Вспомнить

Гарри огляделся по сторонам. Вокруг сновало множество людей, родители обнимали своих детей, подростки радостно здоровались друг с другом и шумно делились новыми новостями, первогодки немного неловко и удивленно оглядывались по сторонам, было слышно уханье сов и филинов, мяуканье кошек и даже кваканье немногочисленных жаб. Было несложно отличить полукровок и чистокровных от маглорожденных. Первые держались уверенно, для них подобное не было чем-то необычным, в то время как маглорожденные таращились по сторонам и жались ближе к стенам, и именно такими и были родители Гермионы, пробирающиеся к выходу, которых Гарри опознал только благодаря фото, которое показала ему подруга еще на первом курсе. Гарри знал, что такое фотографии, но увидеть их вживую было для него чем-то новым. Они отличались от колдографий только отсутствием подвижности, что делало их в разы хуже. Разве можно запечатлеть всю радость и сказочность момента, если изображение будет статичным? Гермионы не было рядом со своими родителями, поэтому Гарри начал пристально оглядывать толпу в поисках подруги. Нашлась она довольно быстро, причем рядом с Уизли и Лонгоботтомом. Рон стал еще выше и выглядел еще более тощим и нескладным, а Невилл ни капли не изменился. Рядом с ними обнаружилась еще одна представительница Уизли: девочка-первогодка с медно-рыжими волосами и похожая на своих братьев. Ростом она была чуть ниже Гермионы, которая как раз разговаривала с ней, стоя к Гарри спиной. Девочка слушала Гермиону, параллельно разглядывая всех вокруг, когда ее взгляд наткнулся на Гарри, который просто наблюдал за ними. Девочка удивленно приподняла брови и торопливо сказала что-то Гермионе. Грейнджер обернулась и слегка улыбнулась Гарри, и даже издалека Поттер увидел легкую нервозность в ее взгляде. Ну еще бы. Месяц назад она говорила, что не собирается больше общаться с этими людьми. Что же изменилось? Гермиона что-то сказала остальным, после чего пошла к Гарри. Сириус и Римус уже ушли, а до 11 оставалось 15 минут. Нужно было торопиться. — Привет, — поздоровалась Гермиона и приобняла Гарри. — Привет, — Поттер был безумно рад видеть подругу. Он не ощущал чувства недосказанности между ними после их разговора в мэноре, и она все еще была его лучшей подругой. — Пошли, найдем себе купе. Когда они расположились в одном из немногочисленных пустующих купе, Гарри наконец спросил наиболее интересующий его вопрос: — Ты же собиралась прервать общение с ними? Он не уточнял имена, но Грейнджер и так все поняла. Слегка нахмурившись, она откинулась на спинку сиденья и отвела взгляд в окно. Что-то тревожило ее. — Я делаю это не потому что хочу, — сказала она после недолгого молчания, на протяжении которого подбирала слова. — Тогда почему? — Это сложно объяснить, — Гермиона перевела задумчивый взгляд на клетку с Хедвиг, которая в этом момент чистила свои белоснежные пёрышки. — Попробуй. — Я просто чувствую, что так будет правильно, — серьезно сказала Грейнджер. — Они не представляют опасности напрямую, но их выходки могут обернуться неприятными последствиями для всех. — Хочешь присматривать за ними? — скептически спросил Гарри. — Они не маленькие дети. — Я знаю, — немного поморщилась Гермиона. — Их идеи порой безумны. Роном движет зависть и жажда к славе, а в довесок он часто поступает импульсивно и необдуманно. Невилл намного сообразительнее, но они почему-то всегда вместе. Они не похожи на друзей. Я должна понять, что с ними обоими. И уберечь от опасности. И от слухов. Гермиона выразительно посмотрела на Гарри, напомнив детали разговоров Рона, которыми девочка поделилась месяц назад. Гарри, на самом деле, просто забыл об этом. В мэноре было весело, а