Приснись мне однажды солнечным утром

***

Признаться, за время, прошедшее с тех самых пор, когда Лань Сичэнь отдал ему листок с написанной внутри тайной, его не часто посещали мысли о том, что он прямо сейчас видит, находясь за ширмой в бочке для купания в полном одиночестве. Вэй Ин разглядывал свои два пореза от запретного ритуала на руке без интереса, почти задумчиво, отдаленно подмечая, что за несколько месяцев раны так и не изменились — все такие же довольно глубокие. Соответственно, это все означало, что последствия ритуала убивали его не так уж и быстро как он ожидал, несмотря на то, что сам же прекрасно знал, сколько времени должно пройти для того, чтобы вместо двух порезов на теле появились еще и другие. Что ж, это даже хорошо, что Лань Чжань все еще не знает, что он не исполнил желание человека, который пожертвовал ему свое тело. Правда, в какой-то степени Вэй Ин все равно сомневается, что его друг не в курсе определенной платы за этот ритуал. Или, очень даже возможно, раз Лань Сичэнь ничего не рассказал своему брату, то Второй Нефрит думает, что желание уже давным-давно выполнено. Ну, или был еще такой вариант, что у Лань Чжаня, не любителя поговорить, просто не хватает слов, чтобы спросить у него. Но да ладно. Не стоит беспокоить Лань Ванцзи по таким пустякам, ведь сейчас его другу совершенно не до этого с учетом того, что он до сих пор пытается наверстать упущенные годы и побыть подольше со своей семьей, которая безумно долго ждала его возвращения. Зачем ему Вэй Ин со своими проблемами, когда их и так навалом? Опустив со вздохом руку обратно в воду, заклинатель чуть откинулся назад, а затем, хмыкнув, бросил взгляд на ширму, будто ожидая увидеть тень ходящего по цзинши человека, но, разумеется, никого, кроме него, здесь не было. Все-таки Лань Ванцзи ушел еще рано утром — конечно же, для Вэй Усяня семь часов было рано, а как иначе? — по важным делам своего Ордена, когда он еще спал в постели. В постели Хангуань-цзюня. Ну, если говорить про то, что Вэй Усянь спит в кровати своего друга уже несколько недель, то следует начать с того, что даже если он сам же впервые самолично залез ко Второму Нефриту под одеяло, за дальнейшее «ты не против того, чтобы я поспал сегодня рядом с тобой, Лань-гэгэ?», можно сказать, он почти не отвечал. Нет, ну правда, после первой ночи, точнее, еще даже во время нее, Вэй Усянь ожидал, что даже если его не скинут с кровати (нельзя забывать о манерах, да, адепты Ордена Гусу Лань?), то хотя бы выгонят и с запозданием назовут бесстыдником. Однако как же заклинатель удивился, когда утром проснулся явно раньше привычного девяти из-за того, что солнце будто специально светило ему прямо в глаза, раздражая своей назойливостью. И поэтому тогда он в своем духе, наигранно страдальчески вздохнув и еще не открыв глаз, пытаясь урвать еще хотя бы несколько минут сна, просто напросто уткнулся глубже лицом в подушку, не понимая, куда опять пропало его одеяло, которое, очевидно, вновь было им по случайности сброшено. А еще, что было немного странным, его подушка будто дышала и равномерно двигалась под его щекой, но была безумно теплой и удобной, так что было даже неудивительно, что он в один момент покрепче обхватил ее руками. И пахло от нее так приятно — веяло уютом, неясным давно потерянным спокойствием — пахло тем самым сандаловым деревом, что Вэй Ин даже не сразу понял, что слышит под своим ухом крайне отчетливое стучание сердца живого человека. Сильное и мерное «тук-тук», которое точно не должно было исходить от подушки, вынудило его открыть глаза. Его прежнее удивление медленно, но уверенно перешло в короткое, но емкое «О», стоило ему, с трудом отодрав голову, увидеть смотрящие прямо на него золотые глаза точно уже давно не спавшего Лань Ванцзи — он правда не спал и не высказывал никакого недовольства бесстыдником Вэй