Оттенки, зарытые в пепле

      Дженсен «О, человек» Виккерсон едва не подпрыгнул на месте. И еще несколько секунд боялся разворачиваться, уверенный, что уткнется носом в ствол пистолета. Или винтовки. Или другого инструмента, губительного для хрупкого человеческого организма.       — Чего застыл? – удивленно спросил тот же голос. Мужской, хоть и звонкий. Дженсен осторожно развернулся, на всякий случай подняв руки и ни в коем случае не приближая левую к рюкзаку, где висела старушка М7. Перед ним предстал средних лет мускулистый лысый мужчина с пышными черными усами в рабочих штанах, темно-синей футболке, обтягивающей крепкий торс и с каким-то инструментом в руке. Что очень радовало, поскольку на оружие предмет в его руке не походил.       Дженсен, тем не менее, все равно замялся. Промямлил:       — М-м-м… здравствуйте. Я с Земли.       — Все мы так или иначе оттуда, — ухмыльнулся в усы мужчина. – Отар Доббс, губернатор, технический специалист, повар, бармен и единственный жилец колонии Мотта.       — Но как… откуда… я думал, что колония либо населена, либо полностью эвакуирована?       — И дважды не угадал, — развел руками Отар, кладя инструмент на ближайшую коробку и проходя к консоли. – Так… хочешь обосноваться? Нужно все сделать как полагается.       Дженсен прокашлялся:       — А вы официальное лицо?       Доббс без малейшей искры неприязни ответил:       — Да. Жил здесь, все свалили, я был за пределами колонии. Брал пробы грунта. Хотя… откровенно говоря, когда я вернулся, эвакуация еще продолжалась.       — И что?       — Да послал их к черту. Ну, сам посуди – вся эта чепуха с великой жатвой…       — Но война была!       — Но здесь-то ее не было! – воскликнул Отар. – Да, я не присоединился к Человечеству в едином порыве и не убил ни одного Жнеца! Но я – не солдат. Я даже не военный техник, чтобы хоть чем-то помочь. Есть претензии?       Дженсен почти минуту стоял перед ним молча. Затем поднял руку и… опустил.       — Да какого черта. Это даже не мое дело. Записывай: Дженсен Виккерсон, двадцать один год, предыдущее место проживания – Сагеней, Канада.       Отар молча вбил все данные и вздохнул:       — Извини, сорвался. Давно живую душу не видел. Еще и нервы все себе выжег: придут сюда, не придут. А теперь они вроде как… за нас?       Парень пожал плечами:       — Слушай, я не знаю. Я долетел от Лоша до Парижа на гетском транспорте, а до Иллиума добрался на корабле, который, как оказалось, собирают Жнецы на чертовой верфи Сол. Меня ни разу не попытались сожрать или превратить в хаска. На Иллиуме они явно уже что-то построили, хотя ни единого здорового я так и не увидел. Выходит, что за нас.       — Очень странное место эта Галактика, — покачал головой Отар.       — Думаешь, другие лучше?       — Надеюсь, честно говоря. Что другие не живут под постоянной угрозой уничтожения всей цивилизации могущественной механоидной расой.       Виккерсон иронично сказал:       — Ага. Надейся.       — Ладно. Я тебя зарегистрировал – добро пожаловать, кстати. Дома пустые, сам понимаешь, выбирай какой хочешь и заселяйся. Потом скажешь мне индекс дома, я вобью в карту жителя. Если есть какие полезные навыки, тоже шепни между делом. Я здесь дорогу пытаюсь строить, надо проложить хотя бы участок до электростанции, она километром севернее.       — Процессор? Тот, что в ста метрах от входа?       — Он, сволочь подлая, — проворчал Отар. – Материалы есть, машина на ходу, но он сложный, как крейсер азари. И, кстати, лучше носи с собой шлем с регенератором воздуха. Если нет своего, возьми в техническом корпусе, прямо напротив нашей божественной ратуши. На Спейе в последнее время творится что-то странное.       — Насколько странное? – нахмурился Дженсен.       — Ну… здоровью пока не повредило. Но в воздухе появилось что-то новое. Мой нос – очень неточный прибор, а лаборатория здесь полностью разгромлена. Не мной, — поспешно добавил усатый мэр. – В крайнем случае, есть спасательный маяк на ССВ. Если мир приходит в порядок, есть шанс, что даже если что-то случится, нас смогут спасти.       Художник скривил лицо в непонятной гримасе:       — Обнадеживающий прогноз.       Отар развел руками:       — Других пока нет. Жить здесь можно, но Спейя не изучена до конца. Я внесу в твой омнитул справку по местным растениям, есть парочка съедобных. Их, в общем-то, всего несколько видов, этих растений.       — Да, я читал, что с растительным миром здесь бедновато.       — Можешь ставить свое армейское старье, — сказал собеседник, тыча пальцем в черный пластик винтовки, — что бедновато. Бедновато – это даже преуменьшение. Та трава, что растет в колонии, земная, привезли и вырастили уже здесь.       Дженсен подобрал сумку, затем передумал и аккуратно сложил вещи у двери.       — Пойду осмотрюсь.       — Удачи, — пожелал Доббс.              Еще с воздуха он заметил, что поселение разбито довольно хаотично, без единого намека на прямые дороги или улицы. Только здания, соседствующие с администрацией, расположились более-менее прямо, остальные же стояли как угодно: боком, под углом, глухой стеной без окон и дверей наружу. Всего около сорока домов. С одной стороны колония упиралась в подъем, ведущий к зданию электростанции, с другой был обрыв. Небольшой, метров пятнадцать, но все еще довольно опасный.       На краю обрыва застыло то, что, в лучшем случае, можно было назвать «свалкой грузовых контейнеров». Ни единой попытки поработать над внешним видом, белые коробки с черными, серебристыми и желтыми полосами-маркерами. Однако все детали были плотно подогнаны друг к другу, образуя огромный (по колониальным стандартам) дом в два этажа. Дженсен коснулся голоинтерфейса на двери, та с легким шелестом открылась.       Неплохо. Очень, очень неплохо. На первом этаже – гостевая комната с мягкой мебелью и большим универсальным экраном на стене. Пара кресел, диван, ничего слишком экзотического. Белый плоский шкаф почти во всю стену, рядом с ним рабочий стол. За большой раздвижной дверью – маленькая кухня, за маленькой – гигиенический отсек. Энергии нет, нужно будет поговорить с «мэром». Во всю стену – затемненное окно, выходящее прямо на обрыв и открывающее для обозрения захватывающий пейзаж. Поверхность Спейи была, скорее, каменистой, чем плодородной, однако горы со снежно-белыми шапками и склонами, густо увитыми странным серебристым деревом-лозой, поражали взгляд.       Кроме того, вид уже обрамлен окном, словно готовая картина.       Дженсен запихнул обе сумки в шкаф – потом разберет – и взбежал наверх. Спальня, стандартная двойная кровать, несколько планшетов на прикроватном столике, сложенные один на другой, чей-то забытый стакан. Над кроватью – большое фото азари с явным… минимумом одежды. Он готов был поклясться, что это фотокопия с одного из разворотов «Форнакса».       Стеклянную дверь пришлось сдвигать вручную. Она открыла доступ к небольшому балкону, на котором сиротливо приютились простенький стул и пустой горшок. Сам балкон был огорожен стеклопластовыми темно-коричневыми панелями примерно по пояс высотой. Не уделяя значительного внимания внешнему виду, кто-то постарался сделать дом уютным внутри. Дженсен посмотрел вниз и увидел, что здание дополнительно закрепили на краю углом из стальных балок, вмонтированных прямо в скалу.       Художник вдохнул воздух полной грудью, до хруста ребер. Ему здесь определенно нравилось. Общий настрой после Земли действовал настолько умиротворяюще, что хотелось просто лечь здесь, на балконе, и заснуть без всяких одеял и подушек.       