их дни были слишком яркими и насыщенными, чтобы думать о такой ерунде, как обзывательства одного из Уизли. Нарцисса оказалась ярой любительницей живописи, так что Гарри получил свой же портрет, прекрасно нарисованный и похожий на Гарри больше чем сам Гарри похож сам на себя. Поттер рассыпался в восхищенных благодарностях, после чего по приезде домой вложил рисунок в свой дневник, который начал вести в начале июля. Дневник не являлся дневником в обычном его понимании: скорее, блокнот, в котором Гарри иногда записывал мысли, посещавшие его. Там же в хаотичном порядке были наброски рисунков, получавшихся у Гарри ужасно, и обрывки сюжетов, иногда приходивших к нему в голову. В полноценное произведение ни одним из обрывков так и не перерос, но зато в каждом был небольшой кусочек души самого Гарри, его мысли, искусно перенесенные на бумагу. — Я не боюсь слухов, — отрезал Гарри. -В прошлом году меня называли новым Темным Лордом. Гарри попытался вспомнить себя же в начале первого курса; Хогвартс изменил его, даже слишком. Раньше он пробирался в потайные углы библиотеки, выжатый как лимон из-за избытка шума и людей, а теперь не просто привык, а полюбил такую обстановку. Дома было смертельно скучно, а в Хогвартс хотелось даже сильнее, чем в прошлом году, хотя, казалось, что это просто невозможно. Гермиона ничего не ответила. На некоторое время повисла тишина, пока Грейнжер снова не заговорила: — Та девочка, с которой я говорила, — зачем-то сообщила она. — Ее зовут Джинни. Она сестра Рона. — Я догадался, — криво усмехнулся Гарри. Его особо не интересовало имя этой девочки. — Ты нравишься ей, — продолжила подруга. — Она хочет подружиться с тобой. — Даже россказни Рона не смогли потушить ее любовь к моему газетному образу, — трагично изрек Гарри, откровенно издеваясь. Эта девочка даже не знала его, а сегодня первый раз увидела вживую, да и то издалека и на пару секунд. О какой симпатии может идти речь? И будет ли эта Джинни, если он откажется дружить, вести себя как брат? — А это что-то да значит, — даже не улыбнулась Гермиона. — Она хорошая. — Может быть, — не стал спорить Гарри. Он не хотел дружить с Джинний, насколько хорошей она не казалась бы Гермионе. Дверь в купе открылась, и на пороге возникла Панси, за которой стоял Драко. — Наконец-то мы нашли вас! — Паркинсон зашла внутрь и села рядом с Гарри, приветливо взлохматив ему волосы. — Привет, Гарри, — укоризненно сказала она, когда Поттер начал приглаживать свои волосы. — Ты становишься похожим на Драко, ты в курсе? Не здороваешься с дамой, только шевелюру свою приглаживаешь. — Привет, Панси, — рассмеялся Гарри. Ему очень не хватало этой ироничной непосредственности и живости Панси. Она была почти полностью противоположна Гермионе, которая немного поникла, как только слизеринцы вошли в купе. — Приветствую, — бросил Драко, перед тем как недовольно уселся рядом с Герминой и бросил Гарри легкую, но теплую улыбку. Весь август они почти всегда были на связи. Эти зеркала оказались очень удобными и практичными, поэтому почти каждый день кто-то из мальчиков вызывал по ним другого, и, к счастью Гарри, было предусмотрено, что пересечься со старшими Малфоями, у которых было похожее зеркало, они не могли. Иногда разговоры были короткими и бессмысленными: оба делились немногочисленными новостями и пялились друг на друга, пытаясь придумать тему для обсуждения, но чаще они говорили по несколько часов, рассуждая о серьезных и не очень вещах, делились планами и мыслями, шутили, а потом смеялись до боли в животе и слез на глазах. Каждый раз, когда Гарри слышал тихую мелодию зеркала, он мгновенно вытаскивал его из ящика тумбочки, в котором привык его хранить. Они