даже конфликт его с твоим отцом. — Но он никак не связан с камнем, — поморщился Гарри. Иногда ему было жаль, что он все же решил рассказать об этом подруге. Малфой и Паркинсон, например, не знали. — Это показывает его как личность, — не замечая терзаний и усталось Поттера продолжила Грейнджер. — Раз он способен мстить сыну за ошибки родителей… — Но он больше не мстит мне! — взорвался Гарри. Гермиона вздрогнула и виновато потупилась. — Гермиона, я… — «только не это, только не это. Я обидел ее. Что теперь говорить?!». — Ты прав, Гарри. Я спешу с выводами. — Прости меня, — тихо сказал Гарри, с надеждой заглядывая в глаза подруги. — Я вовсе не сержусь, — ласково сказала она, ободряюще погладив его руку. — Я зря начала говорить об этом. — Давай сменим тему, — попросил Поттер, невольно улыбаясь от касания через одежду. — На матче ты был восхитителен! Так быстро и красиво поймал снитч. — Спасибо. Они ненадолго замолчали, думая каждый о своем. Гарри смотрел в окно, где уже почти не падали снежинки. Светило ослепительное солнце, отражаясь и переливаясь в небольших сугробах, которые угрожали скоро растаять. — Знаешь, Рон и Невилл собираются завтра ночью нести дракона на башню. — Что?! — воскликнул Гарри. — Откуда у них дракон? — Хагрид добыл где-то яйцо. Говорит, ему проиграл его в карты незнакомец, при этом выманив сведения об усыплении Пушка. — Мерлин… — простонал Гарри. — Почему вы постоянно во что-то ввязываетесь? — Это не правда, — немного обиженно ответила Гермиона. — Это подтвердило наши мысли. Мы думаем, это Снейп отдал ему яйцо и выведал секрет про цербера, чтобы пробраться к камню. Это лишь дело времени, когда Квирелл сломается под его прессингом и у Снейпа не будет преград перед целью. Гемиона отстраненно посмотрела в окно, и пока Гарри гадал, почему она вдруг стала такой холодной, подруга сухо попрощалась и спрыгнула с подоконника. Гарри потерянно смотрел на ее удаляющуюся фигуру, пока она не скрылась за поворотом. Сейчас Гермиона будет отдаляться от него, лишь потому что он не солгасен с их идиотскими теориями заговора. Зато Уизли и Лонгботтом согласны, да еще и подстрекают ее на новые авантюры! Поттер зло, но тихо ругнулся и поспешил к покоям декана, дабы сообщить о нарушении правил завтра ночью. *** «Дорогой Гарри, У нас есть все для ритуала очищения тебя от проклятия, но мы поговорили с кое-кем и решили пока не убирать тебе его. Это очень важно. Сириус и Римус.» Записка была короткой, написанная торопливым небрежным почерком, она внушала только отвращение. Итак не очень радужное настроение теперь упало совсем, и Гарри хотелось либо кричать, либо плакать в голос, уткнувшись лицом в подушку. А потом можно это подушку избить. Как это «решили пока не убирать»?! Это же его здоровье, может он умрет спустя пару недель, только потому что кто-то сказал оставить проклятие на человеке! Да это просто глупо. Он чувствует боль, из шрама идет кровь каждый раз, когда случается видение, а оно может возникнуть когда угодно! Может, он будет лететь высоко в небе, когда внезапно вспомнит что-то, а потом упадет, не в силах даже понять, что в настоящее время падает. Руки так и чесались что-нибудь ударить, но драться с кем-то или бить мебель в гостиной было безрассудно, и Гарри из последних сил прислушивался к голосу разума, не давая ярости застилать здравый смысл. Может и был какой-то великий смысл в проклятом Поттере, но сам проклятый Поттер его не замечал. Этот малюсенький клочок пергамента нельзя было назвать даже письмом, родители не удосужились объяснить свое решение, да даже не рассказали о столь важной персоне, которая может решать чужие судьбы. Это было несправедливо и глупо-глупо-глупо-глупо, и еще тысяча раз глупо, потому что никакой пользы от видений Гарри никому нет, так зачем ему тогда испытывать боль? Даже если кому-то и была польза от этого, но Гарри привык ставить в приоритет свою жизнь, здоровье и безопасность, а не чье-то желание. Пока Гарри рвал записку в порыве злости, к нему подошли Драко и Панси. — Все в порядке? — тихо спросила Паркинсон, осторожно дотрагиваясь плеча. — Да, — сквозь зубы ответил Гарри. — Мы видим, что нет, — Малфой