Crazy and Rich Asians

Желтоватый свет, отбрасываемый фонарями, направлял Чонгука по широкой дороге Бруклинского моста. Редкие машины служили ориентиром на неосвещенных участках, но Чонгук знал, что совсем скоро фонари погаснут до тех пор, пока не заменят топливо, и ему придется либо пристроиться за кем-нибудь, либо остановиться, достать карту и попытаться добраться до места, практически в полной темноте. И, видимо, действие удачи закончилось, потому что едва форд начал подъезжать к концу моста, всё погрузилось во тьму. Чонгуку не оставалось ничего, кроме как остановиться у обочины. Сразу после того, как Хосок обнаружил его на кухне более-менее протрезвевшим, они вернулись в гараж. Дюзи, за которым отправлялся Чонгук, стоил баснословных денег, и нужно было соответствовать дороговизне, чтобы не вызывать подозрений у случайных прохожих. Вот только его костюм изрядно помялся и пропах перегаром. На счастье, Мин Юнги владел несколькими крупными прачечными города. Ближайшая предоставила, под ответственность Хосока, костюм из английской шерсти. — То есть, вы брали костюмы в прачечных всё это время? — спросил Чонгук, аккуратно застегивая пуговицы на запястье. Он боялся даже представить, кому принадлежал этот костюм. — Первое время, да, — откликнулся Хосок и стянул серую тряпку размером с простынь с Форда. — В Сан-Франциско у нас был личный портной, но как бы Сокджин не уговаривал старика, тот не согласился последовать за нами. А костюмы на многое влияют в нашем бизнесе. Поэтому, в срочном порядке было решено искать нового здесь. Ты же знаком с Паком? Не знаю предысторию всего этого, но Юнги его сам нашел. Честно говоря, паренек с характером, может, поэтому Юнги он и понравился. Хосок задумчиво поглядел на Чонгука, но спустя мгновение словно очнулся и указал на Форд. Когда Чонгук выехал на дорогу, то почувствовал себя кем-то по-настоящему важным. Раньше вся его работа ограничивалась лишь перетаскиванием товара: для всех и каждого он был грузчиком, не более. Но теперь, все было по-другому. Невообразимым образом его жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов и словно прибавила скорость. Он вздохнул и взял карту с соседнего сиденья, маршрут был помечен маркером, а деловой район, где последний раз видели тот самый Дюзенберг, Хосок обвел в круг, заштриховав нужную улицу. Чонгук переложил карту на колени и повернул машину в направлении бруклинской мэрии. Шины скрипнули при остановке: Форд затормозил в неприметном закутке, с которого хорошо просматривалось белеющее в темноте здание. Чонгук положил голову на сцепленные на руле руки. Пока он был в дороге, мысль о предстоящей краже удавалось держать на задворках сознания, но теперь, оставшись один на один со своим громко стучащим сердцем, он мог признать, что ужасно нервничает. Поймают – тюрьма. Поймают, и Мин Юнги забудет о нем, как забывают незатейливый сон. И отчего-то второе пугало намного больше, чем перспектива оказаться за решеткой. Он хотел обратить на себя внимание, доказать, что чего-то стоит. Чонгук поднял взгляд, полный решимости, осмотрел улицу на наличие полуночных горожан (коих оказалось не так много) и вышел из машины, тихо захлопнув дверь. Стараясь оставаться в тени, подальше от проходящих мимо людей, Чонгук шел вдоль невысоких зданий, смотрел в темные витрины магазинов – в отражении мелькала, словно незнакомая, фигура, настолько взрослым он себе казался: детская мягкость покинула его щеки, оставив острые черты. Чонгук подошел совсем близко к зданию мэрии и, наконец, увидел Дюзи: белый автомобиль был припаркован вблизи газетного киоска. Осмотревшись, Чонгук уверенно приблизился к машине, в руке блеснуло деформированное лезвие складного ножа, по словам Хосока "лучше отмычки – не найти". Чонгук помнил последовательность, при которой сигнализация не срабатывала, будто это был обычный ключ: слегка влево, дважды вправо и сильный толчок вперед. После проделанных манипуляций сразу же послышался щелчок в механизме, и дверь послушно поддалась. Чонгук облегченно выдохнул. Мельком осмотревшись, он залез на водительское сидение, начиналось самое сложное. Хосок перед выездом показал ему, как завести Форд без ключа, и уверил, что с Дюзи будет все то же самое. Но сейчас он находился на открытой территории с ограниченным запасом времени и был взвинчен до предела. В этот раз из кармана пиджака Чонгук достал отвертку, чтобы разобрать панель и вытащить провода зажигания. На случай того, что за ним могли наблюдать, он спустился под руль, будто бы поправляя ботинки, и оказался с оголенными проводами один на один. После нескольких неудачных попыток завести двигатель Чонгук уже начал думать, не ошибся ли Хосок в своих догадках, но время неумолимо бежало, а он так ни на толику и не продвинулся. Вдруг, услышав шаги прямо рядом с машиной, он замер. Человек остановился. — Нужна помощь? — послышался звонкий голос над головой. Внутри Чонгука всё похолодело, он лишь надеялся, что в темноте его не было видно, но, как назло, ногу от неудобного положения сковала судорога, и ему пришлось пошевелиться, при этом больно ударившись коленом о панель. — Вылезай, я знаю, что ты там. Понимая, что сделает