Гравитация

Песня главы: OOMPH — Such Mich Find Mich

      Сон не шёл.       Кейго нежным клубочком сопел на груди Фумикаге, сонно приоткрыв рот и чему-то легко улыбаясь. Тихо и спокойно. Герой тьмы любил смотреть, как спит Ястреб. В эти моменты он чувствовал нечто сродни умилению родителя, чьё неугомонное чадо наконец заснуло. Пусть отдыхает.       Желательно подольше.       Часы еле перемахнули за два часа ночи, вставать нескоро, однако Цукуёми никак не мог убедить себя дать мозгу и телу расслабиться. Просто не хотелось. Будто было страшно вот так заснуть и глупо потерять несколько часов из жизни, нет-нет, да норовившей закончиться. И ещё почему-то. Где-то в глубине души Фумикаге ощущал другую, зудящую на грани осознания причину, не дающую спокойно сомкнуть глаза.       Только никак не мог её сформулировать.       Ястреб мягко хихикнул во сне, шепнув что-то про такояки или куриные крылышки, и перевернулся на другой бок, освободив грудь мужа. Вот у кого истинно стальные нервы. Ему завтра командовать сражением, от исхода которого зависит судьба мира, а вместо беспокойных ворочаний... Действительно, почему бы не посмотреть несколько снов про любимую еду?       Фумикаге аккуратно приподнялся и осмотрел крылатого, довольно отмечая, что Тень уже залечила синяки — следы бурной ночи — тихо бездействуя в теле второго хозяина.       Причин лежать в постели и смотреть в потолок до рассвета становилось всё меньше.       Цукуёми вернул квирк, чтобы, повинуясь больше мучительному ощущению внутреннего беспокойства, чем здравому смыслу, покинуть кровать. Он бесшумно ступил на пол. Пятки приятно похолодила чуть неровная текстура деревянного паркета. Это немного взбодрило. Несколько уверенных шагов, и вот герой тьмы вышел из спальни, мягко закрыв дверь. Гостиная встретила родным для Тени полумраком, однако хозяин не отреагировал на оживление причуды, его занимала другая мысль.       Фумикаге прислонился к стене, задумавшись.       Ладно. Не спать, так жрать.

