Молочный коктейль
12 ноября 2020 г., 16:07
23 февраля
Иуда извивался в руках, как сотня несвязных демонов, норовя лягнуть по больнее, и упрямо отказывался брать соску. Его истошный визг вбивался в ноющую от постоянного недосыпа голову, раскалывая её на части. Пруденс искренне не понимала, чего ему не хватало. Его колыбель из чёрного дерева украшал фамильный герб Блэквудов, его игрушки состояли сплошь из черепов вымерших животных со стучащими в них зубами и крошечными костями. На малейший окрик собиралось с десяток обеспокоенных нянек. Он спал на простынях, о которых Пруденс не могла даже мечтать, а его пелёнки были нежнее, чем её лучшее нижнее бельё. Вдобавок ко всему он был мальчиком и единственным сыном Первосвященника, считавшего его рождение даром самого Тёмного Повелителя. Но крикливому комку плоти этого было мало. — Да ешь ты уже, — зашипела Пруденс, уворачиваясь от очередного удара пяткой. Для кого-то столь крошечного Иуда с лихвой компенсировал недостаток сил меткостью и вовсю пользовался своей безнаказанностью. Он вновь извернулся, но, поняв, что вырываться бесполезно, притих и неохотно раскрыл рот, позволив себя накормить. Пронзительно чёрные глаза смотрелись неуместно взрослыми на румяном детском лице, слишком внимательные, всегда недовольные и заранее осуждающие весь мир. Пухлые пальцы цепко впивались в бутылочку, пока он жадно заглатывал содержимое, не сводя с неё подозрительного взгляда. В такие редкие моменты Пруденс даже испытывала что-то близкое к симпатии к младшему брату. Из него вырастет преданный служитель Сатаны и достойный чернокнижник Церкви Ночи. Несвойственные ей сентиментальные порывы раз за разом сталкивались с каждодневной реальностью. Выбитые из рук бутылочки, испачканные и изорванные платья, на которых уже не оставалось мест для заплаток, болезненные синяки, получение которых никак нельзя было назвать приятным, и обилие истерик, за которые отец неизменно ополчался на неё. Другими словами, мимолётная симпатия улетучивалась так же быстро, как и появлялась. — Ну вот и всё, и не надо было никаких истерик, правда? — спросила она у брата. Тот жадно вгрызался в соску и не выглядел заинтересованным в поддержании разговора. Пруденс аккуратно поправила его голову, придерживая бутылочку с бледно-розовой жидкостью — молоко, смешанное с кровью. — Из тебя получится настоящий мужчина. Чем больше Пруденс проводила времени с Иудой, тем отчётливее понимала: все мужчины одинаковые. В любом возрасте и любого происхождения они всегда были и остаются капризными эгоистами, убеждёнными в своей исключительности, считая, что стоит им объявить о своих желаниях — как целый мир должен броситься их исполнять. Младшему брату не было и года, но он уже явственно иллюстрировал весь мужской род. Иуда был сыт, вымыт и укутан в чистые пелёнки, посапывая в чёрной колыбели, когда отец шумно распахнул тяжёлые двери. Одна из его рук покоилась на широком плече Эмброуза Спеллмана. — …не выходил на связь, но я абсолютно убеждён, что он в полном порядке. Люк не впервой отправляется на подобнын миссии и волей Тёмного Повелителя всегда возвращается к нам — целым и невредимым. Мельком проверив спящего сына, Блэквуд вернулся к оживлённому разговору с Эмброузом, не убавляя тона. Пруденс не досталось даже взгляда. С каждым днём она всё больше чувствовала себя частью интерьера, незначительным предметом мебели, приевшимся века назад, но никак не могла урвать возможность изменить это. Голова разболелась с удвоенной силой, пока Пруденс накладывала чары на колыбель Иуды: не хватало только, чтобы к раскатистому голосу отца добавился его визгливый плач. — Но для тебя, брат Эмброуз, его отсутствие — это отличный шанс проявить себя, — продолжил он, усаживаясь в глубокое кожаное кресло, и небрежно вскинул руку в её сторону. Мебель, которую используют в качестве прислуги. — Люк во многом помогал мне в стенах Академии, и, учитывая предстоящий приезд Его Нечестивости, помощь лишней не будет. Ты сможешь занять его место, взяв часть его обязанностей. — Наполненный бокал он принял не глядя. Эмброуз широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. — Это очень щедро с вашей стороны, отец Блэквуд, — вежливо сказал он, с той же улыбкой беря свой напиток. Золотой пиджак сменила фиолетовая рубашка, расстёгнутая до самого пояса и открывавшая чарующий вид на жилистый пресс. Из нагрудного кармана показался Левиафан. Проворно взобравшись по скользкой ткани, он умостился на широком плече и стал внимательно вслушиваться в разговор, шевеля раскидистыми усами. Это в стиле Эмброуза — назвать мышь-фамилиара в честь огромного морского чудовища. — Я уже помогаю тёте Зи с подготовкой к празднику и с радостью сделаю всё, от меня зависящее, для процветания Церкви Ночи. — Я в этом не сомневаюсь, — кивнул отец, покачивая пузатый бокал с коньяком. — Но что касается твоих обязанностей, я говорил о чём-то более значимом, нежели подготовка Бала, оставим подобные мелочи женщинам, — с откровенной насмешкой он отсалютовал ему напитком. Эмброуз вторил ему, прежде чем сделать жадный глоток, не споря и не соглашаясь с его мнением касательно женских способностей и обязанностей. Он вообще крайне редко с кем-то спорил, что ничуть не мешало ему иметь собственное мнение, в отличие от того же Люка. — Я бы с радостью помогла с подобными мелочами, отец, — вкрадчивым, точь-в-точь скопированным у Зельды Спеллман тоном сказала Пруденс, вновь наполняя его бокал. Она как никто знала, что шансы не появляются из ниоткуда, даже если тебе благоволит сам Тёмный Повелитель, — их надо вырывать силой. И порой с хитростью. — У меня есть опыт в подобных делах… — И кто будет следить за Иудой, пока ты развлекаешься? — перебил отец, морщась, словно от жужжания навозной мухи. — Я обращусь к сёс… Агате и Доркас, если потребуется, — они помогут мне с праздником, чтобы я не отвлекалась от заботы о младшем брате. Блэквуд не выглядел убеждённым. — Как по мне, это отличная идея, — неожиданно вмешался Эмброуз, заработав сразу два удивлённых взгляда. Сделав смачный глоток, он с наслаждением перекатил крепкий напиток во рту и пояснил, звуча одновременно небрежно и почтительно: — Без меня тётушке будет сложно управляться с делами, а о способностях Пруденс она всегда отзывается крайне высоко. Уверен, она будет очень благодарна, если вы уделите внимание подобной мелочи, отец Блэквуд. Эмброуз незаметно подмигнул ей, словно делясь понятной лишь им двоим шуткой. Пруденс проигнорировала его, с надеждой смотря на отца. — Хорошо, — залпом допив коньяк, неохотно согласился Блэквуд. Пруденс повторно наполнила бокал, стараясь не упустить ни единого слова. — Но это не должно мешать твоим обязанностям по уходу за Иудой. Если у меня возникнет хоть тень сомнения, что ты не справляешься… — Он не договорил, смерив её тяжёлым взглядом. — Этого не будет, отец. Даю слово, — заверила Пруденс, чуть поклонилась и поспешно отошла, не дожидаясь, когда её прогонят. Долгожданный шанс, вырванный с неожиданной помощью Эмброуза, позволит ей доказать отцу, что роль няньки и прислуги — далеко не единственное, на что она способна. Он просто ещё этого не понял — да и с чего бы ему понять? Отец, хоть и помазан самим Сатаной, всего лишь мужчина, а они редко замечают что-то, что не оказывается у них под носом. Увидев фурор, который она, несомненно, произведёт, он