Приснись мне однажды солнечным утром

***

При виде колокольчика ясности Юньмэн Цзян у него вмиг перехватило дыхание, — этого просто не может быть — однако Вэй Ин не дал себе возможности вспыхнуть никогда незабытым воспоминаниям, вернув их туда, где им и положено было быть. Глубоко-глубоко в темноту. — А откуда я знаю, что это не ты напал на адепта моего Ордена? — до сих пор не убирая меча от горла и не замечая из-за маски изменившегося взгляда серых глаз, настороженно спросил неизвестный юноша, благодаря чему Вэй Усянь, невыносимо внимательно рассматривая человека рядом с собой некоторое время, наконец пришел в себя. Он. Это точно должен быть он. — А откуда тогда ты уверен, что это именно я? — в свою очередь, парировал он с беззаботной улыбкой, сжимая в одной руке флейту в тот самый момент, когда практически на поверхности в нем полыхали безумные эмоции, которым он все равно никогда не даст волю. Ни за что.  — Я же говорил, не стоит делать таких поспешных выводов, не разобравшись ни в чем. Юноша в золотых одеяниях судорожно вздохнул — рука, державшая меч, чуть дрогнула, но даже этого случайного движения хватило для того, чтобы остро заточенный клинок чуть поцарапал кожу шеи до достаточно длинной царапины. — Ты держишь меня за идиота? — точно с трудом сдерживая то, как ему не понравилось замечание, проговорил почти сквозь зубы тот, — То есть невинный человек вот так бы находился возле находящегося без сознания, как будто он пытался удостовериться, что тот точно ничего не сможет увидеть? Ты что-то с ним сделал, так? Да и что это за маска на тебе? Неужели хотел скрыть свое лицо и сбежать отсюда? Эти глаза ребенка, готового сделать все ради своих близких. Эти черты лица подростка, возрождающие изнутри воспоминания из пепла. Он похож. Так похож на нее. Сглотнув, — не смей, слышишь, даже не смей думать о ней — Вэй Усянь бросил быстрый взгляд на до сих пор находящегося без сознания юношу, а затем охнул: — О, я понял, получается, для тебя все люди в масках заведомо считаются опасными. Бедные же старики и дети, надевающие их всего лишь ради развлечения, — слегка покачав головой, заклинатель со странно дрогнувшим сердцем увидел как мгновенно вспыхнул стоящий и тут же убрал от него меч. — Я не это имел в виду!.. — оторопел тот, едва заметно покраснев от стыда и, видимо, благодаря спокойному голосу Вэй Ина, уже начиная понимать, что действительно поспешил с выводами. Вэй Усянь же, стоило клинку исчезнуть, слегка потер горло, чтобы стереть щекочущую алую каплю, а затем вновь опустился на колени. Услышав позади себя восклицание «Эй, ты что делаешь?!», он молча вновь прикоснулся к лежащему и на этот раз прислушался еще лучше. Привычное ему за долгое время завывание темной энергии, полное ярости, боли и страха, заставило его нахмуриться, но он лишь медленно и как можно незаметнее втянул в себя энергию и, с облегчением услышав более ровное дыхание подростка лет семнадцати, отогнал все то, что сейчас ему мешало. Так или иначе, он уже давно знал, что за использование темной энергии есть своя цена — и цена в виде коротких вспышек сводящих с ума воспоминаний еще самое малое. — Как я и думал, — вздохнул заклинатель, пока позади него настороженно смотрящий за всем юноша, увидев на секунду появившейся при соприкосновении сгусток темной энергии, вновь схватился за рукоять меча. Поднявшись вновь, Вэй Ин повернулся к странно молчавшему, а, заметив, как тот снова схватился за оружие, лишь продолжил серьезно: — Юный господин, скажите мне, сколько именно людей вашего Ордена находится в этом лесу? — Зачем тебе нужно знать об этом? — подозрение говорящего вновь возросло, а рука точно хотела обнажить в который раз меч. — Не думай, что я совершенно перестал подозревать тебя. Ты вполне мог умело наврать мне. Он похож. Безумно похож на него. — Вместо того, чтобы искать во мне все больше подозрений, юноша, для начала ты мог проверить состояние адепта своего Ордена, которое, к слову, не тяжелое, — произнес Вэй Усянь, а затем, почувствовав как к ним стали приближаться, слегка улыбнулся. — О причине потери сознания, как и том, что здесь вообще происходит, мы как раз сейчас попытаемся разобраться, — развернувшись и широко улыбнувшись, Вэй Ин, наконец убрав флейту за пояс, воскликнул: — Хангуань-цзюнь, все в порядке? Лань Чжань — а кто же, как не он? — медленно приближался к ним, точно издалека еще увидев далеко не одного Вэй Усяня, но, как оказалось, и сам Второй Нефрит был не один — рядом с ним шли, точно морщась из-за травм, такие же молодые совершенствующие Ордена Ланьлин Цзинь, выглядящие так, словно повидали что-то невероятное, да еще и за что-то чувствовали стыд. — Хангуань-цзюнь?.. — эхом и тихо отозвался стоящий рядом заклинатель, но затем, будто спохватившись и о чем-то вспомнив, окончательно убрал ладонь с рукояти меча и почему-то нахмурился. Когда Лань Ванцзи вместе с другими остановился прямо возле них, взгляд золотых глаз вмиг опустился сначала на немного окровавленную