Приснись мне однажды солнечным утром

***

С тех самых пор, как Второй Нефрит спустя долгие годы пришел в себя, Лань Ванцзи успел осознать и узнать очень многое — не всегда важное, не всегда то, что нравилось, но он не прекращал узнавать практически каждое событие. Юные заклинатели все еще не верили своим глазам, когда видели прогуливающегося Второго Нефрита, но со временем уже не пытались смотреть на того дольше положенного. Однако Вэй Усянь до сих пор со смехом вспоминает как однажды какой-то ребенок, перед этим с легким заиканием поздоровавшись с Лань Ванцзи, настолько некультурно долго смотрел в спину уходящего, что дернулся как испуганный, стоило рядом идущему с Нефритом Вэй Ину послать тому ухмылку и помахать рукой. Хорошо, что теперь-то он может почти без особых проблем появляться на людях, опять же, с разрешения Лань Цижэня, который, по его подозрениям, мог даже так выразить свою благодарность. Однако заклинатель все еще не понимал за что его нужно благодарить. А вообще каждое утро в цзинши начиналось так: Вэй Ин, обыденно легший позже всех Ланей, уже по выработанной привычке просыпался чуть раньше шести, чтобы проверить как там его друг и нужно ли ему помочь. И поскольку в те моменты его мозг работал все еще не до конца, то он не сразу понимал, что вообще-то помощь давным-давно Хангуань-цзюню не нужна, ведь целители подняли его на ноги и даже помогли вновь заставить правильно циркулировать свою духовную энергию. Правда, осознавал об этом он лишь тогда, когда, уже наполовину встав с кровати, наконец открывал так и слипавшиеся глаза и видел, на самом деле, далеко не спавшего Лань Чжаня. Кровать Второго Нефрита была уже аккуратно заправлена, а сам он с идеально прямой спиной сидел на полу, слегка прикрыв глаза и опустив взгляд вниз, словно что-то вспоминая — Вэй Усяню даже казалось, что его губы что-то шептали, но из-за того, что он не до конца проснулся, он не мог сказать это с уверенностью. Заклинатель был уверен в совершенно другом. Практически каждый день Лань Ванцзи по какой-то причине вставал раньше режима Ланей и сидел на полу недалеко от него, так тихо перебирая струны гуциня, будто точно не желал его разбудить. А когда Второй Нефрит, водящий длинными пальцами по струнам будто жестом, направленным на то, чтобы заново вспомнить об умении творить мелодии, замечал как он сонно смотрит на него, то, поднимая взгляд, говорил лишь одно: — Вэй Ин, еще рано, — тихо, но твердо. — Спи. — Лань Чжань, ты… — нахмурившись и пытаясь вновь подняться, пытался спросить все ли в порядке Вэй Усянь, уже практически отогнав от себя сон. — Ты вновь поздно лег, — лишь отвечал ему все так же тот, и взгляд его золотых глаз казался ему в тот момент каким-то необычным, заботливым. — Спи. Заклинатель не знал, действовали ли так на него слова или что-то другое, но он и вправду, перед этим говоря «и ничего я не поздно ложусь, Лань Чжань, это ты стал еще раньше вставать. Это же не из-за меня, надеюсь?», как-то сам собой ложился обратно, так и не услышав какого-либо ответа — сквозь сон он вновь и вновь продолжал лишь отдаленно слышать как Второй Нефрит все так же тихо перебирал струны гуциня, которые иногда издавали какую-то безумно знакомую мелодию. И сколько бы раз сам он не пытался заставить Лань Чжаня вновь лечь спать хотя бы до шести, у его друга всегда был один ответ «Вэй Ин устал. Я — нет». Конечно же, Вэй Усянь, с одной стороны, мог сказать, что Лань Ванцзи лишь пытается таким способом вспомнить все то, что наверняка забылось за долгие годы пустоты, и потому использует каждое свободное время. Однако больше всего, как бы это невозможно ни звучало, заклинатель склонялся к тому, что Второй Нефрит скрывает от него правду. Ту самую правду, которую не желает рассказывать совершенно никому. Ту истину, что лишает его сна и почему-то вынуждает иногда просыпаться ночью и просто смотреть. Вновь и вновь смотреть лишь на него. Но ведь Вэй Ин пытался просто помочь так же, как и дядя и брат Лань Чжаня, всем, чем может. Так почему же ему это сделать никогда не позволяют? — Лань Чжань, я думаю, что ты должен об этом узнать… — начал в умиротворенной тишине Вэй Ин, привычно смотря на проплывающие по небу облака. Увы, Вэй Ин не мог рассказать Лань Чжаню, который в последнее время с безумной скоростью поглощал знания, ничего, кроме того, как сам он помогал последнему на протяжение нескольких недель, ведь он вернулся и сам не так давно. И даже если Второй Нефрит уже слышал это от его старшего брата в первый же день, Вэй Усянь решил, что его другу не помешает узнать об этом из других уст. Разумеется, в этот момент он совершенно забыл о том, что поклялся держать все в тайне. — Ты не переживай, Лань Чжань, конечно же, я заботился о тебе и никогда позволял ходить грязным! Это я, кстати, и про одежду говорю, так что… — привычно улегшись под деревом в самой некультурной позе для любого заклинателя Ордена Лань, он даже не успел договорить, когда, казалось бы, странно замерший Второй Нефрит, который продолжал все так же игнорировать подобное нарушение правил, внезапно знакомо и возмущенно произнес: — Бесстыдник! Заметив даже со своего положения как покраснели мочки ушей Лань Ванцзи, который резко от него отвернулся, он ребячески ухмыльнулся, хитро прищурившись. Но затем всего лишь спустя пару секунд его рука легла на