Приснись мне однажды солнечным утром

***

Свежий воздух всегда хорошо действовал на Вэй Ина и помогал даже очищать голову от посторонних мыслей, так что он по возможности, до появления Лань Цижэня, старался как можно больше вместе с Лань Чжанем выходить из цзинши. Что, конечно, у него получалось без особых проблем, потому что рядом с цзинши редко появлялся кто-либо посторонний, однако теперь, благодаря его старому учителю, они могут гулять сколько хочется, потому что незачем скрывать свое присутствие, когда о нем уже прекрасно знает старик. Тем более, другие совершенствующие теперь вообще не ходят поблизости, что, с одной стороны, очень заставляло его задуматься. Вэй Усянь размышлял об этом довольно долго, но так и не мог понять, почему Лань Ванцзи посещают только его родные, либо целители в определенное время. У него ведь должны быть друзья, которые заботятся о Втором Нефрите, разве нет? Почему к нему никогда больше никто не приходит? Неужели нелюдимый характер Лань Чжаня настолько всем не нравился в прошлом, что он так и не смог завести если не друзей, то хотя бы хороших приятелей? Но ведь сам заклинатель еще со времен обучения в Гусу считает Второго Нефрита своим другом. Ему вообще нисколько не помешал холодный внешне Лань Ванцзи, который, кажется, всерьез раньше едва терпел его присутствие и выходки, а уж если он хотел вернуть его в Облачные Глубины из-за одного чувства долга, то он бы совсем не удивился. Да и не был Лань Чжань столь неприступным, чтобы хотя бы не попытаться с ним познакомиться! Его, к примеру, наоборот притягивал непоколебимый и всегда идеально выглядящий заклинатель. У него прямо руки чесались, а в голове то и дело мелькали сотни идей на тему того, как бы вызвать у Второго Нефрита хоть какие-нибудь эмоции. И ему удавалось, Вэй Ин не побоится признать, без каких-либо проблем! Так почему же сейчас его никто больше не посещает? Почему самому Вэй Усяню от этого так грустно? — Лань Чжань, что бы ты хотел, чтобы я тебе сыграл? — спросил заклинатель, лежа на спине прямо на изумрудной траве, закинув ногу на ногу, а одну руку убрав за голову для удобства и того, чтобы еще больше не пачкать волосы, на которых сейчас и так были прилеплены травинки и несколько сухих листьев. В другой руке он отточенным движением покручивал бамбуковую флейту, не отрывая глаз от неба и плывущих там белоснежных облаков. Разумеется, для Лань Чжаня он специально постелил на землю самую чистую ткань (одеяльце) и усадил того на нее, ведь чего это благопристойному Второму Нефриту сидеть на грязной земле и пачкать одежду? Лань Ванцзи потом ему за это точно спасибо не скажет. Сам Вэй Усянь поначалу тоже сидел, как и положено любому совершенствующему Ордена Лань, но он, конечно же, таковым не был, так что находиться на чем-то мягком и очень чистом ему вскоре наскучило. После многих дней взаперти, в душном для него цзинши (пускай и там всегда приятно пахло сандаловым деревом), ему просто хотелось чуть ли не искупаться в грязи, ощутить всем собой почву и каждую щекочущую кожу травинку. Поэтому Вэй Ин, тогда только взяв совершенно новенькую флейту, подаренную Лань Сичэнем, спустя всего лишь несколько минут размышлений, елозанья и преувеличенных раздраженных вдохов принял решение перебраться в другое место, забыв об одном очень важном факте. С тех самых пор, когда Лань Ванцзи лишь наедине с ним взял его собственную руку в ответ, Второй Нефрит буквально начал ходить за ним хвостиком. Если Вэй Ин собирается приоткрыть окна, потому что стало слишком жарко, то через пару секунд он слышит шелест ткани за собой и тихие шаги, которые остановятся только тогда, когда это сделает сам он. Если он хочет от самой настоящей скуки взять книгу Ордена