Исключение из правил

      Проснулся Чуя поздно. С рассветом его просто выключило, как будто организм, чьи биологические часы и без того были сбиты из-за нестандартного, во всех смыслах, стиля жизни якудза, почувствовав себя в безопасности рядом с Дазаем, решил наверстать упущенное за все последние недели нервного напряжения.       В итоге Чуя проспал до обеда, и проснулся от тихого стука чайной чашки о столешницу. Чуя вздрогнул, очнувшись. Приподнял голову от подушки, выискивая глазами источник звука, и тут же увидел, как Дазай, уже полностью одетый, расслабленно сидит возле стола и, лениво двигая по нему мышкой, громит на лэптопе толпы орков в Warcraft. На его скуле красовался пластырь, закрывавший оставленную кулаком Чуи ссадину, но это была единственная деталь, напоминавшая о ночных событиях.       Вокруг лэптопа по всему столу были расставлены коробочки с эмблемами местных ресторанчиков. Почти не отрываясь от игры, Дазай выхватывал палочками прямо из коробок суши и роллы и ловко закидывал в рот.       Заметив, что на него смотрят, Дазай быстро поставил игру на паузу и, развернувшись к Чуе всем корпусом, широко улыбнулся.       — Доброе утро, соня. Хотя, скорее уж, день.       — Сколько времени? — пробормотал Чуя, растирая ладонью лицо в попытке сбросить сонную одурь.       — Около трех, я думаю. Я как раз раздобыл обед. Расплатился твоей кредиткой, надеюсь, ты не возражаешь? Тут у меня превосходные сочные роллы с лососем, угрем и крабами. Присоединяйся.       — Почему ты не разбудил меня раньше? — проигнорировав его жизнерадостный треп про еду и кредитки, проворчал Чуя. Несмотря на то, что ему часто приходилось работать по ночам и ложиться под утро, просыпаться поздно он не любил. От этого создавалось ощущение, будто времени от нового дня осталось слишком мало, а он сам успел пропустить всё на свете.       — Решил дать выспаться. Тебе надо быть в форме сегодня.       Прозвучавшая в его голосе странная интонация тут же заставила Чую насторожиться. С него сразу слетел последний сон. Он вскинул быстрый взгляд на Дазая, который сидел возле стола и глядел в ответ с тонкой самодовольной полуулыбкой. Глаза поблескивали и лукаво щурились. И в целом всем своим видом он напоминал удовлетворённого охотой сытого хищника.       — Ты нашел их, — выпалил Чуя, и улыбка Дазая сделалась шире.       — Нашел.       — И кто же это?       — Не кто, а где, — охотно ответил Дазай, разворачиваясь к лэптопу. — Сперва я тоже подумал, что «кит», это что-то связанное с людьми, и потратил ночь впустую, перебирая варианты. Но сегодня утром в голову пришла мысль, что речь идет о месте. И мне повезло с первой попытки. Вот… — закрыв игру, Дазай развернул на экране окно браузера, где во всю ширину веб-страницы красовалось стилизованное изображение синего кита, набранное мелкой мозаикой на стене какого-то здания.       Чуя слез с кровати и, прикрыв бедра постельным бельем, быстрым шагом двинулся к столу, волоча за собой длинный хвост из одеяла.       — Это же логотип той самой мусороперерабатывающей компании, — пробормотал он, глядя на экран, на котором сменялись фотографии большого промышленного комплекса. Уродливые короба зданий со знакомым изображением синего кита на фасадах росли из асфальта в окружении подступивших совсем близко деревьев. — Где это место?       — Прямо у нас под носом. В двадцати километрах от города.       — Но я же узнавал, — с досадой выпалил Чуя. — У Blue World нет заводов в Японии.       — Нет действующих заводов, а этот давно закрыт, — пояснил Дазай. — Это старая история. Пятьдесят лет назад международный концерн по переработке океанического мусора Blue World построил одно из предприятий рядом с Камакурой в прямой доступности от порта Йокогамы. Локация была выбрана идеально, но спустя десять лет завод пришлось закрыть, когда в Японии вышел закон об экологических издержках. Согласно этому закону все промышленные производства должны были ограничить причиняемый ими экологии вред строгими рамками, а завод не удовлетворял этим стандартам, поскольку активно использовал сжигание, при котором в атмосферу выбрасывались вредные продукты горения. Правительство предложило руководству компании переоборудовать завод под современные требования, либо перенести его за пределы страны, и, подсчитав затраты на модернизацию, компания выбрала второй вариант. Всё оборудование: технологические линии, прессы и плавильные печи были размонтированы и вывезены, а здание и земля — проданы префектуре по бросовой цене. Вот только власти так и не нашли этому зданию применение. Конструкция завода была слишком специфической, чтобы его можно было без лишних затрат приспособить подо что-то другое. В итоге вопрос остался нерешенным, а здание так и стоит законсервированное на радость диггерам и любителям промышленного экстрима, ветшает… И знаешь, что самое интересное, Чуя. По понятным причинам завод строился в отдалении от автотрасс и поселений. От него не менее двух километров до ближайшего жилья. Идеальное место, чтобы назначить встречу кому-то вроде тебя.       — Ты думаешь… — Чуя устремил на Дазая острый взгляд, и тот ответил ему хищной усмешкой.       — Похоже, тебя пригласили на вечеринку, Чуя. Примем приглашение?       Глаза Дазая горели знакомым азартным огоньком, и Чуя тут же ощутил тот же злой азарт в себе. Он чертовски устал жить оглядываясь. Что толку от огромной силы, если не можешь предугадать, не обнаружится ли крысиный яд в поданной официантом тарелке, и не разнесет ли тебе голову сорвавшимся, будто случайно, с крыши карнизом.       — Если они там, то я им устрою, — многообещающим тоном пообещал Чуя. — Вот соберусь, и поехали.       Перехватив поудобнее одеяло, Чуя ринулся вместе с ним в ванную.       — Не забудь про роллы! — выкрикнул ему вслед Дазай. — А то я всё съем!       — Когда ты успел стать таким прожорливым? — пробормотал Чуя себе под нос, но Дазай его всё равно услышал.       — А ты поживи, как я, на одни выигрыши в покер, и сразу начнешь ценить вкусную еду.              Теплый ветер бил в лобовое стекло несущегося по шоссе черного, лоснящегося, как шкура пантеры, Lamborghini Diablo. Преисполненный мрачного возбуждения, Чуя взял из гаража свою лучшую тачку и теперь гнал в сторону Камакуры, в предместьях которой располагался заброшенный завод.       Дазай сидел рядом, устроившись в пассажирском кресле со всем возможным комфортом, и, судя по его мечтательной физиономии, наслаждался поездкой.       — У тебя такой довольный вид, что прямо завидки берут, — не выдержав, хмыкнул Чуя. — Чему ты так радуешься, объясни мне?       — Мы снова команда, — насмешливо откликнулся Дазай. — Едем надирать зад плохим парням. Чем не повод для радости?       Чуя фыркнул и покачал головой.       — Похоже, кто-то соскучился по настоящему делу.       — Я соскучился по тебе, — едва заметно улыбнулся Дазай. — А что делать вместе, не так уж важно.       Не найдя, что ответить, Чуя отвел глаза, решив больше не отвлекаться от дороги. Он хотел бы сказать Дазаю, что чувствует то же самое, но это было бы нечестно по отношению к нему. Давать надежду, при том что сам ни в чем не был уверен, Чуя считал неправильным.       — Скоро приедем, и тогда сможешь лично поблагодарить наших китоводов за возможность поразмяться, — сказал он, сделав вид, что не понял его слов.       Чуя смотрел на дорогу, ощущая на себе прямой взгляд Дазая. Тот сидел на соседнем кресле и, повернув голову, глядел на его лицо, словно не мог оторвать глаз. Чуя под этим взглядом ощущал себя неуютно, но у него язык не поворачивался запретить Дазаю пялиться.       «Бред какой-то. Раньше я не знал, что мне делать без него, а теперь не знаю, что делать с ним», — со вздохом подумал Чуя.       К счастью, это была не та проблема, которую требовалось решать немедленно.       К зданию завода Чуя подъехал уже через четверть часа. От шоссе к нему вела рассекавшая густую лесополосу потрескавшаяся дорога. Йокогама находилась в сейсмически активной зоне, и её часто трясло землетрясениями, так что дороги в этой части острова регулярно обновлялись, но подъезды к заброшенному объекту никто не стремился ремонтировать.       Добравшись до перегораживающих дорогу широких проржавевших ворот, за которыми виднелись силуэты высоких массивных зданий, Чуя заглушил двигатель и вышел из машины, оглядывая обступившие забор густые заросли криптомерий, сосен и дикого кустарника. Лес тихо шумел. Со стороны завода не доносилось ни одного звука.       — Уверен, что здесь хоть кто-то есть? — спросил Чуя.       — Не проверим — не узнаем, — ответил Дазай, и они вместе двинулись к воротам. За ними возвышался фасад крупного сооружения, на котором виднелся издалека частично поврежденный временем мозаичный логотип в виде синего кита. По крайней мере одного кита они нашли. Был ли он тем, что нужно, предстояло выяснить.       Заводской комплекс состоял из пяти разновысотных зданий, примыкавших друг к другу, как собранные вместе кубики лего. Чуть в стороне стояли закрытые щитами одноэтажные административные постройки.       Самым крупным из заводских зданий был мусоросжигающий цех, из крыши которого тянулись вверх две высокие трубы. Несмотря на масштабные размеры, изнутри цеха были пусты, как самолетные ангары. Сквозь рваные дыры в листовой кровле внутрь проникали тонкие солнечные лучи, служившие единственным источником света. В остальном, в опустевших ангарах было сумрачно и тихо. Звук шагов разносился во все концы звонким эхо.       