только хуже, отказавшись, он вылез из машины, ожидая столкновения с полицейским, но увидел лишь веселые глаза цвета виски. Ухмыляясь, на него смотрел Чимин, одетый в теплое пальто, в руках он держал большой бумажный сверток. Ничто в его лице не говорило, что он собирается доложить в полицию о преступлении, так что Чонгук немного расслабился. — Теперь подвинься, — Чимин всучил Чонгуку сверток, сам залез на водительское сидение и с легкостью завел автомобиль. Чонгук, не скрывая удивления, посмотрел на Чимина, который, очаровательно улыбаясь, пересел на сидение рядом с водителем. Как он это сделал? — Едем в Манхэттен, — как ни в чем не бывало, сказал Чимин, забрав свой сверток. — Ты не собираешься докладывать на меня офицерам? — на всякий случай уточнил Чонгук. — А нужно? — Чимин склонил голову, весело усмехаясь, пока Чонгук выводил Дюзи на проезжую часть. — Скажем так, у меня есть предположение, что тебя сюда отправили люди Мина, значит, в любом случае, мой голос ни на что не повлияет. — Что ты имеешь в виду? — Ты новенький, да? — Чимин оценивающе посмотрел на него. — Так я и думал, ты даже представить себе не можешь, как здесь все устроено: одно слово Мина, и все офицеры рядом с тобой будут слепыми и глухими. Никто и ничто не помешает ему и его ребятам заполучить то, что приглянулось. Поверь мне. Он замолчал, дав Чонгуку время обдумать сказанное. Одновременно вести машину, следить за дорогой и переваривать информацию было невыносимо сложно, голова шла кругом ни то от невыветрившегося до конца алкоголя, ни то от позднего часа, ни то от неожиданно искренних слов Чимина. Большая почва для размышлений, но скудный набор инструментов, чтобы докопаться до правды. — Ты знал, что это я в машине? — спросил Чонгук. — Признаюсь, ты еще неопытен в том, чтобы оставаться незаметным, — Чимин прикусил губу, сдерживая улыбку. — Но для первого раза, как я погляжу, неплохо, правда светил на всеобщее обозрение складным ножом, но это дело опыта и практики. Чонгук повернулся голову на дорогу, пряча покрасневшие щеки за рукой, и пригладил от смущения волосы. — А что ты сам делал в Бруклине? — Покупал новые ткани для костюмов – твид и толстая шерсть прямиком из Британии, — странное веселье сквозило в его мимике, звонком для позднего часа голосе и беззаботной многословности, тем более, Чонгук сомневался, что обычные магазины работали настолько поздно. Но дал Чимину продолжить, не перебивая. — Розмари, хозяйка ателье, оставила меня за главного на несколько недель. Если справлюсь с работой в магазине, то она спокойно переедет в другой штат, расширяя сеть. Поэтому я стараюсь обходиться во всех делах без ее помощи. Подбросишь, кстати, к ателье, ты же помнишь адрес? — Да, — кивнул Чонгук. — Откуда ты знаешь, как взламывать машины? — они проехали мимо припаркованной на углу полицейской машины, один из офицеров спал, другой лениво проследил за Дюзи взглядом. — У каждого есть свои скелеты в шкафу, милый, — проворковал Чимин, ясно давая понять, что лучше оставить эту тему. Такой ответ Чонгука не устроил, но он сдержался от колкости, так и норовившей слететь с языка. Чимин имел право не раскрывать свои секреты, они видели друг друга второй раз в жизни, пусть и при таких странных обстоятельствах. Чонгук изредка поглядывал на его профиль: утонченные скулы, полные розовые губы и длинные ресницы – Чимин выглядел слишком женственно для парня, но, в тоже время, от него исходили сила и уверенность. — Как ты познакомился с господином Мином? — спросил он, когда Дюзи остановился у входа в ателье. — Ты его серьезно так называешь? — удивился Чимин. — Он, конечно, может быть и босс, но такой же человек, как мы с тобой. Не стоит потакать его раздутому самомнению. — Просто ответь на вопрос, — усталость давала о себе знать, и у него не было сил объяснять, почему он не может фамильярничать с Мином в разговорах с другими людьми. И, кажется, Чимин понял, что он настроен решительно на получение ответа. — Однажды Мин помог мне выбраться из глубокой задницы, — без намека на улыбку, наконец, ответил он, прежде чем скрыться за дверью магазина.

***

Подъезжая к Дракону, Чонгук понял, что даже на обдумывание всего случившегося у него не осталось энергии. Дюзи остановился около металлических дверей гаража, только когда уже начало светлеть. Благо его поджидал Хосок, бодрому настрою которого Чонгук даже завидовал. Хосок же, казалось, радовался больше Дюзи, чем ему: он любовно погладил белый бок автомобиля. В голове поселилась мысль, что Сунми опять будет волноваться, но усталость сковывала мышцы конечностей и извилины мозга – кофе вкупе с адреналином перестали действовать, так что остаться на ночь в ресторане (он отказался от предложения Хосока, оккупировать его диван, так как не хотелось злоупотреблять гостеприимством) казалось не самой плохой идеей. На кухне было тихо, а вот в зале за барной стойкой обнаружились те же парни, что поделились с ним кофе несколько часов назад. Заметив его уставший вид, тот, что сидел ближе, толкнул соседа в бок, произнося что-то на китайском, Чонгук уже не был в состоянии понимать хоть что-либо из их речи и лишь воспользовался возможностью, опершись всем телом