Лань и прочесть даже раздел, вызывающий одновременно хохот и удивление (ого, Лань Чжань знает все это!), который имел название «Правила ухаживания и бракосочетания Ордена Гусу Лань», то спустя несколько минут, усевшись в позу лотоса прямо на полу, Вэй Усянь обнаружит точно так же сидящего возле него Лань Чжаня, который будто до этого не находился в абсолютно другой стороне цзинши. Но самое поистине странное случалось тогда, когда ему, кхм, нужно было отлучиться по своим делам и желательно без чужого присутствия. Не то чтобы подобное у него вызывало смущение, просто он всерьез беспокоится о самом Лань Ванцзи, который, опять же, в будущем ему припомнит, если узнает, что Вэй Ин не приложил все силы, чтобы его остановить. Поэтому, конечно же, в таких ситуациях ему буквально приходилось останавливать заклинателя любыми словами и действиями, пускай и потом у него было странное чувство при взгляде в золотые глаза, когда он говорил «Лань Чжань, Лань Чжань, уверяю тебя, я справлюсь в этом деле сам и точно не собираюсь исчезнуть». То, насколько необычным стало такое поведение Второго Нефрита, немного удивляло, но Вэй Усянь не видел в этом ничего плохого. Правда, он относился к подобному спокойно единственный, потому что, когда об этом узнал старик Цижэнь (точнее, увидел своими же глазами, как его племянник едва ли не наступает на пятки Старейшины Илин), то, заклинатель клянется, силы воли не вышвырнуть его прочь из Облачных Глубин дал Лань Цижэню только Первый Нефрит. Хотя Вэй Усянь не совсем понимал сказанное Лань Сичэнем со вздохом «я знал, что произойдет что-то подобное» и странную улыбку, но, по крайней мере, никто больше не акцентировал на этом внимание. Как, впрочем, и сам Вэй Ин, привыкший за несколько недель к ходящему вслед за ним Лань Чжаню, однако иногда ему всерьез мешало, когда тот вместо того, чтобы обыденно последовать за ним, просто брал и хватал за рукав сильной хваткой и притягивал к себе обратно. Вот именно так и случилось совсем недавно, но в этот раз Вэй Усянь честно отвоевал свою одежду обратно, пообещав Лань Ванцзи что-нибудь сыграть, если тот будет хорошим мальчиком и позволит ему лечь вон под тем деревом. Вэй Ин не совсем ожидал, что его слова так быстро подействуют, однако Второй Нефрит после этого неожиданно успокоился. Признаться, Лань Чжань стал похож всем этим на ребенка, от чего внутри, конечно же, он смеялся до слез, в реальности благоразумно скрывая истинные эмоции, лишь иногда позволяя себе прыснуть от смеха и пробормотать что-то вроде в свое оправдание «нет, нет, что ты, Лань-гэгэ, я совсем не смеюсь над тобой!», когда цепкие пальцы в очередной раз тянули его туда, откуда он вообще-то уходил. Но сейчас по какой-то причине Лань Ванцзи услышал его просьбу и до сих пор спокойно сидел на своем месте недалеко от него, прикрыв глаза. Среди зелени заклинатель в белоснежном ханьфу особенно сильно выделялся на фоне, даже если не произносил ни звука, но, Вэй Ин не побоится признаться, в прошлом его друг, так или иначе, без своего желания все равно притягивал не только его внимание, но и внимание других. — Ладно, так и быть, Лань Чжань, я сыграю тебе все, что знаю, — приняв сидячее положение и подмигнув названному, Вэй Усянь не уточнил, что ни за что не будет исполнять то, благодаря чему свирепствует его мертвецы и ненавидят еще больше совершенствующие. — Но ты только скажи, какая мелодия тебе понравится больше, договорились? Наблюдая за тем, как распахиваются золотые глаза, он, прежде чем поднести флейту ко рту, вздохнул и избавился от легкой дрожи пальцев рук, что слишком давно ощущали под собой знакомую твердость бамбука. Пускай и зеленоватая флейта, подаренная Первым Нефритом, совершенно отличалась