Оттенки, зарытые в пепле

      Чертыхаясь, полностью протрезвевший Дженсен все же нашел в густой траве за домом нужный толстый кабель и шланги. Накрепко прикрутил все это к раздаточному блоку, после чего закрыл его специальной заглушкой и вернулся обратно.       Она невозмутимо сидела в полутемной гостиной, ожидая его. По турианцам вообще очень сложно сказать, рассержены они, взволнованы или обрадованы. Парень знал только, что, когда они улыбаются, то разводят жвалы в стороны, показывая пасть и зубы. Да и почти каждая раса эмоционально «читалась» очень сложно для человека. Просто только с батарианцами и кроганами. Первых, правда, подводит всегда агрессивный голос – даже когда они говорят спокойно. А кроган… ну, что кроган? Он либо зол, либо нет.       — Сочувствую, — сказал он, включая свет. Турианка только едва заметно прищурила глаза. – Попала, так попала, ничего не скажешь. Ни нормальной для вас еды, ни медикаментов у нас нет. Даже человеческий панацелин тебе не подойдет, насколько я знаю.       Она подняла трехпалую ладонь вверх, останавливая его. Странная.       — Послушай. Здесь что-то не так…       — Да, я заметил, — иронично перебил он. Амелта раздраженно мотнула головой:       — Я разбилась два дня назад, за десятки километров отсюда. До этого еще дней десять держалась на двух тощих питательных брикетах. Духи, это космическое старье и так едва держалось, а крушение его добило. Едва успела выбраться сама и утащить пилотский комплект – там сканер, пистолет и запас медикаментов. Лево-медикаментов, — со злостью добавила она.       — То есть, корабль не твой?       — Нет. Катер батарианский… был. Я у них месяц сидела вместе с другими.       Дженсен опешил:       — Другими… кем?       — Где-то в этом созвездии у них была база. Была, потому что на них натолкнулся Сеятель Жнецов и начался такой хаос… — едва слышно произнесла она. – Я бежала. Другие тоже, но… я так никого и не встретила в ангаре. Батарианцы заперлись в командном центре, отстреливаясь от хасков, я чудом добралась до кораблей.       Он сел в кресло, наклонился вперед и скрестил пальцы под подбородком. Так же, как делала капитан Монже. Неслабо ей досталось… Вот только это ничуть не объясняло загадку с планетой.       — Думаешь, они не выследят тебя до колонии?       — Не знаю. Мне вслед пальнули ЭМИ-ракетой, я успела укрыться за поясом астероидов, но половина систем ушла в кет’санн. В том числе, и мой омнитул.       — Поэтому ты положилась на сканер и не могла знать, что планета колонизирована людьми… — пробурчал Дженсен под нос, — Но здесь были ученые. Они бы сказали, что Спейя декстро… или хотя бы смогли предупредить какие-то мутации.       Турианка отрезала:       — Чушь. Я не биолог, но кое-что знаю. Декстроорганизмы, будь то растительность или животные, не могут изменить собственные аминокислоты даже в процессе эволюции или мутации. С лево— та же история.       Дженсен не знал, что ему делать. Пристрелить ее сейчас? Разбудить Отара, чтобы он дал сигнал спасения с помощью ССВ-маяка? Парень не разбирался в ксенобиологии, но заметил, что неожиданная гостья чувствует себя неважно. И у них не было ни малейшего способа ей помочь.       — Так. С планетой разберемся позже. Я не ученый. Думаю, что ты не враг, потому что нас можно было легко застать врасплох… — Дженсен встал и направился к шкафу. Открыл сумку, долго там рылся и бросил сверток рядом с ней. – Ты вся в грязи. И кровать наверху, я так подозреваю, тоже. Я подключил воду и энергию… обустраивайся. Завтра решим все остальное. Честно говоря, я очень хочу спать, и ты, подозреваю, тоже.       Она молча сидела, смотря на него, затем с видимым трудом кивнула:       — Спасибо.       — За что? За то, что не похож на моральных уродов, что держали тебя в плену?       — И за это тоже. Что здесь? – пальцы опустились на пакет, который он бросил рядом.       