на предложенную руку первого китайца, практически теряя сознание. До него доносились какие-то отдельные фразы, вроде парни решали, куда его положить, Чонгук точно помнил, что они поднялись по лестнице, а дальше только мягкость матраса и такая необходимая тишину. Пробуждение было не из приятных: каждая частичка тела отзывалась тянущей болью, будто он таскал ящики всю ночь, а во рту пересохло, как после невероятно жаркого дня без капли воды. События прошлой ночи медленно проявлялись, как черно-белые фотографии. Голова от этого болезненно запульсировала, вторя мышцам. Ослабив бдительность, Чонгук был явно не готов к резко схватившей его за плечо руке. — Эй, что ты здесь делаешь? Чонгук резко распахнул глаза, узнав голос человека, что отнял руку от его плеча. Темные глаза Мин Юнги смотрели настороженно в ответ. Чонгук открыл было рот, но не смог подобрать слов, а затем и вовсе покраснел, когда взгляд Мина скользнул вниз по его телу. Пришло осознание, что его внешний вид немного не соответствовал ситуации: пиджак и брюки отсутствовали, пуговицы на рубашке были расстегнуты до солнечного сплетения, открывая грудь – те парни видимо сжалились и раздели его. Он отвел взгляд, пытаясь найти свои вещи, при этом прикрывая наготу уголком одеяла. Пиджак висел на спинке рядом стоящего стула, на сидушке лежали брюки с кобурой. Едва не запутавшись в простыни, Чонгук схватил брюки, ощущая на себе пристальный взгляд Мина. Быстро одевшись, Чонгук молча направился к двери, молясь о том, чтобы этот инцидент не повлиял на отношение босса к нему, когда тот сам заговорил. — Ты не расслышал? Думаешь, меня можно так просто игнорировать? Что ты здесь делаешь? — сказал холодно Мин, и Чонгук почувствовал этот холод всем телом. — А главное, как ты попал в эту комнату? — Простите, господин Мин, — Чонгук быстро поклонился, — я вчера сильно устал и решил остаться на ночь в ресторане. — А потом, видимо, вломиться в мою комнату и уснуть? — тот приподнял бровь. — Нет, совсем нет. Меня, наверно, проводили, я абсолютно не помню, как здесь оказался, извините за вторжение, — Чонгук схватился за голову, воспоминания болью отдавались в висках. — Чем же таким ты занимался вчера после встречи с итальянцами? От тебя несет виски, — Мин шагнул к нему, принюхиваясь, Чонгук инстинктивно отстранился и уперся лопатками в твердую поверхность двери. — Джун сказал, что оставил тебя Хосоку и Тэхену, это они тебя напоили? — Мы совсем немного выпили, господин Мин, — прошептал Чонгук, словно в забытьи смотря на четкую линию губ перед собой, но тут же словно очнулся и, громко захлопнув приоткрывшуюся челюсть, прикусил свой болтливый язык. — Вот же ж, — Мин потер переносицу, — малолетнего собутыльника себе нашел. Повисла пауза, Мин Юнги повернулся к комоду у кровати, потеряв, казалось бы, всякий интерес к Чонгуку, чем тот воспользовался и впервые в полной мере оглядел комнату. Она была небольшой, с окном, выходящим во двор, где уже высоко сияло солнце, на односпальной кровати было постелено белоснежное белье. Комната была практически пустой – ни одного личного предмета или признака живого человека, которые были видны сразу у Хосока и Тэхена, Мин тут словно и не жил вовсе. Чонгук понял, что застыл у двери и медленно отошел в сторону, стараясь не отвлекать Мина, который рылся в недрах ящика, тихо шевеля губами. Петли противно скрипнули, привлекая к Чонгуку внимание, Мин тут же обернулся, словно вспомнив, что кроме него здесь кто-то есть. — Погоди, — он взял руку Чонгука и вложил что-то небольшое в его ладонь, теплые пальцы скользнули по запястью и быстро исчезли, оставляя после себя приятное покалывание. — Заканчивай здесь и иди в мой кабинет. И босс быстро прошел мимо него, в коридоре послышалось эхо его шагов. Чонгук не успел сказать ни слова. Он раскрыл ладонь, на которой блеснуло металлическое кольцо с незнакомым иероглифом. Надеть его сейчас он не решился, хотелось рассмотреть его в более спокойной обстановке, так что кольцо перекочевало в нагрудный карман, а сам Чонгук вышел в коридор и тут же столкнулся с Хосоком. — О, привет, Чонгук, хорошо поработал сегодня ночью, — Хосок широко улыбнулся, а потом посмотрел на дверь, из которой Чонгук только что вышел. — Погоди-ка, разве это не... — Давай об этом потом, — Чонгук неловко улыбнулся в ответ, — тебя тоже позвали? — Да, это еженедельный сбор. Довольно скучное собрание, — лениво произнес Хосок, направляясь вместе с ним дальше по коридору. — Я больше удивлен, что ты будешь присутствовать на нем с нами. Обычно мы собираемся небольшими группами, как делали это еще со времен Сан-Франциско, когда было много крыс. Таким способом мы сужали круг лиц, если кто-то мешал нашим планам. А я, Намджун, Сокджин и Тэхен являемся приближенными к Юнги, как ты и сам, наверное, догадался. Так что мне самому интересно, что Юнги собирается сказать в твоем присутствии. Чонгук воспрял духом, открывая перед ним дверь. Кабинет в этот раз казался больше, наверно, из-за солнечных лучей, что пробивались сквозь большие окна, оставляя на красном ковре квадратные тени. Дубовый письменный стол теперь стоял в углу комнаты: его место занял массивный овальный с несколькими