Продолжение в полутонах

Мэт, как и любой подросток, ненавидел первое сентября. Только причиной его ненависти была отнюдь не необходимость вновь отправляться в школу. Ну, по крайней мере, не тот факт, что ему вновь надо садиться за парту. Первое сентября означало, что совсем скоро Ден уедет в свой волшебный Хогвартс, и Мэту в который раз останется лишь ждать ближайших каникул. Придавленный этим грузом, Мэт брел по улице к дому семейства Мур и пытался убедить себя, что сегодня у них есть еще целый день. Привычно тихая улочка в лондонском пригороде была наполнена шумом и суетой. Люди сновали туда-сюда, силясь успеть доделать все дела перед отправкой своих чад в школу. Малышня, отправлявшаяся в этом году в первый класс, мерялась, кому купили рюкзак больше или пенал красивее. Уже «опытные» второклассники и третьеклассники наблюдали за ними, старательно изображая на лицах скучающе-снисходительные маски. Глядя на эту бестолковую суету Мэт лишь еще больше раздражался. Он накинул на коротко стриженую голову капюшон своей черной толстовки, постарался сосредоточиться на мыслях о Дене и прибавил шаг. Высокий и крепкий Мэтью за это лето сильно раздался в плечах и с удовольствием наблюдал, как толстовки и джемперы, которые еще в прошлом году были великоваты, натягиваются на вздувшихся мышцах. Приобщить Дена к занятиям спортом он так и не смог, хотя всю весну тщательно продумывал план, включавший утренние пробежки по лесу, катания на велосипедах, посещения турников и бассейна. Летом Ден вернулся из Хогвартса высоким и стройным, каким был всегда. Но в свои шестнадцать он уже обрел взрослое изящество и полностью расстался с подростковой неуклюжестью. Длинная каштановая челка эффектно спадала на лоб, а лукавый прищур зеленых глаз приобрел задорный огонек. Год от года он все больше увлекался музыкой. В его комнате уже собралась целая коллекция гитар, а на совершеннолетие Дена родители обещали обустроить ему в подвале целую звукозаписывающую студию. Мэт часто представлял себе, как он будет сидеть, словно в кино, за стеклом, откинувшись на спинку высокого кожаного кресла, и слушать, как Ден записывает свой первый альбом. В Хогвартсе, как рассказывал Ден, он был солистом хора. И ни один праздник не проходил без их выступлений. Мэт, всегда жадно слушавший рассказы о запретном и таком вожделенном магическом мире, гордился Деном и жутко ревновал, представляя, как сотни пар глаз в такие моменты жадно рассматривают его мальчика. Красивого, статного, высокого, обладающего прекрасным глубоким сопрано. Они дружили столько, сколько помнили себя. Ровесники, живущие по соседству в одинаковых домах, ходившие в одну группу в детском саду. Они всё и всегда делили пополам и были даже больше, чем просто друзьями. Когда им было шесть, отец Дена удачно вложил свои небольшие сбережения и после получения хорошего дохода увлекся фондовым рынком. Он старался заинтересовать этим и отца Мэта, но тот упрямо считал, что это слишком рискованно. Через несколько лет Ден с родителями переехал в другой конец их улочки в новый красивый дом, его мать сделалась домохозяйкой, а отец основал свою инвестиционную компанию, которая теперь насчитывала более ста человек в штате и с каждым годом приносила все больший и больший доход. Родители же Мэта так и работали: отец — таксистом, мать — администратором в кафе, хотя ее должность правильнее было бы назвать «официантка, которая работает здесь дольше всех». После успеха отца Дена для семьи Мэта настали тяжелые времена. Мать постоянно пилила отца за то, что тот вовремя не послушался мистера Мура, а отец заливал обиду и усталость алкоголем. Мэт рос сам по себе, и, если бы не школьный тренер по футболу и дружба с Деном, неизвестно, что стало бы с ним. Выплескивая весь негатив в спорт, Мэт добился в нем настоящего успеха и был теперь одним из самых перспективных юниоров в своем округе. Но в жизни парень оставался угрюмым, нелюдимым и озлобленным. Одному богу известно, как