Дженсен странно ухмыльнулся, не зная, как себя вести:       — Это секретная разработка Альянса Систем, доступная только избранным. Называется «штаны». Твое тряпье разваливается на ходу, уж прости за откровенность. Они широкие и тянутся… должны подойти.       Тихий, резонирующий смешок сорвался с ее губ:       — Я… у тебя в долгу.       — Оставь, — махнул он рукой. – Это не что-то особенное, разумные должны помогать друг другу. И не быть батарианцами. То есть, я, конечно, не расист, но ублюдки еще те. Слава незримым силам, что их больше нет.       — Кого больше нет? – удивленно спросила турианка.       — Системы Терминуса уничтожены, стерты начисто. Немногие выжившие… что ж, им придется проявить значительную силу духа, чтобы снова объединиться в единую расу.       Она мрачно процедила:       — Сначала нужно победить.       — Кого? – не понял Дженсен. А потом осознал: — Стой, так ты не знаешь? Праведные плюшки…       — Не знаю? Что именно? И что за плюшки?       — Все. Война закончена, мисс. Мы победили.       Амелта открыла рот, развела жвалы в непонятном выражении, затем попыталась что-то сказать и потерпела неудачу. Только невнятные звуки вырвались из ее горла. Дженсен улыбнулся:       — Угостил бы чем-нибудь, раз новость так запоздала, да вот беда – колония-то человеческая. Ни выпивки подходящей, ни еды.       — Об этом мы еще поговорим, — пробормотала она, медленно поднимаясь и направляясь в сторону гигиенического отсека. Даже боль, явно терзавшая ее тело, на мгновение отпустила.       Художник был хорошо знаком с ее эмоциями, так сказать, из первых рук. Он улегся на диван, который был ему немного коротковат, закинул ноги на мягкую обивку и заложил руки за голову. Дженсен не понимал, радоваться ему нежданному соседству, или, наоборот, попытаться поскорее спровадить турианку куда-нибудь на Палавен. Здесь ей будет очень сложно, даже учитывая все те сказки про декстро-рыбу…       Спустя несколько минут она вышла. Чистая, в его штанах и полотенце, которым обернула торс на манер плаща. Белые штаны для отдыха были не совсем впору, увы. Длины не хватало, кроме того, мешали длинные турианские «шпоры», растущие назад из того, что у человека было бы голенью. Он посмотрел на нее, кивнул и пожелал спокойной ночи. После ответного пожелания подождал, пока женщина поднимется наверх, выключил свет и снова лег на диван, закрывая глаза.       Он никогда не обладал фотографической памятью, но некоторое время мог удержать перед глазами увиденный образ. Помогали постоянные тренировки. И сейчас турианка снова предстала перед глазами. Лицо без замысловатого рисунка выглядело невыразительно, костяные пластины имели оттенок темного золота, но без металлического блеска, а кожа была бледно-синей. Двигалась она осторожно, немного прихрамывая, раны явно еще беспокоили. С мыслями о неожиданном пополнении колонии Дженсен и заснул.              На следующее утро он проснулся оттого, что затекла шея. За окном едва начало светать, озаряя красновато-оранжевым светом отроги гор и выкрашивая небо в привычный уже золотистый цвет песка на пляже. Дженсен быстро умылся, мокрыми руками пригладил светлые волосы назад и принялся завтракать извлеченными из сумки припасами. Потом нужно будет подойти к Отару и уточнить, что там с едой для колонистов, и насколько она пригодна к упот…       Стоп. К Отару надо идти прямо сейчас. Чем раньше, тем лучше. Дженсен не обманывался должностью мэра, как и своей, но сообщить нужно. По меньшей мере, для того, чтобы выяснить, есть ли у них лекарства для турианцев и что творится на чертовой планете с аминокислотами.       Он сомневался в том, что справочник соврал. Какой смысл колонизировать планету, если она непригодна для проживания? Но и сомневаться в словах Амелты было глупо, разве что у нее начался бред от длительного голодания.       Усатый мэр поприветствовал его еще одной бутылкой, явно не такой дорогой, судя по внешнему виду. На этот раз он возвышался над землей, что-то рассматривая в открытом энергоблоке дорожной техники.       — Как первая ночь, заместитель? Ты что-то рано, – радостно крикнул Отар. Дженсен вздохнул и покачал головой:       — Очень… полная впечатлений. У меня…       — Рад за тебя. Вот что, парень… займись-ка консолью, пока не забыл. Ее давным-давно надо настроить, и переключить хотя бы на подачу сигналов вызова на наши омни-инструменты.       — Отар, послушай. У меня турианка в доме!       Отар недоверчиво посмотрел на него сверху вниз, покручивая левый ус пальцами:       — Дженс, ты не привез с собой ничего… ну, сам понимаешь… красная пыль, изо-трон, прочая дрянь?       — Да, я знаю, как это звучит. Хочешь – иди и посмотри сам. Она потерпела крушение пару дней назад и только сейчас добралась до Матто. У нас есть лекарства для турианцев?       — Ну… вообще-то законы обязывают иметь резервный фонд помощи для любой разумной расы, но у нас… к сожалению, конечно же… у нас только человеческое, — развел руками Доббс. – Если хочешь, я могу поискать среди вещей научной группы. Там же был ведроголовый, может, у него что-то есть. А что тебе вообще нужно?       Дженсен пожал плечами:       — Да хотя бы декстро-панацелин. У нее здоровенный ожог на боку и черт знает какие еще травмы. Я особо не спрашивал. Если честно, я ее чуть не пристрелил сначала от страха.       — Еще бы… только расслабился, и такое страшилище вдруг, — хмыкнул Отар. Дженсен замялся:       — Не то чтоб страшилище… просто думал, что один в доме.       Отар сделал вид, что записывает что-то в память омнитула, шевеля пальцами в воздухе:       — На будущее: проверять свой дом предупредительным выстрелом. И установить датчики движения. И мины. Кстати, вспомнил – что точно было у кварианца, так это его дрянная питательная паста. Серая и зеленая, без вкуса и запаха, стерилизованная, как больничные палаты.       — Давай, — на всякий случай кивнул Дженсен. – И лекарства давай, если найдешь.       Отар хмыкнул:       — До чего же наглый. Давай и давай ему все, ишь. Держи пасс-код, теперь сам можешь заходить куда хочешь. Лаборатория вон там, на окраине, их личные вещи в больших контейнерах прямо у входа. И, да, как проспится, пришли мне вызов – зайду для приличия.       В чьих-то личных вещах он рылся впервые. И не сказать, что ощущение понравилось – скорее, хотелось побыстрее закончить и заняться чем угодно другим. Одно радовало: панацелин в личном ящике кварианца все же обнаружился. Жалкие остатки, конечно, однако их должно было хватить. На всякий случай Дженсен собрал в рюкзак все препараты, которые нашел. И пасту захватил. Отар не обманул – и в самом деле выглядело, как строительный клей для пластобетона. С небогатой добычей парень и вернулся домой.       — Эй! – постучал он по стене, поднимаясь на второй этаж. Ответа не последовало. Дженсен открыл дверь, она все еще лежала на кровати, уставившись в потолок. Пальцы медленно ощупывали бок.       — Будем тебя сейчас ставить на ноги, — обнадежил он, вытряхивая рюкзак на пол.       Амелта без интереса повернула голову, но ее глаза блеснули огнем жизни, когда на пол упали герметичные инъекторы с панацелином. Хочешь – мажь сверху, хочешь – коли. Она аккуратно опустила ноги на пол и поинтересовалась:       — Где ты это достал? Дженсен, правильно?       — Он самый. Ограбил одну научную группу, они все равно сюда вряд ли вернутся. Но… лекарства кварианские. Я не знал, что именно брать, поэтому взял все, что нашел. Если можешь вспомнить, с какими из них ты имела дело на родном мире, это, наверное…       Турианка не слушала его и уже рылась в горке различных блистеров с таблетками, технических средств диагностики и лечения, бутылочек и коробок. Коротко бросила:       — Большая часть фармацевтики скитальцев для нас бесполезна. Слишком разные организмы и иммунные системы. Но кое-что пойдет впрок. Ревиталайзеры, комплексы витаминов, универсальные иммуномодуляторы. Я… — она выпрямилась, смотря немного сверху и, кажется, подбирая слова, затем опустила пальцы на его плечи, — спасибо. Ты не обязан так… помогать.       