шею все еще широко улыбающегося Старейшины Илин, отчего в них промелькнула быстрая вспышка чего-то сильного, обеспокоенного, и только затем на лежащего на земле человека. — Что случилось? — опустившись на колено, Второй Нефрит начал внимательно проверять состояние находящегося без сознания, в то время как Вэй Усянь, слушая позади себя «где вы были?!», «господин Цзинь, прошу простить нас», сделал несколько шагов вперед и оказался прямо за плечом друга. — Мне бы тоже хотелось узнать, что здесь вообще происходит, — поджал губы он, сверху вниз, немного задумавшись, смотря на то, как отточенными движениями Лань Чжань ищет пульс и делится своей духовной энергией. При виде того, как Лань Ванцзи, точно заметив остаточную темную энергию в адепте Ланьлин Цзинь, поднимает взгляд и смотрит на него, Вэй Усянь лишь продолжает: — Я обнаружил его уже без сознания, но поблизости совершенно не было ничего странного. А что случилось с вами? Как только прозвучал этот вопрос, кто-то из подростков, находящийся в более-менее нормальном состоянии, произнес, смотря прямо на поднимающегося Второго Нефрита: — Вы же Хангуань-цзюнь, верно? — на секунду растерявшись, но все равно уважительно поклонившись, заклинатель, дождавшись ответного поклона и утвердительного ответа, не мог не поблагодарить: — Благодарю за то, что вы спасли нас. Мы… Вздрогнув, когда все это время хмурящийся юноша одернул того и прошипел «зачем ты все им рассказываешь?!», тот замолчал, но затем, заметив, что тот самый совершенствующийся, что был без сознания, приходит в себя, поспешил помочь ему. — Мы сами не поняли, что произошло, господин, — продолжил все-таки другой, придерживаясь за плечо и бросив быстрый взгляд на своего друга, которого как раз и заткнули, точно все еще не зная, можно ли действительно рассказывать все чужим людям. Однако титул человека, спасшего их, о котором слышали многие, вселял уверенность. — Точнее, мы находимся в этом лесу довольно давно, но так и не обнаружили в нем ничего необычного: ни трупов, ни живых, ни следов темной энергии… как нам и говорили. — Однако кое-что все же произошло, верно? — внимательно все это время слушая, спросил Вэй Ин юношу, который, спохватившись, представился как «Фэн Яо». Переглянувшись со своими друзьями, Фэн Яо кивнул. — Я точно не уверен, но спустя где-то несколько часов мы начали замечать, что с нами что-то происходит и что мы не можем держать над своими чувствами контроль. Но, — покраснел от стыда тот, мысленно ругая себя за такое огромное упущение, — я и Му Лань слишком поздно поняли, что это было влияние именно темной энергии и поэтому не успели даже предупредить Ци Сию, как он уже начал нападать на нас. Я с трудом мог понимать даже это, однако помню, что они дрались между собой, а я пытался прийти в себя. А потом… «Так значит, те звуки борьбы действительно исходили от них» — пронеслось в голове Вэй Усяня, что стоял рядом с Лань Чжанем, глаза которого то и дело возвращались к шее с уже засохшей кровью, дорожка которой уходила ниже, за спрятанные за ханьфу ключицы. Внимательно вглядываясь в едва заметную царапину на тонкой коже, Лань Ванцзи подавлял в себе лишь одно. Бледная рука сжалась до легкой боли, приводящей в себя, чтобы избавиться от внезапного и сильного желания поддеть пальцами подбородок, вынудить запрокинуть голову и оголить шею с выпирающим адамовым яблоком. Он бы разглядел эту царапину так же внимательно, как любую другую травму, даже если она совершенно безобидна. Он бы уделил ей больше всего внимания, как уделяет только самым близким, просто потому, что Вэй Ин ни во что не ставит собственную жизнь. Лань Ванцзи бы аккуратно обработал, не дав возможности больше никому и ни за что, царапину и — только если позволят, только если представить — оставил бы на шее невесомый поцелуй, забирающий за собой всю боль, что могла быть, и дающий всю любовь и нежность, что были, есть и будут. Он бы забрал все то, что не должно быть у Вэй Ина — сцеловал невесомо-невесомо, прикрыв глаза и вдыхая запах утренней весны, чтобы не было и мысли о боли, о гневе, о страхе. Чтобы существовало только лишь то, что приносит радость и счастье. Потому что это — тот, кто важен, тот, кто все — Вэй Ин, что заботится больше о других, чем о себе, всю свою жизнь, а это — царапина, синяк или ушиб — то, что не должно быть без важной причины. Лань Ванцзи не даст. Лань Ванцзи не позволит. Лань Ванцзи заглянет своему прошлому страху — я не могу спасти его, я пытаюсь, но не могу — и беспомощности — запрещено водить дружбу со злом, Ванцзи, ты знаешь об этом — в глаза и скажет им лишь одно. «Вы больше никогда и ни за что его от меня не отнимете». — А потом вас всех спас Хангуань-цзюнь, — закончил за того, кивнул тем временем Вэй Усянь, заметивший, что на него еще и иногда смотрит его друг, словно что-то хотевший ему сказать. — Я лишь одного не могу понять, как же так получилось, что вы разделились в месте, о котором, я уверен, совершенно не знаете? Вас же всего