от черной, с повязанной красной кисточкой на конце — эта была словно чужой — ради Лань Чжаня Вэй Ин оттолкнет подальше тупую тоску и сыграет самые дорогие сердцу мелодии из далекого прошлого. Прошлого, где есть место только множеству лотосов и веселому смеху со всплеском вод Пристани Лотоса. Прошлого, где под деревьями его дома создавались веселые и полные любви к близким песни, забытые со временем и возвращающиеся только сейчас. Из того самого прошлого, где Улыбка Императора приятно обжигает горло, где высокие скалы режут белоснежные облака, а холодный человек с лентой на лбу, следующий правилам своего дома, жаждет наказать его так же сильно, как и сам он хочет сделать все поперек, вывести того из себя и показать ему все счастье беззаботности и шуток. Вэй Ин обязательно сыграет для Лань Чжаня то, что делало его живым. — Готов, Лань Чжань? — прошептал он самому себе, улыбнувшись при виде того, как Второй Нефрит уставился прямо на него, точно если не слыша, о чем он говорит, то глубоко внутри все равно понимая. Каждая мелодия возрождалась прямиком из его темной души, отчего сердце пускалось вскачь из-за вызванных песнями воспоминаний. Хотя и Вэй Ин прекрасно знал, что этого нельзя было избежать, но все равно, стоило в уголках глаз лишь слегка странно защипать, поспешил скрыть выступившие слезы, тем самым окончательно прервав последнюю мелодию собственного сочинения. А ведь она действительно была последней, потому что то, что в дальнейшем звучало от его флейты, только поднимало мертвецов и повелевало ими. Вздохнув, заклинатель оперся спиной о дерево и сжал в руке флейту, почему-то не решаясь не то что спросить шутливо «ну как, какая тебе песня больше понравилась? Уверен, что все!», а даже посмотреть на того, кто все это время его слушал. Но, в конце концов, спустя несколько минут тишины, Вэй Усянь осмелился повернуться в сторону Второго Нефрита. Глаза Лань Чжаня, недавно ни на миг не отрывающиеся от него, были вновь закрыты, а при свете солнца на правой щеке можно было заметить дорожку слез, от вида которой у него перехватило дыхание. Это сделал он? Он заставил Лань Чжаня плакать? Быстро очутившись возле заклинателя, Вэй Усянь, упав на колени и откинув на траву флейту, сжал странно дрожавшую руку Второго Нефрита. — Что такое, Лань Чжань? Тебе настолько понравилось? — постаравшись не думать о плохом, спросил он, но в ответ ему была все та же тишина и дрожь чужих ладоней, передавшаяся ему. Почему-то именно в этот момент Вэй Ин больше всего пожелал, чтобы Лань Ванцзи ему ответил, потому что ему не хотелось думать, что в том, что его другу больно, виноват сам он и его идиотские песни. Проклятье, да зачем он вообще взял в руки эту глупую флейту?! — Ничего, ничего, Лань Чжань, все в порядке. Я больше не буду играть, клянусь, — клятвенно пообещал Вэй Ин, сглотнув при виде странного блеска на глубине золотых глаз. — Пока ты не попросишь, я больше не буду играть тебе. Кивнув для уверенности, он уже собирался сделать все что угодно, чтобы отвлечь Лань Ванцзи, как вдруг совершенно неожиданно ощутил недалеко от них чужое присутствие и шелест травы от шагов. Но кто?.. Что?.. Они ведь далеко от всех, так как же?!.. Быстро развернувшись в сторону звуков и не давая себе времени на раздумывания, Вэй Усянь, не мешкая, поднял за собой Лань Чжаня и так же быстро забрал лежащую на земле ткань, а флейту убрал за пояс. Всего лишь за несколько секунд до того, как бы их обоих увидел бы посторонний, заклинатель успел спрятать не только тонкое одеяльце, но и сам завел Лань Ванцзи за ближайшее высокое дерево с широким стволом, прижавшись как можно ближе ко Второму Нефриту, чтобы ни одну часть его белого ханьфу не смогли заметить. В этот раз ему