Оттенки, зарытые в пепле

      Вместо того, чтобы влезть в первый же шаттл, идущий до родной Канады Дженсен почему-то отправился на Штутгартский космодром. Единственный уцелевший в Европе, по странному стечению обстоятельств. Даже Скандинавию, располагавшуюся далеко на севере, Жнецы измочалили так, что полуострову потребуется еще долго восстанавливаться.       Само собой, все порты были забиты желающими отправиться на родные планеты или колонии. Давки уже не было – ха, он мог представить, что здесь творилось в первые пару дней – однако ждать пришлось долго. В очереди он пролистал планетарный справочник, и, не глядя, открыл несколько колониальных разделов. Единственное, что беспокоило Дженсена сейчас – жгучее желание убраться подальше с Земли. Он не мог видеть планету такой. Даже мысль о том, что другие обитаемые миры сейчас не лучше, и все силы брошены на восстановление городов, не помогала.       Он внимательно посмотрел на заголовки открытых разделов.       Лангос, Эмердинн, Н’лата, Гелликс и Спейя.       Гелликс сразу отпадает. Бывшая планета-тюрьма, условия крайне неприятные. Да и что там может быть – несколько шахтерских поселков, которые чудом не зацепили Жнецы и их служки?       Осталось четыре. Ни про одну из них Дженсен никогда не слышал. Углубился в чтение, закурив предпоследнюю сигарету.       Через двадцать секунд его похлопали по плечу и попросили прекратить «загрязнять воздух еще больше». Дженсен мрачно извинился, затушил сигарету о голенище бронесапога и, не решаясь спрятать ее обратно в пачку, засунул за ухо. Продолжил читать.       Лангос… практически рай, но нужно постоянно ходить в респираторе из-за каких-то частиц в воздухе. Отпадает.       Эмердинн. Кто-то дописал в конец статьи всего одно слово: «Уничтожен». Что?       Н’лата – средоточие жары и песка. Приправьте это все мертвой колонией, и от такого блюда вас гарантированно вывернет.       Спейя…       Гористая планета с множественными долинами, но очень небольшим количеством местной флоры. Дженсен никогда не любил хайкинг, да и мертвые пейзажи не радовали глаз. Однако в конце статьи он натолкнулся на ссылку-переход, ведущую на страницу проекта частичного терраформирования планеты. Проекту было уже два года, однако с конца прошлого года никакой информации на сайт не добавлялось. И, тем не менее, планета выглядела… не столько многообещающе, сколько «не такой паршивой, как остальные».       Он почесал затылок в раздумье. Конечно, можно еще поискать, однако с каждой новой планетой мозг все больше будет вязнуть в муках выбора. Смогу ли я там жить без скафандра? Да, смогу. Остальное… увидим.       Когда подошла его очередь, он попросил один билет на Спейю. Стоящий за терминалом турианец удивленно развел жвалы – человек так и не научился отличать их улыбку от удивления.       — Спейя? Но там же никого не осталось… даже планетарная администрация должна была быть эвакуирована.       — Мне подходит, — пожал плечами Дженсен. – Откуда вы столько знаете про мелкую колонию?       — Она одна из ближайших обитаемых планет к пространству Иерархии, — развел когтистыми руками его собеседник. – Или от того, что осталось от Иерархии, если говорить более точно.       Дженсен предположил:       — Думаю, люди хотят вернуться на свои места даже после всего этого. Угроза миновала.       — Возможно, вы правы. Но прямых рейсов на Спейю нет. Я могу продать вам место на рейсе в Иллиум, откуда можно будет найти корабль куда угодно.       — А что со временем? Вообще, каково состояние ретрансляторов?       — Каково-каково… — пробурчал хриплый мужской голос сзади него. – Нет больше твоих ретрансляторов. Взорвались все к чертовой бабушке.       Турианец снова изобразил то же самое выражение лица:       — Боюсь, он прав. Однако новым кораблям вообще не нужны ретрансляторы. Верфь Сол, построенная Жнецами, за дни затишья выпустила более тысячи транспортных и строительных кораблей. Это надо видеть! Сверхсветовые двигатели! Просто потрясающие технологии, которые нам не освоить и за сто лет.       — Ну, пока что будем пользоваться. А дальше посмотрим. Ты делом займись, а не отлынивай, Тэйриус, — грубо толкнула его в бок напарница, низкорослая женщина в униформе Альянса. Капрал явно чем-то провинилась, если ее поставили на продажу билетов. И, очевидно, была не в духе.       — Берете рейс до Иллиума? – спросил тот Дженсена. Человек кивнул:       — Давайте ваши потрясающие технологии. Почему Иллиум, кстати?       — Как наименее пострадавшая из густонаселенных планет, она стала временной заменой Цитадели. Первым делом восстанавливали космические порты и окружающую их инфраструктуру, — сухо сообщил чужак, что-то нажимая на голоинтерфейсе. – Ваш кред-счет, пожалуйста.       Дженсен набрал у себя на омнитуле запрос на доступ штутгартского терминала к его кредитному счету, и подтвердил вывод средств. На удивление, билет до Иллиума стоил значительно меньше, чем до войны.       — Советую также запастись припасами, — предупредил турианец. – Даже несмотря на развитую технологию их двигателей, придется лететь не меньше стандартной земной недели. А с кухонным и обслуживающим персоналом на новом транспортном флоте пока что туго.       Черт. Еще и долгие космические полеты. Хотя… Дженсен вспомнил довоенный рекламный буклет Инициативы. Сколько тем бедолагам лететь, несколько сотен лет? Хоть и в криосне.       — Спасибо.       — Не за что. Не задерживайте очередь.       Дженсен окинул взглядом следующего человека – солдат, явно лет за пятьдесят, удивительно приплюснутый череп сверху. Можно кружку поставить. Это его голос ответил на вопрос про ретрансляторы. Парень едва заметно кивнул и пошел направо, где тускло горел универсальный галактический символ торговых площадок.       Выбор товаров… не поражал. Дженсен предполагал, что больше не придется жрать армейские рационы, но пришлось закупиться именно ими. И несколько банок натурального, как обещал производитель, консервированного мяса. Можно было разбить десять кредов по пять на два поля: оно было либо синтетическое, либо клонированное. На всякий случай он даже взял несколько бутылок воды, хотя водоочистители – первое, вокруг чего строился корабль. Кто их знает, этих тварей…       Рюкзак заметно потяжелел. Человек попытался найти что-то вроде магазина одежды, но так и не преуспел. Под футболкой все начинало безудержно чесаться, последний раз он мылся… неделю назад? Две? Дженсен немного потерял счет времени. К счастью, он нашел древнюю пробуренную скважину с новым, блестящим водным раздатчиком сверху. Как мог, ополоснул торс и волосы, умылся и растер мокрое тело другой футболкой из запасов.       До отлета оставалось еще полчаса.       На стартовой площадке, неподалеку от спешно нарисованного посадочного круга, начали собираться люди. Примерно половина – чужаки, возможно, их перебросили на Землю для решающего штурма. Но теперь все стремились попасть домой, каким бы ни был этот дом.              Пальцы привычно рванули микроскопический тросик под круглой и плоской жестяной банкой. Сверху красовалась надпись: «Саморазогревающийся рацион N7». Да черта с два, если легендарные суперспецназовцы таким питаются, у них каждый третий сидит на таблетках против запора. В целом, вкусно, но по опыту Дженсена еду вроде этой лучше всего запивать большим количеством жидкости. Вода, чай, молоко. Алкоголь тоже подошел бы, не будь внутренний бар транспортного корабля фикцией.       Что здесь было хорошо, так это маленькие купе с собственными удобствами и душем. Внутри места достаточно, чтоб разместить крогана, даже полтора крогана в броне, а светло-серый цвет стен с мягким освещением не беспокоил глаз. Да и не радовал, впрочем.       Художник подозревал, что цветом наружной обшивки Жнецы специально запугивали органиков – мрачные, темно-насыщенные, дышащие живой опасностью исполины. Но то, что выходило с их верфи, можно было описать, как обычный транспортный корабль. Если бы не беда с кухней (а, вернее, с отсутствием персонала), условия для полета стали бы даже приятными.       