Приснись мне однажды солнечным утром

***

— И как ты только посмел вернуться? — наполненные гневом и ненавистью слова обжигали огнем, а пылающие темной, застарелой болью светлые глаза лишали его всяких сил, заставляя даже бумажное тельце мелко задрожать. Но он смотрел на него. Он просто не мог перестать смотреть на него. — Посмел следить за мной как ни в чем ни бывало, будто совершенно ничего не произошло? Словно ты абсолютно ничего не сделал? Вэй Ин дернулся, когда хватка чужих пальцев стала сильнее, все больше сжимая его, но, признаться честно, он совершенно сейчас не боялся того, что говорящий может в любой момент из-за эмоций нанести ему непоправимый вред. Разве стоит бояться, когда самый главный страх его жизни уже произошел? — Что ты пытался подслушать? Где находится твое тело? — когда Цзян Чэн холодно усмехнулся и вновь чуть-чуть усилил хватку, вынуждая бумажного человечка сжаться до самого предела, заклинатель спустя секунду услышал: — Прячешься за спиной Лань Ванцзи, Вэй Усянь? Пользуешься тем, что многоуважаемый Второй Нефрит, я не сомневаюсь, даже сейчас чуть ли не пылинки готов с тебя сдувать? — Цзян Чэн, в явной злости поджав губы, приблизил его к своему лицу еще ближе и понизил голос: — Скажи мне, Вэй Усянь, насколько легко было привлечь его делать вместе с тобой все твои грязные темные дела? Если бы Вэй Ин мог, если бы у него была хотя бы небольшая возможность что-либо сделать кроме того, как просто смотреть на своего родного человека — смотреть с болью привязанности и видеть боль гнева — он бы произнес хоть что-нибудь. Но сейчас из-за того, что его тело осталось в цзинши и добраться до него он не мог, с перенесенным в бумажного человечка сознанием заклинатель был не в силах вымолвить ни одного слова. Вэй Ин просто не мог ни произнести «Цзян Чэн», ни сказать «я хотел лишь убедиться, что с тобой все в порядке», ни спросить «поверил бы ты, если бы я сказал, что не хотел возвращаться?» и даже не имел возможности прошептать только лишь одно. Бесполезное, ему ненужное… Прости. — Не успел вернуться, а уже используешь темный путь. Отвратительно, — ударив этими словами будто Цзыдянем со всей силы по спине, Цзян Чэн все еще не мог перестать говорить: — Думаешь, я не понял, что это именно ты разгуливал с флейтой и прятал свое лицо как последний трус за маской? Считаешь, что до меня не могут дойти слухи о том, что Второй Господин Лань, который совсем недавно даже понимать ничего не мог, внезапно ходит по пятам за неизвестным человеком в темном одеянии и с флейтой? А хочешь узнать, что еще больше подкрепило мои подозрения? Цзян Ваньинь, прекрасно зная, что услышит лишь молчание в ответ и почувствует только очередную неконтролируемую дрожь бумажного тельца в своей руке, вновь продолжил: — Лань Ванцзи всегда был подобно преданному псу лишь с одним человеком. Лучше всех жалких и грязных подражателей понимает темный путь только один заклинатель, — недолгая пауза, — Единственный и неповторимый, наводящий ужас даже после своей смерти, Старейшина Илина, — с явным отвращением и бесконечной болью выплюнув эти слова, его брат произнес без каких-либо сомнений: — Это был ты. Чувствуя где-то на грани как к его запястью прикоснулись чужие пальцы, обладатель которых уже давно явно понял, что что-то произошло, и как после этого по его венам начала передвигаться посторонняя духовная энергия в желании помочь, Вэй Ин отдаленно был в облегчении от того, что Лань Чжань похоже все еще там, в цзинши. Нет, нет. Пусть лучше заклинатель находится рядом с его телом. Ему не нужно сейчас здесь появляться. Потому по какой-то причине Цзян Чэн считает, что Второй Нефрит причастен ко всем тем следам темной энергии, а Вэй Усянь абсолютно не желал, чтобы, увидев Лань Чжаня, его брат начал обвинять его, не зная правды. — Не можешь говорить, верно, Вэй Усянь? — усмехнулся Цзян Чэн, чей Цзыдянь, находящийся в виде кольца на пальце, опасно искрился от несдержанных эмоций и практически был готов в любой миг опалить бумажного человечка и Вэй Ина вместе с ним. — Ну ничего, как только я найду твое тело и приведу тебя в Юньмэн, ты будешь говорить без остановки обо всем, что я только спрошу у тебя. В тот самый момент, когда Вэй Ин уже думал, что его шиди начнет выполнять свое обещание, неожиданно позади них раздался чужой голос: — Глава Ордена Цзян, настоятельно прошу вас отпустить господина Вэя. Лань Сичэнь, на чьем лице не было абсолютно никакой