Приснись мне однажды солнечным утром

***

— Прощу прощения, — казалось бы, со смущением, которого он показывать уже давно не мог, произнес Вэнь Нин, — с вами все в порядке, господин Вэй? Вэй Усянь, который последние несколько минут слишком долго смотрел на стоящего перед собой, будто и вовсе не моргая, далеко не сразу пришел в себя. — А, — слегка распахнув глаза, издал неоднозначный звук он, прежде чем серьезно спросил, не понимая заданного вопроса: — Конечно, в порядке, Вэнь Нин, что за вопросы? Вон, Хангуань-цзюнь даже подтвердит это, спроси его, если хочешь. Переведя взгляд на другого заклинателя, Призрачный Генерал, если бы и вправду мог, то ощутил бы еще большую неловкость и непонимание, потому золотые глаза стоявшего совсем недалеко Лань Ванцзи, который явно не собирался отвечать, напротив, были направлены на человека в черном ханьфу — Второй Нефрит словно что-то пытался все время спросить или сказать, но что-то ему мешало, а о недавно заданном вопросе, казалось бы, он и вовсе не думал. Вэнь Нин даже был уверен в том, что на его появление и вовсе не обратили практически никакого внимания. Второй Господин Лань и вовсе принял его как должное, явно не удивившись тому, что тот самый Призрачный Генерал, наводящий ужас на весь мир заклинателей и, по словам, давно уничтоженный, преспокойно появляется в одном из переулков. Конечно, Вэй Ин уже давно все рассказал о его возвращении, но все же оставалось загадкой, почему благородный Лань Ванцзи не задал даже одного вопроса. Да и сам Вэй Усянь был не особо разговорчив и практически сразу погрузился в свои мысли после короткого вопроса «Лань Чжань, как думаешь, может ли появление Вэнь Нина взаимосвязано с ним?». И, конечно же, Вэй Ин был прекрасно в курсе того, что Лань Чжань стоял чуть за его плечом и точно хотел поговорить о чем-то, но он пока не желал начинать разговор именно сейчас. Как оказалось, даже Хангуань-цзюнь может быть слишком любопытен и требователен, ведь после ночи, проведенной явно в небытие, ему не хватило объяснений заклинателя, как будто Лань Ванцзи все же что-то помнил и пытался узнать правда ли это. Вэй Ин очень надеется, что это не воспоминание о том, как это именно Лань Чжань впервые использовал его в качестве подушки, а не Старейшина Илина практически каждый день, потому что, что-то ему вот подсказывает, такое откровение Лань Ванцзи не выдержит по той простой причине, что был пьян и не контролировал себя. Кто знает, вдруг он абсолютно не хотел показывать себя в столь нелицеприятном виде, даже если сам же взял и выпил ту проклятую чашу вина, поэтому Вэй Усянь не спешил что-либо напоминать. Признаться, сам он очень любил самое милое воспоминание, где его друг явно в полусонном состоянии категорически не желал его отпускать, когда он все-таки попытался довести того до кровати — Второй Нефрит по-настоящему надул губы как ребенок и все время тянул его за ханьфу, буквально чуть ли не засыпая на ходу и, в конце концов, вырубился, когда Вэй Ин клятвенно пообещал быть рядом и следить за его сном, чтобы всякие плохие духи не беспокоили благородного Второго Господина Лань. Такие эмоции на лице его друга заклинатель видел впервые и просто не мог насмотреться. Ох, Лань Ванцзи, Лань Ванцзи, знал бы ты какие именно, на самом деле, и его самого изнутри распирают чувства прямиком из прошлой ночи и как же хочется без конца говорить, говорить, спрашивать и спрашивать. — Гвозди, блокирующие сознание Вэнь Нина, уже о многом говорят, — в конце концов, со вздохом сказал заклинатель, стараясь сдержать ребяческое желание, развернувшись, задорно подмигнуть Лань Чжаню, который до сих пор просто стоял и внимательно смотрел на него, как будто Вэй Ин все-таки признался и в том, что Лань Ванцзи бесстыдно ночью пару-тройку часов спал прямиком на нем после того как вырубился — спал, крепко прижав к себе и закрыв за своими широкими плечами, порой иногда не давая и вовсе дышать из-за того, что, каждый раз, когда заклинатель