The Very Model

      Мне никогда не доводилось наблюдать «Ниагару» со стороны в движении. Даже когда корабль еще был «Нормандией», ни одну из версий. Разве что когда она выбрасывала «Молот» для исследований, однако не в космическом бою. Конечно, фрегат сделан по самым современным технологиям не одной, а целых двух рас, причем, если добавить послевоенные усовершенствования двигательной системы от Жнецов и поглотители от неизвестных батарианских пиратов, количество рас возрастет до четырех. Но ее маневренность и защита впечатляли. Как и огневая мощь.       Завидовать мешала отчаянная ситуация в системе, когда уже не один, а три корабля, осыпаемые высокоэнергетическими вспышками, должны были вдобавок дать бой все еще превосходящему по численности флоту.       К счастью, флот был в определенной степени уязвим, и к тому времени, как у меня вышло сосредоточить огонь на кормовой части крейсера слева, правым одновременно занялись «Ниагара» с «Кровеком». Как и следовало ожидать, их противник распался на составляющие быстрее, чем тот, которому достался удар в спину. Затем мы перегруппировались в стандартный боевой клин из не совсем стандартных кораблей — к счастью, «Таниксы» позволили выбить еще один крейсер до того, как завязалась схватка. В ближнем бою я не мог положиться на собственные электронно-органические рефлексы и передал бразды правления гету, который был гораздо искуснее в маневрировании.       Несколько раз пробили щит, однако не оставили ни единой царапины на броне вдобавок к тем, что появились в результате продирания через пылевой пояс. Опасался за турианцев, однако их крейсер успевал понемногу восстанавливать щиты. Как только разряды из головной боли превратились в преимущество, сразу сказался недостаток защищенности у цифровых копий — хоть энергия их и не поражала, сложно было представить, что с почти выбитым составом тяжелых кораблей они смогут противопоставить нам достаточно убедительную атаку.       Так и случилось. Когда последний корвет, долго петлявший от наших выстрелов, беззвучно взорвался и исчез, наши корабли замерли на некотором расстоянии друг от друга.       — Все целы? — спросил турианский голос.       — За себя беспокойтесь, «Кровек», — поддразнил его Моро. — Где вы взяли этот утиль?       — Подарок от местной агрессивной среды. Кто вы?       — Круизная яхта «Ниагара», с наилучшими пожеланиями от ОГК.       — Круизная… яхта?       Турианец явно был ошеломлен.       — Отложим шутки на потом, если позволите, — вмешался я, чувствуя себя старым занудой. Должен был спросить. — Суллиус, это вы? Как ситуация на борту?       — Больше смертей не было, благодаря вам. Тем не менее, пятеро все еще в тяжелом состоянии, что-то с иммунной системой. Но те, кто снова облачился в броню, сыты, хорошо выспались и рвутся в бой.       — Это не повод себя истощать, — с укором сказал я. — Но за помощь все равно признательны. Как вы нас нашли?       — «Флория» оставила пакет данных с предполагаемым курсом. Прикинули, что на Гишарре вы уже наверняка успели побывать, сразу рванули сюда. Какая диспозиция?       Я замялся, подбирая точное слово:       — Странная. Судя по всему, система защищается флотом из таких же копий, какими были батарианские солдаты на Эрсбате. Только дальность действия у них куда выше, и защищают они Кхар’шан, и без того накрытый силовым полем. Вся планета.       — Вас понял, «Омега-5», — откликнулся Намен Суллиус. — Тогда дождемся подхода основных сил.       — Джефф, когда они будут? — спросил я без обиняков.       — Черт его знает, Квартус. Я вроде как на разведку выбрался, но связаться отсюда никак.       — Да, я предупреждал.       — Поэтому в случае возможных помех со связью при нормальной ситуации в системе я отстреливаю обратно зонд с собственным туннельным навигатором, запрограммированным на один-единственный прыжок. Поэтому четыре часа туда, четыре часа обратно, еще полчаса-час на всякую флотскую дребедень — закладывайте девять часов, не меньше, — завершил Джокер импровизированный подсчет.       — Понял. «Кровек», требуется какая-то помощь?       — Не думаю, что вы сможете сделать больше, чем уже сделали, «Омега-5». Обойдемся своими силами, пока не прибудет главный кулак. Да и сами знаете, к нам на борт подниматься опасно. Запустили очищение СЖО, но риск все еще остается.       Я коротко ответил:       — Хорошо. Ждем.       