привычной улыбки, не отрывал глаз от зажатого в руке бумажного человечка, и хоть в его голосе и были нотки вежливости, в нем все равно можно было услышать пока что легкое предупреждение и холод. Цзян Чэн, ни капельки не собирающийся выполнять просьбу — возможно, даже приказ? — внезапно хмыкнул. — А я даже не сомневался, что глава Ордена Лань прекрасно в курсе того, что по его землям разгуливает Старейшина Илина. Это все ради вашего брата, верно? Я не думаю, что он бы вновь выдержал потерю столь драгоценного для себя человека, — практически прошипел заклинатель, из-за эмоций уже давно не следя за своей речью, и инстинктивно уже в который раз усилил хватку, в этот раз действительно слегка помяв бумажное тельце — Вэй Ин тут же почувствовал боль, которую ни с чем нельзя было описать, поскольку она была связана с перенесенным сознанием. Его оставленное в цзинши тело так сильно дернулось, что поток чужой энергии прервался, но почему-то спустя совсем небольшое количество времени на периферии он уже ощутил совершенно новую, неизвестную духовную энергию. Это был уже не Лань Ванцзи. «Лань Чжань, — на совершенно новом инстинкте и странной, непонятной потребности, пронеслось в миг в мыслях, — где ты?» Лань Сичэнь, внимательно следящий за всем, не мог не заметить этого, и, проигнорировав сказанный с издевкой вопрос, еще раз четко повторил: — Глава Ордена, это была не просьба, — в светлых глазах уже можно было заметить явное предупреждение. Первый Нефрит сделал шаг вперед и будто специально выпустил небольшой всплеск мощной духовной силы, прекрасно показывая этим свое намерение идти до самого конца любой ценой. Следующие слова и вовсе повергли Вэй Ина в шок: — Господин Вэй в настоящий момент является членом Ордена Гусу Лань, и попытка навредить ему будет считаться за попытку вреда всему моему Ордену. Цзян Чэна, которого где-то в глубине души, на самом дне, безумно сильно поразили слова о том, что Вэй Усянь больше не состоит в Ордене Юньмэн Цзян — он потерял право быть частью этой семьи еще до своей смерти — тут же накрыла очередная волна гнева. — Когда это прославленный своими правилами Орден пал настолько низко, что приютил у себя отступника, убившего множество людей? Когда благородные Лани стали укрывать у себя того, кто, вернувшись, сразу же стал практиковать темный путь и наносить вред живым на ваших же землях? Цзэу-цзюнь, вы держали от всех в тайне тот факт, что Старейшина Илина жив. Представляете, что случится, когда об этом узнают остальные Ордена? — заклинателя даже неконтролируемо затрясло от невозможной по силе ярости, но спустя пару секунд он неожиданно успокоился и понизил голос: — Первый Господин Лань, а я прошу вас настоятельно прямо сейчас же сообщить о том, где находится тело Вэй Усяня. Иначе я сам пойду искать его и, поверьте, обязательно найду. Первый Нефрит, даже услышав в чужом голосе клятву сообщить о том, что он причастен к укрытию опасного для всего мира заклинателей человека, абсолютно не дрогнул, но Вэй Ин даже в своем состоянии смог заметить как тот едва заметно напрягся при словосочетании «я сам пойду искать его».  — Глава Ордена Цзян, я понимаю ваши чувства, но все же настоятельно прошу вас не делать этого, — когда его шиди все же сделал шаг в сторону, Вэй Ин заметил, как Лань Сичэнь двинулся в то же самое место, перегородив собою путь. На его губах все еще не было даже намека на улыбку, а взгляд был крайне серьезен. Цзыдянь на пальце его брата вновь опасно заискрился. — Не преграждайте мне путь, глава Ордена Лань, — смотря на стоящего перед собой взглядом, полном почти не скрытой угрозы, Цзян Ваньинь продолжил: — Иначе, если вы не позволите мне сделать то, что я должен и что должны были сделать сами вы, я даже не подумаю, помня о хороших с вами отношениях, о возможности не говорить о том, что вы прекрасно знали и спокойно прятали от всех Вэй Усяня. Лань Сичэнь не сказал в ответ ни слова — лишь протянул требовательно вперед руку. Лицо Цзян Чэна исказила холодная усмешка. — Прекрасно, — свободная рука его шиди потянулась к рукояти меча, — В таком случае, я… Вэй Ин больше не мог на это смотреть. Мысленно попросив бесконечное количество раз прощения у своего брата, он использовал свой недавно придуманный им прием, который, на самом деле, тратил безумно много сил, поскольку был основан на силе его сознания. Прости меня. Прости. Цзян Чэн, в этот же миг почувствовав странное и болезненное жжение в своей