двигался хотя бы для того, чтобы у него не затекло тело, тот, казалось, еще сильнее прижимался к нему. Вэй Ин, пялясь на потолок и бесконечно вдыхая запах уже такого родного сандалового дерева, понимая, что вряд ли вот так заснет, когда ему дышат в шею и когда в голове бушует ураган мыслей и чувств, в какой-то миг позволил себе даже положить руку на чужую талию и оставить ее там. Вот прямо там, привычно ощущая под пальцами всегда самую приятную на ощупь ткань ордена Гусу Лань, и ни на секунду не переставая чувствовать как едва заметно двигалось при каждом вздохе чужое тело под его рукой. Надо же, как все вышло. Надо же, как все пришло. Нра-вит-ся. Лань Ванцзи ему нравится. Вот так просто. Вот так неожиданно сильно. — Лань Чжань, Лань Чжань, — шепотом, ощущая прямиком рядом со своим биение другого сердца и легкую щекотку от чужих ресниц, он инстинктивно, абсолютно впервые и бесстыдно слегка повернул голову и уткнулся в ответ кончиком носа в висок, прикрыв глаза. Импульс, пронзивший его тело при соприкосновении с телом его друга, был безумен и одновременно прекрасен по своей силе и новизне. — С учетом того, как быстро ты пьянеешь, ты ведь точно совсем ничего не вспомнишь утром. И вряд ли, признаться, захочешь, если узнаешь, что я сейчас прямо как самый настоящий наглец лежу под тобой и наслаждаюсь тем, что ты очень и очень приятно пахнешь, вместо того, чтобы донести тебя до кровати, — смешок в полной тишине, — Наверное, я глупец, но и ты не тот, от кого так просто оторваться, понимаешь меня, Хангуань-цзюнь? Лишь все же то же мерное дыхание, ощущающееся по всему его телу, в тот миг было ему ответом. Лишь все то же бешеное биение чужого сердца, которого он никогда не слышал, всегда было ему ответом. Только то самое сильное и бесконечное «Нравится? — Люблю» засело где-то внутри него, но было понято совершенно иначе. — А я вот себя не понимаю, знаешь, — прикрыв на миг глаза и вспомнив обо всем том, что произошло за последние месяцы, Вэй Усянь прошептал: — Абсолютно. Лань Ванцзи и вправду нравится ему в том самом смысле, в котором не нравился никогда и никто. И это уже совершенно не то, прямиком из прошлого «ты хочешь с ним подружиться?», а новое, перехватывающее дыхание «я хочу быть рядом с ним всю свою жизнь». Возможно, и влюбить в себя Лань Ванцзи не составит никакого труда. Да и как вообще может быть иначе? Такой благородный, самый лучший человек, как Второй Господин Лань, не может не нравиться, а Вэй Ин, дурак, долгое время не понимал этого. — Я напишу письмо брату, — произносит наконец Второй Нефрит, благодаря чему заклинатель наконец вырывается из воспоминаний. — Он должен что-то знать. Вэй Ин уже сожалеет о том, что ему, так или иначе, придется спросить. — Лань Чжань, прости, но ты точно уверен, что Цзэу-цзюнь не причастен к этому? — несмотря на слова, в его сердце почему-то нет ни капли сомнений в невиновности не только Лань Сичэня, но и старика Цижэня, но он должен был задать этот вопрос. — Да и писать письмо, я думаю, сейчас совершенно не вариант. В золотых глазах пролетает вспышка понимания. — Ты хочешь вернуться в Облачные Глубины. У него внутри на пару секунд все замирает, когда он видит, что его друг понимает его буквально с полуслова. — Мы не так уж и далеко от Гусу, так что да, если выдалась возможность вернуться, мы обязательно попытаемся что-нибудь разузнать, — спрашивать напрямую, выдав, что Призрачный Генерал вполне себе жив, если можно так выразиться, все же не стоило бы, однако после всего того, что произошло — после того, что сделал для него Лань Сичэнь — Вэй Усянь доверял этому человеку и был практически полностью уверен, что он не выдаст их тайны. По крайне мере, ради своего брата и его безопасности Первый Нефрит, без сомнения, готов абсолютно на все. — Вэнь Нин, тебе есть, где на время скрыться? — уже заранее зная ответ, спросил заклинатель, на что названный согласно кивнул. — Господин Вэй, господин Лань, простите, что ничем больше не могу