наконец-то сможет оценить истинную глубину её способностей и воздаст ей по достоинству. — И, Пруденс? — Да, отец? — с готовностью откликнулась Пруденс, поправляя бархатное одеяло Иуды и впервые в жизни не страшась тяжёлого взгляда. Её питало нечестивое предвкушение: вот сейчас отец пожелает ей успеха или отметит её целеустремленность — фамильную черту Блэквудов, как он любил повторять. И это — только начало. — Закрой дверь с той стороны, нам с братом Эмброузом нужно многое обсудить. Последнее, что она слышала, выходя из тёмного кабинета, — мышиный писк и адресованное Эмброузу приглашение вступить в общество Братьев Иуды. Когда Пруденс добьётся признания и одобрения отца, когда он наконец-то поймёт, насколько полезной она может быть, он забудет о своём прокормленном братстве и отринет убеждённость в бесполезности женщин. Она изменит его мнение, так же как это делает сестра Зельда, — медленно, почти незаметно, но неумолимо, как вода, стачивающая скалистый утёс. Но перед этим ей нужно придумать, как совместить учёбу и заботу об избалованном младенце с подготовкой к самому грандиозному событию последних веков. И найти способ выспаться, напомнила себе Пруденс. Последние ночи их с сёстрами терзал один и тот же вещий сон: ослепительное сияние посреди старого леса, земля, пропитанная свежей кровью, и луна, танцующая на освящённом серебре. По словам отца, его истоки крылись в скором приезде Антипапы, будоражившем магический фон, и потому не требовали какого-либо волнения. Пруденс сомневалась в этом, но предусмотрительно держала язык за зубами. Волей Тёмного Повелителя решение сразу двух её проблем как раз пересекало главный зал. — Никки, — окликнула Пруденс, нагоняя его возле статуи Бафомета. Сатана не только благоволил избранной Тропе, но и осыпал её удачей: застать Ника без назойливой полукровки в последние дни было практически невозможно, словно они срослись после неудачного заклятья. Николас кивнул в качестве приветствия и, не размениваясь на пресные любезности, протянул ей флакон с сонным зельем. Пруденс нравился его деловой подход. — Точно подействует? — осведомилась она, проворно убирая тёмно-синий пузырёк в скрытый карман платья. Когда Иуда успел его порвать?! — Не хуже «Стекла истины», — парировал Ник, поглядывая в сторону выхода. Пруденс удовлетворённо кивнула: в своей работе она не сомневалась. Даже если не понимала, зачем кому-то понадобился такой мощный, но совершенно не интересный артефакт. Вот если бы стекло прожигало того, на кого его направят… — Отец поручил мне подготовку Нечестивого Бала, так что теперь ты берёшь на себя все мои уроки. У меня нет времени отвлекаться на подобные мелочи. Ник, быстро совладав с удивлением, уважительно склонил голову. — Поздравляю, Пру, это куда увлекательнее, чем присматривать за сопливым младенцем. — В его очаровательной улыбке слышались новости, которые ей совсем не понравятся. — Но, увы, я вынужден расторгнуть нашу маленькую сделку. Ты сама по себе. — Всегда и во всём, — согласилась Пруденс, наспех заделывая дыру в кармане, и, встретившись с ним взглядом, хищно оскалилась. — Подумай ещё раз, Никки, иметь меня в качестве союзника куда лучше, чем в качестве врага. — Поверь, эта истина так же глубоко во мне, как и нечестивое писание. Но даже она ничего не меняет. Пруденс прищурилась. Действительно, в его разуме не было ни единой искры сомнения, которую она бы могла раздуть и выжечь подобную дурь из его пустой головы. Пруденс стиснула зубы, проклиная седьмое небо, и прошипела: — Какой ангел тебя дёрнул? — Ответ был даже слишком очевиден. — Сабрина. Ник небрежно пожал плечами, не пытаясь отрицать. — Ей не нравится наше