Ином, он правда спокойно смотрел без каких-либо гнева и не велел ему проваливать куда подальше, потому что его спокойствию пришел конец. Взгляд Второго Нефрита, когда он смотрел на него, все еще немого заспанного с растрепанными волосами, был по-странному теплым, полным одного безграничного и неизвестного ему чувства. Беспокойство состоянием Лань Чжаня и злость на его равнодушие к своим проблемам за ту ночь исчезли из сердца Вэй Усяня, но он все равно так и не понял ни единой эмоции того, кто изменился так сильно, что он до сих пор не мог в это поверить. Кажется, в тот самый миг Вэй Усянь мог впервые за все время рассмотреть каждую черту лица Лань Чжаня с такого близкого расстояния — каждую длинную ресницу, прямые губы, тонкий и прямой нос. Кажется, в тот самый день между ними вновь что-то изменилось, стало совершенно иным. Кажется, то самое: — Доброе утро, Лань Чжань! Знаешь, а я и не думал, что рядом с тобой спится так хорошо! Ты даже не ворочаешься, как я, серьезно, ты просто лучший! Да еще и, похоже, твое присутствие как-то подействовало на меня и я проснулся так рано! Кстати, прости за одеяло, — быстрый взгляд, направленный на скомканное на полу одеяло, а затем, с широкой солнечной улыбкой, машинально прижавшись подбородком об сложенные на чужой груди руки, смотря прямо в золотые глаза: — Ты же тоже хорошо спал со мной, правда, Лань-гэгэ? Дрожащие уголки губ и рука, незаметно для другого невесомо пригладившая одними кончиками пальцев на спине взъерошенные за ночь длинные волосы. — Мгм. Было тем, что хотелось вновь и вновь. Поскольку Вэй Усянь убедился, что каким-то образом его немного импульсивный поступок смог помочь Лань Ванцзи спать если не всю ночь, то все равно немного больше, то в скором времени он кое-что решил. На следующую же ночь заклинатель, в своей привычной манере решив подшутить, хитро улыбнувшись, произнес без каких-либо шанса на положительный ответ «Хангуань-цзюнь, не знаю как тебе, но мне понравилось иметь свою личную подушку, да еще и такую безумно теплую! Как насчет того, чтобы ты сегодня тоже побыл ею?», а ему спустя всего лишь пару секунд ответили тем самым «Мгм». Честно, Вэй Ин даже оторопел от такого точного ответа без каких-либо сомнений — все же он никогда не забывал, что его друг всегда очень дорожит своим личным пространством — но, увидев тогда покрасневшие мочки ушей Лань Чжаня, которые тот пытался скрыть, тут же громко засмеялся и схватился за живот. — Лань Чжань, а я не представлял, что однажды ты захочешь быть моей личной подушкой! Что, даже слова против не скажешь? — только и спросил в тот момент Вэй Усянь, от какой-то неясной радости не в силах широко перестать улыбаться. Лань Ванцзи, смотря на его улыбку, сделал то, что он вспоминает до сих пор с неверием — уголки губ Лань Чжаня слегка приподнялись вверх, а спокойный голос произнес: — Не скажу. Таким образом, Вэй Ин так и не заметил, как каждую ночь спал рядом со Вторым Нефритом, который всегда, вздыхая и не говоря ни слова, когда он произносил «Лань Чжань, обними меня! Так же спать вместе намного удобнее, правда?», молча позволял ему действительно делать все, что он захочет, даже если заклинатель пытался обнять своего друга в шутку, чтобы вызвать реакцию в любой момент времени — когда они ходили кормить кроликов, когда Лань Ванцзи переписывал сборник каких-то правил, а сам Вэй Усянь предлагал ему помочь. Лань Чжань никогда не высказывал ни капли гнева или возмущения, отчего заклинатель даже в шутку однажды спросил тот ли это Лань Чжань. Не то чтобы он был против обниматься с самим Вторым Господином Лань! Раз уж Лань Ванцзи в какой-то момент стало действительно помогать подобное и совершенно не злить, то Вэй Усянь будет делать это каждый день. Можно сказать, он приучал к любви обниматься. Правда, заклинатель все равно в какой-то степени думает, что