уже пришлось проклинать яркие одежды Ордена Лань за то, что те столь сильно выделялись даже в полумраке, но, спасибо большое, благодаря тому, что он не мешкался и приметил это дерево ранее, они смогли пока что остаться необнаруженными. Поскольку Лань Чжань все-таки его выше и был прижатым спиной к дереву, для того, чтобы незаметно наблюдать за незнакомцем, ему пришлось чуть приподняться на носочки, чтобы взглянуть на то, что происходило за широкими плечами его друга. А там действительно что-то было. Спокойное дыхание Лань Чжаня даже немного щекотало его кожу лба, заставляя чуть поморщиться, дабы избежать любого лишнего движения (что поделать, это было слишком щекотно!), а чужое сердце возле его груди почему-то забилось быстрее положенного, как только ему пришлось прижаться еще ближе и взять в руки чужие белые и длинные рукава. Вэй Ин, конечно же, понял, что Лань Ванцзи явно не устраивает то, что Старейшина Илин столь нагло вторгся в его пространство и держит совсем недавно идеально чистую одежду, что была теперь испачкана из-за рук, ранее сжимавших траву. Однако в этот момент он мысленно пожелал, чтобы его друг еще хоть немного потерпел его присутствие. Ведь любое неосторожное движение, даже тихий шорох, и заклинатель, профиль которого Вэй Усянь видит прямо сейчас, точно их заметит. А он еще не придумал, как объяснить то, что в Облачных Глубинах находится совершенно чужой человек и почему-то прячет достопочтенного Второго Господина Лань, будто задумывает точно что-то нехорошее. Увидев только сейчас странную корзину в руках, оказывается, совсем молодого члена Ордена Лань, Вэй Усянь внезапно заинтересовался и повернул голову в другую сторону, чтобы рассмотреть побольше. Вот только, к сожалению, он забыл о том, что все еще находится довольно близко к чужому человеку, так что тут же задел кончиком носа на целые несколько секунд шею, успев ощутить не только тот самый приятный запах сандалового дерева, но и то, как странно вздрогнул его друг после этого. Осознав произошедшее и вновь вспомнив о нелюбви Второго Нефрита к чужим прикосновениям, Вэй Ин поспешил осторожно и тихо чуть оттолкнуться назад, на этот раз держа между ними более приличное растояние. «Прости, Лань Чжань, — от всего сердца мысленно извинился перед своим другом он, даже не поднимая взгляд, чтобы не видеть точно немного потемневшие от злости золотые глаза человека, который все больше и больше понимал, что происходит в реальности. — Я не специально. Мне действительно не хватило времени, чтобы вернуть тебя в цзинши. Поэтому, пожалуйста, потерпи еще немного». Да как вообще этот заклинатель оказался недалеко от цзинши Хангуань-цзюня?! Ведь старик Цижэнь поклялся, что рядом никого не будет! А здесь… Вэй Ин видит совсем молодого заклинателя, еще подростка, в привычной налобной ленте, шагающего по тропинке в неизвестную сторону. В руках этого еще совсем, по сути, ребенка, в той самой корзинке, что так интересовала его, оказывается, находились различные овощи: от очищенных и чистых свежих морковок до хрустящих листьев капусты. Подобное его даже заставило впасть ненадолго в легкий ступор, однако когда в его голову пришла внезапно мысль, то он не удержался и приподнял в удивлении брови. Кролики? Этот юный заклинатель идет кормить кроликов Лань Чжаня? От осознания этого Вэй Ин оторопел, но затем на его лице появилась широкая улыбка. Почему-то он совершенно не думал о том, что этому человеку просто напросто дали задание ухаживать за животными до тех пор, пока их хозяин не придет в себя. Он был уверен в совершенно другом. Если этот ребенок помнит о животных Второго Нефрита и заботится о них — ведь куда бы тот еще шел с овощами, чему-то слегка улыбаясь, если как не в