общение. — И ты променял меня на неё. — Вас троих, — поправил он. — Ничего личного, Пру. Смахнув с чёрного пальто несуществующую пылинку, Ник кивнул на прощание и беспечной походкой двинулся в сторону выхода. Пруденс же, скрипя зубами, обдумывала будущую месть. Что-то громкое и унизительное, под стать проделке с Люком, чтобы весь ковен загибался от хохота и даже отец не смог бы сдержать усмешку. Николас замялся у самой двери, обернулся и крикнул, позволяя глумливому эху разнести слова по Академии: — Уверен, ты со всем справишься. — И пересёк порог. Словно у неё был выбор.* * *
Витражное окно хрипло царапала сухая ветка, настойчиво напоминая о существовании мира за пределами старого, пропахшего свежими травами и домашней выпечкой морга. Вдалеке мерцали блуждающие огоньки, заманивая глупых смертных в непроходимые чащи, а совсем рядом — неспешно покачивалось пламя свечи, отбрасывая причудливые тени. Серебряный поднос с грохотом опустился на прикроватную тумбу Сабрины. Ник заложил пальцем страницу книги, встречаясь с недовольным взглядом разбуженного Салема. — Зельдс будет очень довольна, что ты решила больше времени уделять учёбе, рыбонька. Да и компания ей твоя по душе, — чрезмерно радостно сказала Хильда Спеллман, поправляя фарфоровую вазочку с мёдом. Красноречивого взгляда, направленного на него и выражавшего явное несогласие с мнением старшей сестры, было вполне достаточно, чтобы ожидать в принесённых лакомствах пригоршню яда. — Благодарю, мисс Спеллман. На сверкнувшую улыбку — лучшую из его внушительного арсенала — она ответила пренебрежительным фырканьем. Хорошо, что сегодня он ушёл из Академии вслед за Сабриной и успел нагнать её ещё в лесу, в противном случае у него были бы все шансы получить захлопнутой дверью по носу. Снова. — Хорошенько подкрепитесь, детки, и занимайтесь дальше. У вас тут так душно, оставлю-ка я дверь приоткрытой… — Тётя! — Ох, сладкий Люцифер! Зачем же так кричать, вот, опять плакат отклеился, нужно его попра… Хорошо-хорошо, не буду вам мешать. Мне всё равно пора на вечернюю смену к Доктору Це. Под недовольный взгляд Сабрины Хильда закрыла за собой дверь, бормоча что-то о старых добрых временах, когда главной проблемой было соперничество братьев и сестёр. Николас не представлял, какое имел к этому отношение, но намёк уловил довольно точно. Лежащий на подоконнике Салем раздражённо махнул хвостом и, смерив его презрительным взглядом, вернулся ко сну. — Извини, — Сабрина сморщила хорошенький носик, становясь ещё более юной, чем на самом деле, и поднялась с кровати. Изящная рука потянулась к фарфоровому чайнику, искусно расписанному ядовитым плющом. — Хильда бывает… излишне опекающей. — Хочешь сказать, она не пронзает кинжалами каждого, кого встречает? — наигранно удивился Ник, за что заработал смешок Сабрины. Взяв из её холодных рук чашку, он машинально достал из кармана пузырёк и капнул в чай зелья для выявления ядов. — Выходит, я просто не очень-то ей нравлюсь. Добавив себе сахара и сливок на английский манер, Сабрина забралась на постель и, сделав глоток, насмешливо спросила: — Может, это потому, что ты не доверяешь её стряпне? — Или я не доверяю её стряпне, потому что не очень-то ей нравлюсь. На его резонное замечание Сабрина только закатила глаза. Выудив толстый фолиант из-под пушистого пледа, она с горестным вздохом принялась пролистывать его, ища место, на котором остановилась. Понаблюдав за её рвением, Ник раскрыл свою книгу на предусмотрительно заложенной странице, поудобнее устроился у изголовья широкой кровати и глотнул крепкого чая. Девичья спальня, пахнущая персиками и домашней выпечкой, погрузилась в уютное молчание. Снизу доносилось