бесцеремонно взял один из кусков разорванной записки, на которой было написано «У нас ес… Сириус». — Плохие новости? — нахмурился Драко. — Все нормально. — Гарри… — Они не снимут его! — слишком громко и рассерженно прервал Гарри. — Тише, тише, — успокаивающе шикнула Панси. — Проклятие? Гарри кивнул. — Но почему? — непонимающе повертел в руках клочок пергамента Драко. — Без понятия. Они молчат, не зная что сказать, пока Гарри пытается отойти от приступа неконтролируемой злости. Ему неприятно от того, что он наорал на друзей, когда те хотели помочь, но сейчас он не может мыслить адекватно. Гарри молча встает, невербально сжигая бумагу, и Панси с Драко молча переглядываются, не говоря ни слова. Весь этот день он ходит раздраженный и вспыльчивый, начиная злиться по каждому, даже незначительному поводу. Счастья не прибавляет даже новость о пойманных на горячем Роне и Невилле, которых в наказание заставляют идти в запретный лес с Хагридом. Однокурсники сторонятся его, замечая нерасполагающее к разговорам состояние, а Уизли вовсю орет что кто-то из «мерзких слизней» наверняка наслал на них Снейпа. Драко немедленно вступает в перепалку, Гермиона фыркает и настороженно и немного расстроенно смотрит на Гарри, подозревая его, но Поттер ни капли не жалеет о поступке, а скорее наоборот, внутренне злорадствует неудаче гриффиндорцев. Правда, спустя несколько дней Гарри все-таки признается в содеянном и извиняется, а Гермиона его прощает. Гарри отмахивается в ответ на расспросы о его настроении и спрашивает про результаты отработки. — Они говорят, что наткнулись на Сам-Знаешь-Кого, пока он пил кровь единорога, — немного испуганно отвечает Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Что?! — Они считают, что Снейп прислуживает ему, и крадет камень специально. *** Гарри не поверил Гермионе. Точнее, он был склонен верить и прислушиваться к догадкам и мыслям подруги, но ни капли не верил в рассказы Уизли, которыми тот сыпал. На следующий же день их поход на отработку оброс поражающими подробностями, в которых, правда, не было никакого Волдеморта, но были героические подвиги самого Рональда и жуткие монстры, объединившиеся с оборотнями в надежде сломить рыжеволосого героя всея Хогвартса! К счастью, рыжий герой был отважным и не по годам сильным, поэтому смог дать отпор глупым монстрам, раскидав их одной левой даже без палочки. Подростки морщились от такого наглого вранья, но тем не менее сплетни о нападении оборотней разнесли по всей школе, сея панику среди особо впечатлительных студентов. Когда тревожность достигла своего апогея, и школьники начали рассылать письма родителям, которые в свою очередь отправляли письма счастья учителям, Дамблдор решил всех успокоить. — Дорогие ученики, — он немного усилил свой голос, и вскоре все затихли, готовые слушать. — По школе ходят сведения, что некий студент отправился в запретный лес и нашел там оборотней и прочих опасных существ. Хочу опровергнуть эти высказывания и заверить вас, что Хогвартс — самое безопасное место, и ничего здесь вам не угрожает. — Плохая речь, — вынес вердикт Драко, когда директор уселся на место. — Неубедительно. — Боишься оборотней? — Панси подмигнула Малфою, который начал пытаться испепелить ее взглядом. — Бедного Драко не убедила речь многоуважаемого директора, — сочувственно покачал головой Блейз. — Я вовсе не боюсь, — прошипел Малфой, осуждающе взглянув на Блейза, который начал хихикать на пару с Панси. — У всех есть право бояться, — заступилась Дафна, которая каким-то невероятным образом сдружилась с полностью противоположным ей по характеру Блейзом. — Не волнуйся, Драко, Гарри всегда поможет тебе. Малфой закашлялся, а Гарри шутливо поклонился. — Герой к вашим услугам. — Идите к черту вы все! Однако Гарри снова начал чувствовать себя не очень, как в начале года. Голова начала часто болеть, мешая концентрироваться, а сам Поттер начал закрываться в себе снова, подавленный от новости от родителей. Он спрашивал несколько раз о причинах такого поворота событий, но ему отказывались рассказывать, сославшись на то, что он не поймет. Конечно, он не поймет! Гарри не столько волновало