Ад - Это только начало

Уже задыхаюсь но продолжаю бежать. Секунду назад я схватила стул и разбила им окно в кабинете Шукшиной и всё после предсмертной записки Ани. Сама не знаю откуда у меня появились силы, да и решимость, но очень кстати. Может страх или адреналин помог мне в этом но сейчас я бегу и не оглядываюсь. Нельзя оглядываться. Если я оглянусь то пропаду. Дышать тяжело но сейчас это неглавное. Надо пробраться через забор. Охрана. Там же явно кто-то да должен быть или это всё… Подхожу к воротам и смотрю на будку охраны. Свет горит но там пусто. За столько времени проведенном в этом аду я достаточно с худнула и как котик смогла пролезть через прутья. Голова правда застряла, но это меня не остановило особенно когда вдалеке показалась фигура то ли охранника, то ли директрисы. Я так дёрнулась что едва не потеряла сознание от боли. Это даже открыло второе дыхание, и я без остановок бежала до дороги. Вся вспотела и стало холодно. Абсолютно никакая останавливаюсь у дороги и начинаю ловить попутку. Холодно. Меня уже просто всю трясет, а в голове зарождается неприятная мысль что стоит вернуться обратно. Что со мной сделает Шукшина? Даже думать об этом не хочу. Продолжаю упрямо стоять и ловить попутку. Минут десять просто никого не было, и я уже решила, что эта дорога заброшена хотя асфальт нормальный. Мимо меня промчался мотоциклист обдав меня ледяным ветром. Я уже просто не знала что делать и отчаялась капитально. Только я повернула обратно как вдалеке показалось что-то зеленое. Тут же подхожу к краю дороги и вытянув руку показываю большой палец. Тёмно-зеленое Вольво останавливается возле меня и на меня глядит голубыми глазами монашка. - Здрасте, - неловко смотрю на неё, просто не веря, что монашка может управлять машиной. – Не подбросите? - До куда тебе? – Вроде выглядит нормально. Ну монашки по крайней мере не должны быть насильницами-садистками. Мне так кажется. - Чем дальше отсюда, тем лучше. - Ты из школы сбежала? - Ну… Как бы она меня не вернула обратно. - Садись, - слушаюсь и тут же начинаю греть руки об печку. – Сколько тут езжу всё время подбираю беглянок из этой школы. За двадцать лет я около пятидесяти таких как ты отвозила в город. Двадцать лет. Начинаю думать сколько же это Шукшиной лет. - Главное ничего не меняется. Власть в школе переходит из одних рук в другие, а бегут всё так же. Даже знать не хочу, что такого в этой школе что из неё столько людей бежит. Тебе до вокзала? - У меня нет документов чтоб купить себе билет. Наверное, буду добираться на попутках. - Это опасно. - Не опасней чем в моей школе. - Тогда я высажу тебя на бензозаправке. Так попросишь кого-нибудь подвести. Но если тебе человек покажется подозрительным, то никуда с ним не иди. Это может быть насильник. Мне конечно приятно что хоть кто-то обо мне переживает пусть даже это незнакомая старушка-монашка. Вот только не каждый дальнобойщик может быть насильником как не каждая директриса безобидная и приятная женщина. - Удачи, - и она уехала оставив меня на автозаправке. Оглядываюсь и смотрю на огромные фуры. На их водителей. Крупные мужчины. Один похож даже на лесоруба. Стоит такой под два метра в клетчатой рубашке и с пышной бородой. Второй был какой-то высохший в майке с сигаретой в зубах. Они стояли и о чем-то разговаривали. Подходить или нет? Хуже чем Шукшина точно не будет. Это даже придало мне сил. Особенно то что со мной сделает директриса если поймает. Поэтому я подошла к ним. - Извините, - оба дальнобойщика посмотрели на меня. – Вы случайно