его приставучее поведение и столь отвратительное для достопочтенного Хангуань-цзюня нарушение личного пространства, в конце концов, надоест его другу, однако шла уже, кажется, третья неделя и не происходило ничего, кроме одного. Лишь одного. Вэй Ин, хитро улыбаясь и едва сдерживая смех, только лишь и начинал «Лань Чжа-а-нь», как Лань Ванцзи уже раскрывал руки для объятий, без каких-либо возражений позволяя ему обнимать его столько времени, сколько он захочет. Даже если Второй Нефрит занят, а человек в черном ханьфу, пытаясь помочь, в итоге лишь бесконечно спрашивает, смеется и рассказывает, одним своим поведением крича «я же здесь! Обрати на меня внимание!» — Лань Ванцзи никогда не скажет и слова против: что устал, что надоел, что ему нужно замолчать. Даже если Вэй Усянь, в какой-то момент поймав себя над тем, что действительно не помогает своей болтовней, вновь предлагает помощь — Лань Чжань молча отложит в сторону свои дела и скажет, что они могут подождать. Пускай даже если ровно в девять, заставив лечь и наигранно возмущавшегося Вэй Ина, Лань Ванцзи приходится еще некоторое время выслушивать, конечно же, не засыпающего столь рано заклинателя и спокойно терпеть вечные елозанья и полюбившего спать прямо на его груди Вэй Усяня, объятия — будь они в абсолютно любое время суток — будут в независимости от всего этого. Потому что они помогают — отгоняют кошмары Старейшины Илин и Хангуань-цзюня — и потому что Лань Чжань изменился. Вот так просто. Вот так однажды раз и навсегда. — Интересно, когда же именно ты научился терпеть меня, Лань Чжань? — в пустоту со смешком прошептал Вэй Усянь, наконец вынырнув из воспоминаний, чтобы затем через пару секунд подняться и, взяв в обе руки немного потяжелевшие от воды длинные волосы, убрать с них лишнюю воду и слегка расчесать одними пальцами кое-где немного спутанные кончики. Бросив быстрый взгляд на свое тело, он подметил, что из-за блюд Ордена Лань не потерял вес, а, наоборот, немного приобрел его, из-за чего его ребра теперь не так выпирают как раньше, ведь возродился он с тем самым телом, которое пережило на себе все ужасы войны и голода горы Луаньцзан — те самые три месяца одиночества и одной лишь темной энергии внутри и вокруг без золотого ядра очень повлияли на его тело. И как Лань Ванцзи только выносит его острые кости, когда Вэй Ин использует того в качестве подушки? Хотя, признаться, и самому Второму Нефриту нужно бы еще немного набрать вес с учетом того, что долгие годы он ел гораздо меньше. Вздохнув, он поджал губы и постучал себя пальцем по подбородку, не заметив, что из-за погружения в мысли вновь перестал обращать внимание на реальность и совершенно забыл, что все еще стоит возле бочки за ширмой абсолютно без одежды. Капли уже прохладной воды стекали по его телу — груди, плечам и спине — так что в скором времени он уже вытерся практически насухо, оделся и направился обратно в комнату в чистом черном ханьфу, которое ему купил сам Лань Чжань на одной из прогулок. Честно, сам Вэй Усянь не просил этого! Просто в один момент, разговорившись с одним из продавцов о каких-нибудь интересных слухах, он обнаружил только подходящего к нему, неизвестно когда до этого ушедшего Лань Ванцзи, в руках которого был новенький комплект нескольких ханьфу. Черных и наверняка довольно дорогих. До чего же Лань Чжань, оказывается, добрый человек, которому не жалко заплатить за него! Размышляя обо всем этом, он уселся за низенький стол на пол и, отстранено расчесывая пальцами волосы (потому что кое-кто забыл, где последний раз оставил гребень), нахмурившись, бросил взгляд на находящиеся на столе многочисленные исписанные листы и открытые книги. Вэй Ин всегда, когда слишком погружался в работу, забывал о своем окружении и мог устроить возле себя беспорядок. Хорошо, что Лань Чжань этого не видел, а то его чувство порядка