поскрипывание старых половиц, сухая ветка вяло билась о витражное окно. Прежде Нику казалось, что состояния абсолютной гармонии — совершенного, словно остроконечные углы пентаграммы, — можно достичь лишь в укромных уголках библиотеки или в уединении закрытого Святилища. Сабрина легко доказала обратное, доверчиво впустив его в свой дом. С тем же доверием она приняла из его рук «Стекло истины» и безоговорочно поверила в обещание порвать с Вещими сёстрами. Её доверие отдавалось горьким привкусом во рту, а желудок делал болезненный кульбит, словно стремясь достучаться до него. Или покинуть тонущий корабль. Останется ли он желанным гостем, когда Сабрина узнает обо всех тайнах, что он от неё скрыл? Точнее, об одной, но самой главной. Никаких секретов. Правда в том, что не говорить Сабрине о приказе Тёмного Повелителя — его и только его выбор. Повелитель не запрещал рассказывать кому-либо, позволив действовать по своему усмотрению, — он лишь приказал стать как можно ближе к Сабрине, помогать ей в нечестивых свершениях, показать всю красоту Тропы Ночи. Просто держи её за руку, Николас. Ник не знал почему, но ему казалось, что это сделает его ещё большим предателем в глазах Сабрины. Непривычные сомнения в правильности своих поступков раздирали его изнутри, словно все полчища Ада, мечтавшие вырваться на свободу и уничтожить всё на своем пути. Как подобает опытному демонологу, он усмирял каждого, засовывая кровожадную свору как можно глубже, но был не в силах заглушить пронизанный извечной тьмой голос, звучавший на задворках сознания. Ты ведь и сам этого хочешь, так зачем отказывать себе в желаемом? — Ник! — раздражённый голос Сабрины вырвал его из глубин Ада. Размышления, были ли демоны, терзавшие его сознание, страшнее законных обитателей нижнего мира, остались неоконченными, но это и не имело особого значения. Ник и без того прекрасно знал ответ. — Мне скучно, о чём ты думаешь? Сабрина, отбросив с лица платиновую прядь, подпёрла щёку ладонью и небрежно захлопнула кожаный переплёт, даже не удосужившись дочитать страницу. Место она, конечно же, тоже не отметила. Снова. Адская свора привычно замерла под выжидающим взглядом; шёпот зазвучал словно через рупор. — Ни-и-ик, — её звонкий голос стал протяжным, как заигравшиеся на ветру обереги, и манящим, как песнь оголодавшей сирены. Покоившийся на волосах ободок-корона в отблесках свечей походил на чёрные водоросли. Сухая ветка в очередной раз ударила в окно, напоминая. — О том, что самую опасную из твоих тётушек я всё же устраиваю, — легко ответил Ник, не отрывая взгляд от пожелтевших страниц. Дочитав, он аккуратно прикрыл книгу, пальцем, отмечая место, на котором остановился, и обворожительно улыбнулся. — Не хотелось бы повторять попытку мисс Джексон прыгнуть с балкона. Событие, надо сказать, вызвавшее немалый ажиотаж в стенах Академии. В основном от того, что это была лишь попытка, но всё же. И нет, Ник не солгал — какая-то часть его разума и вправду обдумывала непохожих сестёр Спеллман и их различное отношение к нему, — просто эти мысли были далеко не главными и уж точно не единственными. Когда-то давно, в другой жизни, мать сказала ему, что умение одновременно думать о множестве вещей — один из редчайших даров Тёмного Повелителя, которым он награждает лишь избранных. Так что нет, Ник не лгал ей, никогда. Просто не говорил всей правды. К горечи во рту прибавился привкус крови. Сабрина вскинула пышные брови. — Ты всерьёз считаешь, что Зельда — единственная Спеллман, которую следует опасаться? Клянусь, иногда я даже не знаю, почему тебя считают умным. — И кого же, по-твоему, мне следует опасаться? — Конечно же тех, — от её нехарактерно низкого тона по телу прошёлся разряд, схожий с ударом молнии. Тяжесть в животе больше не имела ничего общего с беспокойством. Плавно приблизившись, Сабрина отбросила резко потяжелевшую книгу с его колен, задев дремавшего Салема, и уверенно заняла её место, — кто совсем не выглядит угрожающим. — Учту твой совет. Ответ, больше походивший на шёпот, затерялся в обжигающе-холодных губах, запутался в платиновых волосах, липким мёдом растёкся по мраморной коже. Сухая ветка со своим хриплым укором осталась в другом мире.* * *