сторону поляны с белоснежными и мягкими комочками? — то наверняка и раньше навещал Лань Чжаня! Возможно, до появления Вэй Ина тот раньше часто это делал, быть может, могло что-то произойти, что пока что не давало ему прийти! Поэтому очень вероятно, что совсем скоро в цзинши появится еще кое-кто другой. Не переставая улыбаться, Вэй Усянь, стоило юноше в белом ханьфу уйти достаточно далеко, так и не заметив кого-то постороннего, вздохнув, с сияющей улыбкой наконец отошел от своего друга подальше. — Лань Чжань, уверен, ты знаешь этого ребенка! — держа в руках спрятанное ранее одеяльце, заклинатель привычно взял Хангуань-цзюня за запястье и повел в сторону цзинши. — Я бы, признаться, тоже хотел бы познакомиться с таким хорошим человеком, ухаживающим за твоими кроликами, но… Не договорив, Вэй Усянь на миг поджал губы, прежде чем вновь широко улыбнулся, не видя, как позади него Лань Ванцзи, не отрывая глаз от ладони на своем запястье, на пару секунд поднял другую руку, прикасаясь кончиками дрожащих пальцев к чужой спине, к растрепанным волосам с алой лентой, прежде чем его рука упала, не дойдя до своей цели. Тонкие губы приоткрылись на целую секунду, будто готовясь что-то произности — одно единственное, самое заветное — но спустя бесконечное мгновение вновь сомкнулись вместе. Вэй Ин не услышал ни слова.

***

После того, как Вэй Усянь понял, что кроликов Лань Чжаня кормят не только его близкие, но и какой-то неизвестный юноша, он не переставал думать о животных, которых он любил (и не только в качестве вкусной еды, честно!). Поэтому спустя всего лишь пару дней после произошедшего, решившись, заклинатель, перед этим извинившись перед Лань Ванцзи и пообещав вернуться очень скоро, незаметно нашел по памяти ту самую полянку и осторожно взял одного из кроликов. Конечно, Вэй Ин прекрасно понимал, что такой поступок далеко не хороший, да и он все-таки немного рисковал, но почему-то ему безумно захотелось прямо как в далеком прошлом принести своему другу столь милое животное. От картинок, где Лань Ванцзи понял его слова совершенно не так, когда он заметил, как странно боролись между собой черный и белый кролик, его действительно пробрало на смех почти у цзинши. А когда ему в голову пришла одна идея, он и вовсе не сдержал хитрой улыбки. Хотя в прошлом заклинатель уже делал подобное прямо перед тем, как покинуть Гусу, он просто не удержался и вновь решил войти в цзинши через окно и преподнести своему другу, кажется, прикорнувшего у его груди кролика. Воодушевившись, Вэй Усянь, уже предвкушая картину, где возле Второго Нефрита бегал милый кролик и иногда тыкался своим носиком в чужие колени, он, готовясь сесть на подоконник, неожиданно ощутил как его буквально затащили во внутрь за шиворот. Удивленно охнув и едва удержав в одной руке мягкий комочек, Вэй Усянь, замахав свободной рукой, не успел ничего произнести, как оказался прижатым лицом в крепкую грудь — бедный кролик, кажется, издал какой-то странный звук, или это он сам внезапно осознал, что Лань Чжань в этот раз решил действовать еще более решительно. Уже готовясь простонать что-то вроде «Лань Чжань, ну я же совсем недолго, ты чего», Вэй Ин, спокойно оттолкнувшись от чужой груди — и чего это сердце его друга вновь так быстро бьется? — услышал как распахнулись двери. — Господин Вэй? Шокированный вдох Лань Сичэня, который, едва зайдя, стал наблюдать перед собой картину, где его младший брат держал за шиворот Старейшину Илин, прижавшего к нему в какой-то странной позе, окончательно заставил заклинателя выпрямиться. Золотые глаза, словно ставшие еще светлее, продолжали смотреть лишь на одного, но никто так и не заметил чуть сведенные к переносице брови и вдох через чуть приоткрывшиеся