Crazy and Rich Asians

Апрель 1929 года

— Мин Юнги! Громкий хлопок двери ознаменовал собой появление улыбающегося мужчины, что в несколько шагов преодолел расстояние от деревянной двери до мощного письменным столом, за которым расположился Юнги. Его лицо было скрыто полями фетровой шляпы, руки скрещены на груди – было похоже, что он просто уснул. — Сокджин, даже не смей подходить к боссу в этом, — перед вошедшим за доли секунды появился Намджун, неодобрительным взглядом указывая на внешний вид. — Что не так с моим пальто? — Сокджин театрально покрутился вокруг себя, отчего капли воды разлетелись брызгами по красному ковру. — Между прочим, оно из меха енота, сшитое специально для меня одной искусной мастерицей за неприличные деньги. Мог и комплимент сделать. — Это не отменяет того факта, что с тебя капает как с течной суки. — Намджун, что за выражения? — Сокджин картинно возмутился и повернулся к замершей фигуре за столом. — Юнги, ты посмотри, как он с хёном разговаривает. Тот, наконец, зашевелился, из-под фетровой шляпы послышалось кряхтение, очень похожее на смех. Юнги встал с кресла и шагнул к гостю, протягивая руку, но в тот же миг был окружен темно-серым мехом и терпким запахом французского одеколона. Сокджин бессовестно положил голову на макушку Юнги, чем вызвал раздраженное мычание последнего. Объятия могли казаться некомфортными, но только Сокджин знал, что тем самым заряжал энергией давнего друга. Намджун вышел за дверь, оставшись при этом незамеченным. — Рад тебя видеть, — устало сказал Юнги, — надеюсь, в Сан-Франциско все прошло без проблем? Он вернулся к столу, указал Сокджину на стул перед собой и придвинул открытый портсигар, но тот отказался. — Как по маслу: Ёнтан отлично справляется, если так пойдет и дальше, то ты смело сможешь оставить его там за главного. Также я наладил связи с тамошней полицией и некоторыми политиками, все-таки твое отсутствие в штате не осталось незамеченным — я подстраховался от нежелательных покушений на власть. Все схвачено, можешь не беспокоиться. — Получил мою телеграмму? Я просил Намджуна отправить ее в конце февраля, но ответ так и не пришел. — Да, получил, — Сокджин небрежно снял пальто, под ним оказался темный костюм с белыми вертикальными полосами и розовая рубашка, — вот только передавать через всю страну, что у тебя дела идут в гору, я не решился. Перед кем похвастаться-то хотел? — За кого ты меня принимаешь? — ухмылка скрылась за кончиком сигареты. — Мы знакомы целую вечность, Мин Юнги, твоему самолюбию позавидовал бы сам Нарцисс. — Не спорю, — Юнги отложил сигарету в пепельницу, скрестил ладони и серьезно посмотрел на Сокджина. — Я приобрел это место в феврале, совсем рядом находится ресторан Феррони, его парни уже несколько раз шлялись мимо, но внутрь пока не заходили. Твоя роль как всегда проста – слушаешь, ловишь каждый косой взгляд и продаешь алкоголь за отдельную плату. — Обожаю быть твоим вездесущим ястребом. — Теперь ты будешь не один – Намджун нашел мне хорошего информатора из Чайна-тауна. Как раз сегодня должен его привести. Для итальянцев все азиаты на одно лицо – Феррони и не заметит, что один и тот же работает на два заведения, — Мин улыбнулся уголком губ, внезапно услышав продолжительный скрип вне комнаты. — Значит, я тру бокалы, наливаю водку под видом воды, чешу языком, а самое интересное достанется какому-то незнакомому китайцу? — Не сразу, сначала его надо проверить, но не думай, что он займет твое место, Сокджин, — Юнги похлопал Сокджина по руку, — ты незаменим. Сокджин воспрял духом и хотел что-то ответить, но в дверь постучали и в проеме появилось лицо Намджуна. — Босс, я привел информатора.