Переодевшись в простую одежду, купленную на Иллиуме, он разложил собственное имущество по местам. Мольберт, визор и свой планшет оставил в условной гостиной на столе, одежду и белье забросил в шкаф, а рационы с прочими продуктами рассовал по небольшим кухонным полкам. В холодильнике Дженсен нашел пару банок пива, но, поскольку дом отключили от энергосети довольно давно, пить его не рискнул.       Отар ждал его в ратуше. В углу главного зала стояло несколько столов с мягкими сиденьями, на одном из них вальяжно расположился усатый, закинув ноги на соседний стол. Перед ним стояла темно-синяя бутылка и два матово-белых квадратных стакана.       — Садись, турист, отпразднуем твое прибытие, — пригласил он смущенного Дженсена. – Куда заселился?       — Туда, — палец уткнулся в стену, указывая направление. – В большую конуру у обрыва.       Отар издал довольный смешок:       — Ничего себе конура! Хотя моя все равно лучше, потом покажу.       — Еще бы, — усмехнулся Дженсен, придвинув к себе стакан и наливая совсем немного, распробовать. Вкусно. Что-то не особо крепкое, с одновременным привкусом земной сливы и земной же мяты. Отар придвинул к себе бутылку и наклонил, заполняя стакан чуть ли не до самых краев.       — Лей больше, мне не жалко. А в голову оно не дает.       — Ты сказал, что был барменом?       — Только на вечеринках, — уточнил мэр-бармен, техник и еще много разных специалистов, волей судьбы собранных в одном человеке. – Но «Сизаль» не из моих запасов. Ученые привезли с собой, разномастная была бригада. Чуть ли не по одному наблюдателю от каждой расы, даже кварианец был в своей консервной банке.       — Кварианцы же декстро-аминокислотные? Что ему ловить на Спейе? – удивленно спросил Дженсен.       — А какая разница? Все равно он в скафандре, может существовать где угодно. Не знаю, что он собирался тут исследовать, однако улетел спустя месяц или около того. Та-а-ак… Дженсен, правильно? Может, просто Джен?       Тот скривился:       — Слишком похоже на Джейн. Да и Джен, вроде бы, тоже женское имя. Если уж так хочется сокращать, может, Дженс? Или Вик?       — Только не Вик, — мрачно сказал Отар, взболтав напиток в стакане. – Был у меня… знакомый.       — Погиб? – участливо спросил Дженсен. Собеседник выругался:       — Да лучше бы погиб, засранец. Я ему десять тысяч в блиц продул!       — Оу. Это было ниже пояса, прости за напоминание.       — Кстати, про деньги. Ты так и не ответил, что умеешь делать.       Дженсен развел руками:       — Что угодно. Что не умею – научусь. С техникой знаком слабо, разве что с сельскохозяйственной и ирригационной. Кстати, дом надо к сети подключить. А то ни свет включить, ни помыться.       Отар задумчиво пошевелил усами. Выглядело смешно.       — Сделаем. Я доступ открою сейчас, там только с задней стороны надо будет шунты закрепить. Их, как уезжали, так и бросили. Слушай, может, на связи посидишь? У нас тут, как-никак, космопорт целый есть.       — Размером десять на десять метров? – насмешливо осведомился Дженсен.       — Зато не в руинах, как половина Галактики.       И не поспоришь, подумал парень, и молча отхлебнул «Сизаля». Затем вспомнил:       — Так вот почему ты не отвечал на вызов!       Отар кивнул:       — А когда бы я успел? Один человек на всю колонию. Сам себе начальник, сам себе работник. Да и следовало бы перевести вызовы с консоли прямо на омнитул, но что-то у меня не получается.       — То есть, — уточнил Дженсен, — если у меня получится настроить консоль связи, то могу гулять где угодно? И заниматься чем угодно?       — Э-э-э… не так быстро. Мне все равно нужен человек для прокладки дороги.       — Сдалась тебе эта дорога.       Отар хитро подмигнул:       — А я ее фотографирую и вкладываю в отчет по развитию колонии. Мол, развиваемся так, что пыль из-под колес летит. Вчера вот целых сто метров сделал. Сегодня еще лучше новость.       — Это какая же? – поднял брови Дженсен, откуда-то заранее зная ответ.       — Население колонии выросло. – Два пальца поднялись перед его носом: — В два раза.       Парень усмехнулся, затем немного помялся и задал вопрос, который уже очень долго крутился на языке:       — А… какой смысл у всего этого? Отчеты, документация, личные дела. Ты не похож на бюрократа, Отар. Из всех кандидатов в делопроизводители, кого я видел за последнюю неделю, ты будешь примерно в последнем ряду, между военной-турианкой и моим капитаном.       — Деньги, Дженс. У нас есть бюджет, выделенный Альянсом Систем. Я могу… вернее, администратор мог нанимать и увольнять персонал, прописывать новых жильцов и так далее. Однако, видишь ли, в чем самое забавное – улететь народ улетел, а вот бюджет не сократили. Некому было рассматривать, все… ну, сам знаешь. Так вот, — покрутил он в воздухе пальцами, — губернаторские коды у меня. Понимаешь, что это значит?       Дженсен саркастично заметил:       — Что мы сидим на почти голом куске камня без еды, одежды и защиты, но с кучей денег?       Отар Доббс важно произнес:       — Не совсем. Вернее, да, но не только. Это значит, что я прямо сейчас назначаю тебя, — ткнул пальцем в тощую грудь художника, — моим заместителем. Тебе полагается свой кар – возьмешь один из тех, что стоят дальше по улице, свой дом – с этим мы вроде как разобрались, и восемь тысяч кредитов в месяц. Кстати, что бы ты не говорил, но с едой все в порядке. И одежда какая-никакая найдется.       Покрутив пустой стакан в пальцах, Дженсен молча поставил его на стол. На восемь тысяч в месяц можно не просто жить, а жить очень хорошо. Но ведь он не ради денег сюда приехал. А ради чего?       — Вообще, — осторожно начал он, — я бы хотел посвятить свободные часы созданию картин…       Остро взглянув на него, Отар поинтересовался:       — Рисуешь?       — Немного. Дилетант, нигде не выставлялся, не продал ни единой работы.       — Так настрой связь и рисуй себе, просто не забывай отвечать на вызовы. Все равно никто не будет дергать по пустякам. А с процессором мне нужна будет помощь… ну, скажем, четыре часа в день. Все остальное время – полностью твое. Устраивает? Как мне кажется, — прищурился усатый, — за такое предложение в любой из колоний обычно прыгают до потолка. От радости.       Дженсен неопределенно покачал головой, потом ухмыльнулся:       — А какая зарплата у губернатора колонии… Матто, правильно?       — Мэра. Пятнадцать, — буркнул Отар.       — Тогда повысь мою до десяти, и мы договорились.       Мужчина напротив него застыл на мгновение, затем хлопнул ладонями по коленям, едва не опрокинув стол и бутылку вместе с ним:       — А ты мне нравишься, парень! Хлипковат, но хватка есть. Проведу надбавку на четверть, как премиальные – идет?       Дженсен усмехнулся, кивнул, и хотел было налить себе еще, но Отар перехватил бутылку и отсалютовал ей новому сотруднику:       — Тогда твое здоровье, Дженс. Завтра начинаем.       — Что насчет еды? – поинтересовался новоявленный заместитель мэра.       — Полно, склад и морозилка забиты доверху. Еду вывезли по минимуму, хватит на небольшой отряд: там, правда, стандартные пакеты, не то дерьмо, которым ты питался в армии. Хоть и не ресторан на Силверсан Стрип, но жить можно. Когда это, — бутылка колыхнулась, едва заметно проявляя остаток напитка на самом дне, — закончится, можно будет гнать свое виски. Тут есть одна штука, в которой много акло… агло…       — Алкалоидов?       — Вот, точно, именно их.              Он вышел из здания, почти не пошатываясь. Несмотря на мягкий вкус, выпивка изрядно продувала мозги. Неудивительно, что Отар в итоге захрапел там же, опустив лысую голову на стол. Дженсен спокойно дошел до обрыва, пнул несколько камешков вниз, любуясь великолепными красками вечернего пейзажа, затем повернулся и зашел в дом.       