губы. — А, господин Лань! — воскликнул, улыбаясь, Вэй Усянь и даже в приветствии махнул рукой, будто не видя в произошедшем ничего необычного. — А мы тут с Лань Чжанем решили принести кролика. Но не волнуйтесь, это я его принес и если что вините меня! Да и, клянусь, меня совершенно никто не увидел. Медленно опустив взгляд на руки Старейшины Илин и действительно увидев маленькое животное, прижавшего к теплу, Первый Нефрит лишь моргнул, видимо, все еще не в силах прийти в себя. — Ванцзи? — наконец произносит хоть что-то Лань Сичэнь, чувствуя свое взволнованно бившееся сердце. Его взгляд на этот раз впился в руку, продолжавшую сжимать чужой воротник. Проследив за взглядом Первого Нефрита, Вэй Ин, охнув, тут же все понял. — Лань Чжань, ты можешь меня отпустить, — аккуратно сжав свободной рукой чужую, заклинатель без каких-либо проблем отцепил от своей бедной одежды бледные пальцы. — Лучше смотри, какой у тебя живет хороший кролик! Взяв животное в обе руки, Вэй Ин поднял того и едва не ткнул мордочкой прямо в лицо, наконец заметил как нахмурился его друг, словно пытаясь понять, человек ли так бесстыдно вторгся в его пространство или что-то иное. — Ну разве он не милый, Лань Чжань? Только посмей потом сказать обратное! Я-то давно знаю правду, что ты любишь кроликов! — Господин Вэй, — еще один вдох со стороны Первого Нефрита, подошедшего ближе. — Я очень рад видеть, что у вас с Ванцзи все хорошо. Повернув в сторону говорившего голову и увидев полную искреннности счастливую улыбку, Вэй Ин и сам ощутил как сердце пропустило удар, ведь не только Лань Сичэнь начал все больше осознавать, что именно благодаря Старейшине Илин Второй Нефрит столь быстро начал приходить в себя, когда за долгие годы не было ни единого шанса. И только сам Лань Хуань знает о том, как упорно и долго его брат до переломного момента пытался найти тот самый шанс — окровавленными пальцами перебирал вновь и вновь струны гуциня, повторял каждый день одно и то же, полное надежды и мольбы «где ты, Вэй Ин?», несмотря на то, что видел своими же глазами то, что стало его вечным кошмаром. Целые три года взаперти у Второго Нефрита все еще была слепая надежда, пока не случилось то, что переломало ее пополам, а потом смешало в крошки. Безжалостно. Прямо в грудь. Казалось, даже навсегда. Лань Цижэнь после всего этого, и так с трудом принявший то, что сотворил с его племянником Старейшина Илин, начал ненавидеть последнего еще сильнее. Но Лань Хуань, как бы раньше этого ни хотел, не мог ненавидеть его, потому что слишком хорошо понимал, как и сам его дядя, что всего этого — «Брат, я хочу привести и спрятать в Гусу одного человека» — нельзя было избежать. Абсолютно невозможно. — О, вы можете сесть, — спохватился Вэй Ин, опустив кролика на пол, чтобы тот оценивал просторы цзинши, и заметив, что стоявший заклинатель отчего-то погрузился в себя. — Хотите чаю? Вздрогнув, Лань Сичэнь в конце концов пришел в себя и улыбнулся. — Я бы не отказался, если вас не затруднит. С помощью согревающего талисмана вскоре на небольшом низком столике стояло три чашки свежего чая, от которого исходил приятный аромат трав. Они трое уселись рядом и еще пару минут ничего не говорили до того момента, пока Вэй Усянь привычно не взял в руку чужую чашку и осторожно начал поить Хангуань-цзюня, следя за тем, чтобы тот не обжегся. Его друг не отказался от чая, поэтому заклинатель занялся обыденным для него делом — сначала сделать все, чтобы Лань Ванцзи был напоен и накормлен, а затем только заняться самим собой и своими потребностями, несмотря на то, что иногда его желудок немного сводило голодом, а на языке будто был песок. Все это время молча наблюдавший за тем, как Старейшина Илин со всей