***

Странности Чонгук стал замечать в начале апреля. Сильвестро и капо были встревожены: все меньше и меньше было простых разговоров ни о чем, мафиози постоянно собирались на втором этаже, где, Чонгук знал, располагался кабинет для совещаний. По обрывкам фраз он понял, что тот случай с убийством Юнксу был только началом. Медленно, но верно темные невидимые силы отгрызали себе куски доходов Феррони. За Чонгуком продолжали заезжать блестящие форды, но заданий становилось все меньше, попросту потому, что до него никому не было дела. И Чонгук пользовался ситуацией, прогуливаясь по Маленькой Италии в свободное время. Его привлекали яркие вывески, громко разговаривающие люди, в основном итальянцы, он все чаще ловил себя на мысли, что хотел бы жить их жизнью. Чайна-таун душил его, опека Сунми и постоянный страх преследовали Чонгука, а каждый выезд в Маленькую Италию был глотком свежего воздуха. Этот район настолько полюбился ему, что стал даже роднее, чем дом Сунми. Чонгук знал часы работы местных магазинов и баров, был знаком с владельцем булочной, который при встрече всегда давал ему то крендель, то свежий хлеб. Чонгук даже выучил маршруты сбора дани парней Феррони. Поэтому когда в одно и то же время на углу в Сохо рядом с Устрицей стал появляться высокий человек азиатской внешности с обесцвеченными волосами, Чонгук заподозрил неладное. Это была не случайность: человек следил за ним, но не спешил открыто вступать в разговор, скорее всего ожидая от Чонгука первого шага. И одним пасмурным вечером, когда холодный ветер пробирал до костей, зарывался под легкую одежду и оставлял мороз на коже, Чонгук остановился перед высоким человеком, который широкой спиной опирался на уличный фонарь. Неловкое молчание, видимо, устраивало человека, он спокойно курил сигарету, обдавая Чонгука запахом жженой бумаги и неплохого табака. Не зная, как себя вести, Чонгук нервно покачивался с пятки на носок, держа сжатые кулаки в карманах брюк. — Раз подошел, так имей смелость заговорить, — человек, до этого непрерывно смотревший на красную вывеску здания через дорогу, опустил взгляд на Чонгука. — Что Вам от меня нужно, мистер? — спросил Чонгук на улучшимся за месяцы работы на мафию английском, хотя он не звучал так же свободно как этот человек. — Вы следите за мной уже несколько недель, но за все время так ни разу не окликнули. — А ты внимательный, даже виду не подал, что заметил меня, — тихо проговорил человек сам себе. — Скажем так, мой босс знает, на кого ты работаешь. Он хочет предложить тебе сделку, связанную с твоим положением в семье итальянцев, но обговорить всё при личной встрече, поэтому я буду ждать тебя рядом с черным входом в тот ресторан, — человек кивнул головой на противоположную сторону, где на красной вывеске сияло изображение дракона, — завтра ровно в шесть вечера. Если ты не появишься, я буду считать, что ты проболтался обо всем дону, даже если это не так, и убью тебя. Человек сказал это так непринужденно, словно сделал заказ в ресторане. Чонгук, словно в трансе, кивнул, и, не разбирая дороги от пелены перед глазами, пошел к Устрице, мысленно заклиная себя не ускорять шаг. Он затылком чувствовал на себе пристальный взгляд, отчего сердце заходилось в беспорядочном стуке. Чонгук и не заметил, как оказался внутри ресторана, в чувства его привел толчок в плечо от одного из капо, который недовольно цыкнул, жалуясь на мешающихся под ногами китайцев, и скрылся на втором этаже, грузно топая ногами.