***

      Бутерброд в горло тоже не лез.       Нет, Фумикаге, так дело не пойдёт. Чего же ты хочешь?       Парень в лёгкой задумчивости, с надкушенным бутербродом в руке вышел в зал. Свет он не включал, и так неплохо видя в темноте. Из приоткрытого окна дул тёплый ветер, колыша занавески, а лунный свет осенял пространство серебряным сиянием. Цукуёми немного завис, любуясь тем, как по-особому всё выглядит в серо-белых тонах. Будто старый фильм.       Фумикаге направился к двери, ведущей на балкон, и вышел в летнюю ночь. Прямо так — в одних домашних штанах и с початым бутербродом. Полуразрушенный тёмный город встретил своего жителя тихим шумом листвы и еле различимым пением птиц из чудом уцелевшего соседнего парка.       Удивительно: люди строят и ломают, рождают и убивают, а соловей всё равно дарит миру свои нежные переливы.       До тех пор, пока и его дом не снесут с лица Земли возомнившие себя богами шимпанзе. И за что эволюция решила так жестоко пошутить над столь агрессивными существами, подарив им причуды?       В каждом вопросе содержится ответ, Фумикаге.       Парень грустно вздохнул и укусил безвкусный бутерброд. У человека столько сил, столько возможностей, а он даже не знает, чего хочет и что не даёт ему спать. Герой тьмы вздохнул ещё раз. Лицезрение полумёртвого мегаполиса явно не то, о чём мечтала его душа. Особенно под светом ночного солнца.       Он, ведь, тоже.       Тоже возомнил себя богом.       Гордый. Взял себе геройское прозвище, созвучное с именем великой богини ночи и месяца, но не смог защитить даже близких людей, чего уж там говорить о масштабах Города, страны или мира? И вот теперь он стоит в одних потёртых штанах, смотрит на разруху, пихает в себя этот дурацкий кусок хлеба с колбасой, и ему до кома в горле стыдно перед бездушным каменным шаром в небе.       Простите, госпожа Цукуёми. Я облажался.       То ли всунутый в сухомятку бутерброд требовал его запить, то ли кратеры на поверхности спутника действительно сложились в строгое лицо, но герой тьмы решил вернуться в зал, стыдливо прикрывая выход на балкон. Стакан воды не подарил облегчения. Взгляд парня опять начал бродить по гостиной в поисках того самого неизвестного, чего он так хотел, но не мог сформулировать.       Всё не то. И всё не так.       Фумикаге уже в который раз за последние десять минут грустно вздохнул. От нечего делать он начал слоняться по квартире, заглядывая в разные углы. Никогда ещё хоромы крылатого не казались ему настолько большими. И каждое место, в которое приходил парень, вызывало смутные воспоминания. Порой не очень... Цензурные.       Прихожая — здесь было столько поцелуев. Встречающих и провожающих... Ванная — первый день отпуска. Бедный Кейго, пришлось держать его, чтобы не убежал. Фумикаге ещё полгода вести архив, в качестве платы за ту «терапию», что он учудил. Кухня... Кухня. Блядь. Герой тьмы вспыхнул, вспомнив, как Ястреб разложил его на столе, назло собственному отцу. Стало стыдно и безумно хорошо одновременно.       В конечном итоге, бесцельное шатание не принесло ни капли удовлетворения. Парень хотел уже подавить беспокойство усилием воли, чтобы вернуться в постель и доспать, как наконец на периферии сознания промелькнуло яркое «сюда!» Фумикаге осмотрелся в поисках того, что вызвало столь сильный резонанс. В дальнем углу зала, спрятавшись в тени и аккуратно примостившись к стене, стояла гитара, а сверху, на её обечайке, лежало что-то блеклое, непонятной формы. Фумикаге подошёл поближе, желая рассмотреть этот странный предмет, как тут же понял, что он так долго искал.       В том тёмном уголке спряталось последнее перо Кейго.       Цукуёми аккуратно, словно боясь сломать, взял пёрышко в руки. С него посыпалась пыль. Вот где он оставил его перед тем, как уйти на миссию. Это было так давно, что он даже позабыл столь важную деталь. Но не проходило ни дня, чтобы он не ощущал свербящее чувство нехватки чего-то важного. Будто где-то потерялся кусочек души. Но даже ценные вещи погибают под прахом, если их хозяева месяцами не появляются в квартире. Фумикаге показалось это невероятно несправедливым и правильным одновременно. Он нежно подул на кусочек причуды, в нос ударило острое желание чи...       — Пчхи!!! – парень еле успел подставить локоть, чтобы не перебудить весь район своим громогласным чихом. В голове зазвенело.       Штукатурка не отвалилась и ладно.       Герой тьмы проморгался и вновь посмотрел на ставшее более красным перо в собственных руках. Он никак не мог понять, почему столь важная вещь так долго провалялась демоны знают где в ожидании своего хозяина?       А хозяин даже не помнил, что она у него есть.       И всё, что он мог, это бродить по комнатам, забыв о сне, и беспокойно искать, искать, искать...       А, ведь, кто-то так никогда и не находит.       И не вспоминает.       Фумикаге с облегчением вернул своё личное сокровище на место. К сердцу. Тень послушно обхватила вещицу с краёв, надёжно удерживая на груди. Один кусочек пазла встал на место.       Второй кусочек пазла издал гулкие обиженные звуки, стоило Фумикаге взять его и начать обтирать от пыли.       — Да ладно тебе, дорогая, не сердись.       Гитара вновь ответила недовольным пустым эхом. Парень отнёс инструмент в зал, садясь вместе с ним в обнимку на диван. Гриф чётко лёг в руку, приятно похолодив кожу, и тут же нагрелся от тепла ладони. Металлические струны чуть режущим чувством отразились в подушечках пальцев, а негармоничный звук заставил героя тьмы с отвращением зажмуриться.       — Ладно, признаю, был неправ.       Он начал медленно настраивать гитару, позволяя каждой струне прозвучать несколько раз до тех пор, пока не будет найдена идеальная нота, а затем сыграл ряд аккордов, вслушиваясь в их гармонию.       — Вот так лучше. Кажется, меня простили.       Аккорды соединились в обрывки мелодий и плавно растворились в темноте. Фумикаге перебирал струны тихо, боясь разбудить мужа. Он начинал играть один мотив, затем мог резко остановиться, задуматься и продолжить играть уже совсем другой... Но это всё неважно. С души упал ещё один камень. Губы сами стали шептать слова песен.       Ищи меня, найди меня... И прогони прочь.       Держи меня, принуждай меня... Снова и снова.       Но не отпускай. Не отпускай. Больше никогда не отпускай меня...