стульями по краям. Мин сидел во главе, по обеим сторонам от него заняли свои места Сокджин и Намджун. На последнем был серый жилет поверх белой рубашки, что кардинально отличалось от кричащего вида Сокджина. На нем была красная рубашка в белый горох с подтяжками, пересекающими грудь, а на шляпе борсалино красовалось зеленое перо неведомой птицы. Мин же снял черный пиджак, в котором его видел Чонгук, и закатал рукава на рубашке, открывая вид на жилистые предплечья, местами испещренные давно зажившими шрамами. — Тэхен опаздывает, — Мин Юнги провел ладонью по столу, пока пришедшие садились. Хосок сел рядом с Сокджином, а Чонгук с Намджуном. — Хосок, ты случайно не знаешь, почему? — Не имею ни малейшего понятия, — произнес тот, сжав руки с въевшейся грязью в замок до побелевших костяшек, он не смотрел прямо на Юнги, а немного левее его уха. — Я вроде ясно сказал в прошлый раз: не спаивать Тэхена или, хотя бы, не давать ему пить слишком много, — голос у Мина как всегда был спокойный, но от стальных ноток хотелось спрятаться куда подальше. — Я бы ни слова не сказал, если бы это был просто Тэхен. Но нет, он споил мальца до беспамятства. Вам напомнить про "сухой закон"? Вопрос был риторический, но Чонгук впервые задумался об этом серьезно. В Чайна-тауне было разрешено продавать настойки, потому что полиции дела не было до китайцев, пока они платили проценты. Но, начав работать на Феррони, он столкнулся с системой грязного бизнеса, прикрывающегося чем-то легальным. Частенько в Устрицу привозили звенящие ящики с пометкой "лечебный спирт" или коробки, загруженные пакетиками с травами, но опытный взгляд мог сказать, что там был точно не чай. Попав за пределы квартала, окунувшись в быт итальянцев, он увидел реальный мир, где по улицам ходили обычные люди, не загруженные тяжелой физической работой, они смеялись и не беспокоились ни о чем. Но в то же время полиция была всегда начеку, несколько раз прямо на его глазах они ловили пьяную молодежь и штрафовали, судя по недовольному бормотанию, на крупную сумму. Но разве Чимин не говорил, что знакомство с Мином позволяет избежать подобных стычек? Тогда почему он так беспокоился? — Отлично, — Мин Юнги продолжал что-то говорить, пока Чонгук углубился в свои мысли, — благодаря Сокджину мы теперь знаем, что Феррони успешно удалось избежать инспекции своего кафе, так что его взгляд обратится на Чонгука с большим вниманием. Теперь мы должны продумывать каждый следующий шаг. В кабинет ворвался запыхавшийся Тэхен, все лицо его было красным от бега, галстук повязан небрежно, да и волосы были в полном беспорядке, словно он проснулся пару минут назад. Что, наверняка, было недалеко от правды. Он на секунду застыл на пороге, решая к кому подсесть, при этом безуспешно пытаясь пригладить топорщащиеся светлые пряди. — Безумно виноват, я проспал, — он сел рядом с Хосоком. — Я много пропустил? — Пропустил, как я дал тебе задание убрать бардак на складе, — Тэхен поджал губы. — Мне также не понятно, почему вы устраиваете какие-то дела за моей спиной, — холодный взгляд метнулся к Хосоку, тот вздрогнул, но опустить глаза сейчас значило принять поражение. — Не буду отрицать, но ведь Чонгук справился, двигатель этой тачки – это совсем другой уровень, если я разберусь в его строении, то мы будем лидировать во всех гонках! — Хосок распалялся все больше и больше с каждым словом, относящимся к кабриолету. — А если бы нет, Хосок? Что если бы за ним увязались копы, или все бы закончилось в самом начале из-за неправильно вскрытого замка? — Мин потер лицо ладонью. — Ты хоть знаешь, чья это машина? Гребаного сынка мэра, чье знакомство с Моретти могло стоить мне недавно полученного расположения дона, если бы он начал копать на того, кто украл эту тачку. Я считаю, что фортуна сегодня оказалась на вашей стороне, но от машины нужно избавиться, — Хосок хотел было возразить, но его жестко перебили. — И мне плевать как, хоть на запчасти разбирай, но, если ее хватятся – улики не должны привести копов к нам. Хосок хмуро кивнул, Чонгук искренне ему сочувствовал и в то же время думал о Чимине, который действительно чудом оказался в том же районе в тот самый момент, практически спасая его от неудачи. Знает ли об этом Мин? — Босс, рядом с одним из складов в доках видели итальянцев, — подал голос Намджун, когда пауза немного затянулась. — Стоит ли отправить пару ребят проверить тот район? — Пока нет, если они просто смотрят, а не заходят внутрь, все равно внутри их будут ждать, — ответил Мин, запуская руку в черные волосы, откидывая их назад. — Ты уладил там все, как я просил? — Да, стройка идет как надо, па… — но дальнейшие слова были приостановлены взмахом ладони, на среднем пальце блеснуло серебряное кольцо. — Это подождет, — он посмотрел на Чонгука. — Тебе есть, где жить? — Я живу в китайском квартале, — Чонгук не понял, к чему этот вопрос, разве о нем уже не знают все, что можно? — Во-первых, мне нужно, чтобы ты круглосуточно был в зоне досягаемости, — Мин выставил большой палец правой руки. — Во-вторых, пока ты живешь в Чайна-тауне, чтобы дойти до Дракона, ты проходишь ресторан Феррони, а его парни далеко не глупы и сложат два и два и выйдут