Дженсен утвердительно наклонил голову и, когда короткое прикосновение завершилось, просто сел на пол рядом с ней, скрестив ноги. Спросил:       — Откуда ты столько знаешь про лекарства?       — Считается, что знать много про лекарства – часть моего долга перед Иерархией, — едва заметно развела она жвалы. Наверное, это значило улыбку. – Я капрал медицинской службы фрегата «Псайтоу». Судя по длительности моего заключения – уже бывший.       — Ого, — уважительно присвистнул Дженсен. – Можно спросить?       — Спрашивай.       — Эта рана… ну, ожог. Ты ее получила при крушении корабля?       Турианка отрицательно качнула головой:       — Не совсем. При крушении мне распороло бок одним из лопнувших пилонов безопасности. Не могла остановить кровь, пришлось прижечь.       Он нервно сглотнул. Нет, рядом с ним сражались крепчайшие и сильнейшие духом солдаты, но вот так, хладнокровно, опалить себе бок… кстати, чем? Неужели термозарядом? Дженсен сомневался, что сумел бы так сам даже перед лицом неминуемой смерти.       — Нужна помощь?       — Хм-м… из того, что ты можешь сделать сейчас – почти ничего. Хотя… бери вот этот инъектор.       Он послушно взял его в правую руку, она повернулась к нему спиной и с подозрением спросила:       — Приходилось делать уколы?       — Сержанту в бою колол анавитал.       Анавитал задействовал «неправильные» системы организма в поддержку уже поврежденных. На Цитадели, еще задолго до войны, все версии этого мощнейшего наркотика и стимулятора были запрещены. Но так хотел сержант Кван, и Дженсен не смог отказать ему в последней просьбе.       Турианка нетерпеливо прервала его размышления:       — Будет не очень вежливо грохнуться перед тобой в обморок. Анавитал не требует особого умения, в отличие от этой дряни. Так что сейчас ты соберешься с мыслями, тщательно сконцентрируешься и вколешь между третьей и четвертой позвоночными пластинами то, что держишь в руке.       Дженсен плотно сжал губы, но на всякий случай уточнил:       — Третья и четвертая снизу?       — Да. Не всаживай иглу глубоко, иначе попадешь в спинной мозг. На два-три ваших миллиметра будет достаточно.       Он послушно исполнил то, о чем попросили. Скорее, это было похоже на приказ, но Виккерсон не винил гостью – посмотрел бы он на себя, загибающегося от недоедания, ранений и внутренних травм. Не до особого этикета в таких случаях.       — Хороший глазомер, — сказала она и немного расслабилась, повернувшись к нему. Явно ожидала еще порцию боли. Дженсен усмехнулся, отдавая ей пустой шприц:       — Ну, снайпера из меня бы не вышло. Но в спокойной обстановке – почему бы и нет.       Она снова его не слушала, нетерпеливо срывая упаковку с панацелина.       Дженсен уточнил, что принес еще немного кварианской еды, но звук, который издала Амелта, вряд ли был возгласом восторга. Скорее, отвращения. После этого художник пожелал ей спокойного отдыха и быстрого восстановления, и вышел, закрыв за собой дверь.       Консоль связи так просто не сдалась. Несколько часов он терпеливо читал инструкции, присваивал себе необходимые права и настраивал протоколы переадресации. Кто сказал, что в две тысячи восемьдесят шестом году техника настраивается одним-двумя кликами по голо-интерфейсу? Плюньте им в лицо. В качестве финального аккорда, переключая консоль на выносную антенну на крыше, Дженсен еще и извозился в какой-то черной масляной жидкости.       Потом Отар попросил его подменить на процессоре, после чего Дженс еще два часа пялился на окружающие виды и следил, чтобы машина держалась ровно. Скорость сего транспортного средства могла привести в восторг разве что улитку, поэтому идея мэра оказалась еще и до одури скучной. Но уже пообещал, слова назад не заберешь.       