Приснись мне однажды солнечным утром

***

— Господин Ян! Господин Ян! — улыбаясь, кричала маленькая девочка. — Спасибо вам! Спасибо за все! Вэй Ин, тихо охнув, едва успел поймать в объятия бегущего к нему ребенка. — Молодая госпожа, осторожнее, — точно так же, улыбнувшись, попросил заклинатель. — И не стоит благодарить меня за мою работу. Смотрите, как ваши волосы растрепались, пока вы бежали. Присев на колено, чтобы быть глазами на уровне с ребенком, Вэй Усянь уже машинально, на миг погрузившись в прошлое — Сянь-гэгэ, Сянь-гэгэ, мои волосы такие растрепанные, смотри! —  начал поправлять чужие волосы, но почти сразу же, осекшись, поспешно убрал руку. — Ну и что! — покраснев непонятно от чего, та упрямо продолжила, смущенно заправляя за уши выбившиеся пряди волос: — Я все равно скажу вам спасибо за то, что вы спасли нашу деревню от злых духов! Хмыкнув, Вэй Ин посмотрел за свою спину и сказал: — В таком случае, разве юная госпожа не должна благодарить и моего спутника? — наблюдая за тем, как щеки девочки становятся еще краснее, а сама она молчит, он не удержался и выпустил смешок. Лань Чжань позади него, общающийся с местными жителями, точно что-то заметив, посмотрел в их сторону, но Вэй Ин успел отвернуться как ни в чем ни бывало, уже едва сдерживая непонятно из-за чего так и вырывающийся наружу смех. А еще на целую секунду его сердце почему-то будто от непонятного волнения пропустило удар, когда золотые глаза встретились с его собственными, но он оттолкнул подальше эти мысли. Честно признаться, в какой-то степени он понимал ребенка, который не мог просто подойти к Лань Ванцзи как к нему, потому что, ну вы видели кого-то еще более элегантного? Во всем этом своем белом одеянии — идеально чистом и идеально сидящем на его широких плечах — со своей безупречной белоснежной кожей и правильными чертами лица, с гладкой налобной лентой, и с, казалось бы, лицом, на котором нельзя было заметить ни одной эмоции, его друг походил на самое настоящее холодное божество, к которому хоть и хотели, но боялись подойти и посмотреть как-то не так дети. Но если только взглянуть в золотые глаза, если только посмотреть в янтарные омуты подольше, заглянуть в самую их глубину… то можно увидеть абсолютно все. — Ну что же вы, молодая госпожа? — когда Лань Чжань, видимо, закончивший говорить с жителями, подошел к ним, встав рядом с его плечом, заклинатель не удержался и, слегка толкнув того плечом, заявил, глядя прямо на красную девочку: — Лань Чжань, смотри, она тебя боится! Может, ты хотя бы чуть-чуть улыбнешься? — Я не б-боюсь! — несмотря на заикание и то и дело бегающие глаза, бойко объявила девочка, а затем, зажмурившись, все-таки поклонилась. — Благодарю и вас за спасение! — Не стоит, госпожа, — отозвались в ответ рядом с ним, отчего девчушка странно пискнула и еще сильнее зажмурилась. Чувствуя гордость за ребенка, которому явно понравился Второй Нефрит, Вэй Усянь даже не сразу осознал, что его друг повторил практически точь-в-точь его слова, да еще и с таким лицом… ну, с обычным. — Лань Чжань, ты вообще умеешь разговаривать с детьми? Хоть бы улыбнулся! — ни на что не обращая внимание, Вэй Ин потянулся к чужому лицу и, прижав обе ладони к щекам — до него вмиг донесся резкий выдох, коснувшийся прямо его кожи — начал тянуть их в стороны, стараясь добиться хотя бы легкой улыбки. Разумеется, то, что ребенка, который поспешно попрощался с обоими, уже позвала к себе мать, заклинатель не заметил, отчего-то особенно уперто в этот момент пытаясь добиться от Лань Ванцзи хотя бы легкой улыбки. — Ну чего же ты? Лань Чжань, ты столько раз мне улыбался, а тут вдруг будто разучился! Давай, смотри на меня и повторяй! Ты сможешь, я верю в тебя! Не сдаваясь, для удобства он сделал еще шаг вперед, в конце концов столкнувшись с другой грудью, только для того, чтобы показательно широко улыбаясь, потянуть еще выше кончики чужих губ. Подушечки собственных пальцев в этот же миг почему-то необычно волнительно закололо при соприкосновении с мягкой кожей, не мигающий взгляд янтарных глаз неожиданно словно