В «Магазинчике Доктора Цербера» было непривычно тихо и малолюдно, дверь оставалась плотно закрытой, колокольчик упорно молчал. Ещё более непривычными были романтические воркования Хильды Спеллман и Доктора Це, не отходившими друг от друга дальше, чем на полметра. Робкие касания и томные взгляды сменяли заговорщические перешёптывания и глупое хихиканье — элементы, быстро ставшие такой же неотъемлемой частью здешней атмосферы, как аромат ванили и корицы. Наблюдая за ними, Роз гадала, кто же первым озвучит напрашивающееся «Сладкая парочка» и сделает её их персональной бранджелиной. Но, пожалуй, самым непривычным было отсутствие Сабрины, что, впрочем, совершенно не мешало ей оставаться главной темой для разговоров. Роз невольно вздрогнула, услышав имя учительницы. — …встречалась с мисс Уордвелл в эту среду, Патрик сам их видел. А потом здесь же с тем высокомерным ведьмаком, — досадливо сообщил Харви, не скрывая неприязни к новому парню Сабрины. Или обиды на то, что она игнорировала их вторую неделю. — Чернокнижником, — автоматически поправила Роз и тут же пожалела: и без того хмурое лицо Харви помрачнело ещё больше. Она имела глупость упомянуть о недавнем разговоре с Сабриной — благо без подробностей его содержания, — спровоцировав рассказ Харви и заведя разговор в какой-то замкнутый круг. Уж лучше бы чуйка помогала избегать подобных ситуаций, подсказывая, что и когда говорить не следует, вместо того чтобы докучать жуткими видениями и снами. — С мисс Уордвелл она наверняка встречалась по делу, — вяло вставил Тэо, наконец сдавшись и включаясь в надоевшую ему тему. Три последние попытки перевести её — на баскетбол, церковное представление и планы на следующую субботу — потерпели тихое, но неоспоримое поражение. — Сабрина ведь сама говорила, что не может просто так покидать Академию среди недели. Судя по ложке, энергично зачерпнувшей шоколадное мороженое, потенциальная ложь Сабрины его ничуть не смущала. Они с Харви давно сошлись во мнении, что Тэо даже слишком легко относился к магии и любым магическим штукам, словно тайный мир, в котором правили сатанисты, — не более чем тематический Диснейленд с чёрным козлом вместо Микки Мауса. Вероятно, с горечью подумала Роз, это потому, что его семью не проклинали мстительные ведьмы, а любимого брата не воскрешал некромант-самоучка. — Хотя когда Сабрину что-то останавливало, — пробормотал Тэо, облизывая ложку и зачерпывая новую порцию. Бестелесная тень за его спиной согласно кивнула. Роз вздрогнула и поспешно сняла очки, делая вид, что протирала толстые стёкла. Видит бог, в такие моменты она бы не отказалась видеть меньше, но очки ей в этом вряд ли помогут. — Всё равно это как-то странно, — не унимался Харви; нахмуренные брови делали его неуловимо взрослее и чуть больше похожим на Томми. Его молочный коктейль стоял нетронутым уже больше получаса. — Я понимаю: у неё учеба в крутом Хогвартсе, суперсложные ведьмовские штучки и всё такое, но только мне кажется, что Сабрина… — Он замялся, не уверенный, как корректно озвучить очевидный факт. — Избегает нас. — Или она просто занята, — разумно предположил Тэо, смешивая