аккуратностью подносит к его брату чай, постоянно бормоча «он уже не такой горячий, честное слово Вэй Ина, я даже подул на него, Лань Чжань, не хмурься, тебе не идет!», Лань Сичэнь даже не посмел прикоснуться к своей чашке, потому что опасался, что, едва взяв ее в руку, тут же расплескает весь свой горячий чай из-за своих дрожащих ладоней. — Вы же пришли сюда не только для того, чтобы увидеться с братом, верно, Первый Господин Лань? — поняв, что Лань Ванцзи уже напился, Вэй Усянь обратился к отчего-то все это время, казалось бы, не двигающемуся Лань Сичэню, который даже не сделал ни глотка уже остывающего чая. Признаться, и сам он просто держал в руке чашку, приятно греющую ладонь, несмотря на манящий запах различных трав. — Это касается вашего дяди? Что-то произошло? — Вы как всегда проницательны, господин Вэй, — сделал ни капельки не фальшивый комплимент тот, проигнорировав собственное правило Ордена, говорившее о том, что даже во время чаепития необходимо молчать, — Но нет, я пришел поговорить о совершенно другом. Если, конечно, вы сами пожелаете этого, хотя я ожидал, что вы еще в первый же день спросите об этом. Нахмурившись, Вэй Ин, не замечая, начал стучать пальцами по столу, точно так же не обратив внимание на то, что почти окунул рукав ханьфу в свой же чай. — Мне уже интересно, — признался честно заклинатель, наконец перестав отбивать неизвестный ритм, чтобы вместо этого скрестить руки на груди. — И, кажется, я знаю, что вы имеете в виду. Видя, что Вэй Усянь будто еще не договорил, Лань Сичэнь дал ему знак продолжить, на что он только вздохнул. — Раны от запретного ритуала, — в полной тишине без каких-либо эмоций произнес он и, дождавшись кивка, усмехнулся. — Вы наконец хотите рассказать мне желание того несчастного совершенствующего? И чего он хотел? Дайте-ка угадаю… Мести? Поскольку желание мести в этом ритуале было обычным делом, Вэй Ин уже ожидал утвердительного ответа, который, конечно же, принесет ему еще больше проблем — не очень-то хотелось убивать кого-то неизвестного лишь для того, чтобы не умереть в будущем самому — однако Первый Нефрит очень удивил его: — Как бы необычно это ни звучало, но нет. После такого ответа Вэй Усянь мог только ошарашенно распахнуть глаза. Почему-то, когда он говорит с Цзэу-цзюнем, у него вечно такое чувство, что он ослышался. — Да ну… Быть такого не может, — сглотнул он. — Так что же тогда? Перед тем, как вновь ответить, Первый Нефрит внимательно посмотрел ему прямо в глаза и вдруг неожиданно достал какой-то аккуратно сложенный листок, протянув его ему. — Ваш ответ находится здесь, господин Вэй. Только, пожалуйста, не затягивайте с выполнением желания, пока не станет слишком поздно. Я и сам сожалею, что решил рассказать только сейчас, однако… были некоторые трудности, — вдруг замялся тот, — Этот человек поставил одно из своих условий для вашего возвращения, взяв с меня клятву, что я поведаю о его желании после того, как пройдет несколько недель. Я понятия не имею, почему он так решил, но не мог отказаться. Прошу меня еще раз простить. Смотря на отданное ему пустым взглядом какое-то время, заклинатель, взяв в руки листок, спокойно убрал его, а затем беспечно улыбнулся. — Ничего страшного, господин Лань, и не стоит просить у меня за это прощения. Пусть это пока что останется секретом, — похлопав по груди, где и была спрятана заветная тайна, он повернулся к Лань Ванцзи. — Меня никакой ритуал не посмеет уничтожить до тех пор, пока я не помогу Лань Чжаню. Верно, Лань Чжань? Лань Сичэню после слов об абсолютно наплевательском отношении к своей жизни, знавшему, какую они бы боль причинили его брату, оставалось лишь молча молиться, чтобы Вэй Усянь больше не говорил никогда подобного.