им с Деном удалось сохранить их дружбу. Наверное, только дети могут так дружить. Искренне и без причины. И конечно, когда Ден, рожденный и живший в обычной британской семье в возрасте одиннадцати лет получил письмо, приглашающее его учиться в школу чародейства и волшебства, первым делом он рассказал об этом лучшему другу. Мэт слушал недоверчиво, но, когда Ден показал ему покупки, совершенные к школе, среди которых числились перья, котлы и мантии, отрицать очевидное стало бессмысленно. А потом Ден уехал до самого Рождества. Это было худшее время в жизни Мэта. Дни становились короче, бессонные ночи, в которые он лежал и, глядя в потолок, фантазировал, как там Ден, длиннее. Учеба его шла из рук вон плохо, и он постоянно получал взбучку от родителей. А уж когда Ден на рождественских каникулах по большому секрету рассказал ему все, что узнал о мире магии и о Хогвартсе, Мэт скис совсем. Прекрасная сказка, в которой школьники живут в сказочном замке, учатся колдовать и ничего не делают из домашних обязанностей, казалась насмешкой над его реальной жизнью. Мэт умолял Дена показать ему какую-нибудь магию и первый раз услышал слово «нет» из уст друга. Зародившееся в тот миг страстное желание вкусить этот запретный плод, крепло в Мэте год от года. У Дена теперь была совсем иная новая сторона жизни, в которой Мэту не было места. И еще хуже был тот факт, что даже обвинить Дена в наличии секрета Мэт не мог. Просто была причина. Понятная и логичная. Нахлынувший в скором времени первый подростковый кризис съедал Мэта изнутри. Желание попасть в Хогвартс, увидеть магию, вырваться из своей ужасной жизни и быть всегда рядом с Деном выплескивались наружу в жуткие скандалы с родителями, учителями и любыми людьми, которые смели проявить к Мэту какой-то интерес. Сидя вечерами взаперти в своей комнате, Мэт угрюмо пытался придумать что-то, найти выход, и однажды на него снизошло озарение. Ден закончил свой четвертый год обучения в Хогвартсе и вернулся домой теплым июньским днем как раз накануне своего пятнадцатилетия. Как водится, Мэт остался ночевать у друга. Они проболтали весь вечер, Ден рассказывал что-то о школе, хвастался своими магическими успехами и новыми друзьями, а Мэт, слушавший его в пол уха, вел упорный диалог со своей совестью. В его спортивной сумке на дне лежала бутылка виски, и план Мэта был до безобразия прост: напоить Дена и попросить показать магию, попросить поговорить с Директором их Хогвартса, ведь Мэт готов пойти на первый курс, учиться даже с малолетками, стараться день и ночь, только бы постичь магию. Так не вовремя проснувшаяся совесть напоминала, что это его лучший друг, что у него будут проблемы, что Министерство магии накажет его. «Если только он сказал правду…» — тихо пропел злобный голос внутри Мэта, и тот все колебался и колебался, думал и взвешивал, до тех самых пор, пока не услышал тихий стук в окно немного за полночь. Наступил день рождения Дена. Первое поздравление от школьного приятеля принесла крупная серая сова с янтарными глазами. В ее клюве был зажат конверт из праздничной зеленой бумаги. Мэт во все глаза смотрел, как Ден, словно ни в чем не бывало, спокойно забирает письмо из клюва птицы. ЗАБИРАЕТ ПИСЬМО ИЗ КЛЮВА СОВЫ! И та, негромко ухнув, улетает в ночную тьму. Ден пробежался по написанному и расхохотался. — Что смешного? — у Мэта не получилось скрыть раздражение в голосе. — Тод дарит мне любую покупку в магазине братьев Уизли на целых десять галлеонов. Мы встретимся там перед первым сентября, и я сам смогу выбрать. — В каком магазине? — Мэт еще больше помрачнел. Ответить Ден не успел, в окно впорхнула маленькая черная сова и настойчиво ухнула. В ее клюве тоже было зажато поздравление для Дена. А потом чертовых сов словно прорвало. Одна за одной, периодически споря за право первой протиснуться в окно, они сновали туда-сюда пол ночи. В конец раздраженный Мэт отбросил все сомнения и достал бутылку из сумки. — Теперь моя очередь поздравить