ужасно пострадает. Признаться, заклинатель не так уж давно занялся изучением находящихся в Облачных Глубинах книг и свитков, — Лань Ванцзи совершенно не был против этого, наоборот, даже выдал ему некоторые книги! — и кто же знал, что его так увлечет это! Что его увлекут даже скучные записи о правилах, о Первом Основателе Ордена Гусу Лань — Лань Ань. Но, правда, было кое-что, во что он до сих пор не верил — Вэй Усянь, однажды по случайности наткнувшись на свиток про совершенствование в поисках чего-то интересного и нового, тогда вмиг машинально хотел убрать тот в сторону, но неожиданное осознание пронзило его так быстро, что из груди вырвался лишь резкий выдох, а затем совсем неуместный смех. У него вновь есть золотое ядро. Не такое развитое, но оно было. И как же заклинатель соврет, если скажет, что начал изучать самые простые техники Гусу Лань просто от скуки, а не из-за забытого, далекого чувства из прошлого, когда он еще был лучшим учеником Ордена Юньмэн Цзян и когда внутри не было никакой темной энергии. Когда все было хорошо: никакой войны с Вэнями, никакого падения Пирса Лотоса, смертей невинных, смерти его шиц… Спустя долгие годы Вэй Усянь вернул то, что по собственному желанию потерял. А ведь за время, которое он помогал Лань Чжаню, он совершенно забыл о том, что находится у него внутри, но сейчас… Духовная энергия текла по его телу так же свободно — так же безумно знакомо — словно темная энергия, контролируемая им. Больше не было незабытой пустоты и боли на месте золотого ядра — лишь сила, лишь то, что можно развить. Вэй Ин на самом деле вновь стал самым настоящим заклинателем. — О, Лань Чжань, а давно ты здесь? — удивленно спросил Вэй Усянь, заметив далеко не сразу присутствие другого человека, который, остановившись возле него, уже лежавшего возле стола со свитком в руках, долго смотрел на него сверху вниз, ничего не говоря. Конечно же, его поза — закинув одну ногу на другую, с так и не расчесанными еще влажными волосами — была далеко не культурной, но, что странно, наблюдая с широкой улыбкой за смотрящим на него Вторым Нефритом, он не видел в золотых глазах ни капли гнева или возмущения. — Разводить беспорядок в Облачных Глубинах запрещено, Вэй Ин, — в конце концов, произнес тот, а затем, вздохнув с каким-то пониманием, к удивлению, опустился рядом и начал собирать с пола открытые книги и развернутые свитки, не говоря ни слова о том, что за это следует наказание. До Вэй Усяня, уже принявшего сидящую позу, не сразу дошло осознание, как же он, оказывается, ужасно обходится с имуществом самого Ордена Гусу Лань! Да еще и Лань Ванцзи увидел это! — Хангуань-цзюнь, не нужно, я сам! — спохватился заклинатель и, отложив в сторону свой свиток, накрыл ладонью чужую, попытавшись остановить. Лань Чжань тут же замер, а затем медленно поднял голову. — Ты уж прости, просто я вновь забыл, где нахожусь и чьи вещи использую, ха-ха! Так что давай я сам сейчас все уберу, а ты отдохнешь. Ты ведь устал, я прав? А… Что ты так смотришь на меня? У меня снова что-то не так с волосами? — Нет, — только и ответил ему Второй Нефрит, незаметно сжав белоснежную ткань на коленях. Ладонь от чужого прикосновения до сих пор горела огнем будто впервые, словно и не было до этого никакого «Лань Чжань, если ты не против, давай я буду обнимать тебя каждый день?». — Их просто нужно расчесать. Все-таки забрав под шумок свиток и не замечая состояния друга, Вэй Ин ощупал свои волосы, а затем понятливо хмыкнул, вспомнив о том, что, лежа на полу, еще больше растрепал их. Видимо, Лань Ванцзи неприятно смотреть еще и на него, такого растрепанного, раз он рассматривает его так внимательно, кажется, даже не моргая, будто увидел точно что-то невероятное или же ужасающее. — Не волнуйся, вот сейчас я все уберу сам, а потом и приведу волосы в порядок. Увы, я забыл, где оставил в