настолько привыкли друг к другу, что возможность общаться каждый день вживую казалась еще более привлекательной. И сейчас Малфою хотелось поговорить о чем-то, Гарри видел это по его глазам, как бы банально это не звучало, но ему мешала Гермиона, выгнать которую ему не позволяла вежливость и нежелание обижать Поттера. — Я, пожалуй, пойду, — Гермиона торопливо поднялась, махнула рукой Гарри и вышла. Атмосфера сразу немного разрядилась, а Малфой расслабился. — Она что, боится нас? — хохотнула Панси, когда дверь купе закрылась. — И правильно делает, — категорично сказал Драко. Несмотря на уход Гермионы, в компании которой ему было некомфортно, Малфой остался напыщенным индюком, как любила иногда поддразнивать его Панси. — Надо, чтобы люди уважали тебя, а не боялись, — наставительно сообщила Паркинсон, скинув туфли и залезая на сиденье с ногами. — Это одно и тоже. — Вовсе нет, — начала рассуждать Панси. — Если тебя боятся, то скорее всего и не любят, а значит в один момент могут и предать, просто взглянув в глаза страху. А уважение не даст никому просто уйти. Это логично. — Если внушить достаточный ужас, люди будут трепетать пред тобой, — вздернул нос Драко, не желая соглашаться. — Но они не будут преданны, — резонно отметила Панси. — А ты как думаешь, Гарри? — внезапно спросил Драко, резко посмотрев прямо Поттеру в глаза. Примерно десять секунд они просто смотрели друг на друга, пока Гарри не отвел взгляд. — Я согласен с Панси. Уважение лучше страха. — Предатель, — вздохнул Малфой. Гарри выглянул в окно. Он и не заметил, как они уже отъехали от платформы. — Как вы думаете, что ждет нас в этом году? — мечтательно спросила Панси. — Ничего в твоем духе, — усмехнулся Драко, зная страсть Паркинсон к чему-то безумному, немного выходящему за рамки приличия. Она любила отрываться по полной, хоть и не могла себе позволить полностью расслабиться и от души веселиться. Ей хотелось быстрее стать взрослой и вкусить жизнь во всем ее объеме, попробовать все, перед тем как «стать скучной и занудной женой». — Думаю, это будет обычный год, — подтвердил Гарри, после чего Панси слегка поникла. — Звучит так скучно. *** Это был первый год, когда Гарри мог наблюдать церемонию распределения со стороны, и, смотря на жмущихся друг к другу первокурсников, он ощущал себя взрослым, хоть и был всего на год старше. Интересно, как он выглядел со стороны? Вроде как, сильно напуганным Гарри не был, но может и было в его образе что-то тревожное и настороженное. А как удивленно и недоверчиво смотрели на него, идущего к столу Слизерина! Гарри усмехнулся, вспомнив слова шляпы. Она обещала ему друзей, и это звучало как бред в начале года, на сейчас он убедился в правоте шляпы: на своем факультете ему было комфортно, он обрел друзей, хоть и не сразу. Вслед за воспоминанием о шляпе Гарри вспомнил и видения. Все лето они не беспокоили его, даже в виде головной боли, да и сейчас все было нормально. Неужели в прошлом году он не ехал на поезде вместе с друзьями и не наблюдал за распределением? Если видений нет, значит таких событий не было и они не были столь похожи. Может, расположение стола и его мысли влияют на это? Или он был в совершенно другом купе? Это было странно. Распределение началось, и Макгонагалл подзывала учеников к себе. К толпе Гарри разглядел Джинни, которая выглядела уверенно и ни капли не боялась. Наверно, она даже не сомневалась в выборе Шляпы. Рядом с ней стояла довольно странная девочка. Она не смотрела на Макгонагалл, лишь таращилась по сторонам. В ее ушлах болтались слишком яркие сережки странной формы, волосы длинными белыми волнами ложились на плечи, а сама она выглядела какой-то заторможенной. Девочка была без