О том, что когда-то в этих стенах кипела работа, напоминали только бетонные пандусы, прямоугольные ямы в полу, оставшиеся на месте конвейерных сортировочных линий, и круглые отверстия для труб в стенах, сквозь которые прежде отводили дым и выделявшиеся при сжигании газы. Почти под потолком по периметру цехов вдоль стен тянулись лестницы и галереи, соединенные между собой стальными мостками, по которым можно было передвигаться без риска провалиться в какую-нибудь яму и напороться на торчащий из пола кронштейн. Пролеты мостков через каждые несколько метров крепились к потолочным перекрытиям толстыми стальными балками, что делало их устойчивыми и безопасными для перемещения, несмотря на прошедшее с момента строительства время.       Чуя ожидал специфического запаха, но воздух вокруг пах лишь пылью и ржавчиной. Все металлические поверхности, перила лестниц и поддерживающие дырявую кровлю стропила были покрыты бурым налетом, отчего старый завод походил на декорации к съемкам постапокалиптических фильмов.       — Похоже, тут никого нет, — разочарованно сказал Чуя, и его голос отразился от стен множественным эхо.       Остановившись у края одного из мостиков, он оперся локтями о перила, глядя вниз на теряющиеся в темноте силуэты несъёмных напольных конструкций. Должно быть, пятьдесят лет назад этот завод был достижением цивилизации, оборудованным по последнему слову техники. Сейчас это место выглядело жалким и ни на что не годным, так что казалось удивительным, как эти постройки до сих пор не снесли, чтобы освободить землю для чего-то полезного.       Слуха коснулся глухой мерный звук, и спустя секунду его локоть предупреждающе сжали пальцы Дазая. Чуя вскинул глаза, и увидел, что тот напряженно смотрит в дальний конец цеха, откуда, почти сливаясь с тенями, шагала по мостику им навстречу высокая мужская фигура.       Чуя выпрямился, готовый к возможной атаке, и прищурился, пытаясь в полумраке разглядеть идущего. В приближающемся силуэте ему вдруг почудилось нечто очень знакомое. Длинное двубортное пальто, шарф, спускающиеся по спине каскады темных волос. Холодок узнавания пополз по спине крупными мурашками, едва Чуя понял, на кого был похож, словно брат-близнец, движущийся к ним человек. Чуя шумно втянул в грудь воздух, растерялся, застыл в оцепенении. Он как будто увидел призрака, и мозг лихорадочно заметался, пытаясь найти этому понятное объяснение. Мертвые не могут вставать из могил, а того, кто шел им навстречу, совершенно точно не могло быть в живых. По мосткам в их сторону неторопливо двигался Артюр Рембо, когда-то известный в мафии как Рандо.       — Ну, здравствуй, Накахара-кун, — радушно произнес призрак и развел в стороны раскрытые ладони, словно добрый дядюшка, приветствующий дорогого племянника. — Как же долго я ждал этой встречи.       — Откуда ты взялся?! — хрипло выпалил Чуя. — Ты же мертв! Я сам убил тебя!       — Убил? — вскинул брови Рандо и покачал головой. — Нет, нет, нет. Я не умер, — убежденно произнес призрак, и в монотонном звуке его голоса проступили нотки безумия. — Я долго скитался по другим измерениям и искал путь домой, чтобы вновь встретиться с тобой, Накахара-кун. Или… — лицо Рандо вдруг исказилось, сделавшись хищным и жестким, — мне стоит звать тебя Арахабаки?       — Это не он, — вдруг напряженно произнес замерший рядом Дазай.       — Что? — вскинул на него ошеломленный взгляд Чуя.       — Это не Рандо, — вполголоса повторил Дазай. — Это его способность. Присмотрись, Чуя. Лицо, одежда, эти меховые наушники на голове, длина волос — он ни в чем не изменился за четыре года. Мы уже видели такое во время войны Драконьих голов. Белый кирин, ты помнишь?       Чуя тут же понял, о чем он говорит. Сумасшедший Шибусава, которого Чуя так и не сумел завалить, потому что тот был не живым человеком, а способностью, принявшей человеческий облик. Так бывает, хотя и редко. Если одаренный в момент смерти одержим какой-то идеей или сильным, неутолённым желанием, его способность может материализоваться, чтобы доделать то, что не сумел хозяин.       — Что тебе надо?! — выступая вперед, резко спросил Чуя.       — То же, что и тогда, — улыбаясь блаженной улыбкой сумасшедшего, произнес Рандо. — Мне нужен ты. А точнее, твоя сила.       — Значит, это ты устроил весь этот балаган, Рандо? — внезапно произнес Дазай, и двинулся ему навстречу уверенными, спокойными шагами. — Зачем же было действовать так грубо? Столько людей погибло, и ради чего? Мог бы просто позвонить, назначить встречу, и мы бы пришли.       — А ты кто такой? — взгляд Рандо переместился на лицо Дазая, как будто он только сейчас заметил его присутствие. — Тебя я не приглашал.       — Не помнишь меня? — спросил Дазай, продолжая свое движение. Затаив дыхание, Чуя смотрел, как он идет, размеренно, но неуклонно сокращая расстояние до цели. Казалось, еще несколько секунд такой вот беззаботной болтовни, и Дазай настигнет его. — Ничего страшного. Всё в порядке, если ты не помнишь. Я всего лишь друг, который согласился помочь Чуе и поддержать его в трудную минуту…       — Дазай-кун, — вдруг произнес Рандо, и по его лицу скользнула легкая улыбка. — Как ты вырос. Тебя не узнать.       Дазай тут же сорвался с места и рванул вперед. Ему не хватило пары метров, чтобы коснуться Рандо. Вспыхнувшие золотом узкие лезвия перерубили полотно моста под ногами Дазая с обоих концов, и пролет рухнул вниз, утянув его за собой.       — Дазай!!! — заорал Чуя и ринулся за ним, но в тот же момент в его тело врезались две сияющие сферы. Сбив с ног, протащили по всему мостику, как на аркане, и, вздернув в воздух, впечатали в стену.       — Куда же ты бежишь, Накахара-кун? — с усмешкой спросил Рандо. — Мы ведь только поздоровались.       Чуя дернулся всем телом, вывернул голову, глядя на знакомые до боли золотые шары, которые охватывали его руки почти до локтей, прижав их к стене, словно кандалы. Он призвал свой дар, рванулся, пытаясь освободиться и тут же понял, что не в состоянии воспользоваться собственной силой. Способность циркулировала в нем, рвалась наружу, искала выход и не находила.       — Чувствуешь ностальгию? — с довольной улыбкой проговорил Рандо. — Когда-то я точно так же поймал тебя, чтобы доставить к боссу Портовой мафии. Ты был так юн, но невероятно силен. И только я мог укротить эту силу.       — Что ж тебе в гробу-то не лежалось, сука, — процедил Чуя, бестолково дергаясь в своем капкане. Страх за Дазая обжигал всё внутри, собираясь в животе в холодный ком. Дазай упал с высоты почти в десять метров. Мог ли он выжить? — Пусти меня, гребаный ублюдок! — задыхаясь от бессильной злости, рявкнул Чуя. — Ты давно подох! Так и катись в свою преисподнюю!       — Как грубо, — с укором произнес Рандо. — Ты не должен так разговаривать со своим создателем. Это недопустимо.       — Создателем?.. — прохрипел Чуя. — Да что ты, блядь, несешь?       — Это я создал тебя, — заявил Рандо и в его волчьих глазах впервые сверкнул гнев. — Ты был обычным мальчишкой, пусть и с сильной способностью. Но и с ней ты оставался лишь одним из многих. Я же сделал тебя уникальным. Исключением из всех правил. Сделал тебя божеством! И как же ты отплатил мне?..       Тронувшись с места, Рандо направился вперед по мостику. Достигнув срезанного края, шагнул над пустотой, и тут же под подошвой его ботинка вырос золотистый куб. Ступив на него, Рандо двинулся дальше, один за другим выстраивая под ногами мост от одного края пролета к другому. Одновременно с этим он продолжал говорить, приближаясь к своему пленнику с лихорадочным блеском в глазах.       — Едва я вернулся, то сразу подумал о тебе. О том, что должен тебя проучить. Надеюсь, тебе понравилось моё представление, Накахара-кун. Я хотел подготовить тебя к нашей встрече. Хотел, чтобы ты заранее знал, что тебя ждет. Знал, и всё равно пришел ко мне. Так и вышло.       — Перемудрил ты со своим спектаклем, Рандо, — выплюнул Чуя. — Про кита догадался не я, а Дазай.       — Вот как? — равнодушно переспросил Рандо, и небрежно взмахнул рукой. — Ну, неважно. Главное, что ты здесь. И я наконец смогу забрать то, что по праву принадлежит мне.       Чуя смотрел, как он приближается, и внутри разрасталось чувство близкое к отчаянию. Он понимал, что вляпался. Влип, как никогда в жизни. Мертвый, одержимый его персоной маньяк из прошлого, пришедший по его душу, был просто вишенкой на торте в этой истории. Но хуже всего было то, что Чуя втравил в неё Дазая. Сам не спасся, и его не уберег. И может в то время, пока они треплются, вспоминая былые времена, Дазай умирает там. Может, его еще можно спасти, если Чуя придумает, как освободиться!..       — Отпусти меня! — глядя на своего мучителя, выдохнул Чуя. — Дазай… Может, он еще жив. Дай мне помочь ему, и потом выскажешь всё, что обо мне думаешь!       — Ты полагаешь, я так наивен, чтобы освободить тебя? — в удивлении вскинул брови Рандо. — Глупая попытка.       — Даю тебе слово, что не стану сопротивляться, — процедил сквозь зубы Чуя.       — Зачем мне твое слово, если ты уже в моих руках? Жизнь Дазай-куна не важна. Ничья жизнь не важна. Тем более что и тебе осталось недолго. Сомневаюсь, что ты выживешь после того, как я заберу то, за чем пришел.       — Эй, старик, ты ничего не забыл? — раздался вдруг невдалеке полный злости молодой голос, который мог принадлежать, как женщине, так и мальчику.       Чуя резко дернул головой и увидел, как со стороны одного из переходов к ним стремительным шагом приближается худая низкорослая фигура, в которой безошибочно угадывался подросток.       — А, Виктор, — чуть улыбнулся Рандо. — Зачем ты здесь? Я не звал тебя.       — Зачем?! — прошипел подросток, останавливаясь в паре метров от них обоих. — Какого хрена ты начал без меня?! Мы так не договаривались!       — Это еще кто, блядь?.. — пробормотал Чуя, глядя, как подросток стягивает с головы капюшон, под которым обнаружилась копна жестких черных волос. Парень оказался большеглазым и смуглым, как индус или цыганенок. Он и выглядел как цыган. В ушах болтались характерного вида серьги, а из-под воротника модной курточки выглядывал ворот цветастой рубашки.       — Ах, верно, вы ведь не знакомы, — прохладным тоном произнес Рандо. — Позволь я представлю тебе своего ассистента, Накахара-кун. Это Виктор Гюго.       — Ассистента? — фыркнул подросток. — Да это я всё сделал. А ты только сидел здесь и раздавал приказы.       — Завел себе мальчика на побегушках, Рандо? — выплюнул Чуя, которого уже начало подташнивать от чувства беспомощности. Время Дазая утекало, как вода в песок, а он болтался тут, прикованный к стене, в состоянии лишь бессильно наблюдать за разворачивающимся перед ним фарсом.       — Как ты меня назвал? — оскалился цыганенок. — Я, между прочим, еще круче тебя буду! Моя способность «Эсмеральда» позволяет мне подчинять людей! Хочешь покажу как работает? Замри! — приказным тоном выпалил он и расхохотался, когда Чуя едва не поперхнулся воздухом, почувствовав, что мышцы деревенеют, застывая в одном положении. Если до этого он мог хотя бы дергаться в своих оковах, то теперь все тело парализовало так, что даже язык во рту перестал ворочаться и не двигались веки.       — Можешь говорить и моргать, — великодушно разрешил Гюго, и Чуя жадно втянул в грудь воздух, ощущая, как паралич отпускает лицевые мышцы.       — Ты управляешь телом? — прохрипел он.       — Я управляю волей, — сверкнул белозубой усмешкой Гюго. — Твой мозг воспринимает мои приказы за твои собственные, и не может отменить. Человеку достаточно увидеть меня хоть раз, и он будет делать всё, что я скажу, даже если не будет знать, что выполняет не свои желания. Вот ты, — он ткнул пальцем в Чую, — знаешь, потому что видел, как я это делаю. Но если я просто пройду мимо, прошепчу на ухо, то человек и не поймет… Удобно, правда? Я даже могу приказать тебе не дышать, и ты не сможешь ослушаться.       — Так это ты стоишь за убийствами? — процедил Чуя.       — А кто же еще? — самодовольно ухмыльнулся Гюго. — Людьми управлять так просто. Для меня это как пальцами щелкнуть. Это я вынудил того фокусника сотрудничать. Я заставил охрану пропустить его. Я там был, на вашей дурацкой сходке, и никто и не заметил! Я заставил тех якудза тянуть кости из мешка. Я бы и тебя заставил, но ты и сам справился. И всё остальное, это тоже я! Всё — я! Ты восхищен?! Признайся, что ты восхищен!       — Да чем тут восхищаться? — задыхаясь от всевозрастающего отвращения к собственному бессилию, выплюнул Чуя. — Тем, что ты заставляешь людей при помощи дара делать то, что тебе надо? В этом нет твоей заслуги. Ты всего лишь оборзевший от безнаказанности щенок! Без своей способности ты ничего не стоишь!       — Заткнись! — почти взвизгнул Гюго и, полыхая от злости, выпалил, обращаясь к Рандо: — Разберись с ним! Чего ты тянешь?! Ты обещал мне его способность. Так вытаскивай её и отдай мне. Сам забирай своего инопланетного монстра, и покончим с этим!       Чуя ошеломленно вытаращился на них обоих. После приказа «заткнуться» он не мог говорить, но если бы и мог, то всё равно онемел бы. Этот сопляк действительно сказал «вытаскивай способность?» Что за бред Рандо вбил мальчишке в голову?!       — Не торопись, — с мечтательной полуулыбкой произнес тот. — Ты не понимаешь, Виктор. Ты еще слишком молод, чтобы понять. Когда противник в злобе оскорбляет тебя, это значит лишь то, что он не в силах воздействовать на тебя как-то иначе. Чужое бессилие должно радовать тебя. Это значит, что твой враг слаб, чувствует это, и всё, что он может, — это выкрикивать оскорбления. Он уже ощущает себя побежденным. Разве это не прекрасно?       Тронувшись с места, Рандо подошел совсем близко и положил ладонь Чуе на грудь.       — Это час моего триумфа, — прошептал Рандо, жадно глядя ему в лицо. — Я ждал этого момента столько лет, и теперь хочу насладиться им в полной мере.       