***

Чонгук хранил от Сунми уже две тайны, и обе были связаны с мафией. Иногда он задумывался о том, чтобы рассказать ей всё, поделиться переживаниями и сбросить каменный груз с плеч. Но лишь на мгновение. Потом приходило липкое чувство страха, но не за свою жизнь, а за Сунми, которая будет поставлена под удар из-за его беспечности. Ей он не мог гарантировать безопасность. Тем более, если он расскажет обо все Сунми, то наутро проснется привязанным к собственной кровати, потому что она его никуда не пустит, чтобы уберечь. Но Чонгук знал, никакая сила не сможет отрезать ему путь к свободе, которую он почувствовал в Маленькой Италии. Пусть он был простым соучастником, как когда-то обмолвился о нем Сильвестро, пусть работа заключалась в помощи мафии, объявленной вне закона, но всё это помогало Чонгуку ощущать себя живым. Правда опасность и эйфория ходят рука под руку. Вместе с этим окрыляющим чувством на задворках мыслей маячил сгусток неуверенности и ужаса. Работать на мафию уже было опасным делом, и, проходя по переулкам, Чонгук до рези в глазах вглядывался в темноту. По размытым словам того человека у фонаря он понял, что его задачей теперь будет игра на два фронта. Это не могло не пугать. Ведь, если Феррони прознает об этом, смерть настигнет его в лучшем случае быстро и безболезненно, а в том, что выбора действительно не было, Чонгук был уверен и те слова, сказанные безэмоционально, прогонял в голове раз за разом. Чонгук откровенно нервничал: утро нового дня наступило слишком быстро, словно он и не спал вовсе, казалось, вот он только устало опустил голову на подушке, как надрывно зазвенел будильник. Сунми косо на него поглядывала, хотя Чонгук старался вести себя как обычно, но ни кусок в горло не лез, ни привычная беззаботная улыбка не хотела появляться на губах. Быстро пожелав Сунми хорошего дня, он выскочил за дверь, моля удачу, чтобы Фрэнк, Цянь Ки или Сильвестро не добавили ему работы. И сегодня, кажется, удача была на его стороне: на рынке он закончил дела уже к полудню, Золотая Устрица была закрыта на спец-обслуживание – так назывались игры в покер между доном Феррони и политиками. Так что Чонгук быстро вымыл зал, перетаскал ящики с какими-то пряными бутылками на кухню, перехватил остывшую пасту и, стараясь не попасть Сильвестро на глаза, выскользнул на улицу. Уже без пяти шесть Чонгук завернул в просвет между домами после ресторана с большим иероглифом "龍" рядом с изображением дракона. Что-то странное было в вывеске – знакомое, как воспоминание из детства, что крутится в голове неясными фигурами, но Чонгук упорно отгонял от себя ненужные мысли, концентрируясь на настоящем. Территория двора была окружена всевозможными машинами, начиная от старых моделей Форда, до недавно вышедшего с конвейера Понтиака, – некоторые носили заграничные номерные знаки. Рядом курили их владельцы – азиаты, американцы, итальянцы. Все они обратили на Чонгука внимание, тот расправил плечи, уверенно подошел к группе громко смеющихся молодых китайцев в белых фартуках и постарался придать своему голосу больше уверенности. — Как мне пройти к черному входу в "Дракон"? Китайцы, видимо, повара, снисходительно улыбнулись и показали на выкрашенную в темно-красный дверь. Чонгук поблагодарил их, отказался от предложенной сигареты и пошел в указанном направлении, краем уха замечая, что громкая беседа сменилась шепотом. Чонгук прошел через пустую кухню. На остывающей плите стояли кастрюли и миски, наполненные овощами, мясом, лапшой и рисом, от блюд исходил жар, будоражащий аппетит. Чонгук вошел в зал, где на удивление преобладал не красный цвет, как в заведениях Чайна-тауна, а коричневый с золотым; под потолком горели бумажные фонарики с незнакомыми иероглифами. Квадратные столики, отгороженные друг от друга невысокими ширмами, пустовали, а вот за барной стойкой в глубине зала сидел тот же самый человек, с которым