сердце, будто эти слова его очень поразили. — Хангуань-цзюнь, мы ведь оба мужчины! Одно дело, если бы ты узнал, что я подглядывал за девушкой… Тогда бы да, ты мог бы назвать меня кем угодно, — слыша судорожный вдох со стороны его друга, сам он едва сдерживал внутри смех, пытаясь вести себя совершенно равнодушно. — Однако, не волнуйся, я очень давно даже просто не разговаривал с девушками, но, уверен, все еще не забыл как это делать! Лань Чжань, неужели… При виде того, как рука его друга с силой сжалась на коленях, потянув белую ткань, а мочки ушей, казалось, еще сильнее покраснели, Вэй Усянь наконец сел и, понятливо хмыкнув, продолжил: — Ты тоже хочешь с кем-нибудь познакомиться? Знаешь, я могу помочь тебе в этом! Значит, для начала… — хотел было он положить в дружеском жесте руку на чужое плечо, как Лань Чжань резко поднялся, из-за чего его рука по-глупому зависла в воздухе. — Вэй Ин, — протяжно выдохнул Лань Ванцзи, выражая одним именем все свое свое отношение к подобной помощи. На его лбу образовалось небольшая складка от того, как тот нахмурился, а золотые глаза, казалось, и вовсе немного потемнели. Вернув на место руку как ни в чем ни бывало, заклинатель тоже поднялся, а затем страдальчески выдохнул. Он давно понял, что по какой-то причине рядом с его другом ему вечно хочется шутить и смеяться — настолько было легко и спокойно, насколько не было с тех самых пор, когда пал Пирс Лотоса. — Лань Чжань, ты меня обидел, — покачал головой он, едва сдержав желание как обиженный ребенок выпятить нижнюю губу. — Я всего лишь хотел предложить свою помощь в любовных делах. А ты меня просто спокойно отталкиваешь, даже не дав договорить! Так вот, если ты хочешь привлечь внимание понравившейся девушки, нужно… В очередной раз не успев договорить уже из-за того, что Лань Ванцзи, резко развернувшись, начал уходить, Вэй Ин воскликнул обиженно: — Лань Чжань, ну и куда ты уходишь?! В несколько шагов догнав заклинателя, он сравнялся с ним и, закинув руки за голову, широко улыбнулся. Правда, спустя пару секунд из груди все равно вырвался громкий смех, который он тщетно пытался подавить. Лань Ванцзи, услышав звонкий смех, тут же сбавил шаг, слегка повернув голову к заклинателю в черном ханьфу и не переставая чувствовать как привычно именно рядом с ним невозможно быстро бьется его сердце. Золотые глаза, смотрящие на то, как счастливо смеется идущий рядом, заполнились теплом и нежностью. — Хорошо, хорошо, Хангуань-цзюнь, я больше не буду об этом говорить! — наконец отсмеялся Вэй Ин, не заметив направленного на него взгляда, но все же не удержался: — Однако я одного не могу понять… Лань Чжань, я же уже рассказывал, что каждый день помогал тебе, но почему, когда я завел разговор о помощи в водных процедурах, ты начал злиться? Или все же ты… — приблизившись настолько близко, чтобы по-дружески толкнуть плечом и проговорить заговорчески: — и вправду смущаешься? Лань Ванцзи, ощутивший, как его сердце уже пропустило удар, издал протяжный выдох. Вэй Ин же никак не мог перестать широко улыбаться, даже если ему совершенно не ответили, идя вместе со Вторым Нефритом по Облачным Глубинам до тех пор, пока на пути им обоим не встретились три молодых совершенствующихся. Вэй Усянь уже ожидал, что хотя кто-нибудь из них будет не очень культурно смотреть на них, забыв обо всех правилах, однако, к удивлению, лишь один юноша на секунду завис прямо на его друге, но чем-то знакомый ученик ордена Лань незаметно одернул того и первый из них поклонился. — Хангуань-цзюнь, — уважительно поздоровались все они, и даже тот самый забывшийся подросток взял себя в руки, пускай и Вэй Ин заметил как он слегка покраснел от стыда. Лань Ванцзи в ответ, как и ему и подобает, точно так же поклонился в приветствии. — Сычжуй, как проходят твои занятия на гуцине? — если бы в этот же момент Вэй Ин посмотрел в золотые глаза, то он бы заметил в них то самое тепло, которое Лань Ванцзи дарил лишь своим самым близким. А еще сожаление. Бесконечное сожаление из-за того, что потерялись годы, которых теперь уже не вернуть. — Благодаря вашей помощи мое звучание стало гораздо чище, — ответил ему с благодарностью он, на что Лань Ванцзи только кивнул. Когда же на самого Вэй Усяня обратили внимание, заклинатель еще заранее понял, кто же именно первый обратится к нему. — Могу я узнать как вас зовут, господин? — спросил тот самый юноша, Сычжуй, со спокойной улыбкой, отчего его очередной раз пронзило де жа вю, будто он точно когда-то видел этого человека. И словно не единожды. Конечно же, Вэй Ин знал, что его уже не один раз видели гуляющим рядом со Вторым Нефритом, но еще никто так и не обращался лично к нему, хотя и все знали, что, раз заклинатель в темном ханьфу спокойно ходит рядом с Хангуань-цзюнем, то он точно должен быть кем-то уважаемым. Правда, было и то, что все еще оставалось многим неизвестным — практически никто даже не представлял, что именно мертвый Старейшина Илин был тем, кто вернул Второго Нефрита и словно заново возродил Орден Гусу Лань, который до сих пор был взбудоражен его возвращением. