Наши чувства взаимны

      Не произнося ни слова Эда вылетела из кабинета Серкана. Следом за ней поспешно застучали каблуки Селин.       — Эда, постой!       Эда не думала останавливаться. Ее голова угрожала взорваться как воздушный шарик! Крепко сжимая папку с чертежами, девушка вышла из офиса, круто поворачивая подальше от веранды, на которой все еще был Серкан. Оказавшись достаточно далеко, она припала к холодной стене и порывисто выдохнула. Она приехала в поздний час даже намеренно, но не планировала стать свидетелем такого разговора. Эда старательно избегала с ним встреч всю неделю, приходила в офис тогда, когда он точно не мог выйти из кабинета, оставляла после себя шлейф духов и уходила.       Первые дни было тяжело. Ей пришлось рассказать все тете, и она плакала не из-за того, что Серкан разбил ей сердце, а из-за того, что Айфер снова оказалась права. На этот раз женщина оставила свои сокрушения и проклятия, и лишь молча гладила племянницу по голове. Девочки же восприняли эту новость как личное оскорбление, хотя втайне от Эды были уверены в том, что это лишь очередная ссора влюбленных, и вскоре они снова воссоединятся. Радовало одно: никто за эту неделю не произнес запретное имя. По крайне мере при ней.       — Может Серкан прав? — в один из вечеров нарушила она тишину, и все удивленно подняли головы. — Может я правда живу иллюзиями? Мир не добрый. Кажется, этот урок он хотел мне преподать.       — Что ты такое говоришь? — мягко начала Джерен.       — Он сказал, что не понимает, почему я такая. Почему продолжаю верить в людей, продолжаю видеть в них что-то хорошее… Даже сейчас. Все эти дни я пыталась как-то оправдать его, — горько усмехнулась Эда. Взгляд ее карих глаз потемнел. — Он ведь дал мне подсказку. Он преподнес мне урок.       — Не знаю, что он преподнес, но готова убить его! — пылко вставила Фифи, и Джерен ей поддакнула. Лишь Мело как-то грустно посмотрела на своих подруг и промолчала. Разбивая сердце ее Эде, Серкан Болат растаптывал единственную истинную веру Мело. Чего ждать от судьбы ей, если даже ее любимая подруга несчастлива? Ведь все, во что верила Мелек, заключалось в любви. В чистой, в теплой, в искренней любви. Мело верила в любовь между Эдой и Серканом, но Серкан Болат показал, что этой любви нет. Что любовь — это страдание, это боль. Мело чувствовала обиду. Ей казалось, что она имеет право обижаться на него.       — Я не прощу ему этого. Я заставлю его пожалеть обо всем!       — Правильно! Мы с тобой! — воодушевилась Фифи.       — Нет. Нет. Я сделаю все сама. Раз моя доброта вызывает в нем отвращение, я буду играть с ним по его правилам. Я покажу ему, что усвоила урок.       Джерен и Фифи озадаченно переглянулись, радуясь, что тетя Айфер сейчас не с ними.       — Что ты имеешь в виду?       Эда лишь странно усмехнулась своим мыслям. Впервые девочки видели перед собой другую сторону Эды, и эта сторона их пугала. Эда всегда была для них светлым ангелом, который лишь изредка позволял эмоциям взять вверх. В такие моменты, конечно, лучше было не показываться ей на глаза, но Эда быстро отходила. В каждом человеке есть хорошее и плохое, и девушка всегда концентрировалась лишь на первом, словно игнорируя второе.       — Эда…       Голос Атакан вывел ее из оцепенения. Смахнув с глаз челку, девушка развернулась к Селин.       — Ты в порядке?       — Да. В полном.       Эда еще какое-то мгновение всматривалась в лицо Селин, но поняв, что девушка больше не знает, что сказать, тихо хмыкнула и развернулась, уверенно зашагав к своей машине. «Ну вот и поговорили».

