И это, по-вашему, норма бытия?!

Мягко, неслышно, словно какая-то кошка, Торис крался по коридору, дрожа от страха. Нет, темноты парень никогда не боялся и начинать не собирался. В отличие от Брагинского, темнота могла быть лишь помощником в осуществлении коварных планов русского, в существовании которых литовец нисколько не сомневался. Парень сам не знал, что побудило его встать, выйти из своей относительно безопасной комнаты и, как вору, красться по коридору в кухню. Хвала небесам, основные маршруты за неделю Торис с грехом пополам выучил, а уж путь до кухни мог пройти вообще с закрытыми глазами. Ну, или как сейчас — в кромешной темноте, поминутно натыкаясь на мебель, стены и прочие побрякушки. Что его побудило идти на кухню, парень не знал, только предполагал, что это всё нервы — кто бы ни пришёл завтра утром к русскому, добром для него, ну, или для Феликса, это кончится не могло. Литовец перенервничал и теперь никак не мог заснуть. Зато мог прокрасться на кухню и выпить чаю. Ну, или кофе — в конце концов, этого ему никто не запрещал... Толкнув тяжёлую дверь, сделанную, видимо, из дуба, парень замер, будто напуганный зайчишка, случайно потревоживший злого волка — медведь? О, нет, с этими милыми животными Лоринайтис был неплохо знаком, в отличие от тех же волков, один из которых когда-то решил «поиграться» с литовцем. Урок парень запомнил на всю жизнь — игры с волками никогда никому не нравятся, кроме самих волков. А Брагинский очень напоминал Торису того самого белоснежного убийцу, решившего позабавиться. Дверь с тихим шорохом отворилась, сочувственно бормоча что-то своё — парень понял, что попал в весьма неприятную ситуацию. Отчего? Ну, во-первых, на кухне горел свет, и Торису теперь точно не удалось бы отвертеться от беседы. Во-вторых на парня смотрели испытывающе-серьёзные аметистовые глаза его мучителя.

***

Тихонько, стараясь не шуметь, литовец помешивал чай, будто растворяя сахар, которого там не было и в помине. Давящая тишина и гнетущая атмосфера, казалось, появились вечность назад, хотя, на самом деле, парень предстал перед весьма и весьма удивлённым русским всего пять минут назад. Оторвав, наконец, взгляд от красноватой жидкости — каркаде. И как только Брагинский умудрился выбрать именно тот чай, который литовец любил больше всего?! - парень немного поерзал на табурете и, обведя взглядом помещение, невольно остановился на Брагинском. Что-то в мужчине было неправильным. Не таким, как обычно, не таким, каким русский выглядел всегда. То ли взъерошенные, спутанные после сна волосы, которые Иван и не думал расчесать, выходя из комнаты. То ли весёлая искорка в глазах, как у кота, умывшего, пока хозяйка отвернулась, кринку сметаны. То ли застенчивый детский румянец — всё же, литовец застукал Ивана на «месте преступления», когда мужчина как раз начал уничтожать труды Ольги, которые девушка строго-настрого запретила трогать. Впрочем, теперь парень точно знал, зачем девушка так много приготовила — знала, что половину умнёт нетерпеливый брат. Но, что же всё-таки неправильного в этом Иване? Может, дело в том, что... что мужчина был домашним?! Как тогда, в самое первое утро, когда они завтракали?! Может... А ещё Торис с удивлением осознал, что Брагинский не настолько уж и старше его самого — двадцатитрёхлетний литовец раньше считал, что русскому, как минимум тридцать, но теперь парень видел, что ошибался. Брагинский сейчас выглядел едва ли не моложе Ториса — просто маленький ребёнок, не удержавшийся перед соблазном поживиться вкусностями, пока родители не видят. Тихонько усмехнувшись своим мыслям, Торис тут же вздрогнул, ощутив на себе удивлённый взгляд русского. - Торис, а чему ты улыбаешься? - мягкий тембр, начисто лишённый стали голос. Кто этот человек и, что он сделал с Брагинским?! Покачав головой, литовец, подув на чай, отхлебнул немного, тут же поморщившись — и как Брагинский умудряется пить эту лаву?! - Тебе стоит быть аккуратнее! - а этому садисту смешно! Нет, это всё же Брагинский! Просто какой-то неправильный, чересчур дружелюбный дьявол, вот и всё. Парень вздохнул и смешно фыркнул больше всего он сейчас напоминал щеночка: умильно хлопающего сонными глазками, маленького пушистика в цвет каштанов. Иван, не удержавшись, потрепал Ториса по голове, взъерошив волосы. Литовец тут же встрепенулся, но в ужасе отскакивать не стал. Только поставил чашку на стол и пригладил восставшую (из ада — прим. Автора) «волосню» и покачал головой. Страшно не было. Совсем. Ну, невозможно бояться такого Брагинского — с улыбкой предлагающего кусок пирога, видимо, уже не влезающий в него самого. Торис попытался благоразумно отказаться — в конце концов, наедаться на ночь вредно. Пожав плечами, русич отправил кусок себе в рот — учитывая, что подобные набеги на кухню уже вошли у мужчины в привычку, комментарии Ториса были излишни. - Господин Брагинский... - литовца прервал укоряющий взгляд. Парень потупился и, мало раздумывая над причинами своих действий, продолжил. - А кто к вам завтра приезжает? Мужчина что-то невнятно пробормотал, пытаясь одновременно и ответить на вопрос и прожевать пирог. Получалось не очень. Задумчиво глядя на собеседника, Торис зевнул — да, чай на ночь глядя прекрасно помогает забить бессонницу до невменяемого состояния. - Тебя это волнует, - Брагинский рассматривал Лоринайтиса, склонив голову на бок. Через секунду — ну, по крайней мере, парню так показалось — литовец оказался в собственной кровати, а солнце приветливо светило, пробираясь в комнату через окно. Решив уже, что ночное происшествие оказалось простым сном, точнее, пожалуй, всё же кошмаром — а как иначе назвать сон, в котором фигурирует сам дьявол?! Впрочем, размышлять над сонником парню не очень хотелось — сегодня лучше не злить Брагинского. Вообще его лучше не злить.