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь даже смогли сохранить в тайне от старейшин его личность, однако, конечно же, Вэй Усяню было нельзя показываться тем на глазах при любых обстоятельствах, что заклинатель и старался сделать, не приближаясь к местам, где чаще всего находились старейшины. Не хотелось бы заново не иметь возможности как-то оправдаться и вновь находиться под острием меча, когда все можно будет решить мирным путем. Что ж, сейчас, получается, и ему самому нужно представиться… И пускай никто их присутствующих не знал как именно выглядел Старейшина Илин, Вэй Усянь все равно бы не представился своим именем, поэтому ему пришлось с легкостью солгать: — Можете меня звать господином Ян, — поклонившись, он улыбнулся, чувствуя, как Лань Чжань посмотрел на него. Еще раз внимательнее взглянув на Сычжуя, чья аура продолжала быть абсолютно спокойной, Вэй Ин распахнул глаза, когда его пронзило осознание: — Должно быть, ты тот самый юноша, который кормил все это время кроликов Лань Чжаня? Если и заклинатель удивился тому, что кто-то спокойно назвал Хангуань-цзюня по имени, данному при рождении, то никак не показал эмоций. Вместо этого подросток лишь улыбнулся и кивнул. — Вы правы, господин Ян, — Вэй Ин в ответ лишь тоже слегка улыбнулся, когда наконец-то вспомнил день, когда им с Лань Ванцзи пришлось прятаться за деревом. Хорошо, что его друг об этом не помнит. — Мое имя Лань Сычжуй. — Лань Цзинъи, — произнес тот самый юный совершенствующийся, который почти нарушил правило своего же Ордена, когда слишком некультурно пялился на Второго Нефрита, пусть и не так долго. — Приветствую, господин Ян. — Лю Бингвен, — самый молчаливый из трех подростков выглядел более холодным, но Вэй Ин сразу понял, что это равнодушие напускное, будто он пытался лишь кому-то подражать и пока что не так умело. — Рад познакомиться с вами, господин Ян. В итоге они обменялись еще парочками слов — разумеется, чаще всего говорил Вэй Усянь — прежде чем юные заклинатели попрощались, сославшись на дела. С лица заклинателя тут же спала улыбка, а губы сжались в тонкую полоску. Вэй Ин давно хотел задать один вопрос, который тревожил его в последнее время. И он это сейчас и сделает и, если ему не ответят, то, в любом случае, он сам сможет узнать ответ любым другим способом. Ведь даже если Вэй Усянь никогда особо не разбирался в человеческих чувствах и очень редко мог читать эмоции на всегда холодном лице Хангуань-цзюня, то это не значит, что он был совсем слепым. Поэтому он прекрасно понимал, что эту тему просто напросто не хотят поднимать, словно она не имеет никакой важности, но ведь это было далеко не так. С тех самых пор, как возрожденный Старейшина Илин впервые ступил в Облачные Глубины, ему было все важно. С тех пор, как он увидел своими глазами живую куклу вместо его лучшего друга, помочь ему любым способом всегда было важно. Лань Чжань был и будет важен ему. Вот и все. Здесь не требуется никаких вопросов и времени, чтобы понять, когда же именно он стал его близким, а не просто тем, кого было интересно вывести на эмоции и с кем подружиться. Не нужно никакого осознания на то, что за короткое время, проведенное наедине с Лань Ванцзи, его чувства стали лишь сильнее. Ведь Лань Чжань, так или иначе, родной ему человек, и все, что с ним происходит, ему важно. Это просто было и будет. Всегда. — Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, — начал он полностью серьезным голосом, смотря уверенно прямо на человека рядом с собой, — но я не могу оставить эту тему просто так. Лань Чжань, — вздохнув и посмотрев прямо в золотые глаза Лань Ванцзи, который, ощутив, как изменилось его настроение, тут же остановился на каменной ступеньке, — как часто ты спишь? Я не мог не заметить, что ты стал вставать гораздо раньше режима Ланей, хотя и ложишься все еще в девять. Ты всегда так рано играешь на гуцине, будто действительно не можешь спать. Я знаю, что это не мое дело и что я прямо сейчас могу ошибаться и ты всего лишь пытаешься вспомнить свои навыки. Ты вправе не отвечать мне, но, Хангуань-цзюнь, с тобой точно все в порядке? Его истинное беспокойство в голосе не мог услышать бы только глухой, и поэтому Лань Ванцзи услышал, прикрыл глаза, а затем на секунду ощутил как в груди все потянуло — сильно, резко и так безумно знакомо, будто он вернулся в далекое прошлое, где было месту только бесконечной мелодии «Расспроса» в пустоту и боли в ранах от дисциплинарного кнута, которая все равно бы никогда и ни за что не сравнилась с той, которая была глубоко внутри. С той, что не переставала стучать с самой первой улыбки под лунным светом и звонким смехом в тишине пучины облаков. С той самой, что звала. А он никогда не отвечал. — Вэй Ин вправе беспокоиться, — наконец произносит Второй Нефрит, открыв глаза, но Вэй Усянь уже не видит в них ни капли эмоций, которые до этого были на самой поверхности. — Однако со мной действительно все в порядке. Вэй Ин нахмурился. — То есть ты хочешь сказать мне, что играешь на гуцине еще перед рассветом только потому, что пытаешься вновь вспомнить как это делать? — не сдавался заклинатель. — Но, Лань Чжань, ты никогда не вставал раньше шести. Даже тогда. Конечно, тебе и вправду всего лишь, может быть нравится тренироваться так рано, но… Мне кажется, что у тебя есть проблемы со сном, о которых ты почему-то ни с кем не хочешь говорить. Я могу как-то помочь тебе? В золотых глазах Лань Ванцзи было лишь безмолвное, полное пожизненной клятвы, любви и силы «ты уже и так сделал для меня слишком многое, Вэй Ин, и теперь я должен стать твоей помощью».