руке, зашипев, машинально разжал ладонь, и Вэй Ин, пользуясь чужим замешательством, успел взлететь в воздух — его движения были абсолютно беспорядочными, половину окружения плыло, но он все равно видел свою цель. Лань Сичэнь мгновенно очутился рядом и позволил ему приземлиться на свою руку — бумажный человечек полностью обессиленно привалился на нее, а маленькие подобия рук затряслись, будто пытаясь таким способом заново разгладить появившиеся неровности, кое-где даже легкие повреждения. — Какой еще отвратительный прием ты держишь в тайне, Вэй Усянь? — Цзян Чэн, недолго разглядывая свою чуть покрасневшую как будто от огня ладонь, вновь потянулся к мечу с гораздо более явным намерением. И в тот самый момент, когда Вэй Ин думал, что битвы избежать абсолютно никак больше не получится, внезапно перед ним, а заодно и Первым Нефритом, пролетела быстрая белая вспышка. Цзян Чэн, уже целенаправленно сделавший шаг вперед, замер на месте, увидев перед собой внезапную преграду. Однако по какой-то причине вместо того, чтобы разозлиться сильнее, заклинатель внезапно выпустил короткий смешок, а затем и вовсе рассмеялся. Вот только его смех далеко не нес в себе какое-либо веселье. — А вот и явился наш спаситель, — его голос так и сочился сарказмом, а взгляд даже не дрогнул при виде того, что чужая рука выставила вперед пока что находящийся в ножнах меч в явном предупреждении. — Вэй Усянь наверняка уже давно вас заждался, Второй Господин Лань. Где же вы все это время были? Прятали его тело? — неожиданно стерев лица практически все эмоции и оставив только холод, — где его тело? Вэй Ин, увидев перед собой знакомую широкую спину, словно в защите закрывающую его собой, ощутил просто непередаваемый всплеск благодарности и облегчения. Лань Чжань, ты здесь. — Ванцзи, не стоит, — произнес Лань Сичэнь в тот самый момент, когда Вэй Усянь, едва понимая, что делает, поднялся в воздух на последних силах и, найдя действительно единственную в его жизни цель, прилепился всем телом к чужой голове — вцепился бумажными ногами и руками и устало опустил голову хотя бы на пару секунд, едва ли не пряча ее в прядях волос. И я не отпущу тебя. — Глава Ордена Цзян, я все же считаю, что вы будете благоразумны и не станете устраивать конфликт, — Первый Нефрит, заметив, что его слова не подействовали на брата, который все еще продолжал держать перед собой находящийся в ножнах Бичэнь, еще раз попытался достучаться до заклинателя в фиолетовом ханьфу. Однако по какой-то причине Лань Ванцзи, стоило ему ощутить рядом с собой Вэй Ина, все-таки опустил оружие, как будто убедившись в безопасности последнего и словно прекрасно зная о том, что Вэй Усянь ни за что бы не хотел, чтобы Лань Чжань угрожал его шиди. — Конфликт? Конфликт?! — казалось, в любой момент Цзян Чэн, забыв обо всем, действительно был готов напасть. — Вы сами слышите, что говорите, глава Ордена? Вы защищаете того, кто и является причиной всех бед в мире заклинателей даже сейчас! А вы говорите мне не устраивать конфликт?! Вэй Ин, взяв себя в руки, поднял голову, и, все еще цепляясь за Лань Чжаня, с безумной болью в сердце вновь посмотрел на своего шиди, который уже едва не перешел на крик — как же он был зол, как же сильно его разрывали эмоции, как же он его ненавидел. — Прошу прощения, глава Ордена Цзян, но у вас есть доказательства того, что ко всем этим случаям темной энергии причастен именно господин Вэй? — наблюдая за тем, как его младший брат, сделал шаг назад, но с холодным предупреждением продолжая иногда смотреть на стоящего, со всей осторожностью — золотые омуты были наполнены беспокойством — берет бумажного человечка на руку, Лань Сичэнь задал абсолютно нужный сейчас вопрос. — А кто же это был, как не он? — резко, с горькой болью прошлого и без каких-либо сомнений. Руки тела Вэй Усяня, находящегося в цзинши, сжались в кулак и затряслись мелкой дрожью. «Со мной все в порядке, Лань Чжань, — хотел бы иметь возможность произнести Вэй Ин, видя с какой теплотой и обеспокоенностью Второй Нефрит разглядывает всего его, а, заметив небольшие повреждения, поджимает губы одновременно с тем, когда его глаза наполняются холодом. — Цзян Чэн всегда был такой, еще с самого детства. Из-за эмоций он иногда не понимает, что делает и что говорит. Но все хорошо, правда. Здесь нет его вины. Я сам решил увидеть своего шиди и поплатится за это, когда попался». Когда Лань Ванцзи, как будто слыша о том, что Вэй Усянь говорит