на нас, — он выставил указательный палец. — В-третьих, тётушка будет не очень рада, если вдруг к ней нагрянут итальянцы, а я не сомневаюсь, что про нее совсем скоро станет известно, — к указательному и большому присоединился средний палец. — Как минимум три причины, чтобы покинуть Чайна-таун в ближайшее время. Так что я повторюсь, тебе есть, где жить? Чонгук помотал головой, на скопленные деньги он мог бы снять комнату рядом с районом Маленькой Италии, но он не был уверен, что такому, как он, азиату, с удовольствием эту комнату сдадут. — Тогда поживешь первое время в моей квартире. У Хосока приоткрылся рот от удивления, Тэхен рядом с ним изобразил замешательство, но хуже всего почувствовал себя сам Чонгук. Мин же, как ни в чем не бывало, достал из металлического портсигара сигарету и закурил, будто не огорошил неожиданным предложением всех присутствующих в этой комнате. — Так, — голос Сокджина зазвучал хрипло, он перевел взгляд с Чонгука на Мина и обратно, — то есть всё дело в расположении китайского квартала? Если что, то я знаю многих людей, которые за небольшую плату могут его пристроить. — Не нужно оспаривать мое решение, — отрезал Мин. — Я не предлагаю ему пожизненное жилье, это всего лишь на несколько недель, а там посмотрим, как пойдут дела с итальянцами, может это и не понадобится. Тебе лишь нужно собрать необходимые вещи, а я отправлю за тобой машину. Он выдохнул дым вверх, обращаясь к Чонгуку, но тот смотрел расфокусировано, погрузившись в свои мысли. Как он должен будет объяснить ситуацию Сунми? В голове было пусто. — На сегодня все, можете идти, — Мин поднялся со своего места, остальные последовали его примеру. — Если будут новые задания, я вам сообщу, как всегда, через Намджуна. Кстати, Джун, останься. И, Чонгук, машина приедет в восемь вечера. Кивнув, Чонгук последним вышел за дверь, краем глаза заметив странное выражение на лице Намджуна и нахмуренные брови Мин Юнги. Уже в коридоре он услышал приглушенный толстой дверью громкий голос Мина: «Не смей обвинять меня в чем-то настолько омерзительном!». Чонгук поспешил удалиться, дабы не услышать то, что не предназначалось для его ушей. Спустившись в зал, он посмотрел на часы, висевшие слева от входа, – они показывали двенадцать дня. Значит, ему нужно найти себе занятие на ближайшие восемь часов, при этом оставив время на объяснения для Сунми и сбор вещей, если, конечно, она сама с удовольствием не выбросит после такого все его вещи в окно. Это бы ускорило процесс. Углубившись в свои мысли, Чонгук не заметил, как спустился по лестнице и наткнулся на Хосока и Тэхена, о чем-то перешептывающихся рядом с барной стойкой, склонив головы друг к другу. Чонгук мог видеть лишь выражение лица Хосока, но ни одну эмоцию он не мог распознать. Наконец, Хосок заметил его пытливый взгляд и улыбнулся. — Ну как тебе первое собрание? — Ты говорил, будет скучно. — Да, мы тоже не ожидали такого исхода, — Хосок переглянулся с Тэхеном. — Послушай, мы тут подумали насчет предложения Юнги, и… — Эй, прекратите там болтать не по делу, — крикнул Сокджин, выходя из двери, ведущую за барную стойку откуда-то справа, переодетый в форму бармена. — Чонгуки, не стой там без дела, сегодня, как мы с Юнги договаривались, я получаю всего тебя в свое полное распоряжение, так что бегом на склад, — он махнул в сторону двери из которой вышел. Чонгук быстро попрощался с Хосоком и Тэхеном, обещая занести костюм после смены, и поспешил на склад. — Откуда у тебя такая прелесть? — восторженно спросил Сокджин и аккуратно дотронулся до рукава пиджака, когда Чонгук подошел достаточно близко. — Прислали из прачечной, — на глаза попалась форма, похожая на ту, что носили вчерашние китайцы, — белая приталенная рубашка и коричневые брюки. — О, значит, это принадлежит какому-то важному кошельку, — Сокджин любовно провел напоследок по ткани и, проследив за взглядом Чонгука, кивнул. — Хорошая идея, переоденься и займись уборкой. И Сокджин вышел, позволяя ему переодеться в одиночестве, многострадальный костюм и кобуру он повесил на вешалку в углу и осмотрелся. Склад был огромный, соединенный одной дверью с кухней и другой с выходом в погреб, он вмещал в себя огромное количество нераспознанных коробок и мешков. Вдоль стен стояли шкафы, набитые бокалами, тарелками, объемными пакетами, от которых волшебно пахло кофе. Но все это было свалено в кучи, перепутано, местами разбито или порвано. Следуя расплывчатым указаниям Сокджина, он начал с рассортировки посуды, потом приступил к перемещению мешков с сыпучими ингредиентами на большие полки внизу шкафов, и под конец отнес в бар несколько звенящих ящиков. — Я закончил, Сокджин-хён, — такое обращение вырвалось само собой, удивив Чонгука не больше самого Сокджина. — Как-то это слишком официально звучит, — усмехнулся тот. — Лучше зови меня просто Джин, как алкоголь. — Хорошо, Джин. — Отлично, теперь посмотри, в чем заключается моя работа. Буквально в одно мгновение Джин преобразился: натянул на лицо доброжелательную улыбку и повернулся к залу. И только сейчас Чонгук заметил, как хорошо отсюда было видно весь ресторан, каждого посетителя; бар выступал своеобразной обзорной башней, где