последний раз гребень, — откинув с плеч волосы назад, Вэй Усянь, начав убирать одновременно все со стола и пола, не обратил внимание на то как, поднявшись, Второй Нефрит, зная привычки Старейшины Илин, нашел то, что увидел практически сразу же, когда пришел, и вернулся обратно. — Вэй Ин, — вдруг позвал его голос, когда он был отвернут спиной. — Что такое, Лань Чжань? — развернувшись, заклинатель увидел что-то протягивающего ему друга. — О, да это же гребень, который я потерял! И где же он был? — Ты оставил его на кровати, — наблюдая за тем как, улыбаясь, Вэй Усянь берет гребень для волос, не переставая спрашивать как же Второй Нефрит смог найти то, что не смог найти сам он, Лань Ванцзи ощутил как неконтролируемо дернулись его пальцы в неясном желании пропустить длинные и чистые волосы сквозь и поднести к лицу, прикрыв глаза, чтобы незаметно вдохнуть легкий запах Улыбки Императора и то, чем пах только Вэй Ин: уютом, спокойствием и теплой весной. Хотелось слишком много всего, на что он, даже вернув того, ради которого готов сделать абсолютно все на свете, до сих пор не может решиться. Просто потому что он — Вэй Ин: флиртующий в прошлом со всеми девушками и в шутку со Вторым Нефритом, но никогда не замечающий то, что чувствуют к нему другие, кроме ненависти и гнева. Просто потому что он — Лань Чжань: не умеющий выражать чувства словами и в глубине души боящийся того, что, узнав о том, что хранится внутри него долгие годы, самый главный человек в его жизни лишь в своем духе отмахнется или скажет, что Второй Господин Лань, оказывается, все же умеет шутить. Они оба стоят друг друга, ведь и Хангуань-цзюнь, и Старейшина Илин глупы по-своему. — Лань Чжань, ты куда? — спросил Вэй Усянь, практически закончив приводить волосы в порядок, когда заметил, что Лань Ванцзи без каких-либо слов, аккуратно положив на край стола все свитки и книги, вновь поднялся. Остановившись на полпути, названный, повернувшись, твердо ответил: — Я здесь. Вэй Ин уже хотел машинально спросить «где это «здесь»?», но вместо этого, не глядя собирая волосы в высокий хвост с помощью ленты, начал наблюдать за тем как его друг садится за свой собственный стол и достает белоснежный гуцинь, как внимательно рассматривает его и только после, почти невесомо коснувшись одними кончиками пальцев струн, поднимает голову и смотрит прямо на него. Он довольно неплохо за время научился читать Лань Чжаня, так что до него почти сразу же дошло осознание. — Нет, нет, Хангуань-цзюнь, я уже закончил, так что ты не будешь мне мешать, — отмахнулся как ни в чем ни бывало он, хотя и, на самом деле, все еще не закончил чтение и всего лишь не хотел отвлекать Второго Нефрита от игры на гуцине. — Я как раз хотел навестить Сычжуя, ты случайно не знаешь, где он? — Сейчас идут занятия, Вэй Ин. Страдальчески вздохнув, Вэй Усянь едва сдержал желание хлопнуть себя по лбу. — Ну вот, и что мне теперь делать? Кроликов кормить еще рано, без тебя гулять скучно, а читать я уже закончил. Думаю, про Улыбку Императора даже говорить не стоит, — задав риторический вопрос, заклинатель поднялся и, отряхнув ханьфу от невидимой пыли, посмотрел в сторону выхода. — Ладно, пойду все-таки прогуляюсь и не буду мешать твоей игре. Уже развернувшись, он не ожидал, что услышит позади себя непреклонное: — Вэй Ин никогда не мешает. С трудом сдерживая на губах улыбку и не поворачиваясь, он решил уточнить: — То есть? — Ты можешь остаться, — секундная заминка и дрогнувшие пальцы на струнах гуциня. Не высказанное «я готов играть для тебя всю свою жизнь», — здесь. Уже широко улыбаясь, Вэй Усянь, резко оказавшись возле друга, наклонившись, со смешком спросил, слегка по-хитрому склонив голову: — И ты даже меня потом обнимешь, Лань Чжань? Ведь сегодня ты еще этого не делал! В золотых глазах ожило теплое весеннее солнце. — Обниму. Здесь. Сейчас. Всегда.