в белой вазочке ореховую посыпку с мороженым. Судя по красноречивому прищуру, он старательно выискивал в них с Харви признаки здравого смысла. Или его отсутствие. Подоспевший Доктор Це спас их от оглашения результатов. — И ещё один коктейль для юной мисс Уокер, — жизнерадостно сказал он, ставя на столик высокий бокал, и широко улыбнулся. Из-под верхней губы выглянули заострённые, как у дикого животного, клыки, смеющиеся глаза полыхнули ядовито-жёлтым. Горячее дыхание отдавало чем-то приторно-сладким и терпким, как мускус. Роз была готова поклясться, что на ладонях у него росла густая тёмная шерсть, а вместо ногтей — звериные когти. Для безмятежных Харви и Тэо разительные перемены остались незамеченными. — С вишней и шоколадной крошкой, как ты любишь, — Доктор Це сново сверкнул острыми клыками и вернулся к суетившейся за стойкой Хильде. По полупустому кафе разлетелась очередная волна хихиканья. Дрожащей, как желе, рукой Роз потянулась к коктейлю. Если бы её поставили в немыслимое положение и заставили выбрать лишь один минус обладания чуйкой, Роз бы остановилась на невозможности отличить настоящую реальность от той, что непрошеным гостем проскальзывала в её разум. Или на отсутствие инструкции. О чём говорили клыки и жёлтые глаза: о внутренних демонах, запрятанных в самых дальних уголках души, или о вполне буквальной нечеловеческой природе? При чём здесь железный браслет, появившийся на запястье Доктора Це аккурат с началом отношений с Хильдой и неизменно приковывавший внимание Роз? И был ли вообще в этом хоть какой-то смысл? Незнание порой причиняло даже больше вреда, чем сами видения. — Тэо прав, — как можно увереннее сказала Роз, стёрла несуществующие пятна с толстых стёкол и надела очки. — Это же Сабрина: она наверняка восстанавливает вселенскую справедливость, отстаивает права угнетённых и воюет с учителями и одноклассниками. Она вернётся уже на следующей неделе, вот увидишь, Харви. Роз ободряюще улыбнулась. Бестелесная тень снова кивнула, смотря на неё в упор. Вязкая, как кленовый сироп, мигрень склеила мысли и залепила горло. И без того размытая картинка перед глазами ещё больше расплылась, разорвалась и заново собралась — острыми углами, скошенными краями, зияющей дырой в середине. От бессильных попыток соединить разрозненные куски во что-то цельное голова начала закипать, превращая сироп в раскалённое масло. Однажды непрошеные видения сведут её с ума. Взять хотя бы сегодня. Во время последнего урока утончённое лицо мисс Уордвелл превратилось в освежёванную массу, белоснежная кожа стала болотно-зелёной, вместо алых губ появилась дыра — настолько глубокая, что в неё легко мог поместиться Гриндейл вместе с соседним Ривирдейлом — и там бы всё равно осталось место. Заметив её взгляд, учительница улыбнулась — и из бездонной пасти хлынуло зловоние всего ада. С каждым разом Роз видела чуть больше; каждое видение ужасало всё сильнее. В особо плохие дни, когда раскалённое масло, шипя, растекалось по всему телу, поджаривая каждый клочок нервов, как картошку фри, она всерьёз подумывала обратиться за помощью к Хильде. Но, словно по волшебству, кто-то дёргал невидимый рубильник — и фритюрница затухала, позволяя жить дальше. Вот и сейчас: боль притупилась, как от дозы морфия, и Роз измученно выдохнула, чувствуя бешено колотящееся сердце. Глубокий вдох и выдох. Плавающие перед глазами чёрные пятна начали понемногу таять; внутри же поднималась волна бессильной злобы и малодушной обиды. За что мне это всё? Посиделки в кафе с Харви и Тэо — одна из последних отдушин, возможность скрыться от жутких видений и хоть ненадолго почувствовать себя обычной девочкой-подростком. Роз всего-то