Джин, как верный страж, мог следить за всем, что происходило в его владениях. Над входной дверью звякнул колокольчик, в ресторан зашел человек в дорогом клетчатом костюме с тростью в руке. — Англичанин, — шепнул Джин. — Сейчас снимет кепку для приличия, сядет за крайний столик и позовет официанта, закажет специальный чай, чтобы я лично подошел. Среди людей уже распространяется молва о нашем заведении, так что, я "своих" клиентов сразу узнаю, они плохо скрываются, потому что знают, чего хотят. И, действительно, мужчина поступил именно так, как Джин и сказал. Вот он уже подошел к столику, а британец, нервно облизывая губы, наклонился к нему, что-то быстро шепнул, бегая глазами по залу. Улыбнувшись клиенту, Джин развернулся и демонстративно подмигнул Чонгуку. — Достань, пожалуйста, бутылку байцзю, — сказал он, вернувшись в бар. Чонгук вытащил из-под полы рисовую водку и протянул Джину. — А теперь смотри внимательно, покажу только один раз. Джин достал с полки медный сосуд с большим горлышком и плеснул туда байцзю, а потом, неожиданно, поманил Чонгука на кухню, где вовсю кипела работа: на сковородах всё шкварчало, шипело и распространяло запах специй. Джину даже не требовалось ничего говорить, он щелкнул пальцами ближайшему работнику, и тот сразу же освободил одну плиту, на которую Джин поставил медную тару. — Этот процесс важен для улучшения вкуса байцзю, — тихо объяснял он Чонгуку, слегка покачивая сосуд. — Но самое главное – не передержать, иначе спирт испарится, и это уже будет не водка, а сладкий чай. Этому рецепту меня научила одна официантка кабаре. Чонгук кивнул, восхищенный тому, сколько же всего знает Джин на самом деле. Не прошло и минуты, как байцзю начал нагреваться, а Джин уже достал молочно-фарфоровый чайник и одним быстрым движением перелил напиток в него. — Теперь ты отнесешь этот чайник тому джентльмену, — Джин протянул чайник Чонгуку, — но нальешь только небольшую чашку, я не хочу растрачивать впустую хороший алкоголь. Захочет добавки – должен будет маякнуть тебе. И он отправил Чонгука в зал с подносом, на который поставил чайник и фарфоровую чашку из китайского сервиза. Чонгук старался держать руку в статичном положении, чтобы не уронить ничего на пол и не получить потом от Джина за расходуемый товар. Но он быстро приноровился и мог удерживать равновесие спустя пару шагов; британец же напрягся, когда вместо Джина к его столику подошел Чонгук. — Здравствуйте, вот ваш специальный чай, — пытаясь копировать приятный голос Джина, произнес Чонгук, наливая прозрачный напиток, от которого исходил пар, погружая в медовый аромат. — Если захотите еще, я с удовольствием вам налью, только позовите. Чонгук вернулся к бару под одобрительный взгляд Джина. — Отлично, я удивлен, как быстро ты освоился. — Спасибо, — Чонгук склонил голову и улыбнулся. Джин похлопал его по плечу и налил в две кружки недавно сваренный кофе прямо из турки, Чонгук взял одну из предложенных и с наслаждением вдохнул горьковатый запах. — Ты работаешь в кафе Феррони? — спросил он и услышал, как Джин промычал что-то в кружку. — Так и знал, что ты спросишь, — он улыбнулся. — Юнги знает, что я могу очаровать людей своим обаянием и красотой, поэтому идеально подхожу для любой работы в сфере обслуживания, потому что любой персонал люди воспринимают как безликую массу, которой можно растрепать все свои переживания и потаенные секреты. Мне трудно отказать, так что рестораны, кафе и всевозможные магазины всегда берут меня на работу. И ничего удивительного в том, что я работаю у Феррони, там я, как и ты, глаза и уши Юнги. — Ты был удивлен, когда увидел меня, — заметил Чонгук. — Просто не ожидал, что Юнги отправит именно тебя, — пожал плечами Джин. — Пойми, он всегда находится в окружении огромного количества людей, которые ради него готовы в тюрьму сесть и однажды сядут, будь уверен, но он не доверяет чужакам. Ты же свалился на нас, как снег на голову, и, уж не знаю, чем ты зацепил Юнги, раз он даже предложил тебе свой дом для проживания, — он растрепал волосы Чонгука и унес пустые кружки на кухню. По словам Джина, несмотря на то, что Мин Юнги окружают массы людей, Чонгук почему-то стал ближе многих – это одновременно и пугало и радовало. Тем более Джин открыто рассказал ему о себе и своей роли в делах семьи. Чонгук физически ощутил, как таинственные стены, окружающие семью Мин постепенно трескались под ударами каждой новой информации. Казалось, что Чонгук узнавал что-нибудь новое с каждым разговором с членами семьи. — Чонгуки, не время ворон считать, англичанин с тебя глаз не сводит, — шикнул Джин, и работа закипела. Спустя пару часов, за которые Чонгук услышал все несмешные шутки, которые были в арсенале Джина, со второго этажа спустился Намджун, он прошел мимо них и коротко кивнул на прощание, но излучал при этом неприятную энергетику ярости. Над ухом цыкнул Джин. — Терпеть не могу, когда эти двое ссорятся, страдают от этого потом все остальные. — Это же не из-за того, что мне придется жить с… — Чонгук замялся, не зная, как можно назвать босса вслух, Чимин упоминал, что он обычный человек, для него это было совсем не так. — Ты можешь говорить его имя, у нас нет