***

— Как думаешь, Лань Чжань, — начал Вэй Ин, идя по каменной дороге, — какова вероятность того, что нас сейчас остановят на выходе? Идущий рядом заклинатель в белоснежном одеянии, заведя одну руку за спину, ответил сразу: — Нас не остановят. — Да? И почему? Потому что теперь мы можем идти куда угодно? — он быстро в своем духе перескочил на другую тему, не дожидаясь ответа: — Но, Хангуань-цзюнь, знаешь, я все же не ожидал, что смогу пойти с тобой на ночную охоту, несмотря на то, что Цзэу-цзюнь не сказал и слова против, — хмыкнув, заклинатель бросил взгляд на своего друга, который как всегда шел с идеально прямой спиной. Благородный Второй Господин Лань никогда не изменяет своим привычкам, — Но все же, если так подумать, в компании со мной ведь намного веселее, ведь так? Не волнуйся, я не буду для тебя бесполезным! Вот скажи, кто тебе поможет узнать нужную информацию, а? На миг остановившись, он по-дружески слегка толкнул друга локтем и заговорчески улыбнулся. Рядом раздался глубокий вдох. — Только не увлекайся, Вэй Ин. — «Не увлекайся»? В каком смысле «не увлекайся»? А, стоп, кажется, я понял, — опередив Второго Нефрита, Вэй Усянь, идя спиной вперед и закинув руки за голову, объявил: — Ты боишься, что я снова напьюсь в процессе разговора с жителями! Но, Хангуань-цзюнь, кто тебе сказал, что мы будем узнавать о каких-нибудь интересных случаях только в гостиницах? Знаешь ли, девушки, идущие по улицам, тоже полны слухов! И, кстати, вот он тот самый шанс научиться разговаривать с ними! Разве ты бы не хотел… — Будь осторожнее, — только и произнес вдруг Лань Чжань, когда, разговорившись, заклинатель почти споткнулся об ступеньки на выходе, так как все это время шел неправильно, но всегда внимательно следящий за своим окружением Второй Нефрит успел осторожно схватить его за плечо, не дав упасть. Вэй Ин растянул губы в широкой улыбке. — Ох, как я и думал, благородный Второй Господин Лань никогда не позволит кому-либо пострадать, когда он рядом. Лань Чжань, ты действительно просто самый лучший! Замечательный! Прекрасный! — зная, что делает и для чего, Вэй Усянь, как он и ожидал, увидел как практически сразу же покраснели мочки ушей Лань Ванцзи, который, словно забывшись, резко убрал от него руку как бы обжегся. — Мы должны идти, — в конце концов, как-то поспешно сказал Второй Нефрит и, развернувшись, направился без него. — Ну стой же ты, Лань Чжань! Кто же злится на такую правду?! — хохоча вслух практически до слез, Вэй Ин направился вслед. Как же он рад, что у них выпал шанс пойти куда-нибудь, кроме города Цайи, да еще и так далеко. Все же, раз он может уходить из Облачных Глубин, то теперь ничего не мешает ему уйти и в другое место, но, так или иначе, ему все равно ни за что не нужно забывать о том, чтобы не подходить близко к землям Юньмэна и Ланьлин. Сам Лань Ванцзи, до сих пор спокойно игнорирующий слухи о том, что может причинить по случайности какой-либо вред, тоже не мог долго находиться на одном месте без дела, так что совсем недавно обратился к брату с просьбой покинуть Облачные Глубины, чтобы помочь простым людям. Разумеется, сам Вэй Усянь, узнав о том, что его друг собирается пойти не в тот же самый город Цайи, вмиг вызвался помочь ему (все-таки он всегда умел находить самые полезные и правдивые слухи), конечно же, заверив обоих Нефритов, что даже без меча поможет всем, чем сможет. Поможет даже и без какой-либо темной энергии, ведь у него все еще есть его ум и знания, а также умение говорить с людьми, которого, как бы этого не хотелось признавать, у Лань Чжаня практически нет. Да и никто в нем не узнает Старейшину Илин, ведь он будет ходить в маске как и всегда, а сам Хангуань-цзюнь ни за что не раскроет его личность. Поэтому Вэй Усянь совершенно не видел никакой проблемы пойти вместе со Вторым Нефритом в поисках ночной охоты, но когда Лань Сичэнь без какого-либо возражения позволил ему пойти вместе с Лань Ванцзи, последний посмотрел на своего брата так выразительно, будто в любой момент был готов на самом деле поспорить. Как будто Лань Чжань был против того, чтобы он пошел вместе с ним! Вот уж правда, чего только не привидится. Кто вообще сказал, что Хангуань-цзюнь сможет когда-либо отвязаться от Старейшины Илин?