***

      — Это все соорудили за один день? — восторженно воскликнула Эда, обводя взглядом строительную площадку. Работа над экологическим отелем наконец-то сдвинулась с мертвой точки.       — Да, только не за день. За ночь, — улыбнулся Эфе и жестом пригласил девушку следовать за ним. — Я покажу тебе кое-что.       Они приехали на площадку одни из самых первых. Встреча с заказчиком должна состояться здесь же ближе к вечеру, и до этого времени нужно было убедиться, что большая часть необходимого присутствует. Изначально этим должен был заниматься Серкан, но мужчина… Просто исчез.       После того вечера, когда Эда стала невольным свидетелем откровения Серкана, девушка так и не нашла в себе сил, чтобы поговорить с ним. Одна часть нее хотела еще в тот же вечер ворваться к нему в кабинет и потребовать объяснений, а вторая твердила «забудь». Первая часть все еще верила. Вторая — все еще сомневалась. Впрочем, на следующий день Серкан снова уехал на объект, и пришлось показывать чертежи Эфе. А еще через день Серкан попросил отменить все свои планы на несколько дней и к всеобщему удивлению передал временное управление компанией Эфе. И вот результат.       Серкан просто исчез. Даже личный секретарь Болата, Лейла, не знала, где он сейчас.       — Мы разбили теплицы здесь и там, некоторые образцы доставили прямо из Италии, как тебе?.. О, кстати, мы так и не решили, какие именно деревья возьмем за основу композиции, я предлагаю посмотреть на отобранные мною…       — Все замечательно, г-н… то есть, Эфе. Я и подумать не могла, что на этой земле можно разбить такое за одну ночь!.. Это напомнило мне кое-что, — рассмеялась Эда, отводя взгляд.       — Я знал, что ты будешь в восторге! — улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба итальянец, и принялся объяснять Эде свою идею.       Девушка слушала и кивала, хотя в глубине души ей не нравилось, что Эфе буквально перекраивал ее первоначальный проект. А ведь его изначально одобрил сам Серкан Болат, лучший архитектор Турции. Лучший архитектор Турции полностью доверил ей это дело, в то время как лучший ландшафтный дизайнер Италии буквально отнимал у нее этот проект. Эда испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, Эфе был опытнее, авторитетнее и мудрее, но с другой…       — Ну, как тебе?       — Да, можно, — на автомате ответила Эда, всматриваясь вдаль, где суетились люди. — То есть, если г-н Серкан одобрит.       — Отлично, Эда! Вместе мы создадим такой шедевр!.. Кстати, может, перекусим где-нибудь?       — А куда подевался наш мистер-робот? — улыбнулся Эфе, уплетая оладьи, политые медом.       Эда без явного аппетита ковырялся вилкой в своей тарелки. Ей почему-то резко расхотелось есть свою картошку. Услышав прозвище, которым с самого первого дня она окрестила Серкана, Эда несколько раз растерянно моргнула. Прозвище понравилось всем настолько, что теперь его не скрывали даже тогда, когда Серкан находился на рабочем месте. Впрочем, Болат, похоже, никак не реагировал на эту шалость, и все же Эда впервые задумалась о том, что это нехорошо.       «Я знаю, вы все, все, считаете меня бездушным роботом…»       Эда отчетливо слышала в его словах боль, и эта боль сковывала ее сердце.       — Может, возникли какие-то дела?.. Серкан и раньше мог уехать, не сказав никому ничего.       — Да? А мне кажется, это на него не похоже. Я к тому, что он очень собранный человек, следует всегда своему графику. Для него любое несоответствие — катастрофа! — рассмеялся Эфе.       Эда пристально посмотрела ему в лицо, пытаясь что-то найти, но нет. Эфе говорил это без какой-либо злобы, даже, напротив, он говорил это снисходительно.       — Нет, это не так. Совсем не так.       — А каков Серкан Болат на самом деле? — заинтересованно спросил Эфе, подавшись вперед. — Только не говори, что этот мужчина думает о чем-то, кроме работы! Не поверю. Уж прости, Эда, но ни для кого не секрет, как он поступил с тобой… Есть люди, которые просто не могут быть другими. Увы, Серкан таков.       «Да что ты знаешь о Серкане?» — пронеслось у нее в голове.       — Серкан очень скрытный. У него есть на то причины, — пробормотала Эда, вспоминая рассказ мужчины о своем детстве. Ей казалось, что причина крылась именно в этом.       — Не думаю, что у мужчины могут быть причины отталкивать девушку, в которую он якобы влюблен. Думаю, он правда пытался стать кем-то другим, но не смог.       — Думаю, нам не стоит разговаривать на эту тему, — прервала его Эда.       Эфе лишь примирительно развел руки в стороны.