и кого во всем винит, неожиданно повернулся, и, не обращая внимания ни на кого более, уже почти направился в сторону цзинши, на этот раз ему резко перегородил путь сам Цзян Чэн — вот только, напротив, тот даже вытащил меч из ножен и направил его острие прямо в грудь Второго Нефрита. — И куда же вы собрались, Ханьгуан-цзюнь? — не отрывая глаз от бумажного человечка, спросил Цзян Ваньинь, заметив на периферии, что сам Лань Сичэнь резко изменился в лице и в предупреждении положил руку на чужое плечо. — Глава Ордена Цзян, вам стоит уйти, — выпустив на волю мощную духовную силу, с истинной клятвой старшего брата готовясь сделать все что угодно, чтобы заставить уйти, произнес Первый Нефрит. Вэй Ин, находясь на руке Лань Чжаня, замер. — Глава Ордена, я не собираюсь вступать с вами в бой, — Лань Ванцзи в ответ лишь едва скосил глаза на направленное на него оружие, в то время как в его голосе слышался самый настоящий лед и холодный гнев Второго Господина Лань, — но если вы будете стоять на моем пути, я могу передумать. Цзян Чэн лишь растянул губы в усмешке, не обращая внимания ни на одного из братьев Лань, но совершенно неожиданно через пару секунд пронзительного взгляда на замершего Вэй Усяня — казалось, заклинатель о чем-то размышлял — тот убрал свой меч. — Хорошо, так уж и быть, я уйду. Но не думайте, что не вернусь, — прищурив глаза и с истинной клятвой, продолжая смотреть прямо на Вэй Ина, его шиди закончил: — Не думай, что я не вернусь за тобой, Вэй Усянь. «Это странно, — думал Вэй Ин, находясь на руке едва ли не бегущего Лань Чжаня и видя перед собой мутные образы. — Цзян Чэн не мог так просто сдаться». «Это не должно было случиться, — проносилось в его голове эхом, — он должен был все это время думать, что я мертв». Это все неправильно. — Вэй Ин, — не открывая глаз и шепча одними губами даже себе неизвестное, Вэй Ин наконец-то ощущает как чьи-то теплые и до боли знакомые ладони касаются его щек, и слышит прямо рядом с собой как родной голос зовет его. Вэй Усянь, все еще держа глаза закрытыми, инстинктивно слегла склоняет голову в сторону прикосновений — подушечки чужих пальцев почти невесомо стирают выступившие сами собой слезы — и, улыбнувшись лишь уголками губ, говорит: — Я вернулся, Лань Чжань. Ты ведь ждал меня?

***

Виски, по которым бешено бился пульс, все еще продолжает давить болью, но Вэй Ин уже спустя всего лишь несколько минут привык к этому еще не самому серьезному последствию использования своей новой техники, основанной на силе его сознания. Вот только убедить даже Лань Сичэня в том, что все пройдет само собой и не стоит беспокоиться, ему так и не удалось — разве что, целителей все же звать благодаря его просьбе никто не стал, но все же взяли с него клятву, что при малейшем намеке на ухудшение самочувствия его и слушать больше никто не станет. Смотря на то, как Первый Нефрит, обещая вскоре вернуться, уходит за тем, чтобы кое-что уладить — скорее всего, поговорить с Лань Цижэнем — Вэй Ин в полной мере только в тот момент осознал, что на самом деле произошло и что же он сам натворил. Цзян Чэн узнал, что он вернулся. Цзян Чэн думает, что к тем случаям темной энергии причастны он и Лань Ванцзи. Цзян Чэн теперь может рассказать всем Орденам о том, что Орден Гусу Лань прячет у себя отступника. Его брат пообещал ему, что вернется за Старейшиной Илина. И во всем этом была лишь его, Вэй Ина, вина. Лань Чжань, узнав о его самочувствии без его же слов, не слушая никаких возражений, после возвращения Вэй Усяня продолжал практически каждую минуту тянуться к его запястью, чтобы проверить циркуляцию духовной энергии — золотые глаза еще долгое время были наполнены бескрайним беспокойством, в то время как на самом их дне находился скрытый от Вэй Ина холод к тому, кто и являлся для Лань Ванцзи лишь единственным виновным. Вэй Ин, на самом деле, молча позволял Лань Чжаню брать его за запястье — а ведь было еще и безумно удивительно то, что его раны от запретного ритуала до сих пор не обнаружили, и потому, чтобы не вызвать еще больше подозрений своим отказом, заклинатель протягивал ту руку, кожа которой, к облегчению, все еще была гладкой. И, как оказалось чуть позже, намного больше переживал за его состояние не только Лань Ванцзи, но и тот, кто все время был наедине с его телом вместо Второго Нефрита и осторожно передавал свою энергию, поддерживая нормальное состояние. Вэй Ин понятия не имел, где и как Лань Чжань