На третий день он начал даже знакомиться с невольными соседями, тоже летевшими на Иллиум. Каюту дальше по коридору палубы B-2 занимал торговец с едва живым охранником, обмотанным таким количеством бинтов и восстанавливающих рукавов, что хватило бы на небольшой отряд. Возможно, под всем этим скрывалась еще и огромная емкость с панацелином. Каюту 112, сзади, заняла пара турианцев, мужчина и женщина, с разными колониальными метками, но явно больше, чем просто друзья. Что-то гребнистые слишком часто начали попадаться на пути в неизвестное.       Третью особь этого вида он встретил, когда в очередной раз вышел прогуляться вдоль общей, более открытой палубы. Корабль явно строился так, что здесь подразумевалось пространство для отдыха (и, возможно, для принятия пищи), но все, что здесь присутствовало – приподнятые мостки в центре зала, образующие очень условный второй этаж и несколько раз пересекающиеся в сложных, но гармоничных формах.       Турианка с синими и белыми метками на лице неподвижно стояла на платформе, скрестив руки на груди, и внимательно следила за хаотичными перемещениями в центре зала. Кожа черная, как глубины космоса, а костяные пластины почти серебристого цвета. Одежда, как и любая турианская, похожая на военную форму оттенка темной бирюзы. Если бы за ней, в кольце платформы, росло дерево, а сверху падал свет, могла бы получиться замечательная картина, мелькнула мысль в его голове. Но ведь недостающие детали можно так же успешно «придумать» и на рисунке.       Он не спеша поднялся на платформу и обратился к ней:       — Простите, что беспокою… вы не могли бы постоять так еще несколько минут?       — Что?       Даже через транслятор ее голос звучал обескураженно. Дженсен подумал, что с трансляторами цивилизация как многое выигрывает, так и теряет примерно столько же. Наверняка для турианца все эти гармоники в голосе и шевеление жвал тоже что-то значили.       — Забыл про вежливость. Дженсен Виккерсон, рядовой… надо полагать, резерва, Тридцать Четвертый батальон.       Турианка слегка наклонила голову набок:       — Лейтенант НертусПакс, инженерный корпус Первого флота. Я не совсем расслышала или не совсем поняла ваш вопрос, простите.       Дженсен прокашлялся:       — Очень не хочу показаться назойливым, но вы очень удачно стоите. Не могли бы вы сохранять эту позу в течение нескольких минут? Я художник-дилетант, и хотел бы запечатлеть сцену.       — Сделать фото? – Она, кажется, его не понимала.       — Нет. Нарисовать. Как красками, только на виртуальном листе, — терпеливо пояснил он. Нертус едва заметно развела мандибулы, затем пожала плечами в типично человеческом жесте:       — Пока что у вас есть время. Я все равно не собиралась отсюда уходить, здесь отличный вид, — и снова замерла.       Говорят, турианцы могут долго сохранять неподвижность. Дженсен имел возможность в этом убедиться, когда примчался с раскладным мольбертом и пожалел, что не захватил какой-нибудь ящик по пути, на который можно было бы усесться. Он торопливо развернул «палку» в полноценную рабочую область, и принялся наносить узор. Прямые линии ее фигуры и лица почти идеально сочетались с тенями, падающими от потолочного освещения. Не хватало только какой-нибудь растительности на фоне, однако с этой задачей можно и повременить. Увлекшись, Дженсен продержал ее на месте почти пятнадцать минут, после чего терпение все же покинуло неожиданную натурщицу, и она подошла посмотреть, над чем же человек так кропотливо работает.       — Э-э-э… мило. Разве фото не быстрее? Хотя я понять не могу, чем я вам так приглянулась, — хмыкнула она. Дженсен развел руками:       — Не совсем вы, признаться честно. Все вместе – освещение, ваша поза. Я добавлю еще несколько небольших деталей и могу передать рисунок на ваш омни-инструмент или личный компьютер.       Турианка мягко подняла ладонь в универсальном останавливающем жесте:       — Думаю, не стоит. Я очень плохо разбираюсь в искусстве.       — Я тоже, — вздохнул он. – Если бы я мог передавать картины так, как их вижу…       — У вас какое-то усовершенствованное зрение?       Дженсен мрачно усмехнулся:       — Нет, скорее, очень странное мировосприятие. Спасибо за то, что помогли.       