***

— Ванцзи, новость о твоем возвращении уже распространилась за пределами Гусу, — услышал Вэй Ин, еще даже не успев зайти в цзинши. — Мы пытались как можно дольше скрывать это, но… — Брат, — спокойно произнесли в ответ. — Этого нельзя было избежать. Уже зайдя в цзинши с пустой корзинкой в руке, Вэй Усянь, увидев сидящих друг напротив друга двух Нефритов, возле которых на столе стояли чашки чая, на секунду удивился, но почти сразу же поприветствовал Лань Сичэня: — Господин Лань, — поставив корзинку на один из столиков, Вэй Ин, улыбнувшись, уважительно поклонился, а затем с еще более широкой улыбкой обратился уже к Лань Ванцзи: — Лань Чжань, твои кролики сегодня были какими-то особенно прожорливыми! Съели все быстрее, чем во все предыдущие разы! Или это все из-за того, что я кормил их без тебя? Хангуань-цзюнь, возможно ли, что только из-за твоего присутствия они соблюдают свои кроличьи манеры, а? Не удержавшись, заклинатель выпустил смешок, краем глаза видя как тепло улыбнулся Лань Сичэнь. — Вэй Ин, — вздохнул Второй Нефрит, но, Вэй Усянь готов поклясться, его уголки губ на секунду дернулись вверх, — твои волосы. — А что с моими волосами не так? — удивленно приподнял брови он, но затем, когда его пронзило осознание, то уже не удержался от усмешки. — А, ты об этом. Я просто ждал, пока они доедят, вот и прилег ненадолго на траву. Поняв, что его волосы явно были в беспорядке еще тогда, когда, зайдя во внутрь, заметил как на них необычно пристально посмотрел Лань Чжань, Вэй Ин, на ходу затянув красную ленту потуже, спросил: — Цзэу-цзюнь, я не помешаю вам, если присяду? — Совершенно нет, господин Вэй, — в приглашении элегантно махнув рукой в сторону свободного места, Первый Нефрит потянулся к зеленоватому и разрисованному различными прекрасными узорами небольшому чайнику. — Чаю? Усевшись на колени в привычную позу недалеко от Лань Ванцзи, Вэй Усянь, увидев, что оба Нефрита уже допили свой чай и ощутив небольшую жажду, ответил: — Пожалуй, можно. Когда ему протянули дымящуюся чашку травяного чая, взяв ее в руки и сделав один глоток, заклинатель, аккуратно поставив ту на стол спустя некоторое время, еще раз уточнил: — Надеюсь, я же и вправду не помешал вам? — дождавшись «не переживайте, мы не говорили ни о чем таком, что хотели бы держать в тайне только между нами», Вэй Ин не мог не сказать: — Вы ведь недавно говорили, что о том, что Лань Чжань вернулся, уже многие знают? Ничего же серьезного не произошло? Лань Сичэнь тихо и незаметно вздохнул. — Так или иначе, как и говорил Ванцзи, рано или поздно нам бы пришлось столкнуться с реакцией заклинателей и Орденов. Как и с реакцией на то, что мой брат пожелал покинуть Облачные Глубины, но слухи об этом, несмотря на то, как мы старались их не допустить, все равно смогли просочиться, пускай и только совсем недавно. Вэй Усянь вмиг напрягся, а его серые глаза немного потемнели. — Реакция? — в его голосе при желании можно было расслышать тихую угрозу, несмотря на легкую и беспечную улыбку на губах. — И какая же у них реакция? Опустив на секунду взгляд вниз, Лань Сичэнь увидел как побелели костяшки пальцев заклинателя в черном ханьфу, который сжимал в руке чашку, будто хотел разбить ее, что кардинально отличалось от все той же беззаботной улыбки. Внимательный взгляд старшего брата так же заметил, что не один он обратил внимание на подобное сдерживание эмоций, но и сам Второй Нефрит едва заметно нахмурился, а на дне его глазах промелькнула не читаемая искра. — Увы, не такая, какую мы бы хотели, — в конце концов, ответил Лань Сичэнь, и сам с трудом сдерживающий внутри эмоции. В его собственных глазах бушевал шторм. — Поскольку некоторые заклинатели переживают, что мой брат все еще не до конца пришел в себя, они всерьез опасаются, что он в скором времени отправится на ночную охоту и не сумеет в случае чего защитить простых людей. — Но разве Лань Чжань говорил, что хочет уйти именно на ночную охоту? Разве он не может просто выйти в люди и, быть может, что-нибудь купить? — в руке Вэй Ина чашка заскрипела еще сильнее, а в голосе прозвучала уже явная угроза. — И какое, прошу прощения, их вообще дело до того, отправится ли Лань Чжань на ночную охоту или нет? Какое дело