Чонгук виделся пару дней назад. Он был одет в дорогой темно-коричневый костюм, от кармана пиджака до пуговиц шла золотая цепочка часов, а волосы были стянуты в хвост, открывая выбритые виски. Человек поднялся, и Чонгук молча направился вслед за ним к лестнице, которая, как и в Устрице, вела на второй этаж. Чонгук следил за тем, как дорогие ботинки впереди ступали по темному дереву и заметил, что человек пропустил девятую ступеньку. Когда же Чонгукс наступил на нее, она скрипнула. Звук был громкий и продолжительный, так что любой на втором этаже мог услышать и понять, что кто-то поднимается по лестнице. Коридор упирался в квадратное окно с видом на двор, человек прошел до последней двери по левой стороне, со стуком заглянул в проем и, получив ответ, за плечо втянул Чонгука внутрь. Кабинет был просторным, окна были плотно зашторены, желтоватый свет от люстры озарял полупустой деревянный письменный стол справа от двери. Двое мужчин заинтересованно перевели на Чонгука взгляд, когда он вышел из-за спины провожатого, и один из них (на красном ковре рядом отчего-то лежала большая гора меха) подскочил со стула. — Боже, Мин Юнги, да он же совсем ребенок! — воскликнул тот, хватая Чонгука за плечи. — Малыш, скажи честно, Намджун тебе угрожал? — он указал длинным пальцем на человека за спиной Чонгука, откуда послышалось возмущение. Его покоробило от обращения "малыш", никто среди парней Феррони или работников на рынке его так не звал. Это простое слово напомнило о матери, о рисовой каше по утрам и теплых объятиях, и было больно от таких далеких воспоминаний, медленно теряющихся на фоне настоящей жизни. А потом в голове что-то щелкнуло, перед глазами всплыла вывеска ресторана "龍" – Корейский дракон, но написано китайским иероглифом, поэтому он не уделил этому должного внимания; и ведь имена этих людей – корейские. Дыхание резко сбилось от осознания, что перед ним люди из его родной страны, с губ почти сорвался безумный смех, Чонгук сдержался, запоздало замечая, как того, что в розовой рубашке отодвинул человек, с самого начала сидевший за столом. — Сокджин, уменьши громкость, — низкий шепот вызвал табун мурашек. Этот человек не был таким высоким, как те же Намджун и Сокджин, но каким-то шестым чувством Чонгук ощущал невероятную силу, которую излучал тот одним свои видом. Он не выглядел пугающе – никаких уродливых шрамов или татуировок на лице, только бледная, как у аристократов, кожа и бесконечно черные глаза, от которых стыла кровь в жилах, а ноги врастали в пол – Чонгук чувствовал себя жертвой под дулом пистолета. — Как тебя зовут? — босс мафии приблизился вплотную, смотря едва ли сверху вниз. — Чон Чонгук, — не задумываясь, он назвал свое полное имя. — Кореец? — послышался голос у двери, это был Намджун. — Босс я не... — Ничего, — босс мафии выставил руку, прерывая слова Намджуна, при этом не отводя взгляда от Чонгука, — мое имя Мин Юнги, отныне я для тебя король, идол и Бог, а ты — мои глаза и уши, моя воля и голос. Все распоряжения я буду передавать через Намджуна в любое время суток. Твоей задачей будет насколько это возможно втереться в доверие к Феррони и передавать нам информацию. Это понятно? — Чонгук кивнул. — Намджун говорил, ты подрабатываешь на рынке, кем придется, но работа на меня будет отнимать много времени, поэтому скажешь своему работодателю Фрэнку, что решил работать только на Цянь Ки. Чонгука пробила дрожь от всплывших в речи Мин Юнги имен работодателей, значит, следили не только за ним, но и за его окружением. Неужели и за Мэйлин, за Сунми? В черных глазах напротив промелькнул интерес – неужели заметил его страх? За спиной Мин Юнги нетерпеливо застучал ногой мужчина в розовой рубашке, привлекая к своей персоне внимание, Чонгук с облегчением отвел взгляд от пробирающих до костей зияющих дыр вместо глаз. — Это Сокджин, — тот шутливо поклонился, заведя руку за спину, — ты будешь