пятеро, так? Как вышло, что двое из вас шли поодиночке? — Ну и что, что мы разделились? Думаешь, кто-то из нас бы не справился один с каким-то безобидным духом, который пудрит всем мозги? — резко, с каким-то неясным возмущением. — Господин Цзинь… — попытался было успокоить Фэн Яо, но названный лишь шикнул и скрестил руки на груди. — Юный господин, который нам еще не представился, — начал Вэй Ин, одновременно прислушиваясь к иногда появляющимся отголоскам темной энергии. Надо же, какой же любитель поиграть у них здесь, — дело не в том, опасен ли этот дух или нет, а в том, что командная работа всегда важна, ведь, раз вы пришли сюда вместе, то и должны быть вместе до конца, разве нет? Тем более тогда, когда абсолютно ничего не знаете о том, кого ищите. — Не тебе меня учить! — раздраженно воскликнул подросток, но затем, точно с трудом признав свою ошибку, вдруг неожиданно произнес то, что Вэй Усянь не готов был услышать, хотя и ожидал еще с момента, когда увидел колокольчик из его прошлого: — Цзинь Лин. Внутри Вэй Ина вмиг что-то дрогнуло и забилось с ускоренной силой. Он похож. Так похож на них обоих. — А меня можете звать господином Ян, — улыбнулся в ответ заклинатель без какой-либо дрожи, которая, на самом деле, исходила прямо сейчас от его руки, но он привычно скрыл ладонь за широким рукавом ханьфу. — Но, знаете, мне кое-что интересно… Заведя обе руки за спину, он начал медленно шагать по кругу, внимательно оглядывая окружающие их деревья — взгляд золотых глаз все это время следил за ним, подмечая то, что рука, хоть и с силой сжимала другую, все равно передавала мелкую дрожь, которую тщетно пытались скрыть. — Что, господин Ян? — не мог не спросить любопытный Му Лань, который тихо рассказывал своему медленно приходящему в себя другу, Ли Тао, все произошедшее. Остановившись в итоге как раз возле Ли Тао, Вэй Ин продолжил: — Как вы знаете, на каждого заклинателя со своим уровнем духовных сил темная энергия — а особенно если ее много — влияет по-разному: кто-то сходит с ума и видит в друге врага, кто-то все еще имеет достаточно сил, чтобы что-то понимать, а кто-то теряет сознание и более ничего не понимает, как, я понимаю, произошло с тобой, Ли Тао? — дождавшись смущенного кивка от названного, который все еще пытался понять, что происходит, заклинатель вновь двинулся с места, — что же насчет господина Цзинь… Смею предположить, тот самый колокольчик ясности Юньмэн Цзян как раз и помог избежать влияния темной энергии. Ты всегда его носишь? Цзинь Лин каким-то защитным жестом спрятал за ладонью привязанный колокольчик, а затем фыркнул. — И что, если так? Ты что, хочешь сказать, чтобы я перестал носить его? Остановившись, Вэй Усянь без какой-либо улыбки посмотрел прямо в глаза тому, кто в далеком прошлом, если бы все могло быть иначе, мог быть его племянником. Ведь если бы не он, Цзинь Жулань мог иметь семью. Мать и отца. — Я лишь хочу сказать, что этот колокольчик иногда может спасти и помочь тебе тогда, когда не сможет никто, поэтому по возможности не снимай его, — в его голосе звучала призрачная печаль и никому ненужное безграничное сожаление, но взгляд был серьезен, — Итак, я продолжу… — Эй, а почему мы вообще стоим здесь и слушаем тебя? — неожиданно спохватился подросток и обратился к другим: — У нас есть задание, которое мы должны выполнить до вечера, а мы до сих пор не знаем, кто же напал на нас! Идемте сейчас же! Нет. Он ни за что не позволит сыну своей шицзе направляться в одиночку туда, где таится опасность, о которой никто из адептов Ордена Ланьлинь Цзинь совершенно не знает. Ведь они еще совсем юные, а некоторые даже вспыльчивые, но почему-то взялись за помощь там, где требуется куда более осведомленные заклинатели. — Цзинь Лин!  — повысив голос и заставив названного машинально остановиться, Вэй Ин поджал губы, на периферии заметив, что все это время молчавший Лань Чжань, который проверял состояние Ли Тао, уже оказался рядом с ним. — Если бы ты слушал меня внимательно, то сразу бы понял, что здесь происходит то, с чем вы одни, еще юные адепты, не справитесь. — Да как ты!.. — начал было со всем возмущением тот, как Фэн Яо посмел перебить: — Господин Ян, если так подумать, — оглянувшись по сторонам, подросток немного смущенно продолжил: — мы почему-то вновь перестали ощущать какую-либо темную энергию, хотя до этого все чувствовали ее воздействие. Да и вас мы до этого не видели. Вы ведь пришли и вправду недавно? Вполне возможно, что именно с появлением вас и Хангуань-цзюня она словно… спряталась? Дух спрятался, — с каким-то неверием для себя прошептал тот последнее. Губы Вэй Ина растянулись в улыбке. — Молодец, что заметил! — похвалил он того, на что Фэн Яо промолчал, не зная, что и сказать, — Знаете, а у меня даже такое чувство, что до этого явно играющий с вами дух испугался больше именно Хангуань-цзюня, потому что он намного сильнее всех тех, кого он встречал. Что скажешь, Хангуань-цзюнь? Ты что, что-то сделал с ним? Уверен, ты заметил его