you wanna cum in?

джин едва может пошевелиться, каждой частицей ощущая физическое давление. красная шёлковая верёвка змеёй вьётся вокруг конечностей и торса, фиксируя, переплетается в узорные узлы и удерживает на месте. поза чертовски неудобная, руки затекают в одном положении, а спина ноет от глубокого прогиба. юнги, сидя рядом, пробегается подушечками по отчётливо виднеющемуся позвоночнику, ноги скрещены по-турецки, а он сам просто забавляется. забавляется тем, что его парень страдает от недостатка стимуляции. от недостатка его прикосновений. джин – лучшее, что могло произойти с художником. его правильные черты лица, больше походящие на черты какого-то актёра или айдола, а не учителя, пухлые губы, из которых доносятся только ласкающие слух звуки, пушистые ресницы, которые так любит прорисовывать юнги. у джина модельное тело и песочного цвета кожа, изящные руки и длинные ноги – они буквально созданы для того, чтобы юнги вот так украшал их плотной лентой или шёлковой верёвкой. джин прекрасный не тогда, когда ухожен, в выглаженном костюме и с укладкой, а когда вот так вот стоит на коленях полулёжа, упираясь щекой в простыню. аккуратный член истекает смазкой на кровать; он длинный и небольшой в обхвате, но головка существенно больше ствола, вены на нём каждый раз так сильно набухают от кровотока. как же юнги обожает их выводить на бумаге, боже! — хён, ты такой сладкий, — юнги облизывает пальцы, пошло причмокивая. он отодвинул верёвку, закрывающую розовенькую дырочку, и подушечками собрал оставшийся у входа лубрикант, едва проникая внутрь. джин зарывается лицом в простыни, глухо рыча. он может только попытаться поймать ладонь юнги, подаваясь назад. но верёвка не только не даёт свободно двигаться, но и впивается в чувствительные места с малейшим движением, шёлком натирает яички и влажную дырочку, возбуждая ещё сильнее. обоих. пальцы на ногах поджимаются. юнги каждый день вяжет ажурные узлы, украшая ими чистое тело, не запятнанное шрамами или татуировками, ставит сокджина в нужную позу и садится за мольберт. но каждый чёртов день вместо того, чтобы рисовать, он сидит на кровати с хёном, истязая узловатыми пальцами и длинным шершавым языком, играя с чувствительными сосками и через них затягивая узлы ещё туже, чтобы усилить стимуляцию. джин всегда по итогу валится устало на бок, смотря из-под полуприкрытых век и размыкая полные губы. юнги заботливо освобождает его от верёвок, нежно массирует покраснения и следы на коже, а после относит в ванную, чтобы смыть с парня следы удовольствия и немного посидеть в горячей воде в обнимку. а картины так и остаются незаконченными. лучшая картина сейчас находится перед ним.