***

      Стоя под тенью широкой кроны деревьев, Серкан наблюдал за приближением девушки, одетой в мотоциклетный костюм. Та явно на кого-то ругалась на иностранном языке через гарнитуру и не замечала припаркованный черный BMW неподалеку от ее ярко-красной Ямахи.       — Чао, — раздраженно закончила она, снимая очки с переносицы и наконец оглядываясь. Ее взгляд бегло скользнул по его фигуре мимо, а затем резко зафиксировался на нем снова. Серкан не смог сдержать ухмылки.       — Ты?!       — Здравствуй, Фи-фи, — растянул он ее имя, четко выделяя каждый слог, делая шаг вперед.       Фифи вернула себе самообладание и тоже ухмыльнулась, складывая руки на груди.       — Что ты тут забыл? — грубо спросила она.       — Встречный вопрос… Давно меня не было в Мардине, но здесь практически ничего не поменялось.       — Если нужен экскурсовод, то извини, мои дела здесь закончились.       — На сегодня, быть может. Но ты ведь возвращаешься сюда периодически. Раз в неделю уж точно. Что говоришь своим подругам? Дела на работе?.. Ну, фактически, ты не врешь.       — Тебе не идет, Болат, — покачала головой Фифи, отводя грустный взгляд. Девочки действительно ничего не знали.       — Поговорим?       — Нам не о чем разговаривать, — коротко бросила Фифи, обходя мотоцикл. Девушка хотела уже надеть шлем, но мужчина перехватил ее руку, заставляя отступить от Ямахи. Фифи разозлилась. Резко скинув его руку, она перехватила ее, заставляя мужчину характерно вывернуться так, чтобы запястье не сломалось; но Серкан оказался проворнее, и в одно мгновение Фифи оказалась вжата в свой же мотоцикл. Мужчина навалился на нее всем телом, блокируя любое ее движение и грубо произнес:       — Не нужно лишних движений, Фи-фи, в твоих же интересах поговорить со мной… Это касается Эды.       — Ты уже сделал ей больно, что тебе еще нужно? — возмущенно крикнула Фифи, все еще пытаясь вырваться.       Серкан отпустил девушку, ловко увернувшись от удара ногой.       — Не прикидывайся, что не знаешь причины. Ты обо всем знала с самого начала!       Слова подействовали как пощечина. Фифи замерла, широко распахнутыми глазами глядя на мужчину.       — Так, теперь мы поговорим?       Серкан наблюдал за тем, как девушка поглощает содержимое своей тарелки, и нервно барабанил пальцами по столу. Закатное солнце оранжевым светом освещало веранду кафе, и Серкан опасался, что выбрал слишком открытое место. Еще в Стамбуле он заметил за собой слежку: журналисты были настроены решительно. Ему пришлось хорошенько запутать следы, чтобы сбросить «хвост». Признаться честно, это даже немного развеселило его.       Впрочем, здесь людей было совсем мало, и на них даже никто не смотрел.       — Ты ответишь на мой вопрос? — нарушил он тишину. Фифи как раз доела последний кусочек своей лазаньи. Девушка заметно нервничала.       — Что конкретно тебя интересует? — наконец произнесла она, устремляя взгляд вдаль.       — Все, — выдохнул Серкан. — Так будет проще. Начни с детства.       Фифи неоднозначно хмыкнула.       — Это сложно объяснить, но Эда правда не знает, что я общаюсь с бабушкой. Никто не знает. Тетя Айфер, возможно, догадывается, но от Эды скрывает. Если она узнает, она не сможет понять это правильно и простить.       «Это я знаю».       — Значит, все это время ты все рассказывала вашей бабушке? Все об Эде?       Фифи кивнула.       — И о нас с ней ты тоже рассказала?       — Я же сказала, что рассказывала ей все, что не понятного? — раздраженно выдохнула Фифи. — Да тебе-то какая разница? Тебя это никак не касается.       «Ошибаешься, дорогая Фифи», — подумал Серкан, и несмотря на весь спектр раздирающих его эмоций, на его лицо просочилась лишь неясная ухмылка. Мужчина крепко сжал кулаки под столом.       — То есть, ты рассказала ей и о нашем договоре. О цели этого договора, обо всем?       Видя, что Фифи ничего не понимает, Серкан начал злиться еще больше.       — А что у тебя с Эрдемом? Это подчиненный моего подчиненного, помнишь? Он живет сейчас в доме г-жи Айфер. Ты как-то зачастила в мою фирму в последние недели. Он очень болтливый, любит посплетничать, о работе в том числе.       — Я… я не понимаю, к чему ты клонишь?       — Она не понимает, — повысил голос Серкан, но заметив, как на них оглянулись, тихо прокашлялся и продолжил более сдержанно: — Ты не понимаешь? Не понимаешь, как рассказала бабушке о том, что мне нужны акции Селин, как она должна была выйти замуж за Ферита? Ты все еще не понимаешь? Тогда объясню. Ты ведь знаешь, что в канун своей свадьбы Селин решила продать свои акции. И не мне, другу детства, а некому г-ну Эфе, известному ландшафтному дизайнеру Италии. Он появился так вовремя, словно ему кто-то сказал, что сейчас самый подходящий момент. Я долго думал: почему? Почему известный в Италии ландшафтный дизайнер летит в Турцию и покупает мои акции? А потом Эда назвала мне свою настоящую фамилию, и паззл начал складываться. Ты все еще не понимаешь, что ты наделала, Фифи? Или ты делала это намеренно?       — Г-н Эфе… он действительно является другом нашей семьи, но я не понимаю… ты что думаешь, что это бабушка через него купила твои акции?.. Да при чем тут вообще твои акции?! — начала злиться Фифи.       За соседними столиками вновь обернулись.       — При том, что ваша бабушка решила отомстить за своего сына, разрушив мою компанию, — прошипел Серкан, подаваясь вперед. — Вы ведь обе знаете, что застройщик того дома, что обрушился на родителей Эды, мой отец!       Не в силах выдержать тяжелый взгляд мужчины, Фифи опустила голову.       — Я не считаю твоего отца виновным в гибели дяди. Виновный понес наказание, — спустя какое-то долгое время произнесла она. — Но бабушка…       Серкан лишь кивнул, громко выдыхая.       — Чего ты от меня хочешь?