не едите в сторону Саратова? - А ты бежишь что ли? – Внимательно на меня уставился бородатый. – В бегах? - Просто возвращаюсь домой, - вообще без понятия как меня встретит мать. Наверное никак. Ну или схватится за ружье и будет гоняться за мной по всему поселку. - Я не доезжаю до Саратова, - ответил бородатый. – Километров сто. А так вполне могу подбросить. Он переглянулся со вторым и второй как-то ехидно даже кивнул бородатому. - Ну хорошо, - он кивнул мне в сторону фуры. – Садись. Сейчас поедем. Он провел меня к машине и открыл дверь помог даже забраться внутрь. Кабина фуры была огромной. Даже место для сна было. Смотрю в окно и вижу, как бородатый что-то говорит худому и оба начинают громко смеяться. После этого бородатый идёт к фуре и забравшись в кабину смотрит на меня. - Гена, - протягивает огромную волосатую руку. - Зоя, - пожимаю его руку. - Ехать нам почти сутки. Может чуть больше или же повезет и проедем меньше. Ты любишь шансон? - Мне как-то всё равно. - Ну и хорошо, - он вытащил флэшу из нагрудного кармана рубашки и вставил в магнитолу. Тут же по всей кабине заиграла «Бутырка». – А тебе всё же не страшно так ехать? - Выбора просто другого нет. Так мы и ехали минут сорок, когда «Бутырку» сменил Шуфутинский. - Ты есть хочешь? – Гена полез в бардачок и вытащил сверток фольги. – Бутерброд будешь? С семгой. Тут же мой желудок громко дал о себе знать. Я покраснела но руку протянула и взяла бутерброд. Разворачиваю фольгу и он горячий. Откусываю и как же это вкусно. Или я просто очень голодная. Меня укачивало и я просто начинала засыпать. Смотрю на Гену. Он такой бодрый словно готов не спать неделю. - Можешь поспать, - сказал Гена. – Вон, за спиной кровать. Одеяло и подушка есть. - Да не, - смотрю на дорогу. – Всё нормально. - Хочешь чай? – Он тянется к торпеде и хватает термос. – Кофе. - Не, - зеваю понимая, как же я жестко устала. Закрываю глаза а когда открываю их то вижу темноту. В магнитоле уже играет Успенская. Оглядываюсь и вижу лес. - Говорил же, чтоб ты перебралась назад, - я даже не сразу поняла, что фура останавливается. – Ну да ладно. Гена как-то странно смотрит на меня. Его глаза недобро блестят. - Зоя, - прошептал он как-то странно. – Зоя. - Почему мы остановились? – Оглядываюсь, не понимая где мы. – Гена? - Ты такая красивая, - прохрипел он. – Не смотря на этот шрам. Но он даже по-своему красит тебя. - Что вы такое несете? – Рукой пытаюсь нащупать ручку, но она как назло не попадалась. - Да понимаешь, - он пододвинулся почти вплотную, и его рука опустилась мне на бедро. – Тут я давно был без женщины, а ты пусть и со шрамом, но такая красивая. – Он тяжело дышал, когда его рука просто схватила меня за блузку и рывком разорвала её на мне. - Отпустите! – Заплакала я в ужасе вспомнив слова монашки. - Да тише ты, тише, - он стал целовать моё заплаканное лицо. Его борода кололась, а руки грубо мяли грудь. – Всё хорошо. Ты же явно этим не первые занимаешься. - Что?! – В шоке смотрю на него, не понимая, что он несет. - Я и так тебя везу за так, - он подмял меня под себя. Чувствую, как его член больно упирается мне в бедро. – Поблагодарить можно. Ну что тебе стоит, а? Я отвезу тебя в твой сраный Саратов, а ты всего лишь удовлетворишь меня. - Я не шлюха! – Пытаюсь оттолкнуть его от себя но ничего не выходит. Он как Шукшина. - Да ну? – Засмеялся он. – А кто же тогда? Полуголая девочка подходит к дальнобольщикам и просит отвести её. Что я должен такого подумать? М? Он крепко удерживал меня одной рукой, а второй