помогать ему. Все то же самое, чем занимался раньше – подай-принеси. Закатив глаза на ребячество своего подчиненного, Мин Юнги повернулся к Намджуну: — Отведи мальца к Тэхену. А ты, — посмотрел на Сокджина, — за работу. Оба мужчины кивнули, Намджун вышел сразу, а Сокджин сначала поднял с пола ту кучу меха, оказавшуюся пальто, а потом, послав воздушный поцелуй двумя пальцами, стремительно выскочил за дверь, спустя полсекунды в то место, где была голова Сокджина, прилетел скомканный платок из нагрудного кармана Мин Юнги. Чонгук уже сделал шаг к двери, когда босс схватил его за локоть и наклонился к уху. — Я надеюсь на твою помощь — на кону жизни дорогих мне и тебе людей. Рука, сжимающая локоть, явно оставит после себя синяки на тонкой коже, но Чонгука сейчас это не волновало, весь мир сузился до двух глаз, вблизи оказавшихся темно-бадьянового цвета, так выглядели сушеные специи в чайной Сунми, чей запах всегда напоминал Чонгуку о доме. — Я не подведу, господин Мин, — тень улыбки отразилась на бледном лице. Чонгук вежливо поклонился, от чего отвык, прожив столько времени вдали от Кореи, и вышел за дверь, где его сразу схватил за многострадальный локоть Сокджин. В другой руке тот держал пальто. — Что ж, Чонгуки, тебе же нужно все показать! — Сокджин потащил его вперед чуть ли не вприпрыжку. — Босс отправил тебя в бар, — Намджун оттолкнулся от стены, преграждая путь всем своим телом в этом не слишком широком коридоре. — Поэтому не отлынивай, а займись работой. — Я проявляю вежливость, тебе бы стоило у меня этому поучиться, — хватка Сокджина ослабла, — Чонгуки, навести меня как освободишься. Подмигнув, Сокджин спустился на первый этаж, громко топая каблуками брогов, за ним последовал Намджун. Чонгук перевел дыхание – слишком много всего свалилось на него за время пребывания в комнате с тремя мафиози. По тому, что он увидел, не хотелось оказаться по другую сторону баррикад от Мин Юнги. То, как тот держал себя среди более высоких товарищей, вызывало и уважение и страх. Собравшись с силами, Чонгук спустился на первый этаж. Проходя мимо бара, где за стойкой уже вовсю орудовал Сокджин, натирая бокалы и приветливо улыбаясь внезапно появившимся клиентам, Чонгук обратил внимание, что тот глаз не сводил с главного входа в ресторан, будто ждал кого-то. Нагнать Намджуна удалось только на улице, тот стоял рядом с парнем, чьи руки были по локоть в грязи, которую тот тщетно пытался оттереть тряпкой. Спокойствие Намджуна было противоположно энергичной жестикуляции и быстрой смене эмоций на лице его собеседника. Разговор прекратился, когда Чонгук подошел ближе. Намджун представил ему Хосока. — Я механик, — Хосок широко улыбнулся, — все эти машины были грудой металла, пока не оказались в моих руках. А ты значит Чон Чонгук? Тезка, я тоже Чон, — мимо прошли двое людей с битами, они кивнули Намджуну, тот даже не посмотрел в их сторону. — И что же вам от меня нужно? — Хосок запихнул тряпку в карман брюк и скрестил руки на груди, под загорелой кожей перекатились крепкие мышцы. — Тэхен, — кратко ответил Намджун. — Он у себя? — А как же, все утро слышал выстрелы, кажется, ему завезли новую партию Томми, так что будьте осторожны на входе, — рассмеялся Хосок и, попрощавшись с Чонгуком, двинулся распугивать посторонних зевак, столпившихся у машин. Тэхен обитал в комнате через стену от гаража Хосока. За закрытой дверью гремели выстрелы, прерывающиеся только щелчками перезарядки. Стучать было бессмысленно, поэтому Намджун зашел первым, пригибаясь на случай пролетающих пуль. Над дверью зазвенел какой-то механизм, автоматная очередь прекратилась, и к гостям вышел парень, не намного старше самого Чонгука, с Томсоном в руках. — Намджун, кого это ты привел? — Тэхен опустил автомат, поправляя свободной рукой самостоятельно неровно прокрашенные светлые волосы. Несмотря на молодую внешность, в росте он мог сравниться с Намджуном, да