От его близости и прикосновения Чую просто затрясло. Хотелось рвануться, заорать, чтобы тот убрал от него свои гребаные руки! Но Чуя не мог! Тело не слушалось, превратившись в окаменевшую ловушку, в которой разум бился, как насаженная на крючок рыба, не в состоянии ничего поделать с этим. Собственная беспомощность разрывала на части. Чую просто колотило от бессильной злости и отвращения. Его дар как будто сошел с ума, бушевал в нем и рвался на волю, и будь Чуя сейчас свободен, то разметал бы в пыль и Рандо, и весь этот чертов завод вместе с ним!       — Только взгляни, сколько ярости в этих глазах, Виктор, — будто завороженный этой картиной, прошептал Рандо. — Как же ты красив в гневе, Накахара-кун. Это сила Арахабаки сделала тебя таким? Сколько огня в тебе. Даже жаль разрушать столь совершенный сосуд.       — Да хватит уже любоваться, — с досадой сказал Гюго за его спиной. — Делай, что надо. Ты обещал!       Рандо вздохнул и с сожалением отстранился.       — Как ни жаль признавать это, но мой помощник прав, Накахара-кун. Я бы наслаждался своей местью вечно, но, увы, я здесь не за этим.       Он поднял кисть в черной перчатке, отвел в сторону, и рука начала бледнеть, утрачивая плотность и превращаясь в очерченный золотой каймой прозрачный силуэт.       — Я заберу обратно Арахабаки, — глядя в глаза Чуе, размеренно проговорил Рандо. — Извлеку так же, как когда-то поместил в тебя. Ты не помнишь этого. А я вспомнил. Как ты лежал в лаборатории, пристегнутый ремнями к столу. Ты был еще ребенком. Тебе было страшно и одиноко. Ты готов был заплакать, хотел домой к родителям. Ты не понимал своим незрелым умом, какую силу я хочу передать тебе. Насколько могущественным хочу тебя сделать. Пришло время расстаться с этой силой, Накахара-кун. Ты не оправдал моих ожиданий.       С этими словами он надавил на грудь Чуи призрачной рукой, и та вошла без сопротивления, погружаясь в его тело. Чуя захлебнулся воздухом, беззвучно захрипел и стиснул веки. Паника захлестнула разум, так что в голове помутилось от обжегшего всё внутри первобытного ужаса. Рука Рандо, погрузившись в его грудь почти по локоть, шарила внутри, и Чуя чувствовал это тошнотворное движение, словно копошение вторгшегося в его тело мерзкого паразита. Но не легкие, печень и желудок интересовали его, а нечто другое — чему в теле Чуи не было материального воплощения.       Гюго с жадным вниманием подался вперед, подошел совсем близко, опасливо и злорадно глядя на исказившееся и побелевшее лицо Чуи.       — Ну где же ты?.. — едва слышно бормотал Рандо, а затем его сосредоточенное лицо озарилось удовлетворённой улыбкой. — А, вот. Нашел.       Чуя также почувствовал это. Вибрирующий в нем, сжатый, подобно протозвезде, источник немыслимой смертоносной энергии. Он был живым, неразумным, управляемым голыми инстинктами и исполненным первородного стремления разрушать. Он пульсировал в Чуе, как второе сердце, как кипящее в центре его существа планетарное ядро, без которого существование жизни на планете невозможно, — пронизывал все его тело неисчислимым количеством незримых нитей, которые крепко связывали их обоих в одно целое. Рука Рандо цепко обхватывала этот источник, заставляла тревожиться, трепыхаться в захвате в бездумной и бесполезной попытке освободиться.       — Похоже, пришла пора прощаться, — прошептал Рандо и взглянул в белое от чудовищного напряжения лицо Чуи. — Прощай, Накахара-кун.       Он потянул на себя руку, вытаскивая из груди Чуи заполошно бьющуюся, полыхающую силой сердцевину, так что связующие их нити натянулись, зазвенели как перетянутые струны, готовые порваться в любой момент. Раздирающая на части боль пронзила всё тело, так что Чуя заорал бы, если мог издать хоть один звук.       — Не в этой жизни, — вдруг произнес знакомый голос. На плечо Рандо упала перебинтованная рука, и всё вокруг потонуло в белой вспышке. Рандо распахнул рот в беззвучном крике, а затем его тело налилось ослепительным светом и разбилось на мелкие осколки, истаяв без следа.       — Что?! Как?! — в шоке глядя на оставшееся от Рандо пустое место, выпалил Гюго. Дазай повернулся к нему, нависая над мальчишкой, как карающая тень Немезиды.       — Замри!!! — взвизгнул Гюго, и тут же получил от Дазая с размаху в челюсть. Цыганенок опрокинулся навзничь, кубарем покатился по полу и, врезавшись спиной в ограждение галереи, замер без сознания.       Стоило Дазаю коснуться его, и Чую сразу отпустило. Ноги подломились. Он сполз по стене. Мешком осел на пол, глядя в пустоту распахнутыми глазами.       — На мне твои штучки не сработают, гаденыш, — процедил Дазай, и тут же покачнулся сам. Упал на одно колено и тяжело рухнул на пол возле Чуи, привалившись спиной к стене, будто исчерпал последние силы.       — Дазай… — с трудом приходя в себя, просипел Чуя. — Ты, блядь, живой…       — Сам не верю, — тяжело дыша, пробормотал Дазай.       Чуя судорожно перевел дыхание и спросил:       — Что же ты тогда… так долго?..       — Да вот… упал неудачно, — слабо пошутил тот. — Голову разбил. И ногу… сломал. Пришлось ползти. Пока я не нашел эту трубу… — он кивнул на узкий металлический обломок на полу возле себя, — и не сумел подняться, чтобы… доковылять до тебя.       С трудом привстав на локтях, Чуя повернулся к нему и увидел, что голова Дазая в крови, как и весь он сам, а ступня вывернута под неестественным углом, ясно намекая на перелом голени со смещением.       — Как болит-то… — стиснув зубы, тихо выдохнул Дазай. — Ненавижу боль.       — Тебе надо в больницу, — пробормотал Чуя, лихорадочно обегая глазами его тело в поисках незамеченных повреждений.       — Роза… бельверде, Чуя. — с болезненной усмешкой ответил Дазай. — Я в порядке.       Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, затем Чуя уткнулся лбом ему в плечо и наконец позволил себе выдохнуть. Дазай был жив и, очевидно, не собирался умирать. Никто из них не собирался. И это было… прекрасно.       — Ты сам-то как? — нарушив образовавшуюся тишину, спросил Дазай.       — Как тот, кого чуть не выпотрошили заживо, — слабо усмехнулся Чуя и содрогнулся от фантомного ощущения движения чужой руки в своей груди. Впечатления были слишком свежими, чтобы его не начинало тошнить при одной мысли об этом.       Дазай качнулся к нему и обнял за плечи, прижимаясь лбом к его макушке.       — Он не вернется, — прошептал Дазай ему в волосы.       — Ты точно знаешь? — хрипло выдохнул Чуя, которого до сих пор потряхивало от пережитого. За свою жизнь ему случалось влипать в разное дерьмо. Но никогда еще — настолько глубоко.       — Он был способностью без источника, — негромко ответил Дазай. — А я тот самый парень, который их рассеивает. Настоящего Рандо, который мог бы дать новые силы своей способности, больше нет. Это окончательный приговор.       Чуя беззвучно перевел дыхание и закрыл глаза. Он верил Дазаю. Сейчас — верил больше, чем кому бы то ни было в мире. Похоже, на этом всё действительно закончилось. Раз и навсегда. В душе облегчение мешалось с досадой на то, как далеко всё успело зайти. Ёбаный стыд, всё-таки.       — Лажанули мы с тобой, — пробормотал Чуя. — Надо было хоть кавалерию захватить. Следовало подумать о том, что, раз ловушка рассчитана на меня, то у врага должно быть что-то, чем можно меня уделать.       — Ну, я подумал об этом, — серьезно ответил Дазай. — И захватил себя в качестве кавалерии. Всё-таки уделать тебя в бою возможно лишь с помощью другой способности. А я как раз тот самый парень…       Чуя хрипло рассмеялся, прижимаясь к нему крепче. Сейчас он чувствовал, как сильно на самом деле его любит. Живое тепло тела Дазая, его родной запах, пусть и с оттенком крови — всё это ощущалось так остро и было так сильно ему нужно, что обманывать себя больше не было никаких сил. Без Дазая его мир всегда будет неполон. И сам он станет жить лишь наполовину, если вообще сможет чувствовать себя живым.       — Тебе надо в больницу, — повторил Чуя. Неохотно освободившись из его объятий, он окинул критическим взглядом его быстро опухающую ногу и склеившиеся от сгустившейся крови пряди волос.       — Решай, либо я отвезу тебя сам, либо вызовем парамедиков. И еще надо определиться, что делать с этим мелким ублюдком, — добавил он, кивая на бессознательное тело Гюго за своей спиной.       Дазай тихо вздохнул, будто сожалея о том, что Чуя отстранился, и момент их хрупкого единения закончился.       — Позвоню в Особый отдел, — ровно ответил он. — Это явно их клиент. Вот пусть они с ним и разбираются.       Помолчав, он добавил:       — Что до прочего, то сам я не смогу идти, а ты меня до машины вряд ли дотащишь. До неё слишком далеко. Думаю, оптимальным вариантом будет остаться здесь. Я покараулю этого, — он кивнул на Гюго, — до приезда группы из Отдела, а ты… — коротко взглянув на Чую, Дазай снова отвел взгляд. — Если ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, то тебе лучше уехать сейчас.       От этих слов Чуя дернулся и вспыхнул, словно Дазай дал ему пощечину.       — Тебе снова врезать, чтобы подправить твое мнение обо мне? — со злостью спросил он. — Ты реально думаешь, что я оставлю тебя здесь одного, раненого и со сломанной ногой?       Дазай взглянул в его горящие возмущением глаза и мягко усмехнулся.       — Что с нами не так, Чуя? — с иронией спросил он. — Только я решил прислушаться к тебе, попробовать не быть эгоистом и поставить твои нужды выше своих, и снова тебя обидел.       — В гробу я видал такую заботу, — проворчал Чуя. — Звони своим приятелям в Отделе. Я остаюсь.              Проблесковые маячки полицейских фургонов и шныряющие там и тут люди в черных костюмах изрядно действовали на нервы, но в данном конкретном случае Чуя был на прицеле у сил правопорядка не в качестве преступника, а в роли то ли свидетеля, то ли пострадавшего.       Полиция не вмешивалась в работу Отдела, а тем, похоже, было наплевать, что Чуя — якудза. Один из неотличимых друг от друга типов в черных очках и костюме дотошно расспросил Чую об обстоятельствах проведенного им и Дазаем расследования, записал с его слов признание Гюго, в то время как очухавшегося, мрачного, как туча, цыганенка в наручниках и с кляпом во рту грузили в черный фургон.       Дазая агенты Отдела не трогали, относясь к нему с нехарактерным для спецслужб пиететом. Вокруг Дазая суетились медики: промывали рану на голове, обкалывали его обезболивающим и антибиотиками, занимались его ногой, накладывая на неё временную шину. Пока Чуя скупыми отрывистыми фразами «давал показания», Дазай полулежал на медицинской каталке и почти автоматически флиртовал с молоденькой медсестрой, которая бинтовала ему голову. При этом, стоило ему отвести взгляд от лица девушки, он тут же начинал искать в толпе глазами Чую. Находил и будто успокаивался, смотрел на него с беззащитной полуулыбкой. Затем, реагируя на обращённую к нему фразу или вопрос, вновь возвращался взглядом к лицу медсестры, на глазах превращаясь в беззаботного, очаровательного сердцееда, образ которого непонятно где и когда успел примерить.        — Вы снова работаете вместе? — услышал Чуя раздавшийся над его ухом вопрос. Он резко обернулся, глядя на стоящего за спиной человека, чье лицо показалось ему знакомым. Через секунду Чуя вспомнил, где видел его. Анго Сакагучи — бывший друг Дазая и такой же бывший управленец Мори, который оказался шпионом Отдела и предателем. Одного этого было достаточно, чтобы сразу почувствовать к нему острую неприязнь, не говоря о том, что Чуя знал, какую роль этот самый «друг» сыграл в личной трагедии Дазая.       — Нет. С чего вы взяли? — резко спросил Чуя.       — Жаль, если так, — после короткой паузы, сухо ответил Анго. — Мы надеялись, что ваше партнерство возобновится.       — А что за выгода для Отдела в том, чтобы мы работали вместе? — с сарказмом поинтересовался Чуя.       Анго отвел взгляд, устремив его на автомобиль скорой помощи, в салон которого в этот самый момент закатывали медицинскую каталку с накрытым одеялом пациентом.       — Дазай — уникальный человек с выдающимися способностями, которые могли бы принести много пользы городу, — бесстрастно ответил Анго. — Но ему нужна причина, чтобы жить, или кто-то, кто поддерживал бы в нём такое желание. Без этого он натворит глупостей.       — Вы что же, рассчитываете на мою лояльность в этом вопросе? — язвительно спросил Чуя. Содержащийся в словах Анго толстый намек был то ли завуалированным упреком ему лично, то ли высоким благословением со стороны вездесущего Отдела на продолжение их с Дазаем отношений. «Мы заинтересованы в Дазае, а он заинтересован в тебе. Делай выводы, Накахара Чуя», — вот что за подтекст слышался в этих словах. Чуя не представлял, какие преференции мог бы предложить Отдел в обмен на его покладистость, но сама постановка вопроса таким вот образом вызывала в нём глухую ярость и желание послать этого лощеного типа в эротическое путешествие туда, где солнце не светит.       — Всего лишь выразил надежду, что у моего бывшего друга всё будет хорошо, — невозмутимо ответил Анго и, подняв руку, отдал Чуе четкий уставной салют: — Рад был снова увидеться, — скупо попрощался он и, не дожидаясь ответа, растворился в толпе.       Машина скорой помощи тронулась с места, выезжая за ворота. За ней тут же потянулись автомобили полиции и фургоны Отдела. Не прошло и пары минут, как Чуя остался один.       Чертыхнувшись про себя, он направился к месту, где припарковал свою Ламборгини. Слова Анго ещё звучали в голове, засев где-то под сердцем, словно заноза. «…причина, чтобы жить, или кто-то, кто поддерживал бы в нём такое желание», — это явно было не про Чую, который не чувствовал в себе способность быть чьим-то смыслом. И в то же время он вспоминал беззащитную улыбку Дазая и его взгляд, в котором читались надежда и вопрос: «Мы еще увидимся?», и не знал, какой ответ мог бы дать, кроме «Да». Да, ты нужен мне. Я не хочу потерять тебя снова.