расстёгивал ремень на джинсах. - Отсосёшь мне? – Он усмехнулся, показывая кривые зубы. – Ротик у тебя вон какой красивый. Наверное, много хуёв повидал на своём веку. - Я не шлюха! – Его рука грубо сорвала с меня остатки одежды. – Отпусти! - Отпущу когда закончу всё с тобой. - Ладно, - сказал Гена застёгивая штаны. – Так уж и быть, отвезу тебя до твоего Саратова. Мужчина посмотрел на меня, и я вся сжалась под его взглядом. Какое же он животное. - Ну не плачь, - голос тут же смягчился. – Ну не удержался. Ты такая красивая. Он попытался меня обнять, но я не дала. - Как хочешь, девочка. Но знай, то что произошло между нами… - Мне насрать! – Отворачиваюсь от него. Сил нет даже бежать. - Ну что ж, - он завёл двигатель, и фура вырулила на дорогу. – Но я бы тебе посоветовал вытереться. – Он потянулся к бардачку и извлек оттуда пачку влажных салфеток. – И прости за одежду. Я тебе что-нибудь из своих дам. Полезай туда. – Он кивнул назад. – Там в пакете одежда лежит. Можешь даже поспать. Я обещаю тебе что, то что произошло сейчас не повторится вновь. Меня всю трясло когда я забралась на кровать. Вижу, как на сидении остался след спермы что вытекала из меня по моим бёдрам. Тут же затошнило. В углу нахожу пакет с вещами и натягиваю на себя фланелевую рубаку и спортивные штаны. Всё было велико, но зато тёплое. - Я тебя на автозаправки высажу, - говорил Гена и в его голосе слегка проскальзывала сожаление. Или же я путала его с жалостью. – И чтоб всё было нормально даже такси тебе вызову. Чтоб наверняка. Будет очень стрёмно если и таксист решит со мной сделать что-то нехорошее. - Поспи, ехать нам ещё долго. Она останавливался ещё несколько раз на заправках, но я всё равно не бежала. Мне было плохо. Живот болел и я думаю что это из-за того что он кончил в меня. Да и во рту всё не пропадал этот неприятный вкус. Надеюсь он когда-нибудь пропадёт. Проехали мы ещё несколько тысяч километров. Я, подвернув штанины несколько раз просила остановиться и ходила в туалет. Надо было убежать но куда? Да и Гена старался на меня особо не смотреть как и я на него. Нам просто было неловко и даже стыдно за случившееся. Хоть Гена и пытался несколько раз начать со мной разговор, но каждый раз передумывал. И вот наконец-то мы приехали. Гена при мне стал вызывать такси и даже подождал его вместе со мной. Я же старалась держаться от него подальше. Такси подъехало это была четверка желтого цвета с шашечками. За рулем сидел какой-то дагестанец. - На, - Гена протянул мне пятьсот рублей. – И прощай. - Здрасте, - сажусь на заднее сидение. – На Советскую пять. Посёлок Ясный. Таксист кивнул и стал вбивать адрес в навигатор. Доехали быстро. Мне повезло, таксист оказался молчаливым и ничего не задавал вопросов. Хотя глядя на мою одежду вопросов было куча. Он высадил меня на соседней улицу от моего дома и я, протянув ему деньги тут же выскочила из машины. Меня била дрожь волнения. Даже не знаю что мне делать. Мать явно мне не обрадуется. Оглядываясь я иду к своему дому. К дому где прошло всё моё ужасное детство. Где меня оскорбляли, били и что только не делали. Сердце начинает бешено стучать при виде дома. Надо где-то прятаться. Мать точно меня убьет. Походив вдоль забора я стала думать как пробраться внутрь. Мать определенно раскошелилась на забор. Наверное чтоб больше никто из её детей не сбежал. Даже деревьев не вижу на участке. Раньше они были. Можно конечно пройти на соседский участок и через них пробраться к дому. Не знаю всё ещё мои соседи запирают калитку или нет, но