Она спокойно кивнула:       — Если бы всем можно было помочь, просто постояв несколько минут на одном месте, Галактика была бы куда спокойнее. С победой, Дженсен.       — И вас, Нертус.       Последние слова почти стали ритуальным прощанием за последнее время. Дженсен окинул взглядом зал, и продолжил работу над картиной. В публичном месте он не решался закуривать последнюю сигарету, но фильтр от нее пестрел следами зубов.       Лист здесь, живая и слегка изогнутая ветвь там. Получалось, будто турианка стоит не на холодной палубе недавно собранного корабля, а в некоем подобии оранжереи. Дженсен не знал, что растет на Палавене, к примеру, и пользоваться справочником принципиально не стал, поэтому изобразил типично земные растения – светло-серый, в пятнах, ствол платана и его обрамленные серебристой каймой листья, лоза, бегущая вверх по стволу. Достойный фон для прекрасного портрета.       Хотя до «прекрасного» его технике еще много световых лет. На досветовом двигателе.       Дженсен никогда не обучался профессионально, в академии Высоких Искусств. В довоенные годы он мечтал попасть на Иллиум или Тессию, поскольку леди с сапфировой кожей явно смыслили в искусстве побольше всего человечества, вместе взятого. Но астрономические суммы за обучение несколько охлаждали его пыл. Несколько курсов через экстранет, многочисленные занятия привели к тому, что сейчас он без дрожи в пальцах мог набросать работу, достойную кандидата в студенты… вот только Лондон и Рио, два города, которые застолбили за собой академическое обучение земных творцов, были раскатаны в пыль.       Насчет усовершенствованного зрения… что ж, она где-то угадала. У него в рюкзаке лежал старенький визор для ночных этюдов. Его купил еще старший брат, который, хоть и относился к увлечению младшего с пренебрежением, справедливо полагал, что каждому свое. А вот в хорошей технике разбирался, как никто другой.       В бою Дженсен никогда его не использовал. Визор не мог работать с быстро движущимися целями, кроме того, слишком медленно реагировал на изменение освещения. Зато он мог «высветить» даже самый темный уголок и великолепно вел себя при свете одних лишь звезд. К тому же, боевое программное обеспечение стоит примерно столько же, сколько и сами визоры.       До Иллиума добрались без происшествий. Галактика зализывала раны – ни банды, ни сумасшедшие биотики не потревожили одинокий транспорт. На самой планете Дженсен задерживаться не планировал, только для того, чтобы пополнить запас провианта, батарей, сигарет и предметов первой необходимости. Он осознавал, куда летит, колония вполне могла оказаться пустой и заброшенной, а то и уничтоженной Жнецами. Хотя планета оставалась в стороне от основного вектора движения захватчиков, а людей с нее эвакуировали, бывший солдат ожидал любого развития событий.       Немногие все еще возвышающиеся башни недолго оставались одинокими: их причудливые соседки росли вверх с пугающей скоростью. Возможно, из-за природной биотики азари, или же благодаря усилиям внезапно сдавшихся синтетиков, как Жнецов, так и их лизоблюдов, гетов. Все, без исключения, слышали, что великому и ужасному капитану Шепарду каким-то невообразимым чудом удалось помирить гетов со своими создателями, и тогда новость воодушевила людей.       Сейчас все было… сложно.       Земные картины сейчас больше напоминали родной мир кроганов, Тучанку. Заменить песок миллионами тонн пыли и обломков, и сойдет. Деловая планета азари выглядела и чувствовалась по-другому. Что-то совсем новое, непривычное – и чужое. Несомненно, новые «союзники» внесли свою лепту в городские пейзажи. Дженсен сделал несколько зарисовок нового Иллиума, однако закончить их решил уже на Спейе. Ему хотелось изобразить не то, как он видел планету, а как чувствовал.       Поиски транспорта, к сожалению, заняли гораздо больше времени, чем приготовления к полету. Ночуя в дешевых, быстро возведенных ночлежках, он даже стал опасаться, как бы не застрять здесь надолго. Довоенный Иллиум славился своим отношением к одиноким странникам, хоть Омега и давала ему тысячу очков форы. Наконец, почти обнулив свой и без того небогатый кред-счет, он купил место на корабле, капитан которого любезно согласился сделать небольшой крюк, поскольку пролетал мимо звездной системы, нужной Дженсену.       «Белтенраз» был даже не кораблем, а катером с минимальными удобствами и непомерно раздутым грузовым трюмом. Разговорчивый бородач Питер, почти по самые брови заросший черными волосами, уже успел поменять двигатель, и половину пути взахлеб описывал преимущества новинки. И изо почти не потребляет, и тихий, и не греется. И позволяет прыгать из системы в систему без ретрансляторов.       Дженсен не разделял восторга пилота и, судя по всему, владельца. Может, оно и так, да вот только раньше переход от одной звезды к другой занимал считанные секунды. Выбора, правда, уже не было, так что население Млечного Пути почти молилось на новые технологии.       К счастью, Пит курил. Так что они дымили в свое удовольствие и без всяких ограничений, благо, рекуператор воздуха на корыте тоже стоял современный. Обсудили различные марки сигарет, мифы о декстро-табаке, другие курительные принадлежности и акции различных правительств по запрету вредной привычки.       Наконец, они достигли места назначения. Капитан, несмотря на залихватский вид бывалого пирата, вел себя осторожно. Сначала с орбиты просканировал планету, задумчиво изучил фотографии колонии, затем подал запрос на посадку. Ноль.       — Там никого нет. Или притворяются, что никого нет. Ты точно хочешь туда? – с деланным пренебрежением спросил Пит. Дженсен кивнул:       — Да. Будь что будет. Если я чего-то не предусмотрел, то сам дурак.       Бородатый поднял брови, затем коротко хохотнул:       — Не пойму, чего в тебе больше, парень – отваги или глупости. Зачем рисковать головой сейчас?       — Кто бы знал, — вздохнул парень и пригладил взъерошенные волосы. – Ты же не собираешься сбрасывать меня через шлюз, а, Пит?       — Не дождешься, — усмехнулся тот. – Ради одного туриста пачкать карму – вот еще.       Дженсен вопросительно посмотрел на собеседника:       — Карму?       — Расслабься, — хмыкнул Пит. – Полузабытая религия с Земли. Заходим на посадку, лучше держись, гравикомпенсатор немного барахлит при снижении.       Посадочную площадку давно не чистили, ее занесло листьями и мусором, но катер сел без проблем. Они с Питом договорились, что капитан подождет его двадцать минут. Если Дженсен не вернется, «Белтенраз» может спокойно улетать по своим делам.       Но, после того, как он с рюкзаком на плече и объемной сумкой в руках отошел метров на двести, катер сорвался с места и скрылся в золотистом небе. Дженсен с сожалением проводил его взглядом, потом усмехнулся и побрел к самому крупному зданию в колонии. Видимо, это нечто вроде ратуши. Большая часть спейянской колонии была собрана из стандартных жилищных блоков, но с главным зданием поработал кто-то умелый и обладающий вкусом. Массивный тепло-желтый фронтон, несколько белых квадратных колонн с едва заметными украшениями, поддерживающих небольшой навес, скошенный к улице, широкие зеркальные окна, явно с поляризацией.       Дальше по единственной улице стоял дорожный процессор и еще несколько каров. Ни души. Он осмотрелся, положив руку на винтовку, прикрепленную к рюкзаку.       Внутри все оставалось нетронутым. Темная и совершенно непрактичная плитка под ногами. Консоль секретаря чуть дальше, какие-то коробки (очень много коробок!), терминалы на стене – видимо, для посетителей – и засохшее растение. Дверь за консолью, видимо, вела в кабинет мэра. Дженсен ухмыльнулся, чувствуя себя первопроходцем в стиле начала космической эры.       — Теперь я здесь мэр, — произнес он вслух и опустил сумку на пол. Голосу немного не хватало уверенности и брутальности, да и винтовку лучше бы держать в руках с таким текстом. Но в целом, сцена получилась очень неплохой. Начинающий режиссер поставил себе примерно шесть баллов из десяти. А вот следующая сцена вышла незапланированной.       Дверь за спиной скользнула в сторону, и звонкий голос произнес:       — О, человек!