присутствие. Все же он на редкость любит сильных заклинателей. — То есть с более низким уровнем духовных сил он просто отпускает?.. — начали шептаться между собой заклинатели, действительно начиная что-то понимать. — Не значит ли это, что мы являемся сильными? — осмелился, обрадовавшись, спросить один из них, за что получил тычок под ребра и взгляд, полный ярости, от молчавшего все время Цзинь Лина, который не переставал наблюдать за одним конкретным человеком в маске, который до сих пор, несмотря ни на что, вызывал у него подозрения. Да, конечно же, за познание в темных силах человека нельзя так сразу окрестить практикующим запретный путь, однако дядя всегда учил его внимательнее приглядываться к таким людям. А особенно к тому, от кого словно веяло иногда темной энергией. — Получается, мирные жители и вправду… — не закончил говорить Му Лань, но все и так поняли, что он имел в виду. Лань Ванцзи же, заметивший, что настроение Вэй Усяня изменилось к лучшему, ощутил, как внутри него будто перестало с силой что-то сжиматься. — Прямо сейчас он не так далеко от нас и его можно найти, — ответил в конце концов Второй Нефрит, на что Вэй Ин, бросив взгляд на находящийся за спиной друга гуцинь, всерьез спросил: — Ты сможешь сыграть для начала Расспрос? — посмотрев уже на до сих пор шепчущихся детей и не обратив внимание на то, как резко вздрогнул Лань Чжань, издав тихий выдох, он еще тише объяснил: — Сам понимаешь, почему темную энергию я пока что использовать не стану, поэтому, Лань Чжань, для того, чтобы нам успокоить этого, признаться, очень необычного обиженного духа и найти не только его останки, но и мирных жителей, нам нужна именно твоя помощь. Справишься, Хангуань-цзюнь? — со всей надеждой и верой смотря прямо в золотые глаза. — Справлюсь, — с выдохом, вытаскивая белоснежный гуцинь и проводя лишь кончиками пальцев по струнам — призрачная боль на них была сейчас особенно сильна, а вспышки воспоминаний, вопреки всему, появлялись перед глазами. Перед глазами было только лишь одно. Окровавленные струны и раненные пальцы, повторяющие лишь одну мелодию. Безграничная вера и надежда на то, что все окажется лишь ложью, самой ужасной и сводящей с ума ложью собственного сознания. Дрожащие руки. Боль от тридцати трех ран. И шепот. Тихий-тихий шепот из глубины зовущей лишь одного души. «Где ты, Вэй Ин?» — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь обеспокоенно, заметив, что Второй Нефрит почему-то замер на месте, хотя все уже направились на поиски того, где больше всего скопилась темная энергия. — Что-то случилось? — Все в порядке. «Где же ты, Вэй Ин?». Поджав губы и на миг задумавшись, Вэй Ин, плюнув на все, привычно схватил заклинателя за запястье и повел за собой. — Лань Чжань, вот не умеешь ты врать, — с какой-то теплотой улыбнувшись и выпустив смешок, признался он. «Я рядом с тобой».

***

Как, в принципе, Вэй Усянь и ожидал, совместными усилиями им все же удалось усмирить духа, а также найти погибших жителей, чтобы их хотя бы смогли похоронить как следует. Оказалось, многие заклинатели не могли с ним справиться потому, что он умел хорошо прятаться, и потому, что они не имели достаточно духовных сил, но жители, которые потеряли своих близких или боялись этого леса, все равно бесконечно благодарили их всех. И если адепты Ланьлин Цзинь смущались такой похвалы, понимая, что особой заслуги их нет, Цзинь Лин все время торопился как можно быстрее куда-то уйти, а Лань Чжань не говорил ни слова, то сам он лишь вздыхал и старался только улыбаться, чтобы не произнести «мы сделали то, за что благодарность не требуется». Когда, уходя, один из подростков, Му Лань, признался в том, что Цзинь Лин и Ли Тао отделились от других из-за спора между собой, Вэй Ин абсолютно не был удивлен и поэтому посоветовал в будущем постараться избегать подобных глупых ситуаций, потому что однажды может случиться что-то гораздо хуже. И если Лань Ванцзи заметил, как изменилось состояние Вэй Усяня, когда, наблюдая за уходящими адептами Ланьлинь Цзинь точно в последний раз — за Цзинь Лином — он широко и натянуто улыбнулся другу, то вместо слов Второй Нефрит сделал то, что могло помочь заклинателю. На следующий день Вэй Ин, обнимая сосуд вина, не переставал говорить Лань Чжаню, какой же он, оказывается, все же добрый и самый-самый лучший, а еще о том, что с Улыбкой Императора все равно никакое вино не сравнится. — И с тобой тоже никто никогда не сравнится, Лань Чжань, — в пьяном бреду, тепло улыбаясь, от всего сердца произносил он, где-то отдаленно замечая, что Лань Ванцзи в тот вечер прорывющихся из глубины воспоминаний как самый настоящий прекраснейший Хангуань-цзюнь помог ему добраться до кровати, без каких-либо возражений отобрав от него, недовольно бубнящего, пустой сосуд. — Все же ты такой единственный, Хангуань-цзюнь, — говорил и говорил он, посмеиваясь и похлопывая по плечу склонившегося над ним заклинателя в белоснежном ханьфу, который пытался уложить спать вяло сопротивляющегося