до того, что хочет сделать или куда пойти совершенно чужой для них человек, если, я абсолютно уверен, все эти годы всем им было абсолютно все равно на Хангуань-цзюня? — не услышав собственное обеспокоенно произнесенное имя и не ощутив теплую руку, аккуратно сжавшую его плечо в попытке успокоить, Вэй Усянь проговорил сквозь зубы: — Они и вправду думают, что Второй Нефрит, всегда помогающий любому просящему о помощи, всегда беспокоящийся о других, может взять и причинить кому-нибудь вред? Его накрыла самая настоящая волна негодования и злости, волна безумной несправедливости, из-за чего вокруг него даже начали сгущаться едва заметные, совсем еще маленькие, сгустки темной энергии, следующие за его настроением. Да как они посмели вообще заявить о таком?! Как эти проклятые заклинатели, совершенно ничего не знавшие о том, как же трудно далось Лань Чжаню собственное возвращение, как невозможно трудно далось осознание на то, что прошло практически десять лет и изменилось абсолютно все, посмели так сказать? Лань Ванцзи тренируется со своим мечом каждый проклятый день, не только возвращая воспоминания о его владении, но и тренируя свое тело, мышцы, руки. Лань Ванцзи учит новые правила собственного Ордена и даже умудряется одновременно помогать юным заклинателям, когда ему самому едва хватает времени лишь на короткую прогулку и для того, чтобы поесть. Он хочет вернуться и приложить все усилия на то, чтобы в ближайшее время заполнить все недостающие знания, даже вопреки тому, что никто не заставляет его насильно это делать. Лань Чжань всего лишь хочет жить, как и все другие. А все они смеют… — Вэй Ин, — когда его насильно, сжав оба плеча, разворачивают всем телом к себе и вынуждают буквально одним пронзительным взглядом и чувством обжигающего прикосновения сильных рук на плечах вернуться обратно в реальность, Вэй Ин, увидев странную решительность на дне, вздыхает. — Ты слышишь меня, Вэй Ин? Ты сейчас инстинктивно притягиваешь к себе темную энергию. Сконцентрируйся на моем голосе. Приди в себя. «Сконцентрироваться на голосе? Лань Чжань, но ты так редко говоришь…». «И, кажется, — промелькает в его голове внезапное осознание, отчего он распахивает уже полностью серые глаза, до этого полыхающие холодным и алым огнем Старейшины Илин, — Лань Ванцзи впервые за долгое время произнес столько слов за раз». — Прости, Лань Чжань, — в конце концов, приходит в себя окончательно Вэй Усянь, а затем, обратив внимание на то, что и в глазах Лань Сичэня было беспокойство, показательно улыбается, давая понять, что с ним теперь действительно все в порядке. — Так же прошу прощения и у вас, господин Лань, за то, что я не сдержал эмоций. Вы же знаете, я всегда был достаточно… импульсивен. — Рад, что вы пришли в себя, господин Вэй, — облегченно вздыхает Первый Нефрит, пару минут назад на пару секунд всерьез думающий о том, что, если Вэй Усянь не придет в себя, то ему придется принять решительные меры для того, чтобы старейшины Облачных Глубин ни в коем случае не обнаружили бы ничего подозрительного. — Однако я прекрасно могу понять ваши чувства и полностью с вами согласен. Они не имеют права решать покидать ли моему брату Гусу или нет, — на лицо всегда улыбающегося Первого Нефрита налегла тень предупреждения, а также безмолвное обещание. — И поскольку никаких проблем ни у меня, ни у вашего брата нет, мы сегодня же с Лань Чжанем направимся в город Цайи, — решительно заявил Вэй Ин, машинально осторожно убирая со своих плеч одну из продолжавших держать его ладоней, чтобы так же аккуратно опустить ту вниз. — Верно, Лань Чжань? Знаешь, я очень давно хотел купить себе еще одно ханьфу и, надеюсь, у меня даже получится изменить твое мнение, чтобы ты тоже поменял свои траурные одежды на что-нибудь другое. Ты же не против пойти со мной и прикупить что-нибудь, Хангуань-цзюнь? Лань Ванцзи сглотнул, не переставая ощущать даже сейчас обжигающее своим теплом покалывание от прикосновения к своему запястью. Его рука спустя пару секунд, на секунду вздрогнув, сама собой соскользнула вниз, едва заметно очертив одними кончиками пальцев нежную ткань черного ханьфу. «Я всегда последую за тобой, Вэй Ин». Что бы ты ни сказал и ни сделал, я всегда буду рядом.

