И это, по-вашему, норма бытия?!

- Нет, это какое-то издевательство! - в отчаянье взвыл литовец, зарываясь лицом в книгу. За ту неделю, что прошла с того знаменательного утра, когда Брагинский вручил ему учебник русского языка, парень не слишком продвинулся в изучении. И тут не помогало ничто, будто разум Ториса мстил за что-то своему хозяину. - Не волнуйся так, этот язык, и правда, очень трудный. Я его тоже долго учил, - задумчиво погладив кролика, Райвис, тот самый паренёк, жавшийся к Эдуарду, сидел напротив и обнимал плюшевую игрушку непонятной «национальности» - то ли рыба, то ли кошка, то ли ещё что-то ушастое... Торис уже даже не спрашивал у мальчика, сколько тот учил язык — зачем лишний раз расстраиваться?! Кроме того, Райвис и так ему каждый день говорил эту ужасную фразу - «Я выучился русскому всего за полгода. Правда, я потом ещё год вникал в разные нюансы речи.» Дни летели с устрашающей скоростью, парень даже не успевал как следует подепрессировать — утром он еле успевал к завтраку, пытаясь не заплутать в лабиринте коридоров, как в первый день. После затяжного завтрака, совершив истинный подвиг — отказавшись от последнего пирожка, Торис выползал с одной единственной мечтой — повеситься. И обещал больше никогда не поддаваться на уговоры Ольги, старшей сестры русского. Но его мысли всегда прерывал Эдуард, тащивший его к книгам — так проходило время до обеда, в этом пыльном аду. Изредка к ним присоединялся Райвис, а Эдуард куда-то уходил. Обед тоже был рассчитан на великанов вроде Брагинского — Торис и первое-то с трудом доедал, а уж про остальную трапезу можно и вовсе не заикаться. Не он один был таким «малоежкой» - Эдуард и Райвис тоже предпочитали воздерживаться от излишних нагрузок на желудок. После обеда парня разрывали на части, обвешивая различными обязанностями, вроде мытья посуды, влажной уборки гостиной, смахивания пыли в библиотеке... Парень был не против — все эти алгоритмы были привычны и понятны. Эта рутина доставляла удовольствие, приносила привычное спокойствие и грусть — вроде бы, всё также, как дома, но... не дом это. Это клетка, из которой он никак не может вырваться. Впрочем, погрустить в сласть никогда не получалось — к вечеру в Брагинском что-то переклинивало и он выгонял весь свой штат — Райвиса, Эдуарда, его, Ториса и сестёр — на улицу. На прогулку, на вечернюю разминку или как это у них там называется?! Измождённый Торис еле-еле доползал до кровати и тут же проваливался в чёрную дыра сна — или всё же забыться?! - без сновидений. Депрессия? Слёзы? Ненависть? А подобное нужны силы, время и желание. А у литовца не было ни того, ни другого ни даже уже третьего. Чувствуя себя последним предателем, Торис, изредка, во время ужина, вздыхал, уткнувшись носом в чашку с чаем. И тут же получал море внимания от Ольги, ненавязчиво впихивающей в «худенького и хрупенького» литовца всё, что лежало на столе. Видимо, хотела откормить до размеров Брата.