мантии, поэтому всем было видно и ее странную одежду: длинную оранжевую юбку, доходящую до щиколоток, и ярко-желтую кофту с вырезами на локтях. — Маглы ужасно одеваются, — Панси тоже заметила странную одежду девочки. — Маглы одеваются не так, — ответил Гарри. Панси хотела заспорить, но в этом момент девочка двинулась к стулу. Оказалось, ее звали Луна Лавгуд. — Ее отец — издатель «Придиры» — презрительно скривился Нотт. — Жалкая пародия на журнал. Никто не ответил, наблюдая, как девочка движется к столу Рейвейкло. Сразу же следом за ней оправилась Джиневра Уизли, которая, под многозначительный хмык Драко, отправилась на Гриффиндор, где ее встретили бурными овация и посадили к остальным четырем Уизли. — Это же Локонс, — внезапно охнула Панси, указывая на край стола, за которым расположился Златопуст Локонс собственной персоной. На мужчине была надета отвратительная ярко-зеленая мантия в лучших традициях странных нарядов Дамблдора. — Только не говорите, что он будет у нас вести, — поморщился Гарри, с неприязнью разглядывая Локонса, который излучал самодовольство и отсвечивал отбеленными зубами. Гарри уже доводилось читать его книги. Как минимум потому что им пришлось купить целое дорогущее собрание, включающее в себя около семи книг, повествующих о великих подвигах автора, подтверждение которым дать никто не мог. Какой-то идиот дал им гордое название «учебники» и поставил в школьную программу 2 курса, чем очень сильно выбесил Гарри, который считал эти произведения полнейшим бредом. Даже когда книги были упакованы и покоились в чемодане, он надеялся, что это просто ошибка и настоящие учебники будут нормальными. — Похоже на то. Говорил мне отец, надо было в Дурмстранг! — Драко закатил глаза и кинул на Локонса такой презирающий взгляд, что даже Гарри удивился. Такого взгляда до этого мало кто удостаивался, ибо Драко четко ставил границу в степени презрения, которой достойны те или иные люди. — Вот и иди в свой Дурмстранг, — скорчила обиженную рожицу Панси, на что Драко снова закатил глаза, но на этот раз по-доброму. — Как же я без вас там? — Панси хихикнула и отвернулась от Малфоя, который грустно улыбнулся и уставился в пустую тарелку. — Очень мило, — съехидничал Блейз, который сидел чуть ли не плечом к плечу с Дафной. Встречаться эти двое, по крайней мере официально, не начинали, но уже давно перешагнули за границу дружбы, это было видно всем. Ответом ему послужила тишина и все еще почему-то грустный взгляд Драко. — Добро пожаловать новым и старым ученикам! — торжественно сказал Дамблдор, когда церемония распределения закончилась, и первогодки уселись на места. Несколько новых лиц появились и на Слизерине, и они большими глазами смотрели то на группу старшекурсников во главе с Маркусом Флинтом, то на Гарри Поттера вместе с его друзьями — Драко Малфоем и Панси Паркинсон. Гарри улыбнулся девочке, исподтишка наблюдающей за ним, на что она покраснела, затем вздернула нос и улыбнулась в ответ. — Все правила остались такими же! — поленился рассказывать директор, широко разводя руки. — Хочу представить вам нашего нового преподавателя Защиты от Темных Искусств — Златопуста Локонса! Локонс улыбнулся еще шире и встал со стула. Полышались редкие хлопки, на что Златопуст только слегка поклонился, отправил воздушный поцелуй, за что получил гневный взгляд Паркинсон. — Я не понимаю его фанаток, — сказала она, когда троица уже вернулась в слизеринскую гостиную. — Он же просто омерзителен. — И книги его просто ужасны, — согласно кивнул Гарри, рассеяно глядя на огонь. Он знал всю программу этого курса, но что вот делать остальным? Что делать маглорожденным и полукровкам, которым нельзя колдовать летом (впрочем, как