***

— А вот и наш любимый кролик! — воскликнул радостно Вэй Ин, увидев на полу до сих пор бегающий туда-сюда комочек, который вмиг был взят на руки и прижат к себе. — Наверное, тебя стоит скоро отпустить, но, если бы ты увидел себя в отражении, то тоже бы не смог этого сделать… Поскольку Первый Нефрит уже ушел, Вэй Усянь тут же переключил свое внимание на животное, которое, кажется, теперь уже не очень-то любило все эти зажимания и странные, задумчивые «ты посмотри, какой ты у нас упитанный. Интересно, из тебя бы получилось какое-нибудь хорошее и острое блюдо?». — Лань Чжань, вот, держи, — опустившись на колени рядом с сидящим другом, он молча положил кролика прямо на чужие колени, а затем, увидев, что тот собирается убежать, взял две руки в свои и прижал ладони к трясущемуся животному. — Во-о-от. Теперь правильно, Лань-гэгэ, держи крепче, а то он вырвется. Он у тебя самый настоящий боец, видишь, как лапками бьет? Я просто поражен! Убрав свои ладони, какое-то время продолжавшие на всякий случай находиться поверх других, заклинатель устало откинулся назад, предварительно опершись за спиной на обе руки. Однако из-за этого действия он случайно задел все это время засунутую за пояс флейту. — А, это ты, — как-то равнодушно произнес Вэй Ин, нахмурившись и вытащив флейту, чтобы вытянуть ее прямо перед собой. Обвинения на неодушевленный предмет посыпались сами собой: — Заставила меня играть грустные песни для Лань Чжаня, да еще и вновь хочешь, чтобы я что-нибудь сыграл. Ну уж нет, я… — осекшись, Вэй Усянь резко выпрямился, не обратив внимание на то, как длинные пальцы совсем осторожно, едва заметно сжимали мягкий мех, — Хотя я ведь могу сыграть что-нибудь намного веселее, разве нет? У меня ведь должно быть… Все, решено, Лань Чжань, больше я не заставлю тебя плакать! Решительно кивнув, он, притянув к губам флейту, на этот раз не думал о Пристани Лотоса и о том, как сильно он ее любит, что из-за песни о ней он аж вызвал подобные чувства. Он совершенно не думал о тех днях, когда ночами с Улыбкой Императора в одной руке создавал что-то новое, полное восхищения просторами облачных пучин, прямо здесь, в одной из комнат Гусу Лань. Сознание Вэй Ина зацепилось за что-то странное, казалось бы, единожды услышанное в холодной пещере лживой черепахи и тут же забытое при пробуждении — забытая переданная духовная энергия, забытые звуки гуциня и такого знакомого голоса, забытые чувства. Но всему этому пора возвращаться. — Только не сердись на меня, Лань Чжань. В этот раз я знаю, что делать, — облизав пересохшие губы и прикрыв глаза, чтобы вытащить из самих глубин памяти на поверхность и сыграть. И Вэй Ин сыграл. «Как называется эта песня?». До самой последней мелодии, с бешено бьющимся сердцем и нежной улыбкой на почему-то мокрых губах. Открывая глаза, в глазах смотрящего на него человека он видит ожившее золото. Тонкие губы открываются, а родной голос произносит тихо-тихо: — Вэй Ин, — впервые за десять лет, хрипло и едва разборчиво, но с неожиданной силой и «я нашел тебя». Бамбуковая флейта падает на пол. — Лань Чжань. Лань Ванцзи просыпается.

***