Даже когда все задачи на сегодня были выполнены, он еще долго думал, стоит ли куда-то выбираться с мольбертом. Лень боролась с желанием что-нибудь сотворить недолго, примерно минуты две, затем он побрел домой, захватив по пути пару бутылок из запасов Отара и плотную серебристую упаковку с так называемым «рационом колониста».       Кажется, Амелта проспала весь день и не собиралась прерывать это прекрасное занятие. Поднявшись на второй этаж, он несколько секунд смотрел на ровно дышащую турианку, по самую шею накрытую одеялом, затем дверь почти бесшумно захлопнулась перед его носом. Дэенсен усмехнулся и пошел вниз.       Небольшая кухня вполне соответствовала стандартам галактической колонизации. Он извлек из рациона плоды батата и синтетическое мясо, обжарив и то, и другое на растительном масле. Несмело положил маленький кусочек и того, и другого на язык. Неплохо, очень неплохо. По сравнению с армейскими рационами – пища богов.       Стол стоял так, что можно было сесть напротив окна и получать удовольствие не только от обеда, но и от панорамы почти во всю стену. Уже поднеся вилку ко рту, Дженсен увидел, как по лестнице грациозно спускается его гостья. Он не знал, как можно определить состояние здоровье чужака по его или ее внешнему виду, но готов был поклясться, что Амелте стало легче. Во всяком случае, она уже не держалась за бок. Из другого одеяла турианка соорудила что-то вроде верхней одежды, чем-то похожей на длинные саларианские робы, но без капюшона. Дженсен мысленно ухмыльнулся, когда увидел, что она все еще была в его штанах.       — Привет, — произнесла она, поднимая руку вверх. Дженсен кивнул и продолжил жевать.       — Послушай, я до сих пор не знаю, как тебя отблагодарить…       — Оставь. Ты мне ничего не должна, — пожал плечами он. – Единственное, о чем должен предупредить – выберешься ты отсюда нескоро. Я прилетел в колонию пару дней назад, межпланетарные корабли тут не ходят, пришлось добираться на попутном.       Она тихо сказала, проходя к столу и садясь напротив:       — Это неважно… если все действительно закончилось.       — Закончилось, — усмехнулся Дженсен, ковыряя вилкой батат, — и ты не представляешь, что творится снаружи. Геты помирились с кварианцами. И батрачат на своих Создателей, а также помогают всем остальным. Жнецы и вся их техника теперь восстанавливают то, что разрушили. Те, кто были хасками, не изменились внешне, но стали каким-то образом вспоминать свое прошлое. Млечный Путь, мягко говоря, в смятении.       — Такие новости очень сложно переварить.       — И, тем не менее, это так.       — А ты?       — Что – я?       — Кто ты такой? – спросила она с интересом. Дженсен смущенно представился:       — Дженсен Виккерсон, бывший солдат Альянса. Если нужно точнее, Тридцать Четвертый резервный батальон. Хотя называть его резервным к концу войны – странная ирония.       — Сражался?       — Два месяца. Мало кто остался в живых, — нехотя ответил он, чувствуя, как память с трудом поднимает то, что уже похоронено.       Амелта закрыла глаза, опустив голову, затем мотнула головой в непонятном жесте:       — Ясно. Извини, что спросила. Земля… много уцелевших?       — Едва ли треть. Города разрушены, гражданское население просто некуда было вывозить… только откладывали неизбежное, надеясь на лучшее. И лучшее произошло, — сухо, с раздражением в голосе проговорил он. – Но Земля, Тессия… Палавен. Они остались лежать в руинах, и даже с помощью Жнецов неизвестно, сколько потребуется для полного восстановления.       Если она и не ожидала услышать о Палавене, то не подала виду и стойко приняла новость. Классический представитель расы, со штырем известно где.       — Отар хотел с тобой встретиться для официального представления.       — Кто он? – мягко спросила турианка. Обертоны ее голоса звучали совсем не так, как человеческие, но очень музыкально.       — Наш… вернее, мой мэр.       — Твой?       — С тобой вместе колония Матто насчитывает целых три персоны, — фыркнул Дженсен. – Одно только название, чисто для формальности.       