и чистокровным, но ни для кого не секрет, что они часто пренебрегают этим правилом) и которые не могут обучаться самостоятельно? По этим книгам и половины положенной программы не пройдешь, куда смотрит директор? Если бы был нормальный учитель, может у учеников были бы хоть какие-то шансы сдать экзамен по ЗОТИ в конце года, но Локонс рушил все эти надежды. — Мой отец — член попечительского совета, — мрачно сказал Драко, чье настроение с грустного переметнулось на раздраженное. Сейчас Малфой сидел рядом с Панси, закинув ногу на ногу и покачивая одной в воздухе. — Как только он узнал, стал собирать подписи на смену преподавателя. — И как? — Почти все подписали, за исключением пары фанаток его творчества, — последнее слово Драко произнес чуть ли не слогам, наполнив каждый из них презрением. — Это же хорошо? — с сомнением спросила Паркинсон, тайком разглядывая новый маникюр. Она научилась этим чарам дома, причем первая удачная попытка случилась ближе к концу августа, чему Панси была несказанно рада. После этого мастерство увеличивалось все стремительнее, и за неделю Панси смогла научиться делать неплохой однотонный маникюр всего минут за 40, придавая ногтям идеальную миндалевидную форму и после покрывая ровным слоем блестящего лака. Перед отъездом она специально встала пораньше и наколдовала очаровательный черный маникюр, и сейчас не без удовольствия рассматривала свою же работу. Паркинсон ценила и любила Драко с Гарри, но те определенно не были способны оценить эту красоту по заслугам. Никто даже не заметил такого продвижения у нее в этом подвиде косметических чар! — Было бы хорошо, если бы наш ненаглядный Дамблдор не отклонил настоятельную просьбу совета, — сквозь зубы сказал Драко. Гарри разочарованно застонал и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Дамблдор может и был сильным магом, но проблемы с управлением школы у него были. Страдала и защита Хогвартса, и преподавательский состав, и межфакультетские отношения, а учителя даже не пытались справиться с этими проблемами. Почему в школе находился тролль, чуть не убивший ученицу? Почему там находился учитель, который мало того что в предмете не разбирался толком, так еще и носил на голове Волдеморта?! Почему уже второй год вместо нормального учителя по одному из важнейших предметов в школе преподают какие-то шарлатаны? Почему в школе процветает открытая неприязнь между представителями разных факультетов, основанная только на слухах и упрямстве, а учителя даже не пытаются эту неприязнь искоренить? Вопросов было много, но все они пока что оставались без ответа. Панси поднялась со своего места и поправила юбку, которая даже не помялась. — Спокойной ночи, — улыбнулась она. — Вы такие мрачные, отдых вам обоим не помешает. Мальчики хором пожелали Панси спокойной ночи и, не сговариваясь, отправились в спальню. *** Первый учебный день начался неплохо. Малфой выспался и перестал откровенно выбешивать своим выплескиваемым во все стороны раздражением, Панси была в боевой готовности покорять чужие сердца и просто блистать, как она сама и выразилась, а сам Гарри был просто рад быть с этими двумя, а не сидеть в четырех стенах. Первыми двумя уроками оказалась Травология с Хаффпаффом. Вела Травологию как раз их декан — профессор Стебль, которая прямо сейчас стояла недалеко от теплиц в компании Локонса, при виде которого Драко снова нахмурился. Профессор Стебль выглядела как всегда: растрепанные волосы, на которых устроилась старенькая шляпа, платье, вечно испачканное в земле, и руки в таких же грязных перчатках. Профессор всегда была доброй и одинаково справедливой ко всем ученикам, понятно объясняла теоретический материал, да и попросту знала свой