помочь вам, — не мог не сказать Вэнь Нин, но Вэй Ин только отмахнулся и заверил, что Призрачному Генералу не за что извиняться, а сам Лань Ванцзи, прикрыв на миг глаза, все-таки произнес практически то же самое «нет нужды в извинениях». — Будь в безопасности, Вэнь Нин, — напоследок просит он едва ли не шепотом, на секунду увидев в стоящем лютом мертвеце призрак прошлого застенчивого и очень доброго заклинателя. Главное: будь в порядке. Когда Вэнь Нин все же вновь ушел, Вэй Усянь, по привычке покручивая отточенными движениями флейту, вновь погрузился в свои мысли. Все-таки нельзя исключать возможность, что совпадение того, что Вэнь Нин появился практически в то же время, когда тот самый неизвестный заклинатель стал оставлять во многих местах следы темной энергии, может быть и вовсе не совпадением. Но тогда остается все тот же важный вопрос: зачем кому-то понадобилось отпускать Призрачного Генерала именно сейчас? Какой цели они добиваются, выпуская на свободу, наверняка, по их мнению, того, о ком точно не просто так в прошлом всему миру заклинателей объявили, что он был уничтожен раз и навсегда? И все эти следы темной энергии… С каждым днем они все больше и больше начинают беспокоить его не только своей внезапной беспорядочностью, но и тем, что стали появляться слишком часто. И Вэй Усянь абсолютно уверен, что другие ордена уже заинтересовались всем этим, потому что трудно не обратить внимание на мертвецов и призраков. Вот еще одна причина почему Лань Чжаню и ему нужно было внимательнее следить за всем, потому что, признаться честно, Вэй Ин по-глупому старался не сталкиваться с заклинателями Ордена Юньмэн Цзян, а если и приходилось, то свести такие встречи к самому минимуму. Да, возможно, он самый настоящий трус, который взял и решил, что люди его прошлого, старавшиеся забыть его как самый плохой сон, не могут находиться там, где им хочется. Что они просто напросто не могут быть в том же месте, где и он, потому что, видите ли, какой-то там Старейшина Илина этого больше всего не желает. И все же правда была лишь в одном. Живые люди его прошлого никогда не оставят его точно так же, как и мертвые. — Вэй Ин, — ставший уже давным-давно родным голос вновь помог ему вернуться в реальность и наконец обратить внимание на того, кто все это время смотрел как он уже далеко не спокойными движениями машинально крутит в руках флейту. Однако лишь при одном звуке своего имени движения тут же прекращаются, а сам Вэй Усянь поднимает глаза и встречается с обеспокоенным взглядом. — Что такое, Лань Чжань? Ты что-то хотел спросить? — абсолютно беспечно в своем духе спрашивает он, несмотря на то, что собственное сердце по какой-то причине сжимается от вида неподдельных эмоций в омутах напротив. В ожидании ответа Вэй Ин, не замечая за собой, начинает двигаться вперед, и Второй Нефрит следом как привязанный направляется за ним, пока не поравняется с ним почти плечом к плечу. Его взгляд продолжает впервые за долгое время абсолютно бесстыдно для благородного заклинателя Лань блуждать по идущему, особенно по лицу, из-за чего Вэй Усянь еще больше становится заинтригованным. Что же столь долгое время хотел спросить у него его друг? — Заколка, — в конце концов, явно с трудом произносит Лань Ванцзи, к его удивлению, перед этим глубоко вздохнув, как будто набираясь смелости. «Эх, Лань Чжань, Лань Чжань, вот вечно из тебя нужно по слову вытягивать, чтобы понять, что же ты именно имеешь ввиду, — с какой-то теплотой проносится в голове». — А? Заколка? Какая заколка? — приподнимает брови в ответ он, пока до него не доходит осознание. Его губы сами собой расползаются в хитрой ухмылке, которую он тут же пытается подделать под невинную, а в голосе слышится напускная туманность: — А, ты про эту… Его рука, поднявшись, аккуратно, едва ли не со странным подобием трепета, касается находящейся в его волосах заколки, которую он абсолютно не трогал с тех самых пор, когда это делал последний раз сам Лань Ванцзи, поэтому