обжег нижнюю часть его лица, чуть ниже носа, а запах сандалового дерева забрался куда-то глубоко в него, всколыхнув невозможно сильную волну воспоминаний и чего-то неизвестного, захватывающего дыхание. То, о чем он предпочитал пока что не думать, не анализировать, не вспоминать. Но Вэй Ин все равно был бы самым настоящим дураком, если бы сейчас не смог признать, что из-за Лань Чжаня будто перехватывало дыхание, когда он особенно долго концентрировал на нем свое внимание — на каждой черте лица, на каждой эмоции — или крепко прижимал к себе — слушал сильные удары чужого сердца (так стучит, Лань Чжань, как же сильно стучит) и инстинктивно вдыхал запах сандалового дерева. И, по сути, все было точно так же. То есть Вэй Ин не видел чего-то, чего раньше не было — был все тот же Лань Ванцзи, все тот же близкий ему человек, которому каждое утро он раньше помогал умыться и кормил — однако по какой-то причине все чаще и чаще ему хотелось остановить свой взгляд на чужом лице и ничего не делать: чтобы не было никакого ребяческого «обрати на меня внимание!» и никакого серьезного «Лань Чжань, мы должны проверить то место на наличие духов или чего-то, что мешает мирным жителям». Впервые в жизни хотелось обычной тишины между ними, которой так дорожил Второй Нефрит и которую так ненавидел он сам, потому что тишина для него — это конец всего. Но ведь в прошлом, даже если, пытаясь добиться хотя бы случайного взгляда, Вэй Ин слышал тишину в ответ, для него все это было началом — я обязательно подружусь с ним, я точно увижу его эмоции. «Я обязательно пойму, почему мое дыхание рядом с ним словно исчезает». Иногда он, напившись так, что невозможно было больше прятать никакие мысли, действительно думал, что находится рядом с самым настоящим божеством, спустившимся с небес — холодным (Лань Чжань, когда рядом я, ты ведь умеешь улыбаться, умеешь чувствовать!), дорогим ему (я ни за что не оставлю тебя, пока ты этого не попросишь) и тем, кого… От Лань Ванцзи у Вэй Ина терялось дыхание. Но ради него никогда не было жалко умереть вновь. — Вэй Ин, — глубокий вдох и обжигающая своим теплом рука, аккуратно охватившая кольцом из пальцев запястье, чтобы опустить то вниз, — она уже ушла. — О? — немного растерялся вернувшийся в реальность Вэй Усянь, чтобы, взглянув на место, где совсем недавно стояла девочка, и вправду увидеть только пустоту. Наконец опустив щеки его друга и сделав шаг назад, он разочарованно выдохнул, но решил больше не поднимать эту тему. Вместо этого он серьезно произнес: — Ладно, сейчас не об этом. Меня больше беспокоит совершенно иное… Мы вновь наткнулись на кем-то тщательно скрытое скопление темной энергии, которое и вызывало волнение у жителей. И, как ты помнишь… Лань Ванцзи тут же закончил за него: — Флага, притягивающего духов, мы не обнаружили. Как и каких-либо следов обиженного духа. Все верно, на самом деле, им пришлось немного соврать и сказать, что они успешно справились с «одним ужасно злым духом», чтобы жители не тревожились. Но все же, так или иначе, они избавили место от темной энергии, к которому в скором времени и могли притянуться духи. Однако оставалось странным вот что: как же так выходит, что заклинатели более сильных Орденов словно игнорируют подобные места? Почему более часто сам он и его друг находят их? Вэй Ин запоздало кивнул, погрузившись в свои мысли и, соответственно, не замечая как Второй Нефрит, чтобы окончательно прийти в себя, на миг прикрыл потемневшие от самых различных эмоций глаза, прежде чем вновь открыл их и явил абсолютное спокойствие. Но это далеко не значит, что спокойствие выражалось в слегка дрожащей и сжатой за спиной в кулак руке и в бешено колотящемся сердце. Не было никакого спокойствия в картинках, желаниях, чувствах, что все чаще и чаще неконтролируемо являлись перед ним. Потому что Вэй Ин — это яркое, обжигающее и самое дорогое солнце. — Как мы знаем, это точно человек, практикующий темный путь, — без каких-либо сомнений объявил заклинатель. — Можно сказать, кто-то действительно специально оставляет следы темной энергии