Мы отошли к одному из спутников Веруша, чтобы избежать дополнительной нагрузки на энергосистемы. «Кровек», вопреки всему, не разваливался на ходу, «Омега» была относительно целой, хоть механик огорченно сказал, что двигателю уже ничем не поможешь, а «Ниагара» невозмутимо блистала свежестью. Казалось, взойди мы сейчас на борт — и меня с Лиарой захлестнет тяжелая волна ностальгии. Возможно, Явика, но насчет него не так уверен.       Последующие восемь с половиной часов прерывались только отвлеченной болтовней в эфире. Часть старой команды общалась между собой, турианцы, побитые, но не сломленные, знакомились со всеми остальными (Малис был очень рад поучаствовать и одновременно очень смущен, когда его поблагодарили за еду), я пытался поссориться с СУЗИ на тему ее любви к спецэффектам. Последний пункт получался не слишком хорошо. Не люблю неплодотворные обсуждения, а перевоспитывать ИИ в полном самосознании — та еще задача. Тем не менее, они с Джеффом были рады, хоть и на время, вернуться в строй.       — Погоди, док, так ты утверждаешь, что эта штука посреди космоса — органик? — недоуменно спросил Джокер.       — Мы ни в чем не уверены. Не было возможности исследовать пространство скопления, сосредоточились на жизненном пространстве, — уточнил я, вспоминая, что не было и времени. Не только возможности. — Но по косвенным признакам и используемым инструментам… можно сделать такое предположение. И никаких «доков», пожалуйста. Особенно, когда прибудет ОГК — они не должны знать.       — Я думаю, что Проект рано или поздно выведут из-под грифа секретности, капитан, — заметил Терас, не покидающий кресла. Я тоже присутствовал в рубке управления телесно ради улучшения диалоговых качеств, Лиара также оставалась на связи. Пожал плечами:       — Скорее, мое личное предпочтение. Воспринимайте как старые привычки.       — Су, как называется тот фильм, что мы смотрели? — почесал затылок пилот. — Ну, где мужик собрал экспедицию за огромным космическим монстром, а в итоге их всех поубивали внутри корабля?       — «Заложники ночи», — отозвалась СУЗИ. Она никогда и не покидала тела, оставаясь рядом с мистером Моро. Медицинский робот-помощник. Ха. — Они зря изменили название, и волкрины оказались совсем не монстрами.       — Самый страшный монстр — всегда человек, — пожал плечами Джефф. — Так что, Ли, если у вас вдруг начнут летать по кораблю предметы, отключится искусственная гравитация и так далее — бегите.       Лиара улыбнулась:       — У нас два биотика на борту, Джефф. Вещи летают в любом случае. А гравитация отключилась только на Гишарре, и там все сложилось… не так удачно, — при этих словах ее лицо помрачнело.       Джокер наклонился к оптическим датчикам и зловещим шепотом сказал:       — Там капитан тоже был впечатан в кристалл управления кораблем. Бегите.       Снова заставляя азари чуть приподнять уголки губ.       — Пока вы развлекаетесь, Суллиус может чисто из привычки прослушивать наш канал, — с укором заметил я. Терас возразил:       — Не думаю, капитан. У них не настолько все хорошо с оборудованием связи, чтобы позволить себе роскошь кого-то прослушивать.       — Лучше скажи, что у тебя за ручная мышь, — не слишком вежливо перебил его Джокер.       — Его зовут Ик. Он кремнид, питается химическими элементами с большой плотностью. Предпочитает металлы.       — А вас не жрет?       — Обшивка гетов сделана из легких композитных сплавов. Мы ему просто не по вкусу, — усмехнулся Терас, почесав пальцем покатый лоб «ручной мыши». Лиара уточнила:       — Но кусал неоднократно.       — Было и такое, — согласился гет. — Но мы поладили. И, кстати, это не единственное животное на борту, хоть и единственное, не обладающее разумом.       — В смысле? — не понял Джефф, настороженно переводя взгляд с гета на меня.       — Это, скорее, секретная информация, — с легкой тревогой в голосе сказала Лиара, переглядываясь с пилотом.       — Ой, да брось! Кому повредит? Я же — рыба, ты знаешь! Квартус, ну скажи ей, я же ни одного секрета за всю свою жизнь не выдал…       — И не выдадите, — сказал я, одновременно блокируя часть систем. — СУЗИ, прекратите попытки получения доступа к моим внутренним ресурсам. Это невежливо.       — Я хочу сама посмотреть, — с деланной обидой сказала она.       — Закончим с Гнездом, приглашу на борт.       Джокер шепнул в сторону:       — Су, не ведись, он заманивает нас. А потом будут летать кишочки по коридорчикам. Мои кишочки и твои винтики.       