его волосы после долгого нахождения на полу были в некотором беспорядке. — Или все же не про эту?.. — крайне задумчиво тянет Вэй Усянь, пока в его глазах так и пляшут смешинки. — Лань Чжань, тебе стоит быть более разговорчивым. А то, знаешь ли, когда какая-нибудь хорошая госпожа захочет пообщаться с тобой поближе и ты сможешь ответить только «пожалуй», она совершенно не поймет, что ты имел ввиду «пожалуй, я откажусь». — Вэй Ин, — низко, с шумным выдохом и с покрасневшими мочками ушей. — Не паясничай. Вэй Ин не выдерживает и начинает смеяться до тех пор, пока совершенно неожиданно Лань Ванцзи впервые на его памяти чуть ли не на одном выдохе не произносит: — Этой ночью, — сделав паузу и смотря прямо в глаза заклинателя так пристально и волнительно, что он моментально закрывает рот и забывает обо всем том, что вообще хотел сказать, — что-нибудь произошло? Этой ночью я понял, насколько сильно ты дорог мне. Этой ночью… ты был и стал для меня всем. В янтарных омутах напротив странная надежда и страх одновременно, и Вэй Ин, возможно, понимает их причину, ведь сам он не то что никогда бы не смог взять без спроса свой собственный подаренный другому подарок, так еще и не имел понятия, где Второй Нефрит хранил заколку. Так что эмоции Лань Ванцзи логичны, потому что, очевидно, раз это был его подарок, очень странно, что он оказался в волосах Вэй Усяня. Однако эта надежда ему все равно непонятна. — Лань-гэгэ ничего не помнит? — слегка склонив голову, спросил он, прежде чем еще раз коснулся заколки, так и не отрывая глаз от стоящего, который резко и тихо вздохнул при этом движении, как будто увидел что-то невероятное. — Я… — очередная удивительная для Лань Ванцзи заминка и пальцы, незаметно за длинным рукавом сжавшиеся в кулак, — я был пьян и не уверен, что моя память верна. Сердце Второго Нефрита сбивается с ритма, когда перед глазами вспышками появляются картинки: пальцы, с нежностью и осторожностью проходящие сквозь пряди темных волос практически каждую свободную секунду и невыносимое желание прижаться губами к волосам; оголившаяся тонкая шея и линия пульсации — линия жизни — сбоку, которую просто жизненно необходимо прочувствовать кончиками мелко дрожащих пальцев. Собственные губы, прижавшиеся в поцелуе к чужой макушке и все то же сумасшедшее биение сердца — точно такое же, как и сейчас. Все это было так по-настоящему. — Лань Чжань, я же сказал тебе, что не произошло ничего страшного. И если это был твой первый опыт в пьянстве, скажу честно, ты справился просто на «ура»! Ты всего лишь решил помочь мне с прической, вот и все. Абсолютно не буянил, как я в свой первый раз… кхм, — спрятав смешок под кашлем, Вэй Ин, опершись рукой об чужое плечо, слегка приблизился к уху замершего Лань Ванцзи и клятвенно пообещал: — Не волнуйся, если ты так беспокоишься и любишь свою заколку, я могу прямо сейчас вернуть ее. Лань Ванцзи будто пронзает молния. «Нравится»? — лишь купленный подарок в серых глазах и самая прекрасная на свете улыбка. Вэй Ин вновь понял все абсолютно не так. «Люблю» — только лишь один единственный человек в золотых омутах, одно единственное имя на губах. Лань Ванцзи произнес все. — Не нужно, — руку Вэй Усяня, уже потянувшуюся, чтобы осторожно снять заколку, перехватили за запястье, к неожиданности, вызвав странные мурашки после соприкосновения с кожей. — Ты можешь ходить с ней сколько хочешь. — Но это твой подарок, — не понимает заклинатель, на периферии поняв, что Второй Нефрит, к облегчению, взял его за другую руку, а не за ту, где находились раны запретного ритуала. Лань Ванцзи кивает. — Это мой подарок, — быстрый взгляд, полный теплоты, на названное. Он медленно опускает руку Вэй Ина вниз и позволяет себе пару лишних секунд ощущать теплоту чужой кожи, прежде чем так же медленно отпустит запястье и уверенно продолжит: — и я решаю, что с ним делать. Все в порядке, Вэй Ин. Вэй Усянь, выдохнув, широко улыбается. Я точно совсем скоро полюблю тебя еще сильнее.