в разных местах, но легко догадаться, что это не может быть обиженный дух или кто-то другой. Наш неизвестный просто нарочно пытается подделать все так, чтобы все думали о обычном духе, и лишь определенные люди смогли обнаружить его настоящую цель. Такие люди, как… я, — глубокий вздох. — Я не хотел этого говорить, но я давно заметил, что он оставляет следы точно так же, как я оставлял раньше для себя ориентиры. И эта темная энергия, ее сила, так похожи на… — заминка. Сжавшиеся в кулак руки и вспышка воспоминаний. — Иньскую печать, — с неожиданным и непонятным ему холодом в голосе вновь закончил за него Лань Ванцзи. Вэй Усянь наконец посмотрел прямо на Лань Чжаня, не отрывая глаз. — Но этого просто не может быть, Лань Чжань. Ты же знаешь, я ее уничтожил. «Ты же знаешь, это не моя вина». Золотые глаза внезапно потеплели. — Я знаю, — с абсолютной уверенностью произнес Второй Нефрит, отчего после этого Вэй Ин ощутил как в груди перестало странно тянуть, будто так и читающееся «я верю тебе» помогло ему оттолкнуть в глубину все болезненные воспоминания Безночного города. — Вэй Ин не виноват. Не замечая за собой, заклинатель, глубоко вздохнув, начал идти вперед, убрав обе руки за спину, и Лань Ванцзи словно бесшумная тень привычно направился вслед за ним как привязанный. — Знаешь, у меня такое чувство, что наш неизвестный господин не совсем понимает, что, оставляя так беспорядочно все свои знаки на самых различных местах, действует как притворяющийся взрослым ребенок, пытающийся привлечь внимание лишь особенного человека. Несомненно, как бы этого не хотелось признать, у него есть потенциал для запретного совершенствования, однако он все равно, что новичок, который каким-то образом смог научиться действовать как я. Лань Чжань, я думаю, ты сам прекрасно заметил, что он ищет лишь того, кто сможет разгадать его так называемую загадку. Он пытается найти того, кто идеально подходит ему для своей цели. Кто не будет простым новичком с потенциалом. Лань Ванцзи внимательно слушал его, не говоря ни слова, но когда Вэй Усянь все же замолчал, он неожиданно сказал, словно и не было других вариантов: — Если он хочет, чтобы его нашли, то мы найдем его. Вэй Ину оставалось только удивленно выдохнуть и тепло улыбнуться через пару секунд, ощутив безграничную силу в словах его друга. Как же сильно тот, кто раньше никогда не слушал его, изменился. Вэй Усянь просто не мог не признать, что Лань Чжань начал меняться во время их скитаний по миру в поисках помощи, и сейчас как раз был тот самый момент, которого он не совсем ожидал. Вэй Усянь помнит день, который словно был только вчера — в то самое утро он, пошутив и предполагая, что на него не обратят внимание, решил немного покапризничать и сказал, что устроит себе выходной и вот, мол, «Лань Чжань, тебе придется меня кормить, потому что я просто ужас как устал после прошлой ночи, понимаешь?». На самом деле, если бы Второй Нефрит, устав слушать его, ушел бы, то заклинатель все равно спустя пару минут поднялся и вышел на улицу. Потому что, даже если он хочет есть, Вэй Ин не был уверен, что его не стошнит позже. Но ничего, такие дни в прошлом были не редкость для него и наступали всегда вот так резко, а причину их появления он до сих пор не совсем понимал, но больше всего склонялся к тому, что это могла быть вина запретного пути. Ну да ладно, ему не впервой голодать несколько дней подряд. Все же гора Луаньцзан далеко не обладала живностью и фруктами. Однако Вэй Усянь вот вообще не ожидал, что Лань Чжань, наблюдающий за тем, как он, опершись спиной об кровать, глядя в потолок, покручивает скучающе флейту, молча поднимется и куда-то уйдет, а вернется далеко не с пустыми руками. — Ха-ха, Лань Чжань, это ты все собрался есть? — чуть нервно смеясь, немного ошарашенно спрашивал тогда заклинатель, думая о том, что его друг и вправду собрался обедать, вот и принес с собой еду. Но кто же знал, что все было абсолютно не так? Поднос с едой и различными острыми специями был все так же без каких-либо слов аккуратно поставлен на стол, а тонкие пальцы, за