успел найти этого ребенка, но он все равно был безумно благодарен им обоим, пускай и Лань Сычжуя пришлось привлечь к их тайне — и все же юноша все еще не был в курсе того, что глава Ордена Цзян был готов ворваться в двери абсолютно любого дома в Гусу Лань, чтобы найти свою цель, маскирующуюся под «господина Яна». Вэй Ин не мог поверить, что хотя бы в этом случае им повезло, потому что никто, кроме двух Нефритовых братьев и самого его, так и не услышал того, что именно происходило после «ухода» Цзян Чэна. И все-таки то, что Лань Сычжуй об этом совершенно не знает, не задает никаких вопросов и даже поклялся никому не говорить об этом, одновременно помогая ему, Вэй Ину, было просто невозможным. Но если так подумать… По какой-то причине Вэй Усянь за время нахождения в Облачных Глубинах, глядя на этого ребенка, уже давно ощущает странное чувство — в груди будто поднимается что-то знакомое, далекое, в чем разобраться он все еще не мог. Он доверяет ему как кому-то близкому. Но будет ли сам Лань Сычжуй продолжать доверять ему, когда узнает в нем Старейшину Илина? — Сычжуй, со мной уже действительно все в порядке. Ты можешь идти. У тебя ведь есть дела поважнее, — в который раз произнес со всей уверенностью Вэй Ин, с благодарностью улыбнувшись все еще не желавшему уходить юноше. — Господин Ян, не стоит переживать. Серьезных дел у меня сейчас нет, — произнес в ответ с улыбкой Лань Сычжуй, чей взгляд вновь показался заклинателю очень внимательным — это было все тем же чувством, когда будто встречаешь на улице по сути незнакомого тебе человека, и все же тебе кажется, что где-то и когда-то ты с ним уже встречался. И, возможно, даже не один раз. — Лань Чжань, этот ребенок совершенно не думает о себе. Может быть, тебе удасться заверить его в том, что со мной уже все совершенно хорошо? — обратился к сидящему рядом с ним Вэй Ин с надеждой, однако Лань Ванцзи, чей взгляд был крайне сосредоточен лишь на запястье Вэй Усяня и на собственных пальцах на нем, сказал совершенно не то, что он хотел слышать: — Вэй Ин все еще не в порядке, — голосом, не терпящим никаких возражений, отозвался Второй Нефрит, на что заклинатель, не сдержавшись, преувеличенно закатил глаза — виски вмиг прострелило болью. — Ну вот, вы двое сговорились что ли? Что мне нужно сделать, чтобы вы поверили мне? — как можно шире улыбнувшись — да, он все еще мог делать это, даже после встречи с Цзян Чэном — он посмотрел полным уверенности взглядом по очереди сначала на Лань Сычжуя, а затем на самого Лань Чжаня, в итоге остановившись на последнем. Что удивительно, ответил ему сам Лань Ванцзи, поднявший голову и тут же тем самым столкнувшийся с ним взглядом. — Отдыхать, — не отрывая от него глаз, заклинатель в белом одеянии наконец осторожно опустил его ладонь, на пару секунд словно немерено задержавшись кончиками пальцев на запястье, совсем недалеко от бьющейся жизнью жилке. — Ты должен отдыхать, и тогда с тобой все действительно будет хорошо. — Господин Ян, Ханьгуан-цзюнь говорит правду, — наблюдая за тем, как оба заклинателя продолжают смотреть друг на друга и как будто о чем-то говорят одними глазами, юноша продолжил: — Пускай и я не совсем понимаю, что именно за технику вы использовали, но мне хватило и небольшой информации, чтобы понять, что вы, господин Ян, нуждаетесь в отдыхе. Поэтому, прошу вас, не забывайте заботиться о себе. Какое-то бесконечно долгое время будто что-то ища на дне золотых омутов напротив — Лань Чжань, ты не представляешь, как я виноват перед твоим братом и самим тобой  — в конце концов, заклинатель сумел оторваться от Лань Ванцзи и ответить: — Я не забываю, Сычжуй, поверь мне, — не каждый в его голосе смог бы расслышать горькие нотки, не каждый бы заметил в словах совершенно иной смысл, но Лань Чжань, давно научивший читать Вэй Ина с первого взгляда, услышал все. — Поверь мне, Ханьгуан-цзюнь уж точно напомнит не раз об этом, если еще не начнет сам заботиться обо мне. Он абсолютно точно поймает меня, если я вдруг решу упасть прямо в его руки. Верно, Лань Чжань? Скажи этому ребенку, что ты уж точно будешь всегда рядом и если что будешь напоминать мне отдыхать, — Вэй Усянь, нацепив на лицо как можно более искреннюю широкую улыбку, слегка подергал двумя пальцами за белоснежный рукав чужого ханьфу. — Мгм, — донеслось ему в ответ полное клятвы. Будут ли, узнав его настоящее имя, ему доверять другие люди настолько же сильно, как и делает это Лань Чжань?