и силы в Тэхене должно быть не меньше, чтобы одной рукой удерживать тяжелое оружие. — Босс приказал снабдить информатора оружием. Подберешь? — Прям уж и приказал, — засмеялся Тэхен. — Сейчас посмотрим, — он отставил автомат к бетонной стене и обернулся к Чонгуку, — дай мне руку. Он послушно протянул ему ладонь, Тэхен провел пальцами по тыльной стороне, попросил сжать руку в кулак и, получив необходимый результат, помчался в дальний угол помещения, не говоря ни слова. Чонгук обернулся к Намджуну, но тот лишь кивнул, мол, все нормально. Пока Тэхен гремел где-то в потемках, потому что над потолком качалась одна-единственная лампочка, Чонгук осмотрелся. Посередине размещался едва видимый длинный стол, заваленный всевозможным оружием: от бит, до странного обрубленного пистолета. Вдоль стен стояли коробки, видимо все с тем же оружием, нагромождённые друг на друга; к самим стенам были приклеены мишени с силуэтами людей, вырезки из газет, плакаты с девушками. Чонгук прошел чуть дальше вглубь помещения, чтобы рассмотреть предметы на полках. Взгляд зацепился за фотографию с Тэхеном и кем-то еще, но разглядеть лицо второго Чонгук не успел, в этот же момент из темноты выбежал Тэхен уже без Томпсона, но с пистолетом и гордо вручил его Чонгуку. — Карманный Кольт, семь патронов, недавно их перестали выпускать, но я сохранил парочку, — Чонгук покрутил пистолет в руке. — Ну что ты вертишь его, как девку в первый раз — стрельни. — Тэхен указал на мишени. Чонгук покрепче сжал пистолет, прицелился и выстрелил несколько раз – одна из пуль попала в молоко, остальные застряли в стене, пролетев мимо цели. Тэхен прыснул в кулак, Намджун отвернулся к окну, резко заинтересовавшись видом темнеющей улицы. — Ну, ничего, первый раз все-таки, — Тэхен достал из кармана две коробки с патронами и протянул их Чонгуку, — заходи, если будет свободная минутка, попрактикуем твою меткость. А тебе что-то нужно, Намджун? — в ответ он получил лишь отрицательное покачивание головой, тот даже не смотрел на Тэхена. — Спасибо за пистолет, — Чонгук поклонился, но, заметив удивленный взгляд Тэхена, озадаченно спросил. — Что-то не так? — Нет, ничего, просто давно не видел...такого, — Тэхен непонятно взмахнул руками, — увидимся позже. Чонгук не понял, о чем говорил Тэхен, но спрашивать было уже поздно, тот скрылся за рядами коробок. Намджун и Чонгук вышли на улицу. Солнце зашло за верхушки домов, и стало намного холоднее, тонкая ткань пиджака не спасала от ветра, поэтому Намджун предложил вернуться в ресторан. Посетителей внутри уже не было; в зале заканчивали работу официанты, за баром Сокджин неспешно убирал бутылки и бокалы, заметив подходящих, он улыбнулся и ускорился, зазвенев стеклом. Чонгук и Намджун сели за стол прямо у бара, Сокджин присоединился к ним буквально через пару минут, одетый в светлую рубашку с закатанными рукавами, вместо своего костюма. — Чонгуки, я скучал, — Сокджин сел рядом с ним, оказавшись напротив Намджуна, — надеюсь, ты провел время намного интереснее, чем я. Можешь поверить, весь день протирать стаканы ужасно утомительно. — Разве тебе не поступало заказов насчет алкоголя? — Намджун ухмыльнулся. — Один, — Сокджин устало потер глаза, — и то, всего рюмку. Говорю же, скучно. — Босс не спускался? — Выходить у всех на виду? — Сокджин посмотрел на Намджуна, как на идиота. — Нет, скорее всего, он ушел через пожарную лестницу, — такой ответ не удовлетворил Намджуна, он хотел возразить, но его слова прервал смех. В зал с черного хода ворвались Хосок и Тэхен. Они, громко переругиваясь и обгоняя друг друга, устремились к бару, но заметив их стол, сменили маршрут. Тэхен перемахнул через спинку дивана и приземлился рядом с Сокджином, при этом радостно вопя и подставляясь под руку, что лохматила волосы. — Я голоден, — Хосок подсел к Намджуну, — Сокджин, приготовь что-нибудь вкусное. После небольшой перепалки между