хотела ходить на свидание с парнем, есть мороженое с другом, болтать с лучшей подругой — неужели это так много? Теперь у неё осталась лишь приходская церковь и компания мистера Смита — единственного человека, чью «тёмную сторону» Роз так и не увидела. Даже лучшие друзья оказались беззащитны перед треклятой чуйкой. — Ладно, давайте закругляться, — заметив, как она касалась висков, подытожил Харви. На её благодарный взгляд он застенчиво улыбнулся — и открытое, лишённое лукавства и гнева лицо исказилось сотнями других. Суровыми, сожжёнными огнём и солнцем, перекошенными от ярости и боли, покрытыми шрамами и чужой кровью — Господи, как же много крови. Ни на одном не было ни тени улыбки. — Я развезу вас двоих по домам. Роз поспешно сняла очки, словно это могло развеять мрачное прошлое его семьи. — Нет уж, спасибо, — демонстративно фыркнул Тэо, поднимаясь из-за столика. — Мне прошлого раза хватило, у вас по отдельности-то странный вкус в музыке, а вместе… — он театрально скривился и, не сдержавшись, прыснул со смеху. Харви кинул в него куртку, завязав шуточную драку. Бестелесная тень — женщина в мужском костюме позапрошлого века, разглядела Роз, крепко сжимая очки в руках, — чуть улыбнулась по-мужски тонкими губами, наблюдая за их выходкой. Она казалась настороженной, словно ожидала, что Тэо может грозить опасность, но в остальном не источала никакой угрозы. На долю секунды Роз показалось, что Тэо тоже её видит, но это было бы ещё большим безумием, чем то, что творилось с ней. Попрощавшись с Тэо, они поехали к Харви — очередное «непривычно», уверенно превращающееся в традицию. Мистер Кинкл, завязавший со спиртным, но по-прежнему не любящий появляться дома, предсказуемо отсутствовал. Захватив из гаража — медленно, но верно переделывающегося в музыкальную комнату — пластинки, они поднялись наверх. Любовь к старой музыке — ещё одна страсть, что они разделяли. Мягкие глаза Харви, сверкавшие, как кристаллики сахара, увлекли Роз сначала в шуточный танец, затем — в серию чувственных поцелуев на застеленной кровати. Мигрень осталась в каком-то другом, плотно запертом мире, вместе с Диснейлендом и заправлявшим в нём чёрным козлом. Милый, робкий Харви оставался таким даже в пылу страсти, и Роз не могла не признать, что была очарована им. В его тёплых руках, шершавых от постоянного рисования и тяжёлых работ в семейных шахтах, она забывала и об обидах, и о непривычной злобе, липкой, как всё тот же кленовый сироп, растворяясь в его заботе и нежности. — Погоди-погоди, — отстранившись, сказала запыхавшаяся Роз. Очки неудобно съехали на нос, губы покалывало от долгих поцелуев. Перед глазами плавали чёрные пятна. — Ты собирался показать мне свои новые рисунки, разве нет? Силуэт Харви размылся, как потёкшие краски, но она сумела разглядеть яркий румянец и беззаботную улыбку на губах. — Рисунки?.. Да, точно, рисунки. Никуда не уходи. — Быстро чмокнув её в щёку, Харви встал с кровати и начал перебирать кипу бумаг, разбросанных на рабочем столе. — Я никому не говорил, боялся сглазить, но я отправил копии своих рисунков в школу искусств. Ну, точнее, Томми убедил меня, когда ещё… Чёрных пятен становилось всё больше. — Сегодня утром пришёл ответ: меня приглашают встретиться с педагогами, чтобы обсудить летние курсы… — Харви! — Что? Что-то не так, Роз? — Я не вижу, Харви. Я ничего не вижу.
Примечания:
Спойлер к восьмой главе «Земные наместники»:
Сабрина наконец-то встретится с Антипапой, ненадолго задумается о своей смертной жизни и получит комплимент от неожиданного покровителя. Тем временем Роз будет учиться уживаться со своим проклятьем, и в этом ей поможет не кто иной, как Джеремиэль Смит.