здоровье, — не стали бы они подвергать его опасности, верно? — сколько раздражали отговорки и нежелание рассказывать правду. В результате Гарри почти всегда ходил подавленный и раздраженный, эмоции в нем как будто копились несколько дней, а потом выплескивались, когда кто-то доводил его настолько, что он начинал огрызаться в ответ. Поттер осознавал, что отталкивает от себя людей и только появившихся друзей, но ничего не мог с собой поделать, поэтому снова начал зарываться в книги, снова став частым гостем укромного уголка библиотеки. Он готовился к экзаменам, хотя и так мог их сдать даже не приходя в Хогвартс, отрабатывал особо сложные заклинания, невербальные, беспалочковую магию, накладывая кучу заглушающих и отводящих, чтобы никто не нашел его, когда он будет не готов. Экзамены Гарри сдал, как и ожидалось, прекрасно. Его оценки были лучшими на всем курсе, обгоняя Гермиону и Драко. Последний забавно морщил нос и называл Гарри зубрилой, а Панси как бы между прочим сообщала, что они оба жуткие ботаники и заучки, и она совершенно без понятия, как ввязалась в это скучное общество. Стояла жара, и почти все ученики гуляли, наслаждаясь свободой и отдыхом от учебы, так что Панси чуть ли не силком вытащила Гарри из библиотеки на прогулку к озеру. — Как вы думаете, что было в 7 вопросе Истории Магии? — спросил Драко, когда они сели на траву, трансфигурировав себе плед из платка. У Малфоя была привычка обговаривать прошедший экзамен, вспоминая вопросы и находя на них ответы, пытаясь морально подготовить себя к результатам. Гарри мог ответить на любой вопрос, да только настроения разговаривать не было — хотелось спать или просто лежать на земле, но к счастью Панси тоже любила пообсуждать вопросы, поэтому пока его участия в беседе никто не требовал. — А что было в 7 вопросе? — задумчиво спросила Паркинсон, усевшись по-турецки. Она не любила эту позу, ей намного больше нравилось валяться на животе или на спине, раскинув руки или положив их под подборок, но их могли увидеть. Гарри все же лег на спину, ведь в отличие от подруги, его родители не настаивали на его идеальном поведении и идеальных манерах. Да и какая разница, в какой позе ты сидишь или лежишь? Небо было голубое и чистое, почти без облаков, разве что было какое-то малюсенькое белое пятно… Гарри пригляделся к нему, и опознал в стремительно приближающемся пятне Хедвиг. — Твоя сова, — охнула Панси, когда Хедвиг все-таки долетела и села Гарри на плечо, ласково клюнув в висок в знак привествия. Паркинсон по какой-то неизвестной причине обожала Хедвиг чуть ли не больше собственной и всегда восхищалась ее белыми перышками. — От кого это? — поинтересовался Драко, когда Гарри отвязал от совиной лапки записку. — От родителей, наверно, — пожал плечами Гарри. Но письмо было вовсе не от Сириуса и Римуса. «Гарри, Дамблдор уехал, Снейп идет за камнем. Пушок засыпает от музыки, учителя нас не слушают, поэтому мы спускаемся в люк!» Имя отправитель не написал, но Гарри с ужасом опознал аккуратный подчерк Гермионы. Он почувствовал, как сердце сразу забилось быстрее, а кровь отлила от лица. Гарри торопливо вскочил, еще не до конца понимая, что ему теперь делать. Единственное, что он четко осознавал — Гермиона в смертельно опасности. Почему-то за жизнь Рона и Невилла страшно не было, но сейчас были проблемы поважней. Идти к учителям? Гермиона написала, что им не верят. Идти к Снейпу? По их словам, он уже в прошел мимо цербера. Дамблдора нет. Оставался единственный верный вариант. — Я ухожу, — быстро сказал Гарри, стремительно направляясь к школе. — Куда ты? — его быстро нагнали, но Поттер не хотел рассказывать. Друзья захотят пойти с ним, даже если Малфой и испугается — он пойдет несмотря ни на что, а Панси будет только рада. Она была очень смелой, возможно даже смелее самого Гарри. — Я не могу сказать. — Поттер! — Драко уже почти не называл Гарри по фамилии, исключениями являлись только подколы и моменты, когда он был зол. Малфой обогнал его и встал, мешая пройти. — Я объясню в гостиной, — времени на споры не было, и проще было согласиться на их условия, а потом улизнуть. Гарри не стал останавливаться