***

«Гости» русского прибыли разрозненно — один опоздал, другой прибыл на два часа раньше, а когда пришёл третий Торис вообще не понял — Метью Уильямс оказался очень незаметным пареньком. Первым в доме Брагинского появился Людвиг Крауц — такой же шкаф, как и Брагинский, но мужчине явно чего-то не хватало. Он был словно слизан откуда-то — голубые глаза, лицо «кирпичом» и зачёсанные назад, уложенные при помощи геля, волосы. С иголочки костюм — только платочка не хватает. А, нет, вон, торчит из кармана этого блондина. Педантичный, правильный немец появился в особняке почти на два часа раньше положенного и, пока русского не было — он с утра куда-то сорвался, даже завтрак пропустил. Ольга всё сетовала, что брат себя погубит с таким питанием — построил весь «персонал», а потом, когда пришла Наталия, потерял ко всем интерес. Правда, девушка на этого виляющего хвостом «пса» внимания не обратила — но пришедший Иван почему-то поспешил увести немца подальше от девушки. Так, на всякий случай. Примерно через полчаса после назначенного времени, в дом ввалился — другого слова не подберёшь — взъерошенный парень с весьма необычной внешностью — нечасто встречаются красноглазые альбиносы, ой, не часто. Дверь парень открыл собственным ключом, перед этим подняв на уши весь дом. «Персонал» был удостоен небрежным кивком — альбинос едва одарил всех троих взглядом, задержавшись на секунду дольше, чем было нужно, на Торисе. Поприветствовав Наталию и Ольгу, а также хлопнув по спине Людвига, парень извлёк откуда-то загадочную чёрную папку и всучил Брагинскому. Над головой альбиноса кружилась маленькая жёлтая канарейка, а сам парень вёл себя так, будто был хозяином особняка - «Великий Я может себе это позволить!» Прокомментировав про себя тот факт, что у парня все признаки шизофрении, Торис безропотно подчинился течению времени — а оно безжалостно захватило парня, не давая ему вздохнуть. Как выяснилось, альбинос был старшим братом Крауца — во что верилось весьма смутно, ибо сходства между братьями не наблюдалось — и звали его весьма труднопроизносимо. Гилберт Баль...шмидт. Озадаченный Торис решил потом как-нибудь ненавязчиво поинтересоваться у Ольги, что вообще происходило и почему у всех, кто был связан родственными связями были разные фамилии. Когда появился канадец Мэтт, Торис так и не понял. Просто вдруг обнаружил, что несёт в кабинет к Брагинскому 4 чашки кофе, а не три. Канадец заикался, краснел и не сильно отличался от самого Ториса, когда тот волновался. Вот только литовец был всё же более заметен.

***

Гил бы в ударе — просто сидеть и чинно пить чай, как делали остальные он не мог. Просто окружающая тишина излишне давила на уши, угнетала... а Великого никто не должен угнетать! Гил был весьма доволен результатами переговоров с русским — с Ваней. Называть этого большого ребёнка по-другому не получалось. Зато получалось действовать ему на нервы, устраивая ему мелкие и не очень пакости и ввязывая в разные авантюры. Брагинский вёлся на любую, даже самую глупую идею парня, в отличие от брата, который только и мог что презрительно хмуриться. А Гилберт успел изрядно выпить на пару с русским — жаль только, что это была водка, а не столь любимое альбиносом пиво. Но, как говорится — раз уж угостили... Что-что, а халяву Бальдшмидт любил. Пьянку портили только заядлые трезвенники — то бишь все остальные, старавшиеся угомонить разошедшихся парней. Увы, для них это кончилось весьма плачевно — Эдя с мелким были посланы далеко, надолго, а, главное, действенно — пинком отправлять людей в кладовку Гил мечтал всегда. И вот он, «день Хэ» - день, когда мечты сбываются! Зал аплодирует, санитары спускаются с трибун. Наталия и Ольга еле оттащили своих кавалеров от Ивана и альбиноса, но те предварительно получили весомую просьбу не вмешиваться в виде отборного русского мата и грубой физической силы. Ну, как получилИ — Мэтт прекратил свои миротворческие попытки ещё на стадии словесного посыла, Людвиг же... а что Люлвиг не в первый раз от Вани получает. О том, что было после драки Гил смутно догадывался, но, явно обиженный, младший брат заперся в своей комнате и наотрез отказался отвечать на предсмертные вопли альбиноса — а ведь всё равно к технике не подберётся, не будь Гил Гилом, если так нет паролей на каждую программу в целом и на всю оперативку в частности. Ну, или наоборот. Впрочем, парень быстро утешился — приехавшая в гости Элизабет решила все проблемы Бальшмидта за раз — древним женским снадобьем... чугунной сковородкой. - Л-лиззи, привет, а я тут, представляешь...