***

Признаться, у Вэй Усяня было некоторое сомнение насчет того, сможет ли сам он покинуть Облачные Глубины, но, как оказалось, никаких проблем действительно не было. Ну, за исключением того, что ему все же пришлось надеть на себя ту самую подаренную Лань Сичэнем маску во избежание неудобных ситуациях, так сказать. Все же никто не хотел, чтобы даже в таком небольшом рыбацком городке обнаружился бы гуляющий заклинатель, который сразу же узнал бы в нем Старейшину Илин. А ведь такие, конечно же, были, и даже если вероятность встретить кого-то знающего его лично еще при жизни была не так огромна, никто не хотел рисковать. Кстати, если так подумать, эта маска все еще казалась недостаточно устрашающей, будто точно чего-то не хватало. И пускай Лань Чжань, когда он, предварительно уйдя в другое место, появился перед своим другом со словами «ну что, как тебе, Хангуань-цзюнь?», очень странно посмотрел после всего этого на него, это совершенно не значит, что пронзительным взглядом Лань Ванцзи так выражал свой скрытый испуг. Поэтому ему пришлось довольствоваться именно этой маской и спокойно направиться вместе с Лань Чжанем в тот самый город Цайи из его прошлого. А ведь именно там, в недалеко находящимся от него озере Билин, Лань Ванцзи впервые спас его, пускай в своем репертуаре вытянув его из воды буквально за шкирку. Насколько же, оказывается, если так подумать, раньше Второй Нефрит был нелюдим. И как сейчас, спрашивается, он совершенно спокойно переносит, когда Вэй Ин вновь и вновь вторгается в его личное пространство, а иногда даже, забывшись, по привычке берет за руку, когда они идут кормить кроликов? Та еще загадка. Но Вэй Ин всегда любил их разгадывать и уверен, что и в этот раз у него получится. Не сразу, но обязательно получится. — Лань Чжань, а помнишь как однажды ты именно здесь отказался принять мою локву? — с напускной серьезностью спросил заклинатель идущего рядом, который, как и сам Вэй Усянь, спокойно игнорировал иногда бросаемые на него шокированные взгляды и шепот тех, кто лично знал Второго Нефрита. Люди начали на них пялиться еще тогда, когда они едва зашли в Цайи, да и, в любом случае, Вэй Ину было все равно на все неподтвержденные сплетни вместе с самыми различными взглядами, а уж всегда холодному Лань Ванцзи так и вовсе плевать, что про его возвращение спустя долгие годы говорят или врут. — Мгм, — отозвался тот, возможно, уже даже давно понявший, что заклинатель начал эту тему просто для того, чтобы повеселиться и совершенно не всерьез. Спрятав хитрую ухмылку, Вэй Усянь, наигранно кашлянув, чтобы скрыть поступающий к горлу смех, выдохнул: — Знаешь, а ведь это был очень подлый поступок со стороны благочестивого Хангуань-цзюня, — в его голосе так и можно было ощутить обиду ребенка, которому не подарили любимую игрушку когда-то в прошлом, а теперь он собрался напомнить об этом. — Я, помнится, тогда к тебе со всей душой пытался… — Хочешь локвы? — серьезно спросил вдруг остановившийся на месте Лань Ванцзи, отчего на пару секунд Вэй Ин, уже погрузившийся в свою же игру, даже оторопел, но этих трех секунд тишины хватило Второму Нефриту для того, чтобы решить все за него и решительно направиться в сторону продающейся локвы. — Э? Хангуань-цзюнь, стой! Хангуань-цзюнь! Сорвавшись с места, быстро пришедший в себя Вэй Усянь в несколько шагов догнал Лань Чжаня, который уже стоял возле улыбающейся молодой девушки-продавщицы. — Ну и куда ты так подскочил, да еще и без меня? Лань Чжань, ты что и вправду… — на миг замолчав при виде того, как Лань Ванцзи, спокойно достав какой-то странный мешочек розового цвета, заклинатель не мог не поинтересоваться: — О, Лань Чжань, откуда у тебя эта прелесть? Знаешь, у меня такое чувство, словно я где-то такой мешочек уже видел. Слушай, — вдруг призадумался Вэй Ин, и, склонившись прямо над продолжавшей держать мешочек рукой, потянул носом воздух, — а тебе не кажется, что от него немного пахнет травами? Между ними повисла тишина. — Вам сколько локвы, господин? — осмелилась-таки спросить девушка, которая, увидев подобную картину, слегка покраснела по какой-то причине, а когда сам Вэй Ин подмигнул той, и вовсе еще гуще покрылась румянцем, подметив сразу же красоту улыбки человека в черном ханьфу, несмотря на то, что тот был в маске. На лбу Второго Нефрита образовалась едва заметная складка. — Все, что