***

Несмотря на то, что они оба ожидали, с надеждой помощи к заклинателям обратились только спустя два дня в окрестностях Цинхэ. — Итак, Лань Чжань, что же нам удалось узнать? — начал Вэй Ин, сняв наконец с себя маску, которая тут же была уложена на низенький столик, — По слухам многих, в последнее время в лесу начали пропадать обычные люди, а заклинатели, приходящие на помощь, так и не смогли обнаружить ни единого следа если не живого человека, то хотя бы трупа. И ведь случаи редкие, но почему-то никто до сих пор не может понять причину исчезновений. Когда они прибыли сюда, то, разумеется, сразу же задали вопрос о том, умирал ли недавно в лесу кто-нибудь насильственной смертью, но все жители, как один отвечали отрицательно. Ну, стоит еще сказать, что некоторые даже не переставали некультурно пялиться на Второго Господина Лань и вовсе все то время, когда говорили, точно если не узнав в нем того самого Второго Нефрита, то восхитившись его внешностью и притягивающим чем-то хладнокровием. Особенно многие молодые девушки не переставали смотреть тому вслед, а когда Вэй Усянь вместе с другом подходили к ним, чтобы узнать о слухах, смущенно краснели, ожидая всей душой, что с ними заговорит именно он, но, увы и ах, в их компании силен в разговорах был именно Вэй Ин. Да и, похоже, сам Лань Чжань, несмотря на попытки от Старейшины Илин намекнуть на «вот же твой шанс, Хангуань-цзюнь, давай!», не горел желанием говорить с девушками о чем-то, кроме пропавших людей. Правда, признаться, по какой-то причине и сам Вэй Ин был в какой-то степени рад, что у его друга не возникло внезапное желание действительно пообщаться с другим полом, что было как-то неправильно с учетом все тех же намеков от него и шепота «спроси, какие мужчины в ее вкусе, Хангуань-цзюнь!». А еще было необычным то, что пропажей людей еще не заинтересовались более крупные Ордена, ведь, пускай и случаев мало, уже пять заклинателей были здесь и остались ни с чем, а они-то тоже должны разнести какие-нибудь слухи. Лань Ванцзи, видя погрузившего в свои мысли заклинателя, спокойно разлил по чашкам ароматный травяной чай и кивнул. — Мгм. Вэй Усянь же, слегка вздрогнув и вернувшись в реальность, постучал себе пальцем по подбородку и, опершись локтем об стол, нахмурился. — Навки? Обиженный дух? Все же слишком мало информации, — вздохнув, Вэй Усянь выпрямился, и скрестив руки на груди, продолжил: — Ты ведь помнишь, что сказал нам заклинатель, которого мы встретили? — Он уверен, что в лесу нет и намека на темную энергию, — ответил Второй Нефрит тут же, на что Вэй Ин воскликнул, машинально взяв протянутую ему чашку: — Вот именно! И это безумно интересно и странно! Как заклинатель, у которого достаточно духовных сил и знаний, ничего не заметил? Все же, если все пропавшие мертвы, должен же быть хоть какой-нибудь след? — не зная того, что его серые глаза загорелись возбужденной искрой, он, перед тем, как сделать глоток, поднес чашку к носу и, принюхавшись, разочарованно простонал: — Лань Чжань, это опять чай?! — Пить алкоголь на ночной охоте запрещено, — Второй Нефрит прекрасно знал, что Вэй Ин просто в своем репертуаре решил высказать разочарование об отсутствии вина, несмотря на то, что видел, что именно заказал для них Лань Ванцзи. — Эй! Мы же не в Облачных Глубинах! Какие еще правила?! — возмущенно произнес Вэй Усянь, а затем, когда до него дошло осознание, охнул: — Ты же это придумал, не так ли? Или, подожди. Ты… — едва сдерживая внутри смех, — только что пошутил, Лань Чжань?! При виде не сказавшего и слова против Хангуань-цзюня, который лишь молча сделал глоток чая, делая вид, будто ничего не слышит, заклинатель уже