***

Торис сокрушённо покачал головой и недовольно воззрился на дверь, за который в данный момент стояли — читай прятались — Эдуард и Райвис, буквально втолкнувшие бедолагу-литовца в святая святых — комнату Ивана Владимировича Брагинского. Если бы не его миссия, Торис с удовольствием рассмотрел бы внутреннее убранство помещение повнимательней, но, увы, парню было не до того — его задачей было разбудить русского, что было делом довольно опасным, учитывая характер Ивана и тот факт, сколько он вчера выпил. О том, что на утро нужно было рано вставать, Иван посчитал нужным забыть, а бедный Лоринайтис сейчас проклинал Гилберта, так «кстати» вспомнившего вчера о том, что они ещё не выпили за встречу. Нерешительно потрепав русского по плечу дрожащей ручонкой, Торис фальцетом пропел весёлую песенку о том, что пора вставать. И тут же оскорблённо задохнулся — русский отмахнулся от него, как от надоедливой мошки и повернулся на другой бок — довольным до нельзя лицом к метающему молнии Торису — парню тут же вспомнился Феликс и все его шуточки. Лоринайтис подошёл к русскому поближе и довольно грубо толкнул, крикнув в ухо такое коротенькое, но ёмкое слово — ПОДЪЁМ! Иван отреагировал на провокацию со свойственной ему непосредственностью: схватив Ториса за всё ещё протянутую руку, мужчина дёрнул на себя и парнишка оказался в крепких, но сонных объятиях русского. Литовец сжался, задрожал, представляя, что с ним сейчас будет — ничего радужного в голову, увы, не приходило. Но Брагинский не стал устраивать расчленение Лоринайтиса — всего лишь пробурчал что-то себе под нос, утыкаясь в макушку литовца. Когда Торис понял, какие слова пробормотал мужчина, тихое хихиканье остановить не удалось. Очень тихое и очень лёгкое. «Ну, мам, ну, ещё пять минуточек...» - да, этот русский, и впрямь, временами ведёт себя совсем, как ребёнок. Правда, через полчаса, когда тело начало затекать, Торис начал возиться, старательно отпихивая русского подальше. Сие действие возымело эффект, но не совсем тот, на который Лоринайтис рассчитывал — русский, наконец, приоткрыл один глаз, закрыл его вновь, но через секунду распахнул оба, скидывая Ториса на пол. Обиженно ойкнув, парень стал отползать к двери — мало ли что Брагинскому привидится спросонья... Нерешительно подняв взор на Ивана, парень понял, что просто так отделаться не выйдет — взгляд русского метал молнии, а о похмелье, видимо, он и вовсе не слышал (Ваня вспомнил об этой досадной мелочи лишь через полчаса, когда добрёл, наконец, до кухни вообще и до холодильника, с которым обнимался минут пять, в частности). - То-орис, - от того, как пропел имя парня Брагинский, литовцу стало не по себе, и он стал отползать ещё быстрее. Впрочем, со скоростью и силой русского ему было не сравниться — в один шаг преодолев разделяющее их расстояние, Иван поднял парнишку за шкирку и встряхнул, хищно улыбаясь. - Я гляжу, ты совсем освоился, друг мой, - последние слова Торис не понял, Иван перешёл на родной язык. - А я только собрался тебе помочь с освоением, эх, всё как всегда! Ну, да ладно — Торис, я тебя поздравляю! Ты теперь будешь пчёлкой Юлей — дом у меня большой, а уборки давно уже не было, вот ты и разберёшься с мусором, ты ведь не откажешь мне, правда?! Невольно икнув, парнишка старательно закивал головой — всё, всё, что угодно, только бы русский его отпустил, только бы вновь почувствовать под ногами «землю». Эдуард и Райвис мысленно простились с литовцем — учитывая, что русский убирал дом раз в полгода, ограничиваясь в остальное время только двумя-тремя комнатами, да и то на уборку уходила неделя совместных усилий, Ториса ждал настоящий ад — а ведь о занятиях с литовцем русский тоже не забывал — кажется, уже попросил Наталию взять дело под свой непосредственный контроль. А Торис наивно полагал, что Брагинский улыбается тому, как сильно пугает его — наивность никогда не оставляла парнишку одного.