в гостиной, а сразу побежал в спальню, за ним метнулись и Паркинсон, и Малфой. В спальни мальчиков девочки почему-то заходить могли, в то время как в женские прохода мальчикам не было. Пока Гарри рылся в сундуке и снимал чары, наложенные на него, они молча стояли за его спиной. — Мантия-невидимка? — возмущенно спросила Панси, мнгновенно опознав мантию в руках Гарри. — Почему вы не сказали мне? — Я ей почти не пользовался. Экспекто Патронум! Времени на проговаривание речи в голове по нескольку раз также не было, поэтому как только сияющий олень появился в середине комнаты под удивленные вздохи Драко и Панси, Гарри заговорил вслух, слегка запинаясь: — Гермиона ушла в люк на третьем этаже, там есть цербер, который засыпает от музыки, учителя им не верят, я иду за ними. Приходите как можно быстрее, там опасно. Олень кивнул и прошел сквозь стену. Когда Панси уже открыла рот, чтобы начать грозно его отчитывать, Гарри прервал ее: — Это не обсуждается. Я иду туда, я должен помочь. — Мы идем с тобой, — даже если Драко был испуган или удивлен, он не подавал виду. — Нет. Я не хочу подвергать вас опасности. — Ты не один тут умный, Гарри, — отрезала Панси. — Мы тоже много что умеем и хотим помочь! Гарри хотел оспорить, дать понять, что это и правда опасно и им нельзя туда, но Поттер уже успел хорошо узнать этих двоих. Если они что-то решили, они не отступят и будут стоять на своем. Они втроем залезли под мантию под недовольно ворчание Панси по поводу их недоверия к ней и без проблем дошли до заветного коридора третьего этажа. Дверь скрипнула, и цербер сразу же зарычал. Он не мог видеть их из-за мантии, но он чувствовал их запах. — У него под ногами арфа, — шепнул Драко. — Акцио арфа, — под громоподобный рык Пушка арфа прилетела прямо в руки Гарри, который сразу же шепнул следующее заклинание. Арфа заиграла, и каким-то невероятным образом цербер замолчал и плюхнулся на землю, мгновенно заснув. Ребята тихо подошли к люку, опасливо посматривая на время от времени всхрапывающего пса. В люке была кромешная темнота и не было ступенек. — Люмос максима, — свет озарил люк, освещая какое-то растение, заменяющее пол. — Дьявольские силки, — сказала Панси. — Их кто-то поджег, — заметил Драко. — Воняет горелым. — С кем пошла туда Грейнджер? — С Уизли и Лонгботтомом, — Подумав, что Панси спросила как-то невовремя, Гарри снял мантию. — Прыгаем туда отдельно и снова накрываемся. Драко и Панси кивнули, и друзья одновременно спрыгнули в люк, приземлившись на ноги и умудрившись ничего себе не отбить. Гарри сразу же накрыл всех троих мантией на случай того, что здесь кто-то есть. Не страшно, если их увидит Гермиона, но если вот Снейп… Да и осторожность никогда не помешает, вдруг там будут какие-то злобные твари. Какое-то время они шли молча, и вокруг не было слышно ничего, кроме звука капающей воды, но вдруг впереди показалась дверь. Она была незаперта, а внутри комнаты летали сотни ключей. — Нам надо было открыть дверь в следующую комнату одним из них, — невесело усмехнулся Драко. — Но за нас уже все сделали. В следующей комнате оказалось шахматное поле. В ней никого не было, но фигуры стояли нетронутыми. — Либо они схитрили, либо шахматы регенерируются, — подвела итог Панси, когда одна из фигур сообщила, что им надо сыграть и выиграть, чтобы пройти дальше. — В предыдущей комнате были метлы, — вспомнил Гарри. Они сразу бросились ему в глаза, но идея летать за ключами было глупой сама по себе, для чего тогда существует Акцио? Тогда он еще подумал, что это похоже на обычную полосу испытаний для детей, потому что взрослый волшебник без труда прошел бы это все, да и охранять Философский камень таким образом не стал бы даже идиот. — Мы можем разнести их Бомбардой, — сказал Драко, сжимая в руках палочку. — Нет, — Гарри на свякий случай выставил вперед руку, хотя если бы Малфой решил все равно взорвать эту комнату, рука Гарри его бы не остановила. К счастью, взрывать он ничего не стал. — Это шумно. Троица вернулась в предыдущую комнату, а затем каждый на своей метле перелетел на другой конец комнаты без каких-либо преград. Когда они зашли в следующую комнату, их встретил