попробовать стоит. Не до конца веря в эту затею я подхожу к соседской калитке и трясущейся рукой толкаю её. Удивительно что за люди. Столько лет живут рядом с нами и всё ещё не научились запирать калитку. Не то что мы воруем, просто, когда мать в гневе мы обычно прячемся где только можно. Несколько раз моих братьев и сестер ловили у этих соседей. Мать даже грозилась сжечь им дом если мы ещё хоть раз решим пробраться на их участок. Подхожу к дереву стоящую возле забора и без конца оглядываясь забираюсь на него. Оглядываю участок своего дома. Свет не горит а деревья срубили и даже пеньков не осталось. Спрыгиваю с дерева тут же тихо застонав от боли, в ногах которая отдалась в живот. Оглядываюсь и не вижу собаки. Моя мать просто тащится от бойцовский пород собак. У нас жил ротвейлер и сейчас он должен был прибежать с лаем. Он должен был появиться и залаять, когда я стояла возле забора. Осторожно обхожу дом и подхожу к будке. Она пуста. Прислушиваюсь, но собаки нет. Обхожу дом с другой стороны и начинаю вглядываться в окна. Вижу спящего Женю. Младший брат спал. Не знаю сдался ли он матери или всё ещё борется, но я особо ничего не теряю. Осторожно стучу по стеклу. Женя перевернулся, но не проснулся. - Женя, - конечно он не услышит, и я ударяю чуть громче. – Женя. Женя сел на кровати и уставился на меня. Весь сонный он даже не сразу увидел меня, а когда увидел то тут же вскочил с кровати и побежал к окну. - Зоя, - он распахнул окно. – Ты же в школе. - Теперь нет, - хватаюсь за раму и забираюсь в комнату. – Мать спит? - Не уверен, - и тут же словно в подтверждении его слов в коридоре послышались тяжелые шаги. Тут же забираюсь под кровать, а Женя укрывается одеялом. - Что не спишь? – Распахнулась дверь, и я услышала, как Женя подскочил на кровати. Ему девять и он всё ещё борется с этим режимом. В этом я не сомневалась. – Женя. - Я спал, - если брат пытался сделать голос сонным, то у него это не вышло. - Почему окно открыто? - Душно стало, - вижу, как мать проходит к окну. – Решил проветрить. - Душно ему тут стало, - меня всю трясет от страха. Нехорошее предчувствие появилось с приходом матери и не отпускало. – А твоя дурная сестра совершила побег, между прочим. И чего это вдруг Шукшина позвонила ей? Мать же отказалась от меня. Ей всё равно. - Зоя сбежала?! – Актером моему брату не быть. В этой жизни точно. - Ты тупой? Или глухой? Мне тупые инвалиды не нужны. Хочешь, я и тебя отправлю в школу интернат. - Нет, мам, - мне стало его жалко, но жалость в нашей семье презиралась. - Если ты увидишь эту дуру, то сообщи сразу же мне. Всё ясно? - Да, - голос подавленный. Слышу, как мать закрыла окно. Можно только удивляться тому как она раньше не сняла ручки. - Но если я узнаю что ты видел и не сказал мне о Зое. Я выпорю тебя или вообще сделаю всё то что сделала с псиной. - Нет, - голос задрожал, и он похоже заплакал. - Не реви, - грубая и жестокая. Я даже успела отвыкнуть от неё за это время. – Иначе будешь наказан наравне с Зоей. Когда я её поймаю. Мать вышла из комнаты громко хлопнув дверью. Мы ещё молчали некоторое время предполагая, что она будет подслушивать. - Кажется она ушла, - пошептал Женя. – Но всё равно не вылась. - Женя, - позвала я. – Что с собакой случилось? - Это произошло спустя неделю после твоего отъезда. В общем, я подрался в школе и её вызвали. Она не пришла и тогда директор вместе с классной решили сами приехать. Мама их не пустила и вообще послала, а потом взяла и чтоб наказать меня и всех остальных позвала Дольфа и прямо при