которыми, не моргая, следили серые глаза, взяли сначала тарелку со свежим рисом и только затем потянулись к палочкам для еды. Чужие руки ловко и щедро, отчего он даже немного завис, облили рис острым соусом и тщательно размешали, пока не добились нужного. Спустя еще пару минут в красивую чашку был налит манящий своим запахом травяной чай, а кусочки вкусного мяса какой-то птицы аккуратно были разложены по другой, более маленькой тарелке. Все было точно так, как он любил. В то же мгновение его желудок издал странный звук, но к горлу немного подступила тошнота, из-за чего Вэй Ин даже открыл рот, чтобы пошутить уже на тему того, что, оказывается, Лань Чжань и вправду поменял вкусы в лучшую сторону, как неожиданно его друг произнес то, что он совершенно не ожидал: — Тебе нужно поесть, пока оно горячее. Вэй Усянь едва не выронил флейту из рук от удивления. — О? Это что, и вправду мне? — на миг опешил заклинатель, но затем хитро улыбнулся, опершись локтем об колено, а щекой об подставленную ладонь: — Неужели вспомнил как я сам кормил тебя и решил тоже попробовать покормить меня? Больше не смущаешься? Совсем-совсем? А ведь мне ты больше не позволяешь готовить тебе еду и кормить! Лань-гэгэ воистину удивителен! На самом деле, он говорил это далеко не всерьез, а чтобы привычно добиться либо сказанного с тяжелом выдохом «Вэй Ин», либо, что ему больше всего почему-то нравилось, покрасневших мочек ушей. Поэтому, конечно же, он лишь привычно говорил все то, что придет в голову, из-за чего далеко не сразу заметил как, вздохнув, Лань Ванцзи поднялся и подошел к нему. Теплая рука с резким импульсом мурашек накрыла его собственную, лежащую на коленях, а затем аккуратно вложила палочки для еды и сжала его пальцы, чтобы они не выпали. Вэй Ин абсолютно не понимал, почему его ладонь словно не подчинялась ему, из-за чего совсем растерялся, тупо глядя на до сих пор лежащую поверх его другую руку — широкую, мягкую и такую теплую — пока перед его лицом не появилась протянутая тарелка с манящим запахом рисом с острым соусом. — Ты голоден, — произнес рядом с ним наконец сидящий практически впритык коленями к его собственным Лань Ванцзи, и, медленно отпустив его руку, протянул тарелку еще ближе к нему. — Вэй Ин не должен голодать. Не ожидая от самого себя, заклинатель рассмеялся и отвел в сторону взгляд. — Лань Чжань, давай позже, — покачал головой он и протянул палочки для еды обратно. Второй Нефрит медленно взял их почему-то неожиданно посмотрел сначала на них внимательно, а затем на рис. — Лучше бы ты сам поел. Я действительно как-нибудь… потом. Еще же целый день впереди, так что… Из-за того, что он отвел взгляд, Вэй Усянь не заметил как, нахмурившись и будто приняв решение, Лань Ванцзи, взяв с помощью палочек небольшую порцию риса, вдруг заставил Вэй Ина проглотить еду, стоило ему только замолчать. Серые глаза тут же широко распахнулись, и он даже не успел прожевать неожиданно вкусный рис, как к нему уже тянули кусочек мяса, будто и вовсе окончательно забыв обо всех правилах правильного приема пищи. — Стой, стой, Лань Чжань! — едва проглотив, поспешно замахал руками Вэй Ин, ощущая как странно жарко стало его щекам то ли от стыда, то ли еще от чего. — Ты чего это так резко? Нет, это, несомненно, очень вкусно, но я же сказал, чтобы сначала поел ты, а потом уже я сам! Лань Ванцзи бесстрастно ответил, все еще держа на весу тарелку с едой: — Время завтрака уже прошло. Вэй Усянь воспрял духом, вспомнив о том, что было далеко не семь часов утра.  — Ну вот! Это значит, что… — Завтрак Вэй Ина начинается с девяти до десяти, — Лань Ванцзи вновь твердо протянул к нему уже остывающее мясо, и он, горестно вздохнув, слегка поддавшись вперед и склонив голову, взял его только с помощью рта, а затем не удержался и тихо простонал от того, как было вкусно. Рука, державшая палочки, незаметно дернулась. Что поделать, ему и вправду оставалось только подчиниться и все же признать, что, оказывается, завтракать с рук Лань Чжаня было не так уж и плохо и даже… приятно. В тот день его больше не тошнило.