***

Они возвращаются в Облачные Глубины днем и, что удивительно, первым, кого они встречают, это Лань Сычжуй, который вместе с другими членами ордена куда-то направлялся. Ланям запрещено спешить, но в этот миг Вэй Ин все же был уверен, что прямо сейчас происходит какая-то спешка, если можно так выразиться. — Господин Ян, рад снова увидеть вас, — тут же при виде человека в маске все-таки, остановившись, произносит юноша, а затем уважительно слегка кланяется Лань Ванцзи. — Хангуань-цзюнь. Если бы кто увидел все это со стороны, то подумал бы, что молодой заклинатель не проявляет уважение к Вэй Усяню, однако все было далеко не так, потому что он сам давно сказал, что в этом нет нужды, и Лань Сычжуй понял его. — Сычжуй, прости за любопытство, но что происходит? — не может не спросить заклинатель — Лань Чжань рядом с ним замирает, будто еще заранее все поняв. Юноша в ответ тепло улыбается и отвечает: — Прибыл глава Ордена Цзян. Вэй Ин чувствует как внутри него как будто что-то обрывается, а затем начинает бешено биться. До чего же ужасающе совпадение. Больше всего на свете желал не встречаться со своим шиди, Вэй Усянь? Больше всего в мире боялся встречи с ним? Но неужели ли он, тот самый проклятый Старейшина Илина, все же позволит своему страху взять над ним вверх? — О, — хрипло, на самом выдохе, издает странный звук заклинатель, не заметив, что Второй Нефрит приблизился ближе к нему и едва успел опустить руку до того, как бы кто-то увидел, что он практически коснулся в поддержке чужого запястья. — Похоже, мы… не совсем вовремя. Тогда не будем задерживать тебя, Сычжуй. Раз Цзэу-цзюнь пока что занят, то, думаю… — не успев понять, что он вообще хочет сказать, Вэй Ин, повернувшись, произносит: — Лань Чжань, идем в цзинши? И никто из присутствующих так и не успевает ничего понять, как вдруг Вэй Усянь, еще раз попрощавшись с немного растерявшимся Лань Сычжуем, привычным жестом из прошлого берет Лань Чжаня за запястье и тянет за собой. — Вэй Ин, — до того, как они бы дошли до цзинши, Лань Ванцзи аккуратно останавливает его. — Послушай меня, Вэй Ин. Если ты не хочешь находиться здесь, мы можем прямо сейчас уйти. Только скажи мне. Теплые руки на его плечах и взгляд, направленный на его побледневшее лицо, приводят его в себя — Вэй Усянь, прикрыв на миг глаза, накрывает своей рукой другую, все еще находящуюся на его плече. — Нет, Лань Чжань, — качает головой заклинатель. — Если все так случилось, то не следует убегать от этого. Тем более, у меня есть идея, и я надеюсь, что ты не будешь против нее. Поверь, я бы никогда не сделал бы этого, если бы… — глубокий, почти судорожный вздох, — если бы это не был Цзян Чэн. Когда Вэй Усянь все-таки вместе с Хангуань-цзюнем пришли в цзинши, первый не стал ждать чего-то и, попросив в случае чего следить за ним, использовал давно привычный перенос сознания в бумажного человечка, мысленно надеясь на то, что Лань Сичэнь не станет использовать барьер, не позволяющий другим слышать чужой разговор. Конечно, он знал, что Второй Нефрит ни за что не оставит его, поэтому был в полной уверенности того, что будет в безопасности рядом с тем, кто и сам его попросил поклясться в том, что он обязательно будет осторожен. На самом деле, Вэй Ин не собирался делать ничего, кроме подслушивания разговора. Конечно, этот поступок был не совсем правильным, тем более, его даже могут заподозрить в чем-то плохом, однако заклинатель просто не мог иначе. Да, он