вовсю захохотал, поняв все по-своему. — Ладно, ладно, ради тебя, Лань-гэгэ, я сегодня не буду пить, — подмигнув, он, все еще улыбаясь, склонил голову вбок, — все равно ведь только ты за меня платишь, не правда ли? Без твоего ведома я даже купить ничего не смогу! А что, если тебя не будет рядом, а мне нужно будет срочно что-то купить?! — наигранно опечалено выдохнув, Вэй Ин на пару секунд прикрыл глаза, а когда открыл их, то, к своему удивлению, увидел перед собой тот самый розовый мешочек, который ему протягивали. — Ты что, даешь его мне вот просто так?.. — даже оторопел на пару секунд заклинатель, а затем, взяв в руки отданное и подбросив его вверх несколько раз, серьезно спросил: — А что, если я истрачу все в этом мешочке в первые же часы? Что, если оставлю нас голодными на ближайшие дни и без крыши над головой? Хангуань-цзюнь, нельзя никому так просто отдавать все свои сбережения. В золотых глазах была стальная уверенность. «Ты не «никто». Ты — Вэй Ин». — Я доверяю тебе. «А Вэй Ин — это все».

***

На следующий же день рано утром в лесу в окрестностях Цинхэ появились два новых заклинателя в белом и черном ханьфу. Вэй Усянь, стоило ему лишь ступить в этот лес, вмиг ощутил как по всему его телу прошлась обиженная энергия — слабая, действительно мало кому заметная, но она была. — Неудивительно, что заклинатели ничего не почувствовали, — начал он, внимательно оглядывая высокие и кое-где голые деревья, пока позади него его друг делал то же самое, положив руку на рукоять Бичэня. — Даже я едва ощущаю темную энергию. Знаешь, словно она пытается от нас… скрыться. Возможно, это действительно обиженный дух, привязавшийся к лесу, но, опять же, тогда остается вопрос, кто же именно первым здесь умер и начал забирать за собой других. Да и странно, что заклинателей не трогали, а только обычных людей... Что-то здесь не так, и это может быть вовсе и не дух. Остановившись возле дерева, он прислонил к нему руку и вмиг ощутил ту самую темную энергию, но, не успев убрать ладонь, неожиданно услышал вдалеке звуки скрещивающихся мечей. — Лань Чжань! — резко развернувшись, он лишь проговорил чужое имя, как Лань Ванцзи, кивнув, уже ринулся вперед. Сам Вэй Ин точно так же хотел побежать вслед, но раздавшийся позади крик явно живого человека вынудил его сделать совершенно иное. — Я догоню тебя позже! Рванув с места, Вэй Усянь совершенно не думал о том, что бежит на крик без какой-либо оружия, кроме бамбуковой флейты, хотя и ему было нежелательно использовать темную энергию. Вместо этого он несся вперед с одной лишь целью — чтобы помочь любым способом. Но заклинатель не ожидал, что обнаружит свою цель довольно быстро, лежащую прямо под деревом в кустах. Не убирая из рук флейту, Вэй Усянь, нахмурившись, опустился на корточки и, раздвинув листья и ветки, увидел совсем еще молодого совершенствующего без сознания. Дорогие и золотые одеяния Ордена Ланьлин Цзинь на нем вынудили сердце пропустить удар, но, довольно быстро взяв себя в руки, он поднял чужую руку и начал прощупывать на запястье пульс. К сожалению, недолгая сосредоточенность стоила ему многого. — Не двигайся, — произнес позади юношеский голос, а затем Вэй Ин почти сразу же почувствовал прямо возле своего горла холодную сталь клинка. — Кто же вот так, не разобравшись, сразу же кидается с мечом на невинных людей? — беспечно хмыкнул он, медленно убрав руку и поднимая голову, чтобы рассмотреть того, кто же посчитал его явно за виновного. Подозрительный взгляд. Плотно сжатые губы. Лицо совсем еще ребенка и те самые золотые одеяния. На поясе заклинателя, так и не убравшего меч от его горла, висел колокольчик ясности Юньмэн Цзян.

***