***

Вздохнув, заклинатель оперся спиной об ближайший и пустующий дом, и, скрестив руки на груди, поднял взгляд вверх. Практически ночное небо, уже усыпанное небольшим количеством звезд, было все таким же притягательным, как и всегда. Вэй Ин, признаться, особенно полюбил его после нескольких месяцев на горе Луаньцзан, где очень редко можно было увидеть чистое небо над головой. Вот и сейчас, когда людей не было на улице, а если и были, то находились далеко от него, он решил остановиться недалеко от гостиницы, где как раз ждет его друг. Его порыв вот так побыть одному, в практически полной тишине, был неожиданным, как и порыв достать флейту, чтобы задумчиво поднести еще ближе к глазам, а затем спустя пару минут опустить вниз. Сегодняшний и уже практически ушедший день совершенно не отличался от других: они все так же наткнулись на место скопления темной энергии и не нашли ни следа присутствия человека, который всегда был на шаг впереди них. И, признаться, Вэй Ин не мог понять раздражало ли его это больше или все же восхищало, но вот, глядя на Лань Чжаня и особенно в его холодные глаза при любом упоминании, сразу можно сказать, что ему заведомо по какой-то причине не нравился их неизвестный господин. Однако он бы не удивился, если бы причина была в том, что тот практикует темный путь, но ведь, на минуточку, он вообще является Старейшиной Илин, который и стал основателем этого пути, сам того не желая. Однако Второй Нефрит, прекрасно зная все это, далеко не смотрит на него подобным образом и не критикует, поэтому это предложение было неверным. Так из-за чего же его друг злится? Почему хочет найти неизвестного едва ли не больше его самого, словно Лань Ванцзи абсолютно уверен, что пытаются выманить куда-то именно Вэй Усяня? Последнее время всю голову заполнили именно эти мысли, но он почему-то не решался спрашивать что-либо у Лань Чжаня, решив своими усилиями найти ответ. Да и, кто знает, вдруг это действительно не его дело? В любом случае, если его другу будет что-то угрожать или ему нужна будет помощь, он без каких-либо слов и возражений сделает все, что сможет. Вздохнув, не замечая за собой, заклинатель, поднеся флейту ко рту, начал тихо играть, перебирая самые различные мелодии, которые он вообще знал. Всем этим он совершенно не старался ничего добиться, а просто совсем машинально стал делать то, что могло принести за собой не только последствия темной энергии, но и спокойствие. Прикрыв глава и улыбнувшись, Вэй Ин уже сделал первый шаг в сторону иной мелодии — какой-то до боли знакомой и безумно красивой — как вдруг услышал шаркающие шаги недалеко от него и абсолютно странный звон цепей, будто кто-то волок их по земле. Мелодия забытой горечи прервалась, не успев начаться, а Вэй Усянь, открыв глаза, встретился с призраком своего прошлого. — Вэнь Нин?.. — вырвалось у него с резким выдохом, полным шока. «Ты здесь. Если ты здесь, то могли ли Вэнь Цин и… Нет. Не может быть». Обладатель темных глаз, волоча за собой тяжелые цепи, остановился прямо возле него будто марионетка и слегка склонил голову вбок, как бы ожидая дальнейших приказов — все его движения были крайне заторможенными, в глазах ни капли сознания, а черная и грязная одежда была кое-где порвана и, кажется, перепачкана чем-то бордовым, засохшим. Призрачный Генерал все еще ждал приказов. Вэй Ин же ждал ответа. — Вэнь Нин! — намного громче