этими двумя (Хосок умолял, утверждая, что умрет от голода, а Сокджин упрямо повторял, что тот сам может приготовить поесть) Сокджин отправился на кухню, и спустя несколько минут вернулся с тарелками, наполненными пастой и жареной курицей с овощами. Под звон вилок и палочек и одобрительного мычания в пользу вкуса еды завязался разговор. Сокджин рассказывал о том, как идут дела в Сан-Франциско, Хосок о машине, что скоро должна поступить на конвейеры по всей Америке, Тэхен не то говорил сам с собой о каком-то материале, способном в будущем останавливать пули, не то обращался ко всем с просьбой принести ему флаг штата, понятно особо не было, а Намджун изредка вставлял короткие фразы в истории, чем изрядно смешил Сокджина. Кажется, все забыли, что Чонгук вообще был здесь и внимательно слушал. — Чонгук, а ты почему молчишь? — спросил Сокджин, и все повернули головы в его сторону. — Скажи, ты же кореец, да? — Чонгук кивнул. — Как ты оказался в Америке? Просто мы не часто встречаем земляков. — Я из Пусана, — начал Чонгук после непродолжительной паузы, — мама отправила меня сюда к дальней родственнице в Чайна-таун. Я не знаю точно, почему она это сделала, но здесь я чувствую себя свободным, — Чонгук на секунду прервался. — Но вы ведь тоже корейцы, ваши имена и фамилии явно корейские. Почему вы здесь? — Большинство наших уехали в Америку по одной причине – работа, — начал Хосок. — Здесь ее много. Но, несмотря на это, многие скрывают свое происхождение. Нас попросту считают даже хуже китайцев. Вместе с Юнги же мы выгрызали себе место под солнцем, чтобы все видели, чего мы можем добиться. Слово неожиданно для всех взял Намджун. — Я встретил босса в Сеуле, когда мне было шестнадцать. Это был девятьнадцатый год, босс выступал вместе с активистами против бедности и голода, вызванных японцами. Он никогда не бросался в драки, лишь наблюдал со стороны и координировал людей, сплочая их воедино против врага. Ему беспрекословно подчинялись, и именно тогда я понял, что последую за ним куда угодно, как следовал за ним весь народ. Не успел Намджун закончить, как раздался хлопок где-то наверху, и на лестнице появился Мин Юнги. — Мне, конечно, приятно, что про меня говорят в хорошем ключе, но не могли бы вы не трепаться об этом так громко в двух шагах от итальяшек, — Мин был в ярости, хотя его лицо ничего не выражало, но голос звучал, как самые острые ножи, — тем более с ним, — он указал на Чонгука. Ему захотел провалиться сквозь этот дощатый пол прямо в преисподнюю к Люциферу. Теперь Мин Юнги подумает, что Чонгук вынюхивал информацию для Феррони, и что он, на самом деле, крысячит в обе стороны. Чонгук побледнел, но старался стоически перенести испепеляющий взгляд Мин Юнги. Тот же взмахом руки поманил Намджуна за собой и вместе с ним вышел через черный ход. — Не обращай на него внимания, — Тэхен похлопал Чонгука по плечу, — он никому не доверяет. С некоторыми он вообще не разговаривал лично, только через Намджуна, а с тобой встретился, — эти слова не особо обнадежили Чонгука, хотя он понял, что имел в виду Тэхен. — Я знаю Юнги больше половины жизни, — на выдохе начал Сокджин, — он всегда был таким – холодный и рассудительный, никогда никого не подпускал близко. У него непростая история, а твоя роль сейчас слишком важна, чтобы он мог поступиться своими принципами. Конечно, он тебе не доверяет, но и ты должен был уже понять, что от твоих решений сейчас зависят жизни твоих близких. Все вовлеченные в дела Юнги не могут его предать по такой же причине. Повисла неловка тишина. — Чонгук, я знаю, чем тебя занять, пока Юнги не дал тебе задание, — сказал Хосок, сидевший до этого задумавшись. — Погоди-ка, — запротестовал Сокджин, — Юнги сказал ему помогать мне в баре! Но Хосок отмахнулся от Сокджина, глядя на Чонгука немного сумасшедшими глазами, которые бывают у всех повернутых на своем деле людей: — Нужно угнать тачку.