предмет. Гарри не особо любил возню с растениями, но к предмету относился с уважением. — Локонс выглядит ужасно, — шепнула Панси, оглядывая мужчину, который с жаром рассказывал что-то помрачневшей Стебль. Гарри не мог не согласиться с подругой — вид профессора ему не нравился от слова совсем. Его бирюзовый плащ развевался, золотистые локоны переливались под идеально сидевшей шляпой того же цвета, отделанной золотой каймой, но парочка девочек принялись активно хихикать и мечтательно вздыхать. — Всем привет! — с сияющей улыбкой приветствовал он учеников еще издали. — Я показывал профессору Стебль, как выращивать кое-какое важное растение… Но, пожалуйста, не подумайте, что профессор меньше меня разбирается в Травологии! Просто мне доводилось иметь дело с экзотическими растениями во время моих странствий… Окинув расстроенным взглядом толпу второкурсников, профессор Стебль отошла от Локонса, крикнув детям следовать за ней в теплицу номер 3. Но, как только Гарри последовал за преподавательницей к теплице, в которой им бывать еще не доводилось — в прошлом году все занятия проходили в первой теплице, третья же славилась наличием более интересных растений -, Локонс крикнул: — Гарри Поттер! Ты мне нужен на пару слов. Вы не возражаете, профессор, если Гарри опоздает минуты на три? Судя по недовольному лицу, Стебль возражала. Да и Гарри тоже. — Вот и отлично, — заявил Локонс и отвел Поттера подальше, пока Панси сдавленно хихикала и провожала Гарри сочувствующими взглядами. — Гарри! — воскликнул Локонс. — Гарри! Гарри! Гарри! — Что, профессор? — выдавил из себя Гарри. — Я очень хотел познакомиться с тобой! Как только я заприметил статьи о тебе в прошлом году, я сразу понял… Мы с тобой невероятно похожи! — Чем же? — Гарри искренне надеялся, что он совсем не похож на Локонса. — В тебе пробудилось тщеславие… Что, не так? Я тоже заражен этой бациллой. Ты вместе со мной стремишься попасть на первую полосу газеты. Ты просто не можешь дождаться, когда это снова случится! Гарри еле сдержался от нецензурного выражения и чуть ли не силой заставил себя не покрутить пальцем у виска. — Нет, профессор, видите ли… — с максимальной вежливостью попытался ответить он, но договорить Локонс не дал: — Гарри! Гарри! Гарри! — Локонс крепко схватил Гарри за плечо, и Гарри снова с трудом подавил желание вырваться. — Я понимаю. Раз подвергшись этому искушению, начинаешь прямо-таки жаждать славы. Этот хмель должен был ударить тебе в голову. Но пойми: чтобы тебя заметили, нельзя начинать с знакомства с слизеринцами и попаданию на неподходящий факультет! Гриффиндор — вот что стало бы идеальным вариантом. Но Слизерин тоже вызвал неплохую реакцию… Пожалуйста, веди себя осмотрительнее, идет? Вот станешь старше, у тебя будет столько времени и возможностей. Да, да, я знаю, о чем ты сейчас думаешь! «Хорошо ему говорить. Он всемирно известный волшебник!» Но когда мне было четырнадцать лет, я был тоже еще никем и ничем, как ты сейчас. Даже больше, чем ты. Ты уже в какой-то мере человек известный, так ведь? Я говорю об этой истории с Тем-Кого-Нельзя-Называть! — Он выразительно посмотрел на шрам в виде молнии на лбу Гарри. — Знаю, знаю, — продолжал он, — это совсем не то что пять раз подряд получить приз газеты «Магический еженедельник» за самую очаровательную улыбку. Гарри не знал, что ему делать. Хотелось и смеяться, и агрессивно вырваться из цепкого захвата Локонса. Все, что нес профессор, было откровенным бредом; Гарри никогда не хотел попадать на первую полосу, тем более не стал бы выбирать факультет только ради этого. И уж наверняка даже та незначительная победа над Волдемортом, даже если он ее и не помнил и не считал своей личной