его, отказывающегося ложиться спать столь рано. Его рука даже в какой-то момент, забывшись, долгое время лежала на чужом широком плече и цеплялась за дорогую ткань, сминая ее пальцами, вместо того, чтобы исчезнуть. Обладатель золотых глаз едва нашел в себе силы оторваться от вида улыбающегося заклинателя, чьи растрепанные длинные волосы в беспорядке лежали на кровати, а воротник ханьфу слегка съехал вниз, оголил острые ключицы и вынуждал обратить внимание на двигающийся при глотке кадык. Сердце пускалось вскачь словно впервые, — ты же чувствуешь это? — а мочки ушей потеплели одновременно с сжавшейся в кулак рукой. Подушечки пальцев не замечающего ничего человека коснулись кожи шеи, на миг случайно найдя бешено бьющуюся жилку, чтобы вновь сжаться на белоснежной ткани, словно ничего и не было. Чувствуешь так безумно сильно. Ладонь на его плече в первую же секунду стала обжигать кожу даже сквозь одежду, из-за чего Лань Ванцзи, тщетно пытающийся успокоить собственное сердце, не удержался и скосил взгляд на руку, замерев в одном положении, что уже заметил сам Вэй Ин. — Ох, прошу прощения, Лань Чжань, я что, испачкал тебя? — поспешно убрав руку и попытавшись подняться, чтобы лучше разглядеть возможную грязь, Вэй Усянь лишь вновь был уложен обратно, но на этот раз со словами: — Ты слишком много выпил, Вэй Ин, — со вздохом, убирая подальше пустые сосуды из-под вина, отвечал Второй Нефрит, спиной ощущая чужой взгляд, задумчиво гуляющий по лопаткам и плечам. — Спи. — А вот ты вообще не пил! — отказывался засыпать в одиночестве заклинатель, перевернувшись на живот и наблюдая за ходящим другом. — Заплатил за вино и не выпил со мной ни капли! Что, я такая плохая для тебя компания? Давай в следующий раз выпьем вместе, и тогда ты уже убедишься в обратном! — Мгм, — без каких-либо возражений, вызвав широкую улыбку. И все же в тот день победа была за Лань Чжанем, потому что с трудом, но Вэй Ин все-таки заснул и не видел никаких снов, благодаря отвлечению в виде алкоголя и присутствию друга. Вэй Усянь был уверен, что тот день действительно заберет за собой все то, что он больше всего на свете не хотел вспоминать, вот только спустя всего лишь неделю его прошлое вновь предстало перед ним тогда, когда он этого совершенно не ожидал. — И какую же заколку вы мне посоветуете, молодая госпожа? — улыбаясь, спрашивал у продавщицы с уже алеющими щеками заклинатель, внимательно разглядывая каждую аккуратно уложенную заколку различной формы. И даже несмотря на то, что заклинатель продолжал ходить в маске, многие девушки до сих пор смущались его легкого флирта и очень притягательной улыбки. — Вы хотите подарить ее важному человеку? — уточнила та, в глубине души чувствуя огорчение оттого, что, похоже, этот юный господин хочет подарить подарок своей любимой. Вэй Ин, задумчиво и осторожно перебирая пальцами каждую заколку, все еще понятия не имея, какую выбрать, хмыкнул. — Госпожа очень проницательна! — с широкой улыбкой восхищенно проговорил он, заставив продавщицу покраснеть еще пуще прежнего. — Поэтому мне очень нужно узнать именно ваше мнение, потому что этот важный для меня человек вечно ходит практически в одном и том же, когда на свете есть столько всего разного, столько красоты, — горестно вздохнув, Вэй Усянь, убрав руки за спину и склонившись ниже, спросил, заметив что-то отдаленное знакомое в лежащей вещице: — Что вы можете сказать об этой? Девушка, почему-то по глупости своей принявшая слово «красота» на свой счет, кашлянула и, пытаясь вернуть самообладание, произнесла с улыбкой: — Отличный выбор, господин, — аккуратно взяв в руки заколку белоснежного цвета с идеальными изгибами, чем-то напоминающими облака, она раскрыла ладонь, показывая ее и продолжая говорить: — Эта заколка для волос была изготовлена из самых лучших материалов в землях Гусу и привезена к нам лично по просьбе многих покупателей. Изначально у нас было несколько экземпляров, но их уже практически все раскупили. Она как раз последняя. Прищурившись и еще какое-то время при свете солнца рассматривая заколку, Вэй Усянь произнес себе под нос: — Лань Чжань однозначно будет доволен, — не замечая чуть дрогнувшей улыбки девушки, разочарованно простонав: — Но я же хотел купить что-нибудь отличающееся от вещей из Гусу! Почему я выбрал именно это? Ну вот, а он ведь и вправду хотел купить Лань Чжаню что-то более яркое! А то его вечные белые одеяния и однотипные заколки для волос немного вгоняют его, обладателя алой ленты и черного ханьфу, в некоторую грусть. Все же ему всегда хотелось увидеть Второго Нефрита в чем-нибудь, что однозначно не походило на то, что носят все скучные Лани, и вот, когда выдалась такая возможность подарить другу без его ведома что-нибудь новое, ему самому понравилась именно это заколка! Да что с ним не так? Ладно, в любом случае, подарок есть подарок, и если Лань Чжань скажет, что ему не нравится, заклинатель ни за что все равно не обидится, а заберет ее себе. Даже интересно будет