***

      Фумикаге не знал, сколько так просидел, углубившись в ритмы и музыкальные гармонии. Ему казалось, что он может плыть по течению мелодий вечно, однако в какой-то момент чуткое сознание уловило по-птичьи лёгкие босые шлепки по полу, а через несколько секунд на макушку героя тьмы опустилась тёплая рука Ястреба, вырывая из медитативного состояния.       — Опять с любовницей обнимаешься? Почему не со мной? – заспанный голос Кейго выражал все оттенки детской обиды.       — Ревнуешь?       — Да, – честно признался крылатый.       — Кейго, ты вообще понимаешь, что это неодушевлённый предмет?       — У меня тот же вопрос к тебе, птенчик. Ты думаешь, я никогда не слышал, как нежно ты с ней воркуешь? Дорогая то, дорогая сё...       — Это другое, – чуть покраснел герой тьмы. Очень тяжело объяснить людям, не владеющим искусством музыкальной игры, что у какой-то там гитары есть душа и свой неповторимый нрав. Фумикаге был абсолютно уверен — завяжи ему глаза и дай поиграть на разных инструментах, но свою Сирену он узнает из тысячи.       Кейго лишь тихо заворчал, что у него задница, вообще-то, лучше, чем у какого-то там бренчащего полена, и легко перемахнул через диван, собираясь уже усесться в ногах возлюбленного, как заметил своё перо на его широкой груди.       — Зачем ты его надел? Я его больше не слышу, да и шрама, что я тебе оставил на стадионе UA, больше нет...       — Не в этом дело, милый. Оно важно для меня как память, как символ и как оберег, – парень нежно коснулся кусочка причуды. – Оно привело меня к тебе в тот день. Поэтому я никогда его не выброшу. Это последнее, что у меня осталось от твоих крыльев.       — Какой же ты всё-таки беспросветный романтик. А выглядел таким рациональным и серьёзным мальчиком.       — Меня испортила плохая компания, – усмехнулся Фумикаге, нежно погладив мужа по щеке. Ястреб коротко поцеловал пальцы героя тьмы и всё-таки умостился у него в ногах, распластав крылья       — Сыграй что-нибудь хорошее.       — Ты имел в виду что-нибудь, что ты знаешь?       — Обожаю, когда ты всё понимаешь.

***

      В ту ночь Фумикаге так и не поспал. Они с Кейго до утра горланили песни, пользуясь тем, что находятся одни в доме. От музыки стало легче. Если не можешь сказать — спой. Не можешь спеть — сыграй. Лучше формулы не придумать. Музыка всегда лучше передавала состояние души, чем сухие и такие неестественные вещи, как слова. Благодаря ей можно было одновременно признаться в любви, страсти, нежности, ненависти, отчаянии, страхе...       И найти силы жить с этим.