Иногда они просто невозможны. Оба.              Один за другим из гипера выходили корабли. Мельчайшее искажение пространства, слабый всплеск — и из звездного полумрака выныривают крейсера, линкоры. Угловатый, массивный дредноут, ощетинившийся орудийными системами. В верхней части прибывшего флота размеренно плыли два Жнеца. Я на всякий случай сузил канал связи до допустимого минимума, памятуя, в какую они кашу смешали мои мозги при прошлом разговоре.       Все это выглядело бы величественно, если бы не знать, что примерно десятую часть такого флота разметали за считанные секунды месяц назад. Сейчас корпуса озарялись вспышками, однако видимого урона не несли.       Контакт. Хвала звездам, не от Жнецов.       — «Омега-5», капитан Квартус. Находимся у второго спутника планеты Варуш. Кхар’шан все еще опасен для приближения.       — Говорит адмирал Михайлович, Первый Флот. Приветствую и спасибо за работу, «Омега-5». Вы нужны нам для краткого брифинга на борту «Лондона». Диспозиция, все, что удалось выяснить о захватчике, ситуация в системе Харса и остальных.       — Вас понял, адмирал, — ответил я. — Начинаю сближение с основной группой.       Михайлович отключился. Краток и последователен, как обычно. Лиара задумчиво сказала:       — Я помню его. В первый раз, когда он поднялся на борт «Нормандии», я видела в нем раздражительного и, говоря откровенно, раздражающего чиновника. Тогда Михайлович еще был в звании контр-адмирала. Он сознательно пытался преуменьшить значимость сотрудничества различных рас, потрясая какими-то финансовыми отчетами.       Гет с иронией прокомментировал:       — А теперь он ведет объединенный флот различных рас. Что за нелепость.       — Да. Эти органики такие чудные, — в шутку поддержал его я. — Лиара, пойдешь с нами? Сгладить напряжение.       — Я не думаю, что возникнет какое-то напряжение, Квартус, — обескураженно сказала азари. Подмигнул бы, да только я не Шиали:       — Вероятно. Беру Гайру для отчета по артефактам.       — Тогда да, возникнет. Не подумала.       Явик все еще был слишком слаб, чтобы передвигаться самостоятельно. Гишарр и создание призрачных судов истощило его нервную систему настолько, что, боюсь, если в ближайшее время мы найдем способ раскрыть защиту родной планеты батарианцев, ему в любом случае придется остаться на борту. Тем не менее, протеанин довольно бодро ругался и возводил клевету на лечащего врача, хотя я знал, что Абрамс делает все возможное. Скорее, виновата медицинская отрасль примитивов, не способная поставить его величество на ноги за считанные часы.       Команда «Ниагары» присутствовать решительно отказалась. Не знаю, что за трения у Джеффа с подручным Стивена Хэкетта, однако видеть он того явно не желает, как и СУЗИ.       Вопреки моим ожиданиям, мисс Билеах оделась довольно строго — официальный халат со свеженанесенными метками корабля, застегнутый до самого горла, черные нейтральные штаны, никаких лишних предметов, кроме небольшого планшета. Предполагаю — даже не так, уверен, что для того, чтобы утереть нос любым официальным лицам, а заодно и собственному боссу. Поразить ожидания. Что ж, ценность получаемой информации в нашем сознании, как правило, частично коррелирует с внешностью лица, данную информацию предоставляющего, здесь батарианка ничуть не ошиблась. Лиара и без того умела произвести впечатление на окружающих, хотя я принизил бы ее вкус, если бы сказал, что она выглядела, как типичный ученый. Скорее, как очень уважаемый ученый с чувством стиля.       Я обошелся тщательно окрашенным и безукоризненно пошитым костюмом гета.       Переходной шлюз выдвинулся, герметизируя соединения. Мы отправлялись втроем, предоставив остальным возможность смотреть трансляцию с моей оптики.       — Гайра, справишься? — благожелательно осведомилась Лиара. Та дернула плечом, словно стряхивая насекомое, хотя к ней никто и не дотрагивался:       — Считала бы, что не справлюсь, послала бы весь этот цирк нахрен. Терпеть не могу официоза.       — Я заметила, — сдержанно кивнула Т’Сони.       — Тогда и не приставай. Босс же молчит, хотя явно мне не особо доверяет.       — С чего вы взяли? — возмутился я. Батарианка хмыкнула:       — Я бы на твоем месте не доверяла.       — Это уже какое-то самобичевание получается. Держите себя в руках и врежьте каждому, кто сунется с вопросами не по теме.       — Врезать — это по мне, — усмехнулась она и немного ослабила внутреннее напряжение, ощущаемое по осанке.       Внутренности человеческого линкора отличались суровой простотой, в цветах темного, почти черного и неокрашенного металла, без вычурности. Историческая случайность. Они бессознательно наследовали военную модель Иерархии — тех, с кем впервые вступили в контакт. И в сражение. Впрочем, одно отличие от кораблей меньшего класса все же имелось — гораздо больше открытых палуб, на которых компактно размещались все категории оборудования, от генераторов до сложных координационных центров. Большая часть оружия, насколько мне известно, вынесена за пределы корпуса, в отличие от кораблей саларианцев или азари. Здесь тоже совпадение с турианцами, а также с кроганами и батарианцами.       Тем не менее, с флотом Гегемонии сложно что-то сравнивать. Как и планеты, он едва сохранил в неприкосновенности один-два процента от списочного состава. Удивлен, что не обнаружил здесь ни единого из корабля. Батарианцы не заинтересованы?       Или же командование ОГК сознательно не стало включать их в соединение из-за непредсказуемости и возможного неподчинения прямым приказам?       Еще у шлюза нас встретил сопровождающий лейтенант в немного примятом синем кепи со старой эмблемой Альянса Систем, сверил личности, насколько это было возможно, и сложным, длинным путем повел вдоль коридоров к командному центру. По пути встречались, в основном, люди. Пара турианцев, возможно, программа обмена. Но по мере приближения к стратегическому ядру судна и целого флота стали заметны признаки разнородных сил, собранных в непрочный союз. Солдаты людей вперемешку с азари, бойцы-кроганы, турианцы в тяжелой броне, охраняющие святая святых. Почти каждый счел своим долгом покоситься на нашу группу — я вышел немного вперед и пытался вытянуть информацию из человеческого лейтенанта, однако тот, как мог, отмахивался от назойливого синтетика и вежливо повторял, как эхо в горах, одну и ту же фразу:       — Все подробности вы сможете выяснить в командном центре.       Что ж.       Упомянутый отсек, по сути, представлял собой увеличенную и значительно улучшенную версию своего аналога с «Нормандии», которую пытались переделать в штабное судно. Вот только зал, оборудованный тактическими компьютерами, многочисленными терминалами, сканерами и отдельными средствами квантовой связи на случай выхода из строя целевых отсеков, был значительно больше, и здесь без особого столпотворения насчитывалось примерно шестьдесят индивидуумов разных рас, стоящих отдельными группами. За центральным столом-проектором стояли всего четверо. Адмирал Михайлович, постаревший, прибавивший морщин, но все еще с нетерпеливым, беспокойным блеском в серых глазах. Неизвестные мне адмиралы с Палавена и Тучанки, турианец без шлема в легкой серебристо-черной броне с округлой меткой красного цвета на светлых лицевых пластинах, и кроган в полном тяжелом доспехе черного цвета с тусклыми оранжевыми индикаторами. И еще один человек в простой униформе белого цвета, рано начавший лысеть и не прилагающий никаких усилий по исправлению ситуации. Рыжие волосы на его голове, развернутой плешью к нам, создавали странного вида ореол — словно на изначально безволосую голову надели незавершенный венок.       После того, как мы вошли, и присутствующие обратили внимание на нас, я обнаружил, что мужчина является еще и гордым носителем лицевой растительности в виде редких рыжевато-желтых усов. Один ус был почему-то короче другого.       — Турианец — Каэртас Зейгарр, бывший контр-адмирал турианского флота. Сейчас, возможно, адмирал, как и Михайлович, — шепнула Лиара из-за спины.       — Кроган и второй человек?       — Их не знаю.       И на том спасибо.       — Капитан Квартус? — после небольшой паузы уточнил Михайлович. Я кивнул:       — Джентльмены.       — Вы не сказали, что ваш разведчик — гет, — пробурчал через динамики шлема кроган. Адмирал нахмурился:       — Это имеет значение? Сообщество согласилось сотрудничать с ОГК. Как видите — успешно.       — А доктор Т’Сони согласилась сотрудничать с Сообществом, насколько я понимаю, — отвесил лично ей короткий поклон Зейгарр. — Адмирал Каэртас Зейгарр, заместитель командующего Первым Флотом.       — Не думала, что вы меня знаете, — без тени смущения сказала Лиара. Снова режим «Посредника», предполагаю.       — Вы и вся команда «Нормандии» — своего рода знаменитости. Кого-то еще привлекли к сотрудничеству из героев?       Необычный интерес. Цель? Возможно, Явик?       — Прошу меня извинить, адмирал, но вряд ли это имеет значение, — прервал его я. — Предоставлю официальный доклад в дополнение к тем данным, которые удалось передать с фрегатом «Флория». Приложения уже загружены на тактический экран. Гишарр — основной энергетический ресурс противника. Планета опасна, при приближении вероятно отключение масс-ядер и любых технологий, использующих эффект массы — оружие, платформы, искусственная гравитация. Мы отключили действующее поле, однако, вероятно, только на время. Самостоятельно проблему устранить не удалось, только уменьшить передаваемый объем энергии в одиннадцать целых, восемь десятых раза. Тактическая рекомендация — перекрыть колодец дальним обстрелом. Энергетический колодец выделен и смоделирован в приложении один.       Кроганский лидер, не назвавший ни своего имени, ни звания, ткнул пальцем в терминал и развернул объемную модель «заправочного» луча. Низким голосом хмыкнул. Я тем временем продолжал:       — Система Харса охраняется небольшим соединением флота противника, полностью повторяющего численный и классовый состав ударной эскадры, потерянной месяц назад. Огневая мощь каждой отдельной единицы меньше, от тридцати до пятидесяти процентов разницы. Дальность стрельбы сравнима, маневренность сравнима, внутрисистемная скорость значительно выше аналогов. Щиты отсутствуют, уничтожить несложно. Главная проблема — они воссоздаются заново. Атакуют только при подлете к планете Кхар’шан.       — Вы уверены, капитан? — с напряжением в голосе спросил адмирал Михайлович. Потер подбородок. Я ответил:       — Большая часть полученной информации основана на закончившемся бое с противником. И на работе артефакта, который создавал цифровые копии погибших батарианских солдат на Эрсбате.       — Артефактов? — переспросил Зейгарр. Человеческий адмирал покачал головой:       — Пакет данных читали, адмирал?       — Не добрался. Занимался экстренным снабжением половины флота, которому срочно понадобилось сниматься с места, — сухо ответил турианец. — И установкой ваших чудо-устройств.       — Они работают, — заметил я. — Если бы не работали, мы бы не стояли сейчас так спокойно в командном центре.       — Но Кхар’шан под защитой? — спросил кроган. Михайлович указал на него рукой:       — Догар, клан Урднот. Командир дредноута «Чазгат».       — Да, да, — нетерпеливо отмахнулся тот. — Что будет, если по защитному полю ударить из всех орудий? У нас тут два громилы висят, кроме моего дредноута.       — …и незначительная мощь всего остального флота, да, — с почти незаметной иронией дополнил Зейгарр, шевельнув жвалами.       — Боюсь, мощность поля не слишком пострадает, даже если вы пойдете на таранный удар. Из того, что нам удалось выяснить, один и тот же артефакт может обладать несколькими свойствами, например, создавать флот и одновременно защитное поле для планеты. Однако до сих пор все они обладали уязвимостями, добраться до которых, тем не менее, иногда было почти невозможно. Я предполагаю, что, в случае с системой Харса, тут действуют два разных источника.       — Куда ни плюнь, всюду эти артефакты, — зло сказал Догар. — Уверены, что Жнецы ничего не смогут сделать?       — Практически. Вероятно, преодолеть защиту помог бы концентрический генератор поля Смиглы, однако я не слышал о генераторах, способных создать поле размером хотя бы с корвет, — с сожалением произнес я.       — Артефакты — как раз самое интересное, — сказал до сих пор хранящий молчание человек. — Григорий Такешин, глава научного департамента ОГК. Но вы правы, генераторов подобного размера действительно нет. Мы обратимся с запросом к Тойн-Крии-Адхабу и Ругензале-Тиил’Аран, однако, вполне вероятно, аналогичного устройства не найдется и у них. Что касается самих артефактов…       — Доклад по ним представит Гайра Билеах, — указал я на незаметным движением теребящую полу халата батарианку. Она кашлянула, прочищая горло и вывела с омнитула на экран первое объемное изображение:       — Образец 1, условное обозначение «коготь». Обнаружен на планете Эрсбат. Способен на объемные проекции в виде жестких виртуальных копий имеющейся у контролирующего артефакт информации. Поглощает любые энергетические воздействия, в том числе, кинетическую энергию, предположительно, обладает