такого, как у итальянцев, что даже за глаза его называют доном, — заверил Джин. — Но не советую пока обращаться к нему самому по имени, Юнги ещё не привык к тебе, и, скорее всего, такое обращение заставит его думать, что ты не серьезен. — Так, — продолжил Чонгук, — это все не из-за того, что мне придется жить с боссом? — почти шепотом закончил он. Нет, Чонгук не мог найти в себе силы называть имя Мина вслух. Оно звучало слишком…интимно? Неважно. — Этой новостью он ошарашил даже меня, а это, как бы сказать, не так-то просто. Намджун переживает за Юнги, никогда не знаешь, делает ли он что-то специально или же просто преследует свои желания. Но на моей памяти их ссоры ничем хорошим не заканчивались, оба упрямцы, настаивают на своем и не умеют приходить к компромиссу. Не знаю, что именно они не поделили, но, надеюсь, все это быстро разрешится, и тогда я спокойно выдохну. А теперь давай вернемся к работе. Джин отпустил его только к вечеру после уборки всех столов в зале, к чему он привык, работая в Устрице, так что мыл столы быстро и был рад пересечься все с теми же поварами, которых, как он выяснил, звали Тао и Марк. Они, умело орудуя тряпками, подробно рассказали, как тащили его на второй этаж и обнаружили открытую дверь в комнату с кроватью и, не особо заботясь о хозяине комнаты, просто оставили его там. Чонгук поблагодарил их, не раскрыв правды о том, что владельцем был Мин Юнги. Они быстро закончили с залом под ленивым руководством Джина. Чонгук переоделся в костюм, пожелал доброй ночи Тао и Марку, оставшимся на ночную смену, попрощался с Джином и вышел на улицу через черный ход. Железная дверь гаража была приоткрыта, внутри, как и ожидалось, Хосок в уже рабочей одежде с повязкой на лице шкурил какую-то деталь, но тут же оставил все свои занятия, услышав входящего Чонгука. — Не поверишь, только про тебя вспоминал, не забыл ли ты про костюмчик, — он стряхнул пыль с рук и одежды. — Можешь раздеться прямо тут, а я пока твои вещи принесу. Чонгук кивнул уходящему в оружейную Хосоку и стянул пиджак, осматривая гараж. Дюзи нигде не наблюдался, зато около стены стояла почти разобранная на запчасти машина, которой, по-видимому, и был занят Хосок. Диван, на котором прошлым днем он отсыпался вместе с Тэхеном, был отодвинут к дальней стене и аккуратно застелен покрывалом от попадания грязи на обивку. Чонгук снял рубашку, оставшись в одних брюках, но Хосок все еще не вернулся, поэтому он решил поторопить механика, так как совсем скоро к его дому подъедет машина Мин Юнги, а нужно еще было объясниться с Сунми и собрать вещи. Он приоткрыл дверь и шагнул в еле освещенное помещение оружейной, но не успел толком осмотреться, как увидел стоявшего к нему спиной Хосока, приобнимающего Тэхена за плечи и что-то шепчущего ему с улыбкой на губах. Будто увидев то, что не предназначалось для его глаз, Чонгук, не издав никакого шума, проскользнул обратно в гараж, оставшись, как он надеялся, незамеченным. Сердце громко стучало, словно он пробежал марафон, и такая реакция на – на что? на обычный дружественный жест? – была странной. Но что-то в улыбке Хосока и блестящих в полутьме глазах Тэхена путало его мысли. Он видел, как с такой же трепетной нежностью парни в Чайна-тауне обнимали девушек, но ведь ни Хосок, ни Тэхен не были девушками, они были мужчинами. Что-то будто сломалось в голове, на Чонгука накатывала паника, причину которой он не мог опознать. Скрип железной двери отрезвил сознание, словно на голову вылили ведро с ледяной водой, Хосок с улыбкой помахал вешалкой с костюмом, кажется, она была в его свободной руке, когда он обнимал Тэхена. — Замерз что ли? — спросил Хосок, а Чонгук и не заметил, что схватился за плечи и самозабвенно растирал их. — Давай, одевайся поскорее, пока пыль не осела на коже. Он отвернулся, позволяя ему одеться, а сам зазвенел инструментами. У Чонгука немного тряслись руки, и он не с первого раза попал в штанину, но одевался все равно в спешке, даже едва не забыл кобуру. И уже около железной двери вспомнил про кольцо, лежавшее в нагрудном кармане того пиджака. Он подбежал к Хосоку, собиравшемуся взять его вещи, быстро засунул руку в карман, шаря в поисках подарка и, стараясь, чтобы Хосок не увидел, надел на палец левой руки. — До встречи, — буркнул он Хосоку и выбежал на улицу под удивленный взгляд. Во дворе стояла приятная тишина, дул теплый весенний ветер, окутывая Чонгука спокойствием, унося странные мысли прочь. Верхушки домов горели закатными огнями, а он медленно шел мимо людей, оживленных улиц, освещенных яркими вывесками, призывающими зайти внутрь нового клуба или кабаре. Среди всей этой суеты ночной жизни из головы вылетали все проблемы и невзгоды – он чувствовал себя свободным и живым. И когда над головой засияли алые фонари, отовсюду зазвучала китайская речь, когда его окутали запахи острых специй и табака, он словно прозрел. Это место ему противно до мозга костей, до рвотных позывов. Он приехал сюда несмышленым пацаном, был вынужден притворяться тем, кем не являлся, здесь рос, работал, пытался вписаться, но так и не стал своим, потому что каждый новый знакомый уже знал о нем по чужим рассказам, каждый считал своим