***

После завтрака, того, самого первого, Иван познакомил зажавшегося парня с Ольгой, своей старшей сестрой, которая, фактически, заправляла на кухне, если, конечно, у Брагинского не возникало желания самому что-нибудь стяпляпить — приготовить, как понял парень. Девушка была милой, общительной и гиперзаботливой — Торису было не по себе от столь пристального внимания к себе и такого ярого желания «откормить бедняжечку». Простая, весёлая Ольга была приятной собеседницей, но литовца немного коробило то, что, время от времени, она переходила на русский, а то и украинский язык. Последнее, впрочем, было всего один раз. По сравнению с ней «Снежная королева» Наталья, младшая сестра Ивана, была очень надменной и страшной девушкой — чего стоил один только её трюк с кинжалом, почти нежно пощекотавшем шейку парня, со словами «Только попробуй причинить братику лишние проблемы!» Как понял Торис, русский сам побаивался свою сестру. Малыш Райвис, оказалось, был племянником Эдуарда — Эди, как его назвал Брагинский. После русский ушёл куда-то, а Эдуард показал Торису дом — предусмотрительный эстонец вручил парню блокнот и карандаш, которыми Лоринайтис не преминул воспользоваться. Оказалось, что у Брагинского не только хороший вкус на архитектуру и ценности искусства — у него ещё и огромная библиотека, в которой чего только не было: помимо русских авторов, у Ивана была внушительная коллекция иностранных произведений, в том числе и на английском языке. Эдуард вскользь упомянул, что в это помещение литовец может приходить, когда захочет. Торис запомнил, поставив галочку, напротив одного важного дела - «засесть в библиотеке на пару недель и всё перечитать». Первый урок русского прошёл неплохо — Торис даже не понял, почему этот язык называют одним из самых сложных для изучения. После обеда Наталья, поманив к себе Лоринайтиса пальчиком, поставила парня перед фактом — он сейчас идёт к Ольге, берёт всё необходимое и бегом бежит убираться в гостиной. Торис всё понял, но не побежал — он полетел на крыльях любви. Обещая себе выучить русский как можно скорее и больше не чувствовать себя отсталым дауном, парень направился в комнату, стараясь никому не попадаться на глаза — интуиция подсказывала, что лучше ему ни на кого не натыкаться, но, увы, удача от литовца отвернулась — Торис столкнулся нос к носу с недовольным русским, который, с садисткой ухмылочкой и громким рявком послал Лоринайтиса переодеваться — да-да, о дно из тех самых платьев, которые по-прежнему висели в шкафу — не иначе волшебство! Жутко смущаясь и краснея, парень пробежал до «комнаты с колоннами», где, став похожим на спелую помидорку, принялся убираться, поминутно вздрагивая от вежливых и почти нежных репликах Брагинского. Старательно «отползая» от хозяина, Лоринайтис пытался придумать хоть какой-то план, в случае, если (когда) русскому надоест эта игра. К счастью, игра Брагинскому не надоела — он даже, кажется, не заметил, как Торис выглядит, хотя сам просил одеть «форму» горничной. Мысленно обозвав русского тормознутым извращенцем-имбецилом, парень прошмыгнул в отведённую ему комнату и тут же переоделся в более приличные «тряпки». Ужин был даже более сытным, чем обед и завтрак. Торис попытался вежливо отказаться, но от пяти пирожков его не спасло ничто — Эдуард и Райвис были мысленно с ним, но вмешиваться не рискнули — внимание Ольги, разумеется, было лестным, но от этого внимания скопытится было очень просто. После ужина Иван вытащил всех на прогулку. Опасливо, будто находясь в опасности, Торис вышел из дома, оглядываясь, в поисках ловушек, врагов или ещё чего-то неприятного. Но видел парень лишь обычный, почти деревенский двор, только вот ни в одной деревни дома не ограждаются воротами двухметровой высоты и видеокамеры не отслеживают любое движение в радиусе полукилометра. Парень поёжился — было довольно холодно, хотя сейчас был только сентябрь — дома так холодно не было. Через некоторое время Торис, набравшись храбрости, спросил у Райвиса, где они собственно находятся. Ответ поверг литовца в шок — оказывается, он, мало того, что в России — в чём парень практически не сомневался — так ещё и довольно далеко от Варшавы. Ну, хотя бы Вильнюса. Где именно застрял, Лоринайтис так и не понял — в географии Российской Федерации он был не силён, знал только, что это местность где-то на востоке, чуть ли не в Сибири. Рвать волосы на голове и предаваться меланхолии хотелось безумно, но, увы, Ремезова заметила, как литовец дрожит и тут же обратила на этот факт внимание брата. Возмущение девушки было встречено суровым взглядом русского, отчего Торису тут же захотелось, чтобы мужчина был в благодушном настроении. Однако, когда через пару секунд, Брагинский стал извиняться, потирая шею, обещать Ольге, что завтра же купит «неженке» куртку, Торис ощутил на себе когнитивный диссонанс. Видимо, по отношению к семье, Иван вёл себя иначе, чем с «раздражающими мошками». Для литовца это было немного странной, но, вне всякого сомнения, приятной неожиданностью — по крайней мере, у этого дьявола точно было сердце.