Он даже не стал подниматься наверх, в спальню, а просто осветлил окна и в одежде, как был, улегся на диван. Ночь понемногу брала свое, и хмельной, затуманенный разум мечтательно думал о том, как использовать неожиданную гору свободного времени. Что выбрать в качестве первой сцены? Горы? Звездное небо? Может быть, саму колонию или случайные блики света на отражающих поверхностях?       Нужно еще подумать. Завтра он обязательно слетает на электростанцию, посмотрит на дорожный процессор, займется консолью связи… завтра…       Шорох. Сверху.       Неожиданный звук сработал лучше любых таблеток для экстренного протрезвления. Ругая себя за то, что потерял расслабленное состояние, Дженсен мысленно пробежал взглядом описание планеты – животных видов, опасных для невооруженного колониста, не обнаружено, — но винтовку все же взял. Дрожащей рукой включил компьютер наведения и направил его вверх, вдоль лестницы, медленно поднимаясь.       Показалось? Или в самом деле кто-то забрался внутрь, пока его не было… черт, только не Жнецы снова. Черт, черт, черт…       Шорох повторился снова. Дженсен вспомнил, что аварийное освещение включалось снаружи жилого блока, но выходить наружу… а вдруг это спустится? Дверь-то закрывается только изнутри. В спальне определенно кто-то находился.       К счастью, он вспомнил, что у М7 есть довольно мощный подствольный фонарь. Двумя «тапами» он включил ночной режим – благо, древнее оружие все еще помнило, как – и открыл дверь, приготовившись стрелять.       Темный ком, выловленный лучом света, тут же метнулся за кровать. Дженсен дал очередь в никуда, оставляя ожоги на стене, затем начал обходить мебель по широкому кругу, как учил сержант Кван. Компьютерный прицел сбоку не показывал враждебных объектов.       — Кто здесь? Назови себя! – выкрикнул Виккерсон, чувствуя, как на последнем слове голос сорвался на полутон выше. Дал петуха.       — Не стреляй, — послышалось в ответ. Это… не человек, судя по голосу. Но и не хищник. Он силился понять, где слышал похожие голоса, но в голове осталась лишь причудливая пустота после «Сизаля» и ночного испуга. – Я… выхожу.       На метр правее от луча света, почти у самой стены, поднялась изящная гуманоидная фигура. Он тут же перевел луч на ее голову. Синие глаза, сложная метка примерно того же цвета на костяных пластинах, частично стершаяся, сама чуть выше его ростом. Турианка, причем изрядно потрепанная и измазанная в грязи. От ее одежды или брони, если обгорелые лоскуты можно было назвать броней, остались только лохмотья, на прикроватном столике лежал пистолет, но она застыла, немного прищурившись от яркого света.       — Кто ты? – прозвенел в тишине ее голос. – И что ты здесь делаешь?       Дженсен почувствовал нарастающую злость, внезапно возникшую из пустоты в его голове. Он, не выключая свет, повел стволом в сторону:       — Отойди от кровати.       Турианка послушно сделала несколько шагов, придерживая бок рукой. Между пальцами на светло-синей коже виднелось широкое темное пятно. Ожог?       — Теперь: кто ты такая?       — Я… меня зовут Амелта… Амелта Сарлас. Мой корабль едва дотянул до ближайшей подходящей планеты… но что здесь делают люди?       — Подходящей?       Дженсен застыл в недоумении. Затем, с трудом совладав с собой, он промямлил:       — М… Мэм, думаю, что навигационное оборудование вашего корабля ошиблось. Это Спейя, планета, подходящая для жизни лево-аминокислотных организмов.       Она с минуту изучала его взглядом. На нее смотрели два человеческих глаза, фонарь, и ствол винтовки. Казалось, пучок света ничуть не мешал чужой женщине, но рана на боку определенно причиняла ей неудобства.       — Вы шутите? Спейя – это декстро-планета.