такой отвратительный запах, что если бы они не зажали носы, то, наверняка, потеряли бы сознание. Даже глаза слезились, пока они всматривались в полумрак. Наконец они увидели распростертого на полу огромного тролля, значительно превосходившего по размерам того, которого они победили в Хэллоуин. Тролль явно был без сознания, а на его голове багровела гигантская шишка. — Отвратительно, — сдавленно сказала Панси. — Хорошо, что нам не надо с ним сражаться. — Гарри бы все равно его победил, — отозвался Драко, и Гарри невольно улыбнулся. Еще одна комната, в которой не было ничего, кроме стола посередине. Как только они зашли, вокруг них сомкнулось кольцо огня. — Какая-то задачка на логику с зельями, — Драко покрутил в руках пергамент и несколько флаконов. Один из них был пустой. — И они прошли ее, — заметила Панси. — Агуаменти! Струя воды без труда потушила огонь, и Гарри подумал, что тут точно что-то нечисто. Все не могло быть так легко. — Там какие-то голоса, — Гарри прислушался, прижавшись ухом к двери, на что Драко многозначительно фыркнул. Они тихо приоткрыли дверь, и увиденное заставило их ужаснуться. Драко шумно выдохнул, Панси зажала рот рукой, а Гарри захотелось кричать и желательно покалечить кого-нибудь. Гарри тихо закрыл дверь и начал судорожно сжимать и разжимать кулаки, пытаясь справиться с паникой. Внутри комнаты стояло то самое зеркало Еиналеж, но это было не главное. На полу лежали тела Гермионы, Рона и Невилла, либо отключившихся, либо… Гарри не хотел даже предполагать, что. Над ними стоял Квирелл. Все это время они обвиняли Снейпа, и жалели бедного заику-профессора, а в итоге Квирелл сейчас стоит над телами его друзей. Гарри почувствовал, как в кончиках пальцев собирается магия. И снова боль, снова он не может видеть ничего вокруг себя, только обнимающую его Гермиону и то, как он заходит в ту же комнату, где его уже ждет Квирелл. Видение короткое и проходит вспышками, и когда его отпускает, глаза Драко и Панси полны паники. — Только попробуйте зайти туда, — угрожающе сказал он. — Идите за помощью. И, не дожидаясь ответа, скинул мантию и зашел в комнату. — Инкарцеро! — заорал Гарри, пока Квирелл поворачивался, услышав звук открывающейся двери. Но профессор, вопреки распространенному в школе мнению, не зря преподавал ЗОТИ. Ему потребовалось всего пару секунд чтобы отменить чары и засмеяться. — Гарри Поттер, — сказал он абсолютно нормальным голосом. — Я все гадал, когда ты придешь за своими маленькими друзьями. — Что ты с ними сделал? — в какой-то из книг Гарри читал, что когда ты наедине с маньяком или психом, и тебе уже ничего не может помочь, имеет место быть попытка разговорить их. Гарри не знал, маньяк или псих перед ним, но решил воспользоваться разговором как отвлекающим маневром, пытаясь обдумать план действий. — Они пока что с нами, — улыбнулся Квирелл. — Пока что. Теперь все зависит от тебя. Профессор взмахнул рукой, и Гарри почувствовал, как его связали. Он мог выпутаться в любой момент, и надеялся, что Квирелл не знал это. Он подлетел ближе к зеркалу и Квирелл снова заговорил: — Я уже успел исследовать это зеркало, пока ждал тебя. Там находится ключ. Что ты там видишь? Гарри был готов увидеть то же, что и раньше: семью и друзей, но в зеркале отражался только он сам. Отражение подмигнуло и достало из кармана… Философский камень. Сейчас же Гарри почувствовал, как карман потяжелел, но это ощущение снова переселила боль. Гарри едва слышно охнул, когда перед глазами мелькнуло его отражение с камнем, но тот Гарри был одет в другую одежду, и на полу не было Гермионы. — Я вижу семью, — хрипло выдавил он, чуть ли не теряя сознание. Зря он сюда пошел. Это был идиотский и импульсивный поступок, и теперь ему надо за него расплачиваться. Из-за оглушающей боли Гарри едва ли мог ясно видеть и слышать, не то что пытаться победить взрослого и сильного мага, который чувствовал себя превосходно. — Брысь отсюда! — недовольно крикнул Квирелл, и Гарри упал на пол, все еще связанный. — Он лжет… — раздался тихий шепот, и Гарри был готов подумать, что голос ему мерещится, но Квирелл испуганно вздрогнул и гневно взглянул на Гарри. — Говори