надеть что-то, что напоминает Облачные Глубины. — Ладно, госпожа, я беру ее, — с понимающим вздохом сказал Вэй Ин, вытаскивая из розового мешочка необходимую плату и принимая аккуратно уложенный в приятную на ощупь ткань подарок. — Надеюсь, важному для вас человеку она обязательно понравится, — напоследок произнесла продавщица, понимая, что, на самом деле, у нее не было и шанса. Вэй Усянь, уже осторожно убравший заколку, подмигнул, зная, что из-за маски этого все равно не увидят. — Непременно! — улыбаясь, уверенно проговорил он. — Все же такая красавица не стала бы продавать что-то плохое и некрасивое. Молодая госпожа, спасибо вам! Не удержав тихого смеха при виде вновь покрасневшей девушки, которая окончательно во всем запуталась, Вэй Ин направился на поиски как раз недалеко находящегося Лань Чжаня, который должен ждать его в назначенном месте где-то через минут пятнадцать. По сути, у него все еще было время прогуляться в одиночку, пока Хангуань-цзюнь решает вопросы с молодыми адептами его Ордена, которых они оба повстречали совсем недавно и которым требовалась помощь именно от Второго Нефрита. Нет, честно, Вэй Усянь ни капельки не обижался, что не участвовал в беседе и ничем не помог, потому что ему как раз выдался шанс пойти в одиночку в поисках подарка. Желание что-нибудь подарить Лань Ванцзи было несколько спонтанным, да и, можно сказать, деньги-то не были его собственные, но, раз ему разрешили их тратить столько, сколько он только захочет, то он мог без проблем покупать Лань Чжаню все, что пожелает. Если бы его другу что-то бы не нравилось, он бы забрал свой мешочек обратно, но этого не происходит, поэтому заклинатель считает, что имеет право на покупку безобидного подарка. Можно сказать, сейчас он так отплачивает за свои новые ханьфу, потому что все же у него когда-нибудь будут и свои сбережения, которыми он и отплатит. Просто ему нужно время. Всего лишь немного времени. — Если бы ты не был господином из известного Ордена, то я бы говорил с тобой по-другому! Кто будет платить за испорченный товар, если ты не хочешь? Что, твоя дрянная собака, которая убежала?! — кричал кто-то практически во весь голос, заставляя многих людей с любопытством останавливаться, пытаясь понять, что происходит. — Да как ты смеешь?! — не менее громко, безумно знакомым голосом. — Фея всего лишь пробежала рядом, а твои проклятые товары сами упали! Научись сначала ставить их так, чтобы они не попадали из-за одного лишь ветра! Я не собираюсь платить за то, где невиновен! Голос, который он думал, что больше никогда не услышит, заставил его остановиться и, проигнорировав слово «собака», вмиг направиться в сторону криков. — Ты!.. — начал было вновь со всем возмущением тучный мужчина, краснея от злости на глазах и, совсем обезумев от сломанного товара, поднял руку, будто собираясь ударить. — Господин, прошу вас, — Вэй Ин появился прямо со спины, не дав руке совершить задуманное, остановив ее прямо в воздухе своей собственной, — Вам нужно успокоиться. Разве вы не видите, сколько людей смотрит на вас? А сколько теперь будет считать, что вы слишком импульсивны, чтобы у вас что-то покупать? Продавец, неожиданно действительно начавший успокаиваться от чужого голоса, бросил потерянный взгляд на разбитые вазы. — Да как вообще кто-то сможет у меня что-то купить, если мой самый дорогой товар разбит?! Кто будет платить за него?! Осторожно опустив руку мужчины и чувствуя спиной просверливающий его взгляд, Вэй Усянь спокойно сказал без каких-либо сомнений: — Я могу. «Прости, Лань Чжань. Если иного выхода не будет, я не смогу иначе». Продавец оторопел и нервно засмеялся. — Молодой господин действительно может? Вы же не обманываете меня? — потирая вспотевшие ладони об друг друга и абсолютно забыв о своем испорченном товаре. Вэй Усянь честно ответил: — Я не умею врать. Мужчина более ничего не успел сказать. — Это же ты! — наконец нашел в себе силы воскликнуть стоящий позади все это время подросток. — Ты что, следишь за мной? Медленно развернувшись и почесывая затылок, Вэй Усянь немного наигранно рассмеялся. — Какая встреча, господин Цзинь! — стараясь найти в себе силы, чтобы не смотреть слишком долго на человека, который содержит в себе все черты лица мертвых людей, погибших по вине Старейшины Илин. — Уверяю, она совершенно случайна! Цзинь Лин, скрестив руки на груди, фыркнул, более не обращая внимание на продавца. — А ты и вправду не умеешь врать. — Да-а? — с фальшивым удивлением протянул Вэй Ин, растянув губы в широкой улыбке. — Значит, наша встреча была предначертана самой судьбой! Господин Цзинь, вы тоже искали меня? Цзинь Лин, покраснев, неожиданно взорвался: — Ты что такое несешь?! Я был здесь с Феей! Внутри заклинателя появилось какое-то нехорошее предчувствие. — Феей?.. — переспросил непонимающе он, сглотнув. Когда совсем недалеко от них раздался собачий лай, заклинатель не ожидал, что вместе с ним услышит: — Цзинь Лин, почему я должен везде тебя искать?! Толпа