воскликнул едва пришедший в себя заклинатель и, подойдя ближе, схватил за плечи стоявшего, начав трясти того. — Ты слышишь меня? Ответь! Но ответа он не услышал. Что не так? Почему в глазах Вэнь Нина лишь пустота? Что с ним… Когда в его голову пришла внезапная мысль, Вэй Усянь, судорожно вздохнув, развернул к себе спиной Призрачного Генерала и, впервые молясь, чтобы его предположение было неправильным, начал тщательно искать за немного спутанными длинными волосами на затылке возможную цель. Спустя пару секунд на его руках, трясущихся от еле-еле сдержанных эмоций, лежало две тонких будто спица орудия с изображением двух великих Орденов, а Вэнь Нин пытался прийти в себя после того, как из его затылка вырвали что-то, блокирующее все его сознание. Орден Линьлин Цзинь и Гусу Лань. — Г-господин В-вэй… — донесся до него тихий, едва разборчивый шепот. — Гос… дин… — Как ты здесь оказался, Вэнь Нин? — сумев взять себя в руки и откинув подальше ненужные сейчас мысли, спросил тут же заклинатель, как только названный в полной мере вернул свое сознание. — Ты помнишь откуда взялись гвозди, блокирующие сознание? Где ты… — глубокий вздох, — все это время был? Но Вэнь Нин, смотрящий на него невыносимо долго и внимательно, и на этот раз ничего не ответил, а вдруг прямо на его глазах упал на колени и опустил голову: — Прос-стите меня, господин Вэй, — его голос был все таким же неиспользованным, но слова были полны безграничного сожаления. — Простите меня за все. Вэй Усянь больше не мог позволить этому продолжаться. — Если кому и стоит извиняться, то это мне, — твердо, без каких-либо сомнений произнес заклинатель и, склонившись, взял Призрачного Генерала за руку и потянул вверх. — Вэнь Нин, встань. Кто же вот так сразу в ноги падает ни за что, едва вернув самого себя? Вэнь Нин немного потеряно все же поднялся и, оглядев его вновь, не мог ничего более сказать, и потому Вэй Ин вновь начал: — Ты ведь услышал мою флейту, верно? Услышал и, возможно… — долгий взгляд потемневших глаз на огромные цепи, — откуда-то вырвался. Ты помнишь, где тебя все это время держали, Вэнь Нин? Но, если припомнить, Вэй Ин играл на флейте далеко не в первый раз. Так почему же его услышали только сейчас? Почему тогда, когда он был в Гусу, Вэнь Нин его не нашел? Неужели, где бы ни был последний, его почему-то выпустили лишь спустя долгие годы? Однако, в таком случае, все это очень странно — вот так выпускать на свободу того, кого все так хотели убить и кто вообще должен быть мертв. Ведь не мог же Вэнь Нин сам сбежать? Или… мог? Призрачный Генерал отрицательно покачал головой и, все так же привычно чуть заикаясь, ответил: — Я с-слышал вас и раньше, господин Вэй. Но я ни разу не смог добраться до вас, потому что при моей каждой попытке найти вас мне… мешали. Я словно забывал об этом. Поэтому я н-не понимаю, почему сейчас… — он распахнул глаза как при внезапном осознании и поднял руку, обтянутую цепями, словно собираясь его коснуться. — В-вы же… Г-господин Вэй, что с вами… Вэй Усянь глубоко вздохнул и посмотрел на небо, но оно больше не приносило спокойствие. — Вернуться из мертвых спустя долгие годы… Об этом я и не мечтал, — признался тихо заклинатель, но практически сразу же откинул в сторону все ненужное, серьезно продолжив: — Но сейчас главное то, что ты жив и что нам необходимо узнать, кто же выпустил тебя на свободу именно сейчас.