***

      В офисе было пусто. В такой поздний час найти здесь можно было лишь Серкана, но мужчина так и не появился. Переговоры с заказчиком провел Эфе и Энгин, Эду же отпустили домой, но долго находится там она не могла, и сама не заметила, как оказалась рядом с «АртЛайф».       — Эда? — услышала она знакомый голос и обернулась. Лейла стояла в дверях кабинета Серкана с маленькой лейкой. — Привет! То есть… а что ты тут делаешь?       Не найдя, что сказать, девушка развела руками в сторону.       — М-м-м, поняла, попьем чай?       — Давай на веранде.       — Тогда я сейчас все принесу.       Оказаться снова здесь было не так легко. Вдыхая полной грудью холодный вечерний воздух, Эда крепко зажмурила глаза, пытаясь заглушить его ровный спокойный голос, наполняющий все пространство вокруг нее.       «Закончилось».       Закончилось.       Кончилось.       Еще пара глубоких вдохов и выдохов, и Эда открыла глаза. Здесь ничего не изменилось, все так же горели маленькие фонарики, на мягком диване лежал тот же плед, те же цветы… Эда подошла к двум горшкам, стоящим отдельно от остальных.       — Представляешь, чуть не забыла, что г-н Серкан поручил мне поливать и пропалывать их, — раздался голос за ее спиной, затем треск фарфора о стеклянную поверхность столика. — Вспомнила о них уже дома, пришлось вернуться.       — Зачем?       — В смысле? Чтобы полить, — невозмутимо ответила Лейла, важно поправляя очки на носу. — Да ты иди сюда.       Эда села в свое некогда любимое кресло и откинулась на его спинку. Лейла о чем-то тут же затараторила. Девушка прикрыла глаза.       В один из таких вечеров она сидела здесь. Одна. Она слышала, как где-то вдалеке гудят машины, изредка одна из них проносилась внизу, под окнами «АртЛайф». Здесь же в траве трещали сверчки, а справа, из-за стеклянных панорамных окон, до нее доносился его ровный уставший голос. Он работал допоздна в своем кабинете, а она сидела здесь, одна, но совсем не чувствовала себя одинокой. Напротив.       — Может поднимешься на второй этаж и подождешь меня в гостиной? Здесь уже холодно, а мне еще нужно сорок минут, — нарушил тишину Серкан, поправляя сползший с ее плеч плед. Он пришел, чтобы выпить чай, который она заварила двадцать минут назад.       Эда отрицательно замотала головой, не открывая глаз. На ее губах застыла легкая улыбка. Она почувствовал, как он подсел ближе, как едва касаясь кожи откинул прядь волос с ее лба, коснулся губами ее виска. В его объятиях было не просто тепло. В его объятиях был целый мир.       — Вам нужно работать, г-н Серкан, — проворковала она, когда поцелуи мужчины стали более настойчивыми.       — Бессердечная госпожа, — шутливо буркнул Серкан, чмокая ее в щеку и удаляясь обратно в свой кабинет.       — Эда? Ты меня слушаешь? Ты… ты плачешь?       Открыв глаза, Эда тут же устремила взгляд на кабинет, в надежде, что это все сон, но там было темно и пусто. Эда неприятно поежилась, холод пробирался под кожу и сковывал ее сердце и легкие, не давая дышать. Порывисто глотая воздух ртом, Эда больше не могла контролировать свои эмоции и слезы ручьем стекали по ее щекам, оставляя мокрые блестящие дорожки. Испуганная Лейла тут же кинулась ее успокаивать, но вскоре поняла, что своими силами у нее ничего не получится. Свернувшись калачиком в круглом кресле, Эде казалось, что весь мир вдруг сузился до тесного темного шкафа, в котором она спряталась когда-то давно. Страх и боль кинжалом пронзали ее сердце, и всхлипы становились все громче.       — …выпусти меня… — расслышала Лейла, когда через двадцать минут приехала скорая помощь, и ассистентка подумала, что Эда обращает это к ней. Но перед глазами Эды никого уже не было. Только темнота вокруг и узкая полоска света, через которую она видела несколько счастливых дней, проведенных с Серканом Болатом.       Все, чего ей хотелось, выбраться из маленького шкафа и вдохнуть его запах снова.