***

— Ванцзи, — произнес Лань Сичэнь, когда, зайдя в цзинши, заметил погруженного в медитацию Вэй Усяня и Лань Ванцзи, сидящего недалеко и играющего успокаивающую мелодию на гуцине, — господин Вэй уже чувствует себя лучше? В голосе Первого Нефрита не было ни капли намека на порицание того, что он прекрасно в курсе того, что разговор между двумя главами Ордена подслушивали — в нем можно было расслышать только беспокойство. Вместо ответа Лань Ванцзи, не прекращая перебирать струны гуциня, посмотрел в сторону закрывшего глаза Вэй Ина, что, находясь в позе для медитации уже давно и точно так же давно слушавший чужую мелодию, все равно не переставал хмуриться и поджимать губы. Лань Сичэнь вздохнул. — Рано или поздно им бы все равно пришлось столкнуться, — сказал он, — как и рано или поздно кто-нибудь бы все равно узнал о том, что господин Вэй жив и долгое время находился в Облачных Глубинах. Длинные пальцы на миг дрогнули на тонких струнах, слегла исказив мелодию, из-за чего со стороны заклинателя в темном ханьфу послышался глубокий вдох. Однако уже спустя пару секунд играющий взял себя в руки — мелодия вновь стала чистой и наполненной мощной духовной силой, благодаря чему Вэй Усянь, настолько сильно погруженный в себя, что до него лишь доносились обрывки чужого разговора, вновь стал дышать более ровно. — Брат, — не отрывая глаз от гуциня, начал Лань Ванцзи, — Вэй Ин… — Я знаю, — с немного грустной улыбкой произнес Лань Сичэнь, — и прекрасно понимаю господина Вэя, — бросив взгляд на продолжавшего находиться в медитации заклинателя, он закончил: — люди всегда готовы сделать все что угодно ради своих родных. Вэй Ин, глубоко вздохнув в полную грудь, открыл глаза именно в тот момент, когда Первый Нефрит говорил последние слова, однако вместо того, чтобы отреагировать на намеки на тему его шиди, он повернулся к Лань Ванцзи. — Лань Чжань, мне правда стало гораздо лучше. Теперь ты можешь и сам отдохнуть, — улыбнулся Второму Нефриту Вэй Усянь, а затем, когда Лань Чжань, перестав играть, поднялся и направился к нему, то он обернулся уже к Лань Сичэню и слегка с уважением склонил голову. — Цзэу-цзюнь. В это время Лань Ванцзи уже аккуратно прижимал свои пальцы к его запястью, проверяя циркуляцию энергии, вот только Вэй Ин в этот раз, придя в себя, почему-то немного вздрогнул от чувства прижавшихся к его коже мягких кончиков пальцев, а знакомый, кажется, теперь уже на всю жизнь запах сандалового дерева и вовсе вызвал машинальную полную тепла улыбку. Но он не стал акцентировать на этом внимание, потому что его уже очень давно беспокоил вопрос. — Вы хотели поговорить о чем-то важном со мной, верно, господин Вэй? — спросил Лань Сичэнь, убрав обе руки за спину. Вэй Усянь, убедившись, что Лань Ванцзи уверился в его улучшенном состояния, поднялся было с места, но не вовремя появившееся легкое головокружение практически заставило его упасть обратно, если бы не чужие руки, успевшие поймать его за талию и тем самым инстинктивно прижать к телу позади. Лань Чжань такой сильный. Всегда готовый поймать его и помочь ему. Разве могут еще существовать в мире люди лучше, чем он? Лань Ванцзи единственный. Лань Ванцзи неповторимый. Разве может Вэй Ину нравится кто-то на этом свете так же сильно, как и Лань Чжань? Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань… — Ничего, ничего, я просто резко встал, — как можно более уверенным голосом тут же произнес Вэй Ин, и, осторожно своими руками убрав со своей талии другие, выпрямился и взял себя в руки. Лань Ванцзи все еще продолжал стоять позади него, словно в любой момент готовый снова поймать его. — Господин Вэй, может быть, вы все же присядете? — прекрасно заметив как изменилось мгновенно выражение лица его младшего брата, предложил Лань Сичэнь, на что Вэй Усянь только покачал отрицательно головой и потянулся к небольшому мешочку, прикрепленному к поясу. — Первый Господин Лань, — остановившись на половине пути, начал Вэй Ин, внимательно смотря прямо в глаза заклинателя напротив, — я доверяю вам не только как старшему брату Лань Чжаня, но и как человеку, который вернул меня на эту землю и с тех пор всячески помогал мне, скрывал от других Старейшину Илина, не опасаясь за самого себя и свой Орден, — на секунду сделав паузу и наконец-то отвязав мешочек от пояса, — поэтому я вместе с Лань Чжанем не просто так вернулись в Облачные Глубины. Поверьте, я не просто так вернулся, чтобы все испортить. — Вэй Ин, — теплая ладонь слегка прикоснулась к его руке, но он, не обращая на нее внимания, лишь аккуратно оттолкнул от себя и, взглянув в золотые глаза, покачал головой. — Господин Вэй, вы наверняка слышали, о чем я говорил совсем недавно, — поджал губы Лань Сичэнь, — всего этого нельзя было избежать, так что здесь совершенно нет вашей вины. Вэй Усянь, не желая пытаться именно сейчас переубеждать Первого Нефрита, вместо ответа наконец-то развязал мешочек и, взяв оттуда необходимое, протянул вперед руку вместе с ним. Глава Ордена Лань резко замер. — Цзэу-цзюнь, эти гвозди, блокирующие сознание, находились в голове того, кто, по словам Ордена Цзинь, был давно уничтожен, — практически сквозь зубы проговорил он, в то время как Первый Нефрит все еще не отрывал распахнутых глаз от его ладони и гвоздей на них. Гвоздей, которые точно принадлежали Ордену Гусу Лань. Гвозди Ордена Ланьлин Цзинь все еще находились в мешочке. — Выходит, Призрачный Генерал жив, — без каких-либо сомнений выдохнул в ответ Первый Нефрит, и Вэй Усянь, все это время наблюдающий за чужими эмоциями, мысленно вздохнул с облегчением, увидев неподдельное удивление на чужом лице и ни капли намека на то, что Лань Сичэня «раскрыли». — И совершенно не помнит, где все это время его держали, кто и для чего, — продолжил заклинатель, а, увидев, что брат Лань Чжаня взял гвозди, чтобы поближе рассмотреть их, спросил: — Цзэу-цзюнь, кто-нибудь в вашем Ордене знает как создавать их? Возможно, их мог кто-то выкрасть? На лицо Лань Сичэня налегла тень. Лань Ванцзи же, поравнявшись плечом с Вэй Усянем, аккуратно подхватил в поддержку последнего под руку, когда он немного словно наклонился вбок, но, честно признаться, Вэй Ин даже не заметил этого. — Господин Вэй, я могу вам с уверенностью поклясться, — начал Первый Нефрит, чьи глаза потемнели от эмоций, — что даже я, как глава Ордена, совершенно не знаю о секрете создания блокирующих сознания гвоздей, так что о наличии их у нас и возможной краже и речи не идет. Но судя по тому, что я сейчас вижу, — не отрывая взгляда от предмета в своих руках, — это явно почерк заклинателя Ордена Гусу Лань, возможно, даже до сих пор находящегося в нем. — Однако есть вероятность того, что этот почерк мог подделать кто-то, кто совершенно не относится к Ордену, верно? — только сейчас заметив, что Лань Чжань поддерживал его, Вэй Усянь машинально позволил себе расслабиться и совсем чуть-чуть опереться об Второго Нефрита. — Боюсь, что есть, — не стал отрицать Лань Сичэнь, нахмурившись, — и все же я понятия не имею, почему Цзинь Гуаньшань солгал всему миру заклинателей. Неужели он… Вэй Ин, не говоря ни слова, молча достал последние гвозди, блокирующие сознание. Первый Нефрит сделал судорожный вдох.