***

Вэй Усянь отпил из чашки вино и прикрыл глаза. Он не знал, стоит ли прямо сейчас рассказать Лань Чжаню обо всем или все же дождаться утра. Но ведь внутри него, даже спустя часы, все еще бушевала буря мыслей, и даже алкоголь не совсем помогал, поэтому он все еще не знал как поступить. Хотелось рассказать. Хотелось поделиться. Хотелось услышать… «мы справимся. Я помогу тебе». И все же стоит дождаться утра. Все же стоит… — Лань Чжань, а ты все еще помнишь свое обещание? — задумчиво спросил Вэй Ин, глядя на чашку с вином. Он сидел за столом, глядя на медитирующего Второго Нефрита с закрытыми глазами, и иногда отпивал вино, стараясь заглушить все эмоции хотя бы на время и просто забыться. А ведь, смотря на Лань Ванцзи, действительно можно забыться. — Обещание? — открыв глаза, тут же спросил заклинатель. Со стуком поставив уже пустую чашку на низкий столик, Вэй Усянь молча налил туда еще вина, прежде чем пододвинул ее прямо в сторону Лань Ванцзи, который медленно опустил на нее взгляд и, кажется, все понял. — Ну, «следующий раз» уже, конечно, был, и не раз, но ты обещал выпить со мной, если помнишь, — широко улыбаясь, произнес он, особо не надеясь на то, что Лань Чжань согласится, да еще и выпьет из той самой чашки, что и он. Можно сказать, Вэй Усянь просто очень хотел увидеть эмоции Второго Нефрита — услышать то самое низкое «Вэй Ин» и полюбоваться на краснеющие все еще неизвестно от чего мочки ушей — но кто же знал, что все выйдет вот так. Прямо на его глазах, сказав лишь «я помню, Вэй Ин», Лань Ванцзи вдруг, лишь взглянув на него так, что сердце почему-то пропустило удар, действительно взял в руку чашку и выпил разом все то, что в нее было налито. Он едва не поперхнулся воздухом, а когда Лань Чжань спустя еще пару минут странного глядения на него — казалось, он даже не моргал — неожиданно и вовсе стал заваливаться на бок, то едва успел поймать его. Тихое сопение опалило его шею, а кончик чужого носа, уткнувшийся практически там же, почему-то вызвал толпу мурашек, но заклинатель все же набрался сил и смог поднять Второго Нефрита, который столь внезапно лишь от одной чашки вина заснул. Но разве все не должно быть наоборот? Опьянение, а потом уже сон… «Кажется, это было просто ужасной идеей» — думал Вэй Усянь, укладывая друга, который смог проспать пару часов, на кровать. «Просто ужасающей» — несмотря на мысли, с едва сдержанным смехом уже думал он, наблюдая за тем, как, видимо, и началось у Второго Нефрита то самое опьянение. — Лань Чжань, а ну-ка стой! — воскликнул Вэй Ин, стоило ему заметить как пошатывающийся заклинатель в белом ханьфу направился к выходу из комнаты. — Куда ты собрался ночью?! Лань Ванцзи, медленно опустив взгляд на подошедшего к нему, сначала посмотрел на закрытую дверь, потом на Вэй Усяня, с нахмуренными бровями опять на дверь и вновь с уже потеплевшим взглядом на заклинателя. — Вэй Ин, — только и ответил тот, не отрывая от него глаз. — А? — с непониманием переспросил он и едва не охнул, успев вовремя поймать падающего куда-то вбок друга, подставив ему свое плечо. — Я хочу остаться с Вэй Ином, — выдох, коснувшийся кончиков ушей. Ощущая на своем плече вес чужого тела, а щекой мягкость упавшей на него пряди темных волос, Вэй Усянь все еще умудрился тяжело вздохнуть и, не удержавшись, засмеяться. — Ты же уже и так со мной, Лань Чжань. И лучше бы тебе отоспаться, а то чувствую, что утро будет крайне неловким. Пошли-ка обратно в кровать, — не переставая говорить, он начал вести за собой друга, все так же придерживая его, буквально висящего на его плече и дышащего ему в шею. Но когда Лань Чжань вдруг заставил его остановиться и, с неожиданной силой взяв за оба плеча, развернул к себе лицом, он услышал: — Я хочу остаться с Вэй Ином, — повторив едва ли не по слогам, глядя прямо в глаза, будто пытаясь одним выражением лица сказать «да пойми же ты! ». — Навсегда. «Сердце, — думает, смотря прямо в золотые омуты Вэй Ин, — почему же ты так быстро бьешься?». — Хорошо, хорошо, я понял, Лань Чжань, — вздохнув, улыбнувшись и все же накрыв чужие руки на его собственных плечах, чтобы вновь повести за собой в сторону кровати. — И все же тебе пора спать. Дальнейшие события были еще более странными: Лань