***

- Почему ты такой грустный, Толя? - вздрогнув, парень повернул голову к подошедшей с очередной порцией посуды Ольге. Девушка участливо наклонила голову на бок и потрепала парня по волосам. Литовец пробурчал себе под нос что-то, отдалённо напоминающее просьбу не называть его так странно — он Торис, То-рис. Несколько минут стояла тишина. Поймав ожидающий взгляд Ольги, парень вспомнил, что так и не ответил. Вздохнув, литовец аккуратно опустил тарелку на дно раковины. Что же сказать?! Что Иван весьма недоволен его успехами и, кажется, задумал что-то нехорошее?! Вряд ли Ремезовой — Торис так и не отважился спросить, почему у русского и его сестёр были разные фамилии. Литовец удовлетворился собственными мыслями о том, что должно быть, это потому, что девушки были в браке какое-то время — было бы приятно услышать нелестные предположения относительно деятельности своего брата. Расстраивать девушку не хотелось. Ещё раз вздохнув, парень неопределённо дёрнул плечом, пытаясь придумать достойную отговорку, но, увы, мастером лжи Лоринайтис никогда не был — девушка сама всё поняла. - Не бойся брата, он не зол. Просто не доволен, что вышло не так, как он задумал. Ничего он тебе не сделает, - литовец едва успел прикусить язык, чтобы не ляпнуть главного — Брагинский, может, был с семьёй добрым, но на остальной мир его доброта почему-то не распространялась. - Не в этом дело, мне... - Торис запнулся, подбирая слова, наиболее точно отражающие то, что он хотел сказать, но не бывшие по-настоящему ложными. - Грустно от того, что никак не получается добиться хоть каких-то успехов. Ольга тут же улыбнулась, принявшись уверять парня в том, что русский — довольно сложный для изучения и то, каких успехов литовец достиг всего за неделю, достойно похвалы. А брату вечно хочется, чтобы и быстро и качественно всё было. Торис поддакивал, намывая очередную тарелку, и тихо радовался, что перед ним не Наталья — Наталия, лучше не путать! Перед Орловской парень так бы не смог — он бы выложил ей всё, как есть, щедро приправляя свою речь смущением. - Мы кого-то ждём? - за неделю Лоринайтис усвоил три вещи, которые в доме Брагинского были чреваты обидой и недовольством хозяина: обращаться ко всем, кроме «великого и ужасного хозяина и его младшей сестры» на «ты», выполнять работу качественно и не обращать внимания на милые странности жильцов. Как раз сейчас Ольга заканчивала печь какой-то пирог, чем обычно не занималась — по крайней мере, не такой сложный в приготовлении. Девушка подошла к литовцу и потрепала его по голове. Торис даже не дёрнулся — привык, что Ольга ко всем домочадцам относилась, как к родным детям. - Завтра к брату приезжают гости, по делам, конечно, просто так они никогда не выбираются! - Ольга горестно вздохнула, не заметив, как побледнел парнишка. А в голове Ториса уже бешено закрутились мысли: деловые партнёры Брагинского?! У него такие имелись?! Это же просто совпадение, никак не связанное с ним или Феликсом?! Это же всего лишь паранойя, да?! - Не бойся, не по твою душу! - всё же, Ольга не была настолько наивна. Покраснев, Торис что-то пробормотал. Что — не понял сам.