тебя, — проговорил он, разливая янтарную жидкость по двум стаканам. — За моего друга! — Мэт поднял свой и осушил его одним махом. Виски обжег горло и разлился огненным теплом по желудку. — Еще по одной! — тут же добавил он, чтобы не растерять настрой, и щедро плеснул напиток по стаканам. Что происходило дальше, Мэт помнил плохо. Бутылка пустела, а его разум туманился. Спортсмена Мэта можно было обвинить во многом, но только не в пристрастии к алкоголю. Спортивное питание он соблюдал четко. Через несколько порции, глупо улыбаясь, он затуманенным взглядом рассматривал обмякшего Дена. Потом еще порция, или две… — А как у тебя дела с девушками? — вдруг спросил его Ден. Язык Мура заплетался. — С кем? — Мэта совсем не интересовали девушки. Ведь в его жизни был спорт. — Представляешь, — Ден понизил голос до доверительного шепота и сполз немного ниже по спинке дивана, на котором они развалились с Мэтом, — мне тут одна закатила истерику перед отъездом. Она, мол, мне все сигналы подала, а я не реагирую. Мог бы сказать да или нет… — последнюю фразу Ден произнес визгливым тоненьким голоском, кривляясь и изображая ее. — А ты что? — Мэт хохотнул. — А что я? — Ден резко сел и стукнул себя кулаком в грудь. — Да я представить себя с ней не могу! Даже не то что с ней, а с любой девчонкой в школе. Ты понимаешь, все однокурсники уже давно по парочкам, лижутся по углам, в Хогсмид за ручку ходят. А я не хочу. Все эти девчушки такие глупые, хихикают все время с подружками ходят в туалет, прически делают, юбочки стараются покороче надеть. А поговорить с ними не о чем! Одни глупости на уме. Как подумаю, что мне, скажем, по коленке ее погладить надо, так сразу настроение портится. — Почему по коленке? — тупо спросил Мэт, искренне пытавшийся вникнуть в проблему друга. — Ну это я так, к примеру. Что в этом может быть приятного? — Ден опустил руку на коленку Мэта и повел ладонью по бедру вверх. В повисшей паузе, Мэт почувствовал, как обдало жаром его пах. Он сглотнул, не в силах отвести взгляд от руки Дена, и замер. И тут рука Дена неуверенно продвинулась вверх еще на пару сантиметров. Огромные мурашки пробежали у Мэта вдоль позвоночника, он закусил губу и поднял глаза. И дальше провал. Вспышки картинок, которые Мэт пытался собрать в одну целую картину утром. Он помнил вкус губ Дена, помнил его рот на своем члене и его член в своей заднице. И то, как Ден гладил его член рукой, пока двигался внутри. И этот невероятный, прекрасный миг, когда тугая струя спермы брызнула наружу, заливая кровать…

***

Тук, тук, тук. Пять минут спустя, они расположились в комнате Дена, и Мэт уже открыл было рот, чтобы спросить, как он хочет провести последний день лета, как расположившийся на подоконнике и мечтательно разглядывающий ухоженный сад, Ден сам заговорил. — Ты представляешь, вчера Сэм прислал мне письмо и рассказал, что в этом году в Хогвартсе нас ждет сюрприз. Директор Макгонагалл пригласила на практические занятия работников Министерства! Это так вдохновляюще! Мэт, который всегда мрачнел при рассказах о Хогвартсе, слушал без воодушевления. Особенно сегодня, в последний день лета. Этот день еще принадлежит ему, а не миру магии. — Круто, — протянул он. — И что это значит? — Еще не знаю. У Сэма отец работает в Министерстве. Оттуда и новости. Вот 6ы к нам приехал Гарри Поттер! Он же живая легенда! Сколькому мы могли 6ы у него научиться! Или Драко Малфой… — Ден мечтательно замолчал. Мэт окончательно скис. Что он мог противопоставить всем этим персонажам, о которых Ден прожужжал ему все уши? Этим людям, которые занимают почетные места в Галерее славы выпускников Хогвартса. Только свою крепкую задницу и бесконечную преданность. Сейчас как никогда Мэту казалось, что всего этого ничтожно мало. Он, как домашний хомяк, любит своего Дена, но всегда остается дома взаперти, один, когда тот уходит в большую жизнь. Хомяк не может быть интереснее ее. Скорей бы закончилось обучение Дена в этом дурацком Хогвартсе!