есть, — коротко ответили лишь той с неожиданным холодом в голосе. Вэй Ин, увидев, как его друг молча достает из мешочка необходимую плату и протягивает ее немного растерянной девушке, не успел даже открыть рот, как, повернувшись к нему, Лань Ванцзи отдал прямо ему в руки все купленное со словами: — Это тебе, — а затем, развернувшись, вновь направился вперед. — Прошу прощения, мой друг со всеми такой, не принимайте это на свой счет, — извинившись перед девушкой, Вэй Ин поспешил догнать Второго Нефрита и сразу же сообщить свое мнение: — Эй, Лань Чжань, да кто же так разговаривает с девушками? Это было очень грубо, — видя, что его друг никак не реагирует, он решил напомнить: — Хангуань-цзюнь, а я ведь предлагал тебе раньше помощь в этом деле. Разве ты не хотел никогда просто… Не успев договорить, заклинатель ощутил, как его сердце замерло, когда он даже издалека услышал лай собак, который приближался прямо в их сторону. Перед глазами тут же возникла оскаленная пасть с острыми клыками и бешеный, полный животного голода взгляд того, кто готов убить даже за жалкую черствую булку. На периферии зрения, среди толпы людей, показалась бегущая прямо на него худая дворняжка с пугающим своей бездонной пустотой взглядом. Вся локва в тот же миг выпала из его рук, а губы воскликнули лишь одно имя: — Лань Чжань, спаси! Резко врезавшись в спину не успевшего даже повернуться заклинателя, Вэй Ин с силой обхватил его руками и едва сдержал желание использовать ноги, с тихим треском сжимая белую ткань в слегка трясущихся пальцах и не замечая, как на него стали оглядываться некоторые люди. Он не заметил ничего, потому что его губы не переставали шептать одно единственное: — Это собака. Там есть собака, Лань Чжань? Скажи же, ее там нет? Она больше не идет сюда? Вэй Усянь, потерянный в воспоминаниях голодного скитания и скалящейся пасти, не заметил так же и то, как мелко задрожало тело, в которое он вжимался всем собой, давая тому, кто замер еще первом «Лань Чжань, спаси» прочувствовать бешеное биение сердца человека, который так и не смог избавиться от страха прошлого. Сердце Лань Ванцзи пропустило удар, а из груди вырвался вдох, но, несмотря на все это, он произнес: — Ее здесь нет, Вэй Ин, — уверенно, без какой-либо дрожи говорил Второй Нефрит, сжимая руку в кулак, чтобы привести себя в чувства. — Она ушла. Услышав призывающий к спокойствию уверенный голос Лань Чжаня, Вэй Усянь, сглотнув, наконец осмелился выглянуть из-за плеча, и, не увидев собаку, облегченно выдохнул. — Правда? — еще раз уточнил заклинатель, стараясь рассмотреть в толпе животное, и, окончательно убедившись, что его нет, немного неловко рассмеялся и прекратил, наверняка причиняя боль, цепляться за своего друга. — О, прости за это, Лань Чжань. Я увидел рядом достопочтенного Хангуань-цзюня и не смог удержаться, ха-ха. Просто мои глупые инстинкты, понимаешь, — почесав затылок, Вэй Усянь, разгладив немного помятые из-за него белые рукава как ни в чем ни бывало, наконец-то вспомнил о уроненном товаре. — Еще и локву уронил, которую ты и купил… Сейчас подниму, подожди. Не обратив внимание на замершего Лань Ванцзи, он направился к нужному месту, мысленно проклиная себя за то, что снова не смог справиться со своим детским страхом и побеспокоил Лань Чжаня. Вот уж чего, а его друг явно не хотел, чтобы его использовали как живую преграду от собаки, которая, вообще-то, убежала мимо. Опустившись на колени возле локвы, которую каким-то чудом никто еще не затоптал, Вэй Ин начал ее собирать, но, увидев, как спустя несколько секунд к нему присоединился сам Второй Нефрит, прямо так опустившись в чистой белоснежной одежде на землю, не смог сдержаться: — Лань Чжань, ты же испачкаешься! Я же сказал, что все соберу сам! Лань Ванцзи поднял голову. — Не испачкаюсь, — заверил твердо его он, и в его в золотых глазах Вэй Усянь заметил какую-то не читаемую искру. Вздохнув и понимая, что спорить с Хангуань-цзюнем всегда было бесполезно, Вэй Ин произнес вместо этого: — Спасибо за локву, Лань Чжань. И за то, что спокойно выдержал все, что я сделал недавно. Когда Лань Ванцзи вновь поднял взгляд и посмотрел прямо в его глаза, будто пытаясь в них что-то увидеть, Вэй Ин, поднимая последний плод, услышал: — Не стоит благодарить меня за это, Вэй Ин. Потому что между нами не должно быть места для «спасибо» и «прости».

