Ангел хранитель

Настоящее время

Любовь — это борьба. Нужно сжать зубы и быть жестоким — тогда победишь.

Сумерки. День заканчивается. Его краски все бледнее. Они расплываются – день тает. Солнце склоняется за горизонт и тоже постепенно уходит. Небо еще светлое, но это ненадолго. Звёзды слегка начинают проявляться публике, будто дети выглядывающие из-за широкого занавеса. Вороний грай в густо-синем небе. Взгляд теряется, тонет в выси. Синяя бесконечность. Мысли сладко тонут в ее беспредельности. Мои родные кварталы стали забываться, я к ним возвращаюсь в своих редких снах. — И давно ты начал курить? — через плечо я взглянул на вошедшего отца. Он был в строгом костюме, на лице маска безразличия. Всё-таки власть меняет людей кардинально. Самое ироничное то, что он осуждал Ребекку за такое поведение, но сейчас ни чем не лучше. — Ещё скажи, что тебя это волнует. — потушив сигарету, я потёр переносицу. — У меня нет времени на пустые разговоры. Что ты хотел? — он встал рядом, больше так и не взглянув на меня. — Ты знаешь что-то про "ритм вихря"? —образ молодой рыженькой девушки снова всплывал перед глазами. Вернись ко мне. — Наслышан. — он поднял кулак выше, чтобы я его заметил, давая понять, чтобы я не продолжал. — Я знаю о её болезни. Не думай, что твоя погибель — это панацея. Сдалась тебе эта девчонка. — последнюю фразу он проговорил себе под нос, осуждающе качая головой. — Как будто тебе не станет легче. — мой смех, перерастающий в истерику, заполнил комнату. — Умер Дино или нет?! Счастлив или нет?! Кого это волнует?! — я кричал надрывая горло, видел как дрожат его ресницы, но внешне он оставался невозмутимым. — Никого это не волнует! Особенно тебя. Отец, тебя совсем не волнует. Твоё сердце не приняло меня. — тыкнув пальцем в ту область, где должно быть сердце, вспомнил, что так кусок камня. Он поджал губы, желваки играли на недовольном лице. — Твое сердце не принимает сына таким, какой он есть. Не принимает его чувств, которые ты жаждешь убить в нём. Ты стыдишься того, что я твой сын. Когда все восхищались мной, хвалили, аплодировали, ты придумывал новые изощрённые наказания. А эта, как ты выразился, девчонка дала мне то, что от тебя я не увидел ни разу. Любовь. Безусловную любовь. Она сдирала колени вместе со мной, шла со мной в неизвестность будущего, открывала для меня двери, которые были мне не под силу. Она не пыталась меня изменить! Вики вылечила меня. Вылечила мою душу. А где же всё это время был ты? А я скажу — гонялся за властью. Ты жалок, отец. — высказав то, что копилось в моей душе многие века, я опустился в кресло, вдыхая дым только прикуренной сигареты. — Убирайся из моего дома. — выплюнул в лицо мужчине, назвать которого отцом, язык не поворачивался. Вскоре я услышал громкий хлопок дверью. Вся многовековая сила и сталь, что жила в моей душе рухнули, я заплакал, как маленький мальчишка. Отец дважды забрал любимых мною женщин: маму и Вики. Никакая месть не сотрёт ту боль, что я испытываю сейчас. Всё, что за это время глубоко было спрятано и накапливалось где-то в груди, теперь сразу вырвалось наружу, вызывая ураган противоречивых эмоций. Время тянуло очень медленно, ещё больше накаляя обстановку. Чувство неопределённости и незнание того, что будет дальше, пугало. Ситуация с состоянием Вики так и не разрешилась. С одной стороны — было страшно, неизвестность, смерть пугала, но и её смерть страшила не меньше. Осознание того, что её больше не станет, а я останусь жить вгоняло в панику, злобу, печаль.. Я бросил бы своё сердце в огонь, отдал бы на съедение бешеным собакам ради неё, ради того, чтобы оказаться в её тёплых объятьях, ради её мимолётной улыбки, ради того, чтобы она снова смогла дышать. Ночной город – кажется мёртвым, ночью улицы пусты. Одиночество улицы нарушила пара, вышедшая из соседнего переулка. Крупными хлопьями падал снег, девушка пыталась языком поймать снежинки, но каждый раз проигрывала стихии. Когда очередная попытка, заполучить холодный кристаллик, не обвенчалась успехом, рыжеволосая сморщила свой маленький носик и выругалась. Наблюдая за поведением своей спутницы, брюнет захохотал своим низким бархатным смехом. – Сам попробуй, а я посмеюсь. – обиженно произнесла девушка. Мужчина усмехнулся, показывая свои видом, что не собирается участвовать в детских задумках Уокер, но язык всё-таки высунул. Не прошло и минуты, как ледяная звездочка коснулась кончика языка мужчины. – Ты должна мне желание. – усмехнулся блондин, смотря в голубые глаза своей спутницы. – Поцелуй меня. Разница в росте давала о себе знать, поэтому пришлось встать на мысочки. Девушка обвила шею молодого человека руками, зарываясь пальцами в его мягкие волосы, слегка оттягивая их. Сначала ангел, показывал всем своим видом полное безразличие к происходящему, но вскоре положил руки на тонкую талию возлюбленной и по-хозяйски вторгся языком в её рот. 4:00. Уйди из мыслей и с глаз — хоть раз. Утро было пасмурным и прохладным, небо затянуто серыми тучами. Накрапывал дождь, и на душе мрачно. Потирая сонные глаза и опуская задравшуюся футболку, выглянул в окно, тускло блестели в тени лужи, промокший