you wanna cum in?

— вау, какой у нас малыш. чимин, как там с твоей стороны? — намджун осматривает сочную задницу, кладя поверх ладони. кожа гладкая и такая мягкая на ощупь; чонгук только чувствует на себе мозолистые руки, их крепкую хватку, и от того, как пальцы резко впиваются в плоть, он вздрагивает, глухо выдыхая. — он очаровательный, хён, — чимин садится на корточки напротив миленького личика, слабо похлопывает по щеке, а затем пальцами сжимает пухлые щёки. — такие прелестные губки, и глазки оленьи, большие-большие. он похож на ребёнка, мне его даже трахать неловко, — поджимает губы парень, разглядывая чужое лицо со всех сторон. — с моей стороны далеко не ребёнок, тебе бы его видеть. я твердею от одной только его задницы, — хмыкает намджун, звеня бляшкой ремня. чонгук от предвкушения закусывает губу. голос парня позади него глубокий и властный, а от тяжести рук на заднице член впервые за день начинает наливаться кровью. с чонгуком до этого никто так не обращался. — м-м, тогда комментируй всё, что видишь и делаешь, — чимин оттягивает резинку штанов вместе с боксёрами вниз. — как тебя зовут, малыш? — обращаясь к парню перед собой. — ч-чонгук. чонгук заключён в «дыре славы». видоизменённой так, чтобы человек в ней мог служить сразу двумя отверстиями. это истощает. в основном тем, что никакой сексуальной отдачи ты не получаешь. чонгук себя ощущает дыркой для пользования, живой куклой – так и есть буквально. он в любой момент может уйти, после каждого обслуженного клиента, но всё равно каждый день задерживается здесь на три часа в среднем. но сейчас, когда напротив него колышется под своим весом смуглый член, с розовой нежной головкой и вздувшимися синими венами, он как никогда хочет раскрыть рот и принять его полностью. позволить трахнуть себя, разрешить намотать длинные вьющиеся волосы на кулак, несмотря на то, что это не входит в его обязанности. добровольно. никогда ещё мысль о том, что его одновременно трахнут двое, насадят на свои члены с двух сторон, будто маленького крольчонка, не приносила такого дикого удовольствия, больного наслаждения. — чим, ты ему нравишься, похоже, — усмехается намджун. он раздвигает в стороны округлые половинки, большими пальцами надавливая на колечко мышц, ствол трётся о растянутый проход. — да? — он видит, и так видит, что чонгук без ума от него. потому что не сводит больших внимательных глаз с тела, изучая, облизывается невольно. и от чимина это не ускользает. — он так сильно сжался. знаешь, это ещё особо заметно, когда дырочка растрахана, — мягко отвечает намджун даже не чимину – чонгуку. — малыш, сколько в тебе за сегодня побывало? чонгук сглатывает. — одиннадцать. джун присвистывает, продолжая: — они с презервативами или проверенные? — я... я не разрешаю без презерватива, — бормочет гук. впервые он задумывается о том, что хочет заняться с кем-то сексом без защиты. — ну да, ты не был бы таким чистеньким тогда. да и внутри бы всё вспухло от такого количества жидкости. а так тут всё в порядке, — парень шлёпает чонгука по ягодице, проезжаясь между ними членом. чонгук сам подаётся вперёд, насколько позволяет дыра в стене, тянется языком к истекающей предэякулятом головке, но чимин отходит на шаг назад. — подожди, зайка. презерватив. чонгук скулит. он не хочет сосать этот член с презервативом, без прямого контакта с кожей, но также не знает ничего о самом парне, а потому лишь проглатывает язык. чимин сам толкается в горячий рот, вокруг ствола тут же плотно смыкаются пухлые губы, принимаясь насаживаться незамедлительно. гук старается игнорировать ненавязчивый запах банана, перебивающий запах латекса, старается не обращать внимание на то, что под языком ощущается совсем другая гладкость, не та, к которой он привык от проверенных клиентов. чимин смотрит сверху вниз, пальцами убирая выбившиеся из-за ушей пряди обратно, и мурлычет: — такой послушный мальчик, скажи, тебе нравится мысль о том, что тебя используют на глазах у других? стоит тебе посмотреть по сторонам, и ты увидишь зрителей. тебе нравится, что тебя трахают с двух сторон? — намджун приставляет головку к сжимающемуся входу, на пробу аккуратно толкаясь внутрь, проверяя, хватает ли смазки для комфортного проникновения. — мой хороший, тебе так нравится длинный язык чимина? так плотно сжимаешь меня, хотя я даже на половину не вошёл, — чонгук стонет, опаляя дыханием член во рту, и чимин откидывает назад голову от приятных вибраций. — если будешь так же продолжать, боюсь, я долго не продержусь. чонгук ссаживается ртом со ствола, переводя дыхание, и только размыкает губы, чтобы попросить, как изо рта вырывается тихий скулёж. намджун одним толчком заполняет его полностью, шлёпаясь яйцами о полные бёдра. такой размер для чонгука непривычный и всё ещё слишком, несмотря на то, что он довольно опытный и знал много разных. чимин умиляется тому, как прелестно вытягивается овалом чужой ротик, а карие глаза на секунду теряют фокус, замыливаясь. — ты можешь взять меня за волосы, — хрипит чонгук парню напротив. чимин хмурится непонимающе. — пожалуйста, прикоснись. возьми меня за волосы и трахай мне рот, — на одном дыхании выпаливает. — и тот парень сзади... — намджун, — подсказывает. — намджун, я... натягивай меня, словно я ничего не сто́ю. трахайте так, как я того заслуживаю. одновременно. я хочу это прочувствовать. — крольчонок, тогда после нас ты просто не захочешь больше кого-то другого, — издаёт смешок чимин. чонгук чувствует, как намджун покидает его тело на несколько секунд. — ты такой свободный уже, но мне всё ещё тесно находиться в тебе. а если мы с чимином немного поработаем над тобой, представь, как будет выглядеть твоя дырочка? а твой ротик? уверен, после этого он не будет таким чистым. э-эй, гук-и, — смеётся намджун, толкаясь обратно, — не зажимайся. тебе нравится то, что я говорю. тебе нравится, когда с тобой так говорят при всех, нравится чувствовать себя униженным. у чонгука пересыхает в горле, он дрожащими губами едва цепляет головку чиминова члена, а тот мягко вплетается пальцами в густые пряди, пока массируя голову. намджун делает грубый толчок, ногтями впиваясь в кожу до заметных покраснений, буквально насаживает не сопротивляющееся тело на себя. — если вы в самом деле сможете заменить мне всех остальных, какой тогда мне смысл хотеть других? — спрашивает чонгук, обращаясь к обоим, и в ту же секунду рот заполняет горячий орган, заставляя шире раскрыть челюсть.