нуль-энтропийными свойствами. Без вреда для здоровья использоваться не может, текущие расы Галактики использовать и подчинять, вероятно, не способны. Частично органический, внутренняя структура из-за невозможности полноценного сканирования неизвестна. Защитные методы…       Адмиралы заметно поскучнели, Такешин, наоборот, слегка оживился, однако почти не перебивал батарианку. Только иногда задавал уточняющие вопросы, ответом на большинство из которых неизменно оказывалось «неизвестно». У нас не было достаточно мощной лаборатории, чтобы провести все существующие в мире тесты, однако и того, что Гайра выжимала из оборудования, хватало на двести процентов. И сейчас она щедро делилась награбленным с коллегой — мы с Лиарой не считались, все же я — босс, а она — почти подруга… в том смысле, в котором батарианка понимала дружбу, безусловно.       Таков уж у нее подход. Научный и социальный. Вернее, самую малость асоциальный.       Когда доклад закончился, Догар пробормотал, смотря на последнее изображение — предположительно, «экран» энергетического луча на Гишарре, ни один образец которого нам добыть так и не удалось:       — Чертовы игрушки… надеюсь, их уничтожат после захвата Гнезда?       — Это бесценная возможность для науки и промышленности! — горячо возразил Григорий. — Кроме того, Галактика все еще в руинах, по большей части.       Кроган постучал сжатым кулаком по собственному шлему:       — Именно поэтому, когда кто-то уведет у вас всю эту научную срань из-под носа и создаст себе персональную армию или личную орбитальную крепость, по мощи превышающую отдельный флот, вы очень пожалеете, что не уничтожили их!       — Отставить, командир Доган, — твердо сказал Михайлович. — Предварительным решением командование ОГК установило, что артефакты будут сохранены. Изучение осуществится в отдельном, тщательно охраняемом и засекреченном научном центре.       — Надеюсь, не на Новерии, — тихо произнесла Лиара. Адмирал отрицательно качнул головой:       — Нет, доктор Т’Сони. Любой частный капитал исключен. Постройка и защита центра будут осуществляться исключительно через бюджет ОГК. Соответственно, насколько мне известно, возможность изучать объекты получат ученые всех рас.       — Всех, вносящих лепту в Объединенный Космофлот, — уточнила азари. Михайлович развел руками:       — А это и есть все, так или иначе. Даже волусы, ханары и дреллы.       — А батарианцы? Геты с кварианцами? — требовательно спросила Гайра.       — Думаю, им тоже предоставят… преференции. По факту территории обнаружения и помощи, — легкий поклон в мою сторону, — значительной помощи в преодолении проблемы.       — Позволю себе заметить, что проблема еще далека от преодоления, — проговорил я. — Помимо самого Кхар’шана, даже если нам удастся решить проблему доступа к поверхности, есть еще само Пятно. И здесь мы не знаем, как подступиться.       — Флот не устраивает статус-кво, — проинформировал нас турианский адмирал. — Мы собираемся перейти в наступление немедленно, как только освободим последнюю планету.       — Но мы даже не знаем, что это, — горячо возразила Лиара. — Есть очень много теорий, однако непосредственная экспедиция к местоположению Пятна, предположительно, куда опаснее. Нужно проверить окружающий космос защищенными зондами, хорошо, что у нас теперь есть возможность их обезопасить, затем…       — Простите, мисс Т’Сони, — прервал ее Михайлович. — Вы, к сожалению, не входите в командование Космофлота. Мы, безусловно, примем к сведению ваши советы, однако тактику и стратегию все же придется разработать самим.       Лиара поджала губы и молча кивнула.       После того, как Такешин договорился о пересылке ему результатов всех тестов и некоторых образцов «спирали» для более тщательного анализа, мы фактически заключили с Михайловичем небольшой дипломатический пакт — я, хоть и переходил во временное подчинение командованию ОГК, все еще мог действовать на свое усмотрение в рамках миссии. Поскольку пока что, как выразился адмирал, нас это еще не подводило, а он не станет просто так менять выигрышную доктрину. От его жестов и мимики исходила некоторая неуверенность параллельно с настойчивым желанием снять все потенциальные сливки с действий моей команды.       После того, как за нами закрылась дверь переходного шлюза, Гайра, впрочем, выразилась гораздо более сжато:       — Вот мудозвон.       И в чем-то была права.