нас подвесила его во дворе и застрелила. Потом после этого заставила папу спилить все деревья. Свою любимую собаку. Я в шоке. - А что с тобой произошло, когда мама прям сорвалась? Купила билет на самолет и вылетела в тот же день. - Да так, ничего особого, - не хочу говорить Жене о своей попытке. – Женя, где мне прятаться? По дому я точно разгуливать не смогу. Проблемы будут когда мне в туалет захочется. Мать предпочитает спать с распахнутой дверью чтоб слышать всё что творится в доме. - Я постараюсь тебе еду пронести. Но мама нас обыскивает и проверяет карманы. Мне она зашила все карманы. Ещё вчера выпорола. За то, что я не сразу подошел к ней, когда она меня позвала. - Как остальные? - Так же. Мама решила, что для профилактики нас надо бить ремнем при каждом поступке. А недавно Дана сказала что она станет бабушкой. Там такое было. Мама разгромила комнату. Я попал ей на глаза, и она ударила меня по спине. Ещё что-то кричала про то что бабушкой она не готова быть и что ей не нужен внук. Тут даже сказать нечего. Мать мне кажется никогда не поменяется. Это тот человек, которого никогда ничего не устраивает и все должны подстраиваться под неё и то её не будет это устраивать. Мы заснули. Мне даже на полу было комфортно. Бывало что мы часто спали на полу. Просто сбредет ей в голову что дети спят на полу и всё тут. Утром меня разбудил грозный крик матери. Она всегда так будила в школу. Просто распахивала с ударом ноги дверь и если это не помогало, то просто начинала кричать: - Женя, подъем! В школу пора! Она всегда будила криком. Я даже по привычки чуть из-под кровати не вылезла. Женя вскочил на ноги и заметался по комнате. Я же продолжала лежать на полу. - Так, Зверёныш, на кухне найдёшь что поесть. Она ушла а Женя выскочил из комнаты. Я же захотела есть ну и в туалет. Через несколько минут в комнату вернулся Женя и опустившись на колени протянул мне хлеб с сыром. - Это всё что нашел, - быстро сказал он и схватив рюкзак выскочил из комнаты. Шумиха в доме продолжалась ещё некоторое время, а потом резко всё затихло. Лежу под кроватью и быстро поедаю бутерброд. Наверное мама уже уехала на работу. Кем она работает я никогда не знала. Да и просто зная её ужасный характер сложно сказать, как именно она зарабатывает. Наверное, убивает. То, что она вполне может работать киллером или просто пытать людей вполне реально. Прошло ещё некоторое время, и я поняла, что просто уже не могу терпеть. Обосаться не входило в мои планы и я, выбравшись из-под кровати осторожно выглянула в коридор. Всё пусто. К сожалению из комнаты Жени не видны машины. Так можно хотя бы понять уехала ли мать. Ну сегодня не выходные так что она точно на работе. Выхожу в коридор и направляюсь в туалет. Как же было хорошо наконец-то сходить в него. Я облегчение вздохнув я поправила на себе штаны, которые то и тело спадали и открыла дверь. Открыла и замерла на месте при виде матери. Она неприятно так усмехнулась и тут же схватила меня за волосы потянув к себе. - Ты даже не представляешь в какие неприятности попала, - прорычала она мне в лицо и грубо швырнула на пол. Я упала как мешок с картошкой больно ударившись об пол и даже разбив себе колени. – Что это на тебе? Пытаюсь встать на ноги и получаю ногой под зад. Падаю обратно на пол. - Я прям как жопой чуяла что что-то тут не то, - меня больно пинают по рёбрам. – Да и этот Женя. С каких пор человек, который боится любых сквозняков потому что «дует» распахнул окно в комнату? Думала, что я не увижу твой жалкий силуэт в окне? Ходит