***

Вэй Усянь предполагал, что сегодняшняя ночь вряд ли будет отличаться от предыдущих, поэтому, проснувшись от собственного кошмара, но не издав ни звука, Вэй Ин сразу же понял, что не спит не один. Правда, в этот раз заклинатель даже лишь при свете луны увидел, что Лань Чжань, чьи белые нижние одежды особенно выделялись в практически полной темноте, уже собирается встать, а не играл уже тихо на гуцине. И вновь он проснулся еще раньше рассвета, словно потеряв все остатки сна. Вновь так тихо и осторожно делает все, чтобы Вэй Ин не услышал ни шороха, ни звука. Но теперь Вэй Усянь не только услышал, но и увидел. И он больше не желает оставлять все это просто так. — Лань Чжань, — в полной тишине начал заклинатель, приподнявшись и увидев, как замер названный, а затем, подняв взгляд — казалось, его глаза светились золотым светом — заметил уже севшего на край кровати Вэй Усяня, чьи распущенные волосы беспорядочно лежали на спине, — почему ты не спишь? — Вэй Ин, — только и произнес Второй Нефрит, и, заметив решительный взгляд серых глаз, больше ничего не сказал. Сам Вэй Усянь давно знал, что длинные волосы его друга, напротив, были все такими же идеально расчесанными из-за того, что Лань Ванцзи всегда перед сном уделяет им внимание и из-за того, что только у Вэй Ина иногда была привычка вертеться во сне (особенно на мягкой кровати — то еще удовольствие, которого он часто лишался). — Что «Вэй Ин?» Опять скажешь, что еще слишком рано и я должен вернуться в кровать? — прищурившись, он поднялся и начал подходить к явно не ожидавшему этого Второму Нефриту, мысленно уже давно решив, как сейчас поступит. — А о себе ты думал, Лань Чжань? Уверен, что не часто. Но почему же ты тогда не даешь делать это другим? Почему ты не хочешь, чтобы тебе помогли хотя бы целители? Из-за чего ты пытаешься скрыть свои проблемы со сном? Вот только попробуй сейчас сказать, что ты «просто захотел потренироваться в игре на гуцине». Я ни за что не поверю тебе. Вэй Ин уже совершенно не думал о том, что, в общем-то, он действительно лезет не в свое дело и его друг вполне имеет право ничего не говорить. Он не думал, что ему давно нужно было забыть о своих подозрениях, потому что, видите ли, их уже опровергли. Но кто сказал, что даже такой всегда следующий всем правилам своего Ордена человек, как уважаемый Второй Нефрит, совершенно не сможет никогда солгать? Внутри него в этот момент бушевало самое настоящее беспокойство, которому он наконец дал волю, а также злость из-за того, что Лань Чжань зачем-то до сих пор пытается все скрыть, будто это не имеет никакого значения. Когда Лань Ванцзи, возле которого, скрестив руки на груди, стоял Вэй Усянь и смотрел на него сверху вниз, ожидая ответа, наконец поднял голову, то он наконец услышал: — Тебе не нужно об этом беспокоиться, — еще одна твердая решимость на дне глаз и безмолвное, так читающееся в его взгляде «я справлюсь со всем сам». — Не нужно… — глубоко вздохнув, эхом отозвался заклинатель с неверием, но затем, спустя всего лишь пару секунд, сделал еще один шаг вперед. — Не нужно, говоришь? Ну ладно, хорошо. Я тебя понял. Продолжая говорить с наигранным равнодушием, Вэй Усянь, оказавшись возле заклинателя до соприкосновения ногами с чужими, произнес: — Не мог ты подвинуться, Лань Чжань? — а затем заявил как ни в чем ни бывало, с преувеличенной заинтересованностью разглядывая постель: — Я решил, что буду спать здесь. Лань Ванцзи, который вздрогнул еще тогда, когда заклинатель вторгся в его личное пространство настолько близко, насколько мог лишь он, широко распахнул глаза и попытался встать. — Вэй Ин, что ты делаешь? — с выдохом и отчаянно бьющимся сердцем, ощущая на своем плече чужое прикосновение. — Я? — «удивился» он, а затем, пользуясь шансом и шокированным Вторым Нефритом, спокойно потянул обратно на кровать Лань Ванцзи, вынудив того лечь на спину. — Я просто иду спать, что же еще? И раз достопочтенный Хангуань-цзюнь не хочет двигаться, чтобы дать мне место, думаю, я лягу прямо здесь. Забравшись на кровать, Вэй Ин, более ни на что не обращая внимание, прижался щекой к чужой груди и, на ощупь найдя позади себя одеяло, накрыл их обоих, еще пару секунд поелозив, чтобы улечься более удобно. Чувствуя под щекой быстрое биение сердца Лань Чжаня и слыша в ушах его сумасшедший стук, Вэй Ин, обняв одной рукой поперек чужую грудь, сказал: — Лань Чжань, не переживай, я никогда бы не посмел сделать что-то ужасное с Хангуань-цзюнем, — заверил заклинатель, ощущая насколько неподвижен стал Лань Ванцзи и чувствуя усилившийся тот самый приятный запах сандалового дерева. — Поэтому давай спать, ладно? Хотя бы попытайся еще немного, — растянув губы в улыбке, — А хочешь я тебе расскажу какую-нибудь историю? — Не нужно, — услышав то самое «не нужно», Вэй Усянь уже хотел поднять голову, но Второй Нефрит продолжил: — Вэй Ин и так помог. — Ты забыл кое-что сказать, Хангуань-цзюнь! — усмехнулся заклинатель спустя несколько минут тишины. Выдох Лань Ванцзи коснулся его затылка и почему-то покрыл тело маленькими мурашками. — Спи, Вэй Ин. Прошептав одними губами «ты тоже, Лань Чжань», Вэй Ин, закрыв глаза, еще долгое время сквозь сон слышал тихое пение безумно знакомой ему песни, от звучания которой его собственное сердце почему-то застучало чуть быстрее. Лань Ванцзи, прикрыв глаза, обнял одной рукой спящего за талию и прижал к себе — так, чтобы не причинить вреда, так, чтобы не разбудить и так, чтобы чувствовать. Его губы шептали в чужую макушку лишь одно имя. Всегда и всю жизнь одно единственное и самое дорогое имя.

***