долгом ткнуть его в его же происхождение и ненужность. И эта неприязнь никуда не делась, даже когда он начал работать на итальянцев, там ему сразу указали на его место, будто его происхождение опережало его качества, как человека. Но всего несколько дней, проведенных с семьей Мин, заставили его, наконец-то, почувствовать себя важным, не парнем на побегушках, не тем, кого не воспринимают всерьез, а человеком, которого, несмотря на возраст, принимают за равного. Возможно, его суждения были детскими, но подходя к знакомой двери, Чонгук знал, что никогда не вернется к такой жизни, как бы он не любил Сунми, но им придется расстаться. Она сидела за столом с уставшим видом, словно весь день не двигалась с места – наверняка переживала и мучилась из-за того, что он впервые не пришел домой ночевать. На душе стало паршиво, что приходилось оставлять ее так, без объяснений, но сияние новой жизни манило как самые дорогие сокровища, и Сунми будто почувствовала перемены, произошедшие с ним. Ее нежный взгляд скользнул по костюму, уверенному взгляду и возмужавшей фигуре – за то время, что здесь прожил, он вырос в молодого мужчину, готового прожить свою жизнь самостоятельно. И Сунми все понимала, ведь она полюбила его, как родного сына, и должна была отпустить. Он молча собрал свои немногочисленные вещи и фотографии в потертый отцовский портфель, напоследок оглядел каморку, в которой ютился почти два года, и, закрывая дверь, думал о том, что прощается с чем-то важным, но далеким. Спустившись по родной скрипучей лестнице, он обнял Сунми, поцеловал ее в морщинистое лицо и ощутил на губах соленые слезы. — Прости, — прошептал Чонгук, силясь поднять взгляд. Но так и не смог посмотреть ей в глаза. Он вышел, не оборачиваясь, но перед самой дверью услышал тихий, насильно сдерживаемый всхлип. А на улице его уже ждал невзрачный автомобиль, за рулем которого сидел американец, он посмотрел на Чонгука и кивнул на заднее сидение. Его высадили в знакомом районе, недалеко от Центрального парка и кафе Феррони. Здесь многоэтажные дома из серого кирпича высились как каменные исполины, пестрели яркими вывесками витрины магазинов, улицы были заполонены народом: женщины красовались новыми платьями, сшитыми по моде, мужчины торопливо шагали с сигаретами в зубах. Кто громко смеялся, кто ругался, одни хвастались покупками, вторые говорили о политике, третьи делали ставки на следующий подъем биржи. Гул машин и голосов окружил Чонгука, он не знал, куда идти, и все, что ему оставалось, просто оглядываться по сторонам в попытках найти знакомое лицо. Неожиданно его схватили за предплечье и дернули назад, уводя в просвет между домами. Чонгук резко обернулся, да так, что хрустнули позвонки на шее, – это был Мин Юнги. Чонгук тут же вспомнил, что в Драконе не видел, как тот выходил из своего кабинета, вроде он даже не спускался на первый этаж. Неужели просидел там все это время? Мин поймал заинтересованный взгляд Чонгука и тут же отпустил его руку, до этого сжимавшую крепким захватом, и указал на дверь одного из высоких многоквартирных зданий. Он пропустил Чонгука внутрь, где две лестницы, отделенные стеной для свободного перемещения, вели вверх. — Иди по лестнице, пока я не скажу остановиться, — приказал Мин, когда дверь за ними закрылась. Чонгук дернулся от пробежавших по шее мурашек, теплое дыхание опалило волоски на затылке. Он быстро пошел наверх, фантомно ощущая на себе пристальный взгляд, но Мин больше не приближался, словно держал дистанцию. Остановился Чонгук на восьмом этаже, на деревянном полу была расстелена узкая полоска ковра, на этаже разместились три двери: две с одной стороны и одна – с другой. Мин обошел Чонгука, отпирая ближайшую дверь ключом, и первым зашел в квартиру. Она была просторной и открытой, но такой же пустой, как и та комната над Драконом, словно Мин никогда здесь не жил. Из прихожей было видно кухню со столовой, слева располагалась гостиная, где стоял диван и кофейный стол, также еще была ванная и комната, которую Мин представил, как его спальню. — А где будете спать вы? Мин обернулся на него и посмотрел так, словно он задал самый глупый вопрос из всех возможных. — Если придется, то здесь, — он кивнул на диван. — Не волнуйся, я ночую в этой квартире не часто, никаких неудобств своим присутствием я доставить не должен. Пока можешь ложиться спать, завтра к тебе заедет Намджун. Постельное – в комоде, еда – в холодильнике, — сказав, будто отрепетированную, речь, он протянул Чонгуку ключ и вышел из квартиры. Чонгук даже сказать ничего не успел, как дверь за ним закрылась. Он огляделся – по-прежнему пусто и безжизненно. На кухонном столе обнаружилось радио, которое он включил, чтобы скрасить свое одинокое пребывание в квартире приятной музыкой. Не на это он надеялся, хотя, чего можно было ожидать? Он правда думал, что боссу мафии есть до него дело? Нет, раз его считают самостоятельным, раз Мин оставил его в своей квартире, то хоть капельку, но доверяет ему, значит, нужно следовать плану и ждать. Чонгук расставил на письменном столе в теперь уже своей комнате фотографии родных, быстро снял одежду и лег спать под звуки джаза, слышимые через открытую дверь.