заслугой, была значительнее какого-то идиотского приза за улыбку. Локонс сиял своими белоснежными зубами, и Гарри невольно задумался, закрывал ли Локонс когда-либо рот и не болит ли его челюсть? Профессор подмигнул Гарри и наконец-то ушел, после чего Поттер сразу же направился к теплице. Стебль не обратила на Гарри никакого внимания, поэтому он сразу занял место рядом с Панси и Драко, на шее у которых висели наушники и в руках были перчатки. Драко протянул такой же набор и Поттеру, который шепотом поблагодарил его. — Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала Стебль. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения? Гарри моментально поднял руку вверх. Он не имел привычки отвечать на все вопросы подряд, тем самым раздражая остальных, но Стебль была щедра на баллы, которые были нужны Слизерину. Раз уж собирается отказаться от места в команде, почему бы не зарабатывать их другим способом? — Мандрагора, или мандрагорум, — сильнодействующее средство для восстановления здоровья, — сообщил Гарри. — Мандрагору используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик. — Отлично. Десять баллов Слизерину, — сказала профессор Стебль, благосклонно улыбнувшись Гарри. — Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему? Гарри снова поднял руку, чем заслужил удивленные взгляды почти всех аудитории. — Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, — ответил Гарри. — Совершенно верно. Припишем еще десять баллов. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем еще юная. Она указала руками на ящик, в которым было что-то непонятное. — Что сказал тебе Локонс? — шепотом поинтересовалась Панси, пока остальные разглядывали горшки, находящиеся в ящике. — Нес какой-то бред про первые полосы газет и тщеславие. Типо я пошел в Слизерин чтобы оказаться на первой полосе и мечтаю стать как Локонс. — А ты разве не мечтаешь? — притворно удивился Драко. — А мы-то думали! После наглядной демонстрации профессора Стебль о пересадке этих самых мандрагор, во время которой ничего не было слышно из-за наушников, к «Слизеринской Троице» приблился какой-то улыбчивый хаффлпаффец. — Джастин Финч-Флетчли, — представился он приветливо, тряся Гарри за руку. — Я вас, конечно, знаю. Ты знаменитый Гарри Поттер… Ты Драко Малфой, а ты Панси Паркинсон, верно? Вы ведь дружите с Гарри и были в мэноре на празновании… Я читал об этом в газетах. — А Локонс силен! — сияя, продолжал Джастин, когда ему никто так и не ответил, и кроме скованного кивка Гарри и выгнутой брови Драко Джастин не удостоился никакой реакции. Тем более, ни Малфою, ни Паркинсон обращение по типу «друзья того самого Гарри» никогда не нравились. — Храбрый, как лев. Вы читали его книги? Я бы со страха умер, если бы на меня напал в телефонной будке вампир. А он хоть бы хны! Сразился и победил. Фантастика! Родители записали меня в Итон, но я так счастлив, что учусь именно здесь. Конечно, моя мама была немножко расстроена, но я дал ей почитать книги Локонса, и она поняла, как прекрасно иметь в семье волшебника, тем более хорошо образованного… Панси уставилась на Джастина страшным взглядом, примерно одинаково наполненным и явным неодобрением, и откровенным изумлением. — Локонс всего лишь позер, — презрительно бросил Драко. Джастин, никак не ожидавший такой реакции, стушевался, покраснел и спиной отошел назад, бросил напоследок скомканное «пока». — И что это было за шоу? — криво усмехнулась Панси. — Без понятия, — ответил Драко, задумчиво осматривая горшок. — Сейчас все будут думать что мы злые, — заметил Гарри. — Нам не привыкать, — буднично отозвалась Паркинсон, и вся троица принялась набивать цветочные горшки компостом из драконьего навоза.