Чжань, будто надувшись, начал вести себя совсем как ребенок и, не давая больше вести себя, нашел где-то силы, чтобы отойти куда-то недалеко (Вэй Ин едва не воскликнул, когда тот чуть не врезался в угол, грациозно и как ни в чем ни бывало выпрямившись после), а вернуться уже далеко не с пустыми руками. Заколка, которую Вэй Усянь подарил своему другу, привела его еще в больший ступор. И где только?.. — Это ты зачем ее достал? — даже как-то потерялся заклинатель, а когда Лань Ванцзи снова подошел к нему с каким-то твердым намерением, то он недоверчиво спросил: — Ты хочешь, чтобы я расчесал твои волосы и использовал заколку? Лань Ванцзи будто обиженно отрицательно помотал головой и ответил: — Нет. Вэй Усянь насторожился. — Неужели ты взял ее для меня? — Мгм, — когда его друг словно смущенно отвел взгляд, ему оставалось только посмотреть на потолок и спросить: — Ты потом точно пойдешь спать, Лань Чжань? — С тобой, — твердо, не желая слышать какие-либо возражения. Вэй Усянь, закатив глаза, все же не удержался и засмеялся. «Это как он еще умудряется еще и условия ставить?». — Да, да, со мной. Правда, смеяться уже почему-то совершенно не хотелось, когда Лань Ванцзи, усевшись позади него, вдруг неожиданно нежно, будто он абсолютно не был пьяным и словно сам Вэй Ин был каким-то невыносимо хрупким, начал аккуратно расчесывать его волосы. Тонкие пальцы умело, следуя за гребнем как привязанные, выпрямляли каждую прядь длинных волос, проходили сквозь них от макушки до самых кончиков и вызывали, казалось, бесконечно громкие удары сердца. Ему даже в какой-то момент показалось, что его затылка коснулось что-то мягкое и теплое, оставив за собой призрачный след, как будто мастер целовал свое самое лучшее и бесценное творение. Самое дорогое. Самое хрупкое. Самое любимое. Его пальцы сжались на коленях на темной ткани едва ли не до треска, когда он, точно идиот, в очередной раз подумал, что, взяв одну прядь волос, Лань Чжань как-то слишком долго держал ее возле своего лица, прямо возле своего носа, как бы пытался обнаружить, где запах был еще сильнее. Будто вдыхал и вдыхал. Будто не мог надышаться. Как будто он сходил с ума вместе с ним. — Лань Чжань, ты уже все? — его собственный голос был почему-то хриплым, и Вэй Ин немного прокашлялся, а затем улыбнулся. На этот раз почему-то с трудом. — Мгм, — отозвались в ответ внезапно так же хрипло, однако Вэй Усянь, не обращая на это внимание, потянулся к заколке в виде облака Гусу Лань, и спросил, не прекращая улыбаться: — Нравится? Лань Ванцзи резко подался вперед и почти одними губами, практически на самом выдохе, не отрывая от него глаз, ответил: — Люблю. О. Да, верно. Вэй Усянь же указывал на заколку. — Я и не знал, что она настолько сильно тебе нравится, Лань Чжань, — ухмыльнулся заклинатель, осторожно касаясь лишь кончиками пальцев уложенных волос и уже собираясь спросить зачем же, в таком случае, он заколол волосы ею не себе, но когда Второй Нефрит еще ближе подался вперед, он не ожидал услышать: — Люблю. Люблю. Люблю, — с каким-то отчаянием — ты меня не понимаешь, ты меня не слышишь — но с безграничной силой все повторял и повторял тот как верующий свою самую бесценную молитву, приближаясь настолько близко, что ему оставалось только упасть на спину и ошарашенно произнести, ничего не понимая: — Лань Чжань? Руки оперлись по обеим сторонам от его головы, а золотые глаза пылали весенним огнем и мольбой, взывающей прямиком из глубин души, но не это заставило сердце готовиться впервые в жизни забиться намного сильнее, чем когда-либо было вообще. — Вэй Ин, — склонившись ниже, и еще ниже, закрывая длинными прядями волос и заставляя смотреть только лишь на себя. Выдохнув у самых губ, не оставив между ними и миллиметра пространства: — Люблю. Вэй Усяню, с заснувшим на нем Лань Ванцзи, который даже во сне прижимал его к себе и дарил тепло вместо тысячи упавших одеял, оставалось думать лишь об одном. Ему оставалось признать лишь одно. У Вэй Ина терялось дыхание от Лань Чжаня. Давно. Сейчас. Всегда. Но именно сегодня, именно сейчас, дышать в полную грудь рядом с ним было трудно, потому что Лань Ванцзи — единственный на всем свете Лань Ванцзи, Лань Чжань, Лань-гэгэ — ему очень сильно… Нравился.

***