правду! Что ты там видел? Квирелл закрыл рот, и тут снова раздался резкий голос. — Дай мне поговорить с ним… Я хочу видеть его лицо, и чтобы он видел меня… — Но, повелитель, вы еще недостаточно сильны! — запротестовал Квирелл. — У меня достаточно сил… — отрезал резкий голос. — Для этого вполне достаточно… Воспользовавшись потерей внимания к себе, Гарри снял с себя веревки. В оцепенении Гарри смотрел, как Квирелл начинает разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. Без нее голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как-то странно. И тут Квирелл медленно повернулся к Гарри спиной. Гарри готов был завопить от ужаса, но не смог выдавить из себя ни звука. Там, где должен был находиться затылок Квирелла, было лицо. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей—узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые. — Гарри Поттер, — прошептало лицо. Гарри хотелось кричать, но голова раскалывалась, а каждое движение приносило невыносимую боль. — Видишь, чем я стал? — спросило лицо, которое Гарри с ужасом инденфицировал как Волдеморта. — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце… Кровь единорога сделала меня сильнее… Мой верный Квиррелл пил ее в лесу… И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело… Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане? Снова видение, почти полное, а не вспышками, прожигающими, как раскланными иглами. Лицо Волдеморта что-то орало, пока Квирелл пытался дотронуться до Гарри, но в итоге отстранялся, в ужасе смотря на огромные ожоги. Вот оно что. Тварь не может его коснуться. Он был еще и на редкость туп, если не заметил, как Гарри чуть ли не потерял сознание. Собрав последние силы, Гарри рванул на Квирелла, вцепившись руками в его лицо. Бывший профессор с Волдемортом на затылке заорал, лицо его покрылось ужасающими ожогами, которые расползались по всему телу, пока Квирелл не издал последний вскрик, безвольным телом рухнув на пол. «Я убил человека, — подумал Гарри, падая на пол. — Я убил его, и сейчас тоже умру. Это будет моей платой.» — Гарри! — крикнул кто-то, очень похожий на Драко, а потом еще куча людей кричали его имя. Там была и Панси, и Римус, и Сириус, и даже Снейп… «Они нашли меня перед смертью». Гарри отключился. *** Кто-то протянул ему руку. Гарри не знал кто это, но думал, что владелец этой руки не может быть плохим. Это была хорошая рука. — Гарри! — крикнул кто-то. Рука знает его имя. Как странно. — Очнись! Гарри открыл глаза. Он все еще живет. — Я не умер? — зачем-то спросил он у сидящих рядом. — Ты жив! — Гермиона заплакала, сжимая его руку. Рядом стоял Драко, глупо улыбаясь, а с другой стороны сидела Панси. Она тоже плакала. Гарри никогда не видел ее слез до этого. Неужели они настолько его ненавидят? — Простите, — выдавил он. — За что? — спросила Гермиона. — Ты спас меня. — Ты спас всех нас, — добавил Драко. В комнату заходит мадам Помфри и выгоняет всех из комнаты, пока Гарри ликует. Они не считают его убийцей. Радость сразу притупляется, когда он понимает, что все равно убийца. Но ведь если подумать, все не так плохо. Профессор может еще и выжил, да и если он все-таки убил его, то он убил и Волдеморта тоже… В комнату заходят Сириус и Римус. — Гарри! — кричат они, подбегая к койке. Гарри садится на кровати и обнимает их. — Ты так напугал нас. — Я не хотел, — шепчет Гарри. Пока родители расспрашивают его и рассказывают о ситуации в школе, где все уже считают его героем, Гарри вспоминает. Это «охрана», которая похожа на обычную полосу препятсвий для детей. Преподаватель, который оказался слугой Волдеморта… — Мы говорили с Дамблдором, — внезапно говорит Сириус. — Это просто возмутительно, подвергать вас такой опасности. Я хотел разнести всю эту школу к чертям. — Он сказал, что это была лучшая защита, а Квирелл мастерски скрывался, — Римус скривился. Он и сам не верил в это. — Бред, — сказал Сириус, гневно сверкая глазами. — Мы обсудим это позже, — ставит точку в разговоре Римус, когда в комнату снова входит мадам Помфри. Слизерин выиграл соревнование между факультетами. Ученики резъехались по домам на лето. Первый курс закончился.