был трусом, который не желает встречаться лицом к лицу со своим шиди. Да, будучи им, он все равно не может просто взять и оставить все это — сбежать прочь, спрятаться в цзинши или дождаться где-нибудь еще в Гусу пока Цзэу-цзюнь закончит беседу, и только тогда попытаться обратиться к тому с вопросами. Все же Вэй Усянь самый настоящий идиот, который, долгое время стараясь избежать встречи с Цзян Чэном, сам же становится ее инициатором. — Глава Ордена, вы ведь пришли сюда не только за тем, чтобы обсудить успехи ваших адептов, верно? — слышит тут же голос Лань Сичэня заклинатель, стоило ему только приблизиться к небольшому окошку и, спрятавшись как можно незаметнее, слегка высунуть только бумажную голову. Адепты Ордена Юньмэн Цзян сейчас здесь? При виде прямой спины его брата, сидящего за низким столом напротив Первого Нефрита, Вэй Ин едва сдерживает желание машинально спрятаться — вместо этого он с силой заставляет себя оставаться на месте, не привлекать к себе внимание и убрать подальше разрывающие его прямо сейчас чувства и мысли. — Думаю, Цзэу-цзюнь прекрасно в курсе того, что происходит последнее время в мире заклинателей, — родной голос полон уверенности и продолжает что-то крушить напополам внутри него. Тогда у него не было возможности рассмотреть Цзян Чэна получше, но сейчас Вэй Усянь и вправду понимает, что время не стоит на месте. Он так вырос. Его шиди так сильно изменился — стал совсем взрослым и уважаемым главой Ордена, у которого вырос и собственный племянник, так безумно сильно похожий характером на своего дядю. Но в глазах Цзян Чэна — в практически таком же взгляде, когда Вэй Ин за минуты до своей гибели бесконечно искал глазами на поле битвы лишь одного и, в конце концов, нашел его — до сих пор сражаются между собой болезненные призраки прошлого, где их главным врагом, самым ужасающим и ненавистным, всегда является лишь один единственный. Старейшина Илина, забравший у него абсолютно все. — Трудно не обращать внимание на то, что беспокоит и мой собственный Орден, — Цзян Чэн делает небольшой глоток чая и тут же ставит чашку обратно. — Следы темной энергии давно находят рядом с землями Юньмэна. Мертвецов и призраков начинают встречать все чаще и чаще в самых неожиданных местах, где их вообще быть не должно. Глава Ордена Лань, как вы понимаете, — с тихим вздохом говорит заклинатель, — я решил обратиться именно к вам не просто так, потому что все началось именно с земель Гусу. Вам что-нибудь удалось узнать об этом? Лань Сичэнь на секунду поджимает губы, будто решаясь ответить или нет, но все же говорит: — Мой Орден занимается этим вопросом до сих пор, но все, что мы можем сейчас сказать с уверенностью, так это то, что все это действия одного темного заклинателя. Смею предположить, этот человек долгое время возможно даже пытается привлечь чье-то внимание. Губы Цзян Чэна расползаются в усмешке, в которой можно заметить легкое отвращение и гнев — Вэй Ин же почему-то моментально ощутил невыносимое сожаление и боль, отчего его тело в цзинши дернулось, а руки сжались в кулаки. Теплая ладонь тут же легла на его собственную и крепко сжала ее, стараясь хоть как-то уменьшить мелкую дрожь и показать, что рядом. — Значит, Цзэу-цзюнь тоже уверен, что за всем этим стоит лишь один человек, ищущий кого-то определенного. Любопытное совпадение при учете того, что мы знаем лишь о малом. Первый Нефрит немного напрягается и спрашивает с непониманием: — Что вы имеете