тут. Шатается по двору. Конечно я знала что ты придешь сюда. Правда хотела поймать тебя так чтоб без свидетелей и сдать тебя на руки директрисе. Тем более насколько я знаю она уже в пути. Только не это. Мать хватает меня за шиворот и рывком ставит на ноги грубо толкает в спину в сторону гостиной. - Тупая сука, - наотмашь меня бьют по лицу, и я пошатнувшись падаю на диван. – Сука! Как же я тебя ненавижу. Тварь такую. - Мам, хватит. - Ты мне ещё говорить тут что-то будешь, - она набросилась на меня и скинула на пол. Дальше меня били и руками и ногами по всему куда она попадала. Ей было всё равно. Даже когда я плакала и умоляла её прекратить. – Ненавижу тебя. Тварь такую! С меня сорвали одежду и схватив за волосы потащили в сторону входной двери. - Собаки у нас больше нет, - хрипела мать бросая меня в грязь возле будки и затягивая на моей шее строгий ошейник. – Так что временно до появления Шукшиной ты будешь нашей псиной. Молись чтоб она как можно раньше приехала. Она ушла но через несколько минут вернулась с цепью. Я же пыталась прийти в себя после избиения тут же стала стягивать с себя ошейник, но это не выходило. Его шипы больно впивались в шею даже не давая толком шевелиться. - Как же плохо что я тогда не пошла на аборт, - прошипела мать и замахнувшись цепью ударила меня по голове. - Остановись! Мама! - Ты мне вообще не дочь! – Цепь с размаху опустилась мне на спину, и я закричала. – Я отказалась от тебя. Такой тупой дуры. Цепью меня избивали долго. Я даже сознание потеряла. Пришла в себя в луже и тут же скуля как какая-то собака забралась в будку. Места там было мало. Вся, сжавшись я заплакала. День казалось не закончится. Я замёрзла и меня просто всю трясло от холода. Даже когда вернулись мои сестры с братом. Самая маленькая Наташа заплакала при виде меня и убежала. Женя же стоял в ужасе. В начале он подошел ко мне попытавшись помочь, но мать увидев это выскочила из дома и ударила несколько раз цепью его. - Никто не подойдет к этому куску с дерьмом. Увижу, что хоть кто-то даже посмотрит на неё то изобью. – Она посмотрела на меня с ненавистью. – Твоя спасительница будет через шесть часов. Если не сдохнешь раньше. Есть хотелось ужасно, да и будка не спасала от холода. Мне казалось что я умру. Вот только этого не случилось и уже поздно вечером почти ночью за забором раздались автомобильные гудки. Мать выскочила из дома и противно улыбаясь подошла и открыла дверь. Я всё ещё сидела в будке, но по голосам поняла, что приехала Шукшина. - Ну вы и облажались, Ванесса Владимировна. Упустить такое дерьмо надо ещё уметь. - Маргарита Максимова, может вы меня отведете уже к Зое, и я заберу её, - сдержанно сказала Шукшина. - Да что к ней водить? В будку загляните и заберите. Такое дерьмо мне не нужно. В будку заглянула директриса и по её лицу было видно, что она шокирована. Схватив меня за руку, она вытащила меня из будки и с ужасом оглядела. Мне кажется что всё это было притворно. Она сама могла куда хлеще наказать. - Забирайте, - мать подошла и сняла с меня ошейник. – Пока эта сука мне оставшихся детей не испоганила. - Сейчас, - директриса пошла к своей машине и вернулась с пледом. Завернув меня им, она повела к машине. - В следующий раз если поймаю эту дуру, то убью. Я плакала когда меня сажали в машину и мы уезжали. Плакала от усталости и просто провала. Шукшина посадила меня на заднее сидение и не обращала внимание несколько километров. Пока мы просто не остановились у мотеля. Только тогда она заговорила со мной: - Зоя, пойдем.