белый кот брёл по улице в поисках убежища. Я усмехнулся, узнав в нём себя. Взял тёплый плед, вышёл на улицу. Волосы тут же промокли, как и вся одежда. Кот шипел, когда я пытался к нему подступиться, но через минут десять сдался под моим натиском и дал забрать себя в дом. — Давай знакомиться, пушистый. — приветствуя кота, когда тот уже потихоньку начал осваиваться, обнюхивая все предметы, находящиеся в комнате. Было темно, единственным источником света был почти потухший камин. На рабочем столе стоял уже остывший кофе. Кровать заправлена, было ясно, что хозяин комнаты ещё не ложился. По всему помещению были разбросаны скомканные листки бумаги, альбомы, карандаши. Комната описывала своего хозяина очень точно. Спокойный, словно парижская горгулья, с виду, но если заглянуть в душу, увидишь дичайший хаос, который не приводит ни к чему хорошему. Душа разрывалась на части и корчилась в агонии, но вывести из такого состояния был способен лишь один человек, но он и сам сейчас нуждался в помощи. Глаза слипались неимоверно, но ощущение того, что скоро что-то случится заставляло бодрствовать. Квартиру наполнил густой аромат кофе и миндаля, а может это был и фундук. Чтобы хоть как-то отвлечься от всех накопившийся события, впервые за долгое время решил почитать. Новый друг устроился на коленях, зарываясь в мягкий плед. Это был рассказ Рэя Брэдбери "Человек в картинках". Вики очень его любила и шутила, что Люцифер человек в картинках наяву. Тепло свежо сваренного кофе разливались по горлу. Глаза забегали по строкам, но смысл их остался недоступен. Возможно, позже. Я проснулся от того, что кто-то тормошил меня за плечо, зовя по имени. С трудом открыв глаза, я не сразу понял — где нахожусь, кто это меня будит и что вообще происходит. Ведь только что во сне я обнимал Вики в разгар какой-то вечеринки и вдыхал цветочный запах её волос. — Вставай, натягивай штаны и пошли. — на меня высокомерно глядела Мими, за её спиной стоял Люцифер. Поняв, что задавать вопросы не стоит — не ответят. Я переставляя затёкшие ноги, отправился в комнату. — Может уже скажите в чём дело? — уже минут тридцать, как мы куда-то летим, а они не обронили и слова. — Сразу предупреждаю, я не собираюсь участвовать в ваших авантюрах. — нескрываемое раздражение прозвучало в последней фразе. — Вики очнулась. — просверливая меня убийственным взглядом, сквозь стиснутые зубы сказал Люцифер. Быстрыми шагами я захожу в больницу, малое сдерживает меня от того, чтобы побежать, вписываясь в повороты. Мои спутники еле успевают, особенно Мими тяжело меня догнать. Останавливаюсь, как вкопанный, не решаясь повернуть дверную ручку. В пальцах неприятное покалывание, весь пыл и решительности исчезли. Мими останавливает Люцифера, идущего в мою сторону. Покачав голов, показывает, что мне нужно время. Я благодарен ей, не думал, что когда-нибудь она будет ко мне добра. Очень аккуратно поворачиваю дверную ручку и толкаю дверь. Дыхание и пульс учащаются, когда я вижу живое лицо, на котором сменяются эмоции. Голубые глаза устремляют на мне взор, я вижу в них испуг и страх. Она, словно маленький ребенок, дёргает медсестру за рукав и тихо спрашивает: — Кто это? — ощущается ком в горле, боюсь задохнуться, в глазах темнеет. Не разбирая дороги, врезаюсь в дверной проём, выхожу из палаты, задевая плечом Мими и Люцифер, бреду в неизвестность. Выйдя на улицу, жадно глотаю воздух. Она не помнит меня. Не испытывает чувств, а мои словно татуировка на сердце — не выводятся. Водоворот перенёс меня в тихую гавань, куда изредка заходят корабли. Свет полной луны освещал место. Сев на край бетонного понтона, свесил ноги, чтобы они еле касались водной глади, нарушая её покой. Вики не помнит абсолютно ничего. Но что мне делать со своими воспоминаниями? Что мне делать со своей любовью? Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда мне деть свои чувства, что мне с ними делать? Чувства мои гибнут даром, и сам я гибну. Раскинув руки в стороны, я лёг на спину, рассматривая созвездия, пытаясь представить сколько людей до меня также смотрели на них, а сколько людей смотрит на них сейчас, пытаясь найти ответы. Лунный свет загородила чья-то фигура, первой мыслью был местный житель деревушки, которая располагалась неподалёку. Но такие суждения были крайне ошибочными. Это были никто иной, как Мими. Тяжело вздохнул, похлопал по месту рядом с собой. Я готовился услышать слова поддержки или объяснения всему происходящему, но она просто обняла меня, утыкаясь носом в грудь, как раньше это делала Вики. Я погладил её по смоляным волосам, они пахли совсем иначе — малиной и ликёром. Такой запах раздражал и ублажал рецепторы одновременно. — Нам всем не просто. Но врач сказал, что она в скором времени сможет всё вспомнить. — Не знаю, верила ли она сама в сказанные слова. Тихий смешок разрезал тишину. — Многое можно вспомнить, но не чувства. — она не стала ничего отвечать, лишь метнула меня грустный взгляд, наполненный сожалением и сочувствием. — Бороться всегда стоит. — больше не проронили ни слова. Мы слушали убаюкивающую колыбель моря, а мудрая луна смотрела на нас сверху.