Она недоуменно пошевелила пальцами:       — Не понимаю. Вас двое, при этом ты прилетел два дня назад…       — …даже вчера, — прикинув, сообщил Дженсен.       — Но колония построена для большего количества населения, и, если бы Альянс Систем затребовал обратно персонал, то… ага, поняла. Ты здесь по своей инициативе.       — Туше, — развел руками он. – Я выбрал планету наугад, впечатленный видами. Отар хотя бы местный, не эвакуировался с населением до войны.       — Видами?       — Пейзажи планеты. Я хотел получить что-то новое… и создать что-то новое.       Кажется, Амелта сбросила маску турианской непоколебимости. Она удивленно спросила:       — Так ты художник?       — Громко сказано, мисс, — криво усмехнулся он, поднимаясь и относя столовые приборы в посудомоечный блок. – Пожалуй, художником меня называть еще рано. Самоучка по курсам в экстранете – ни образования, ни диплома.       — Думаю, что просить посмотреть работы будет слишком нагло, в таком случае.       — Было бы что смотреть, — проворчал он, подхватывая мольберт со стола и разворачивая его рядом с ней, чтобы тянуться было недалеко. Амелта пролистала несколько сохраненных листов, сначала остановилась на одной из незавершенных зарисовок Иллиума, потом почти минуту рассматривала портрет, сделанный им на транспорте. «Предсказуемо», подумал Дженсен.       — Знакомы с ней?       — Не совсем. Я назойливо приставал к леди, чтоб не уходила с места и согласилась несколько минут постоять в одной позе. Даже имени ее не помню, — растерянно улыбнулся Виккерсон. – Помню, что служит в инженерном корпусе чего-то там.       — Колониальные метки Гранаэ… возможно, Первый, или Второй флот. Это одна из первых колонизованных планет на нашей территории.       Кажется, настала очередь парня удивляться и спрашивать.       — У вас флоты комплектуются по старшинству планет?       — Да. Вернее, по секторам, по командным рангам и, конечно, по психологической совместимости солдат. У вас разве не так? Я плохо знакома с командной структурой человеческого флота.       — Не знаю, — развел руками он. – Думаю, что нет, но я всю недолгую службу пробыл на поверхности планеты, и чудом остался в живых. Флот как-то… пролетел мимо меня.       Турианка развела мандибулы, показывая, что понимает шутку. Горькую, но действенную попытку разрядить обстановку.       — Готова поговорить с начальством?       — Думаю, да.       Дженсен развернул инструмент и, дождавшись, пока дойдет вызов, махнул рукой перед экраном:       — Давно не виделись. Наша гостья уже проснулась и хочет пообщаться. Зайдешь?       — Может, вы ко мне? – спросил Отар. – Я здесь просто пожевать присел…       — Не торопись. Доешь и зайдешь, она пока не может нормально ходить. – С этими словами парень завершил звонок. Амелта возразила:       — Но я могу…       Он иронично заметил:       — Если бы ты вдруг была своим лечащим врачом, что бы себе выписала?       — Побольше отдыха и… эй, это нечестно.       — Вполне. У нас не аварийная ситуация, вокруг все спокойно, война закончилась. Я понимаю, что ты, скорее всего, хочешь отсюда улететь, но выбора никто не дает. Я подключился к консоли связи, но выхода на сверхсветовую передачу почему-то нет.       — Возможно, сломался ретранслятор.       — Одна из антенн?       — Нет… если здесь все работает, то, скорее всего, орбитальный. А это, в свою очередь, значит, что я застряла здесь надолго, — мрачно ответила она. – Может, хотя бы разместить запрос в экстранете?       — Сделаю. Но запрос без ССВ будет идти месяцы.       — Лучше так, чем вообще ничего не делать. А рисуешь ты очень хорошо, надо признать, — она попыталась сложить мольберт, но нечаянно уронила его. Полезла поднимать, но человек поднял ладонь, останавливая ее:       — Я соберу. Тебе нужно выздоравливать.       Она возразила:       — Мы крепкие. Быстро приходим в себя.       — Есть только одна настолько крепкая раса в Галактике. Но, я боюсь, что весят ее представители раза в четыре больше, чем ты, — передразнил ее Дженсен.