ввиду, глава Ордена? Цзян Чэн слегка приподнимает брови, не понимая, почему сидящий напрягся. — Ничего страшного, не стоит так сильно беспокоиться. Просто я совсем недавно точно так же обращался к главе Ордена Цзинь, и он предполагает, что это дело одного заклинателя. Правда, сильнее он склоняется к тому, что ему даже мог кто-то помочь, — сделав паузу, он продолжает: — Цзэу-цзюнь, ваш брат сейчас ведь отсутствует? И Вэй Ин, и Лань Сичэнь ощущают как у них обоих моментально перехватывает дыхание. — Глава Ордена… Вы в чем-то подозреваете моего брата? — несмотря на улыбку, в глазах Первого Нефрита проскальзывает холод, однако Цзян Чэн отрицательно качает головой. — Вы поняли меня совершенно неправильно. Я просто хотел полюбопытствовать сможет ли Хангуань-цзюнь в случае чего помочь адептам моего Ордена, — сделав последний глоток чая, заклинатель продолжает: — Все же новость о том, что ваш брат проснулся, была удивительной. Очень рад слышать, что целители, в конце концов, смогли вернуть Второго Господина Лань, пускай даже спустя столько лет. У меня никак не удавалось найти возможность поздравить вас с его возвращением, Цзэу-цзюнь, но вот наконец она выдалась. Прошу прощения, что так поздно. Вэй Ин знал своего шиди уже очень давно и всегда мог сказать, когда он врет или говорит правду. Так вот, Цзян Чэн лгал. По какой-то причине при словах о Лань Ванцзи он явно сдерживал свои настоящие эмоции, но Вэй Усянь еще в детстве научился понимать своего брата едва ли не лучше всех, поэтому сейчас он мог с уверенностью сказать, что в родном голосе проскальзывали нотки безграничного недоверия и странной, застарелой злости. Но из-за чего его шиди испытывал ярость при упоминании Лань Ванцзи? Почему он в чем-то подозревал его? Вэй Усянь не понимал. Ведь в прошлом отношения между Цзян Чэном и Лань Чжанем были довольно нормальные — никакой ненависти и в помине не было. Могло… могло ли что-то произойти между ними после смерти Вэй Ина — до тех пор, пока Второй Нефрит не впал в себя? Вэй Усянь не знал. — Не волнуйтесь, глава Ордена Цзян, общими усилиями мы обязательно сделаем все возможное, чтобы найти этого темного заклинателя, — голос Лань Сичэня вынуждает Вэй Ина вернуться в реальность и тут же понять, что Цзян Чэн уже прощается. — Обязательно найдем, Цзэу-цзюнь, — в голосе другого заклинателя, напротив, стальная клятва, а на дне глаз война гнева и боли. — И надеюсь, очень скоро. Его шиди уходит. И он сам не знает, что ощущает сильнее в этот момент — облегчение от того, что его не обнаружили, или желание сделать что угодно, чтобы остановить. Но остановить для чего? Остановить почему? Чтобы еще раз, спрятавшись, просто смотреть на своего младшего брата и видеть перед собой вспышки далекого прошлого? Чтобы просто смотреть и ничего не делать? И все же, когда Цзян Чэн все-таки на самом деле уходит, Вэй Усянь, желающий сейчас больше всего кого-то рядом, все-таки незаметно поднимается в воздух в сторону цзинши. Ему кажется, что его всего трясет. Ему кажется, что к его мелко трясущимся рукам прижимается что-то теплое, мягкое, и что родной голос не прекращает говорить о том, что рядом, что не оставит, что Вэй Ин должен поскорее вернуться. Ему кажется… Нет, он видит. Видит его. — Ты думаешь, я не смогу узнать тебя даже после стольких лет? — бумажного человечка вдруг резко перехватывают в воздухе и притягивают к своему лицу. Светлые глаза смотрят прямо на него, не отрываясь. — Вэй Усянь.

***