расступилась, и, увидев фиолетовые одеяния Юньмэн Цзян, услышав самый родной голос из прошлого, Вэй Усянь ощутил ту самую бесконечную боль в груди от пустоты на месте ядра. Но нет. Это было его сердце. — Дядя, я все это время был здесь! — воскликнул Цзинь Лин возмущенно, опустившись на колено и почесывая прибежавшую Фею. — Я послал Фею к тебе и… — А сам забыл прийти, так? — тот же характер, та же скрытая обеспокоенность в голосе. Темные глаза внимательно рассмотрели валяющиеся осколки ваз, принявшегося кланяться продавца и только затем перешли на человека в маске. Вэй Ин отвернулся. Он должен уйти отсюда. Он должен. Но почему тогда его собственные ноги не двигаются? — Что здесь происходит? — Глава Ордена, если позволите… — начал нервно потеющий мужчина, — у нас вышло всего лишь недоразумение. Порыв ветра снес мои вазы, которые стояли на краю, а я по своей глупости начал обвинять юного господина и требовать от него заплатить за ущерб. Глупая моя голова! Прошу меня простить, глава Ордена, я более не смею никого из вас задерживать. Еще несколько раз поклонившись, продавец, отойдя, начал собирать осколки. Цзян Чэн нахмурился. — Почему, как только я покидаю тебя, ты находишь какие-то неприятности? — Это не так, дядя! — со всем возмущением отозвался подросток, и собака-оборотень, будто повторяя за ним, гавкнула и завиляла хвостом. Вэй Ин, не удержавшись, дернулся, что не мог не заметить заклинатель. Двигайся. Ты должен двигаться. — Вы что-то хотите сказать? — прищурившись, будто пытаясь увидеть через маску знакомые черты лица, спросил его шиди. Вэй Усянь не знает, где нашел в себе силы открыть рот. — Совсем нет, глава Ордена, я просто проходил мимо, — улыбаясь, произнес он как можно более отличающимся голосом, медленно начиная шагать назад и слыша в ушах собственный безумный стук сердца. — Пожалуй, я пойду дальше по своим делам. Глубоко вздохнув и резко развернувшись, Вэй Усянь начал быстрыми шагами отдаляться как можно дальше от них, так и не услышав: — Ты знаешь его, Цзинь Лин? — Не то чтобы знаю, дядя, — фыркнули в ответ. — Этот господин Ян просто помог нам вместе с Хангуань-цзюнем однажды, вот и все. Он странный и вечно ходит в маске, не стоит обращать на него внимание. Тонкие губы сжались в полоску, а потемневшие глаза уставились в толпу, сквозь которую не так давно почему-то поспешно убежал человек. — Значит, Хангуань-цзюнь?. Вэй Ин, наконец добравшись до места и увидев ждущего его друга, который не мог не заметить сбитого дыхания и мелкой дрожи рук, сказал лишь одно: — Лань Чжань, — тихо, с надеждой, смотря прямо в золотые глаза. — Идем домой?

***

Вэй Ин, вздохнув, поднял голову и потер шею, преувеличенно громко простонав от легкой боли из-за долго находящейся в неудобном положении шеи. Пару раз моргнув, он подвигал еще и затекшими руками, пытаясь заставить правильно циркулировать кровь, что вновь происходило не без вздохов, кряхтений и шелеста одежды, за которыми следовало падение листов с низенького стола. Рука, все время выводящая аккуратным почерком каждый иероглиф, дернулась. — Лань Чжань, а, Лань Чжань, — начал Вэй Усянь, уперев локоть в стол и опершись об руку щекой, — Вот скажи, как тебе нескучно просто сидеть долгое время, не двигаясь и не говоря, и писать? Кстати, что ты там так долго и усердно пишешь? Ты что, забыл, что мы не в Облачных Глубинах? Неужели правила переписываешь? — со смешком, вспомнив о далеких днях в библиотеке и не удержав широкой ухмылки, спросил он. Сидящий с идеально прямой спиной заклинатель, как всегда чисто одетый и идеально причесанный, не отрываясь от дела, ответил: — Я пишу письмо брату и дяде. Цокнув и на пару секунд задумавшись, Вэй Усянь, все-таки собирая с пола как всегда упавшие листы и раскрытые свитки, произнес: — А меня завалил чтением книг! Может быть, я тоже хотел внести свою лепту в написание письма? — недовольно воскликнул заклинатель, на что Лань Ванцзи, переставший писать еще при собственном прозвучавшем имени, наконец поднял взгляд. — Ты сам сказал, что тебе скучно, Вэй Ин, — напомнил Второй Нефрит. — Но я же не имел ввиду, чтобы ты дал мне книги, которые я читал уже сто раз! Где ты вообще их взял? Признавайся, сколько именно ты принес с собой! — Вэй Ин… — глубокий вдох и дернувшиеся уголки губ. Вэй Усянь, неожиданно кое о чем вспомнив, все же сказал, пытаясь спрятать то и дело вырывающийся смех: — Ну ладно, ладно, не буду тебя больше отвлекать, — отмахнулся он, преувеличенно заинтересованно разглаживая немного помятые листы с заметками. — Я просто молча подожду, пока ты закончишь и не побеспокою тебя. Честно-честно, Хангуань-цзюнь, не смотри на меня так. Все еще несколько подозрительно смотрящий на него Лань Чжань, в конце концов, вновь вернувшийся к письму, едва вновь не вынудил его рассмеяться вслух, благо, ему удалось скрыть смех за кашлем. Взгляд серых глаз, не удержавшись, будто впервые внимательно прошелся по всему Лань Ванцзи, отмечая в голове, что, если так подумать, Второй Нефрит действительно очень изменился за столько лет: его плечи, обтянутые белоснежным ханьфу, стали шире, черты лица выглядели более явными, чем в подростковом возрасте, а у волос изменилась длина, притягивая еще сильнее на себя внимание. Если коротко, весь Лань Чжань изменился, и Вэй Ин говорит не только про телосложение, которое вызывало, помимо гордости за друга, легкую зависть, ведь заклинатель, по сравнению с Хангуань-цзюнем, еще даже не перешел порог двадцати пяти лет, если не брать в расчет время, когда Старейшина Илин был мертв. Но больше всего его не может перестать удивлять именно изменившийся характер человека, который бы раньше — как тогда, в библиотеке многие годы назад — не сказал бы ни слова, сколько бы и как Вэй Ин бы его не звал, пытаясь привлечь внимание. Второй Господин Лань. Лань Ванцзи. Ванцзи-сюн. Ничего. Но теперь… — Лань Чжань, — на пробу, тихо-тихо. И без какого-либо холодного раздражения: — Мгм? Губы растянулись в какой-то теплой и немного грустной улыбке. — Ничего, мне просто нравится произносить твое имя, — выпустив смешок при виде поджавшего губы Второго Нефрита, заклинатель не удержался: — Лань-гэгэ. Спрятанные за волосами мочки ушей покраснели. Через пару минут, когда Вэй Усянь окончательно убедился, что его друг вновь погрузился лишь в написание, его рука невинно потянулась за пазуху и вытащила оттуда бумажного человечка. А уже спустя еще пару секунд, перенеся в него сознание, Вэй Усянь начал как можно незаметнее добираться до ничего не замечающего заклинателя прямо по воздуху. В итоге, стоило человечку зацепиться маленькими ногами и руками за длинный рукав белого ханьфу, как он начал медленно подниматься вверх, до самого широкого плеча, чтобы, двумя ручками схватившись за длинную прядь волос, слегка дернуть на пробу — очень осторожно, словно заигрывая. Рука, выводящая иероглифы, вновь замерла. Вэй Ин, а точнее бумажный человечек, почесав голову, начал прямо по волосам подниматься еще выше, пока не остановился у своей цели — улегшись всем невесомым телом прямо на голове, он подполз еще ближе, прямо к чужому уху, и произнес: — Я же говорил, что не буду мешать, так почему ты остановился? — сверху вниз смотря на одни из самых прекрасных иероглифов, что он когда-либо видел в своей жизни, Вэй Ин только быстро пробежался глазами по письму, не желая читать что-то чужое, прежде чем вновь сказал, болтая бумажными ногами прямо в воздухе: — Я просто посижу здесь и все. Ты меня даже не заметишь! Не дожидаясь ответа от Лань Ванцзи, Вэй Усянь опустил взгляд ниже и, к удивлению, заметил на столе ранее не увиденную голубую ткань, в которую что-то было аккуратно завернуто, словно оно было очень хрупким или чем-то дорогим. Так значит, Лань Чжань не выкинул его подарок! А Вэй Усянь еще думал, куда пропала заколка! — Хангуань-цзюнь, я говорил тебе, что ты самый лучший? — если бы Вэй Ин мог, то сейчас бы широко улыбнулся. Заметив, что взгляд Второго Нефрита, когда он наконец поднял голову, почему-то застыл прямо на нем и что его рука странно сжалась, заклинатель заинтересованно посмотрел туда же, куда и он. Поначалу Вэй Усянь подумал, что столь внимательно Лань Чжань смотрит именно на него, а точнее, он думал, что его друг явно сейчас порицает его вид — растрепанные волосы, немного оголившееся из-за сползшего ханьфу плечо — но Вэй Ин почти сразу же понял, что, на самом деле, Второй Нефрит смотрит на находящееся позади него. Лань Ванцзи, видимо, явно не понравилось, что Вэй Усянь оперся спиной об поставку для мечей, где как раз находился Бичень, вот он и смотрит так пристально за его плечо, но ведь он даже не касается его драгоценного меча, честно! — Лань Чжань, чего ты злишься? — с легким недовольством спросил заклинатель, заметив, что дыхание Лань Ванцзи немного ускорилось, а рука была готова вот-вот будто сломать пополам кисть с чернилами. — Я же совершенно не трогаю твой меч! — Меч? — как-то тихо отозвался со вздохом долгое время молчавший Лань Чжань, похоже, всерьез разозлившись на что-то. Не давая себе времени на раздумывания, Вэй Ин перебрался повыше и, свисая с затылка головой вниз, всячески начал пытаться успокоить друга. — Ну не злись, Хангуань-цзюнь, я не специально. Ты знаешь, что из-за того, что ты часто злишься, могут появиться морщинки? — продолжая смотреть сверху вниз на Лань Чжаня, заклинатель, пытаясь разгладить бумажными ручками невидимые морщины на лбу, по случайности начал задевать ленту, двигая ее на себя. Золотые глаза, уже спрятавшие глубоко внутри незамеченное никем что-то новое, что-то сильное, поднялись вверх, чтобы увидеть махающего человечка, невинно поправляющего одной рукой чуть скошенную налобную ленту. — Я не злюсь, Вэй Ин, — взяв на руку бумажного человечка, со скрытым смехом пославшего игривый воздушный поцелуй, Лань Ванцзи перевел взгляд за маленькое тельце, прямо на улыбающегося с закрытыми глазами заклинателя, чьи длинные и небольшие пряди волос лежали на острых и оголившихся ключицах. Я просто чувствую.

***