***

Когда перед глазами на пару секунд потемнело, Вэй Ин, сидя на полу в окружении множества испорченных талисманов, лишь потер переносицу и с силой зажмурился, не отвлекаясь от дела. Правда, пальцы из-за этого слегка дрогнули, вынудив его зашипеть в раздражении, а затем пробормотать что-то даже себе непонятное. Но, так или иначе, заклинатель, не обращая внимание еще и на легкую боль в шее из-за не очень удобного положения, провел кистью по бумаге и внимательно в нее всмотрелся. Результат его вновь разочаровал. — Просто невероятно, — устало и с сарказмом выдохнул Вэй Усянь и вновь разорвал ничего не принесший пробный и единственный талисман, в который он вложил свои скупые духовные силы, а не использовал темную энергию как уже привык. Его рука, в которой все еще находилась кисть, поднялась и с помощью кончика последней почесала лоб. Взгляд же вновь пал на многочисленные бумаги, чтобы внимательно пройтись по каждой из них и так же внимательно запомнить все допущенные ошибки. И все же, сколько бы он ни сидел, приблизился к своей цели Вэй Ин лишь едва. А он хотел добиться кое-чего очень важного. И все он это начал благодаря не так давно ушедшему Вэнь Нину, с кем он уже в который раз поговорил и выяснил, что тот все еще ничего не вспомнил как бы ни пытался — заклинатель, ощутив вмиг холодную злость, еще и узнал о том, что при каждой попытке что-нибудь вспомнить Вэнь Нин начинал все сильнее и сильнее буйствовать без какого-либо повода. Видимо, гвозди, блокирующие сознание, слишком долго лишали его ясности мыслей, пускай и у Вэй Ина практически не было сомнений в том, что ко всему этому был причастен бывший глава Ордена Цзинь. Но ведь Цзинь Гуаньшань умер., в то время как Вэнь Нин продолжал находиться в заточении. Да и кто тогда был другим? Кому именно принадлежали те гвозди, что будто были созданы именно в Гусу Лань? Казалось, в голове Призрачного Генерала будто находился невиданный блок, не позволяющий нужным воспоминаниям появиться, и все это всерьез беспокоило Вэй Усяня. Поэтому, спустя некоторое время наблюдений за Вэнь Нином и использования всех известных ему способов для помощи, которые оставили их ни с чем, ему пришла внезапная мысль. А что, если создать специальный талисман лишь для Призрачного Генерала, который поможет тому вспомнить с как можно меньшим вредом для себя? Вот именно этим занимался Вэй Ин последние… часы, дни? Честно признаться, он и сам не помнит сколько именно времени прошло. Но да ладно, ему все равно. Нахмурившись, Вэй Усянь вновь погрузился в работу — только на этот раз из-за того, что он использовал больше сил, он совершенно перестал следить за окружением, и потому далеко не сразу заметил чужое присутствие. — Вэй Ин, — раздался знакомый голос недалеко от него, немало удивив его, из-за чего заклинатель потерял концентрацию и разорвал случайно уже который по счету талисман, — сколько времени ты здесь сидишь? Несмотря на то, что виски кольнуло легкой болью, Вэй Ин, чьи волосы находились в абсолютном беспорядке, а под глазами залегли темные круги, все равно широко улыбнулся и ощутил тепло в груди от одного только взгляда на близкого человека. — Лань Чжань, а вот и ты! Я тебя уже заждался! Ты ведь купил все, что хотел? И… — Вэй Ин, ты обещал, что будешь отдыхать, — понизил лишь голос в ответ тот, а затем, опустившись на колени прямо на многочисленные талисманы, вдруг потянулся вперед. Вэй Усянь, подумав без каких-либо сомнений, что Лань Ванцзи собрался забрать недоделанный талисман в его руке, оттолкнулся назад и недовольно воскликнул: — Ханьгуан-цзюнь, я еще не закончил! Стой! — из-за того, что у него действительно немного иногда кружилось в глазах, заклинатель не рассчитал свои силы, и потому, охнув, начал падать назад на спину вместе с до сих пор зажатым в руке помятым талисманом. Вот только, к удивлению, прямо у самого пола его успела поймать за талию рука, вынудив его тело слегка выгнуться в крайне глупом положении — с поднятой вверх рукой, широко распахнув глаза и глядя на почти нависшего над ним Лань Чжаня, который без проблем держал его на весу лишь с помощью одной руки. Лань Ванцзи был очень близко, буквально почти нависая над ним и практически касаясь кончиками длинных волос его лица. Лань Ванцзи, закрывая его собой за своими широкими плечами, находился настолько близко к нему, что Вэй Ин даже с положения лежа мог увидеть на дне золотых омутов не только бескрайнее беспокойство, но и что-то необычное, новое. Вэй Усянь увидел, что, когда Лань Чжань убедился по его выражению лица, что с ним все в порядке, его взгляд случайно пал ниже, медленно обошел все его тело, остановился на секунду на собственной руке — на совсем небольшом участке оголившейся кожи на животе из-за немного распахнувшегося ханьфу — и только после вновь гораздо, гораздо медленнее поднялся выше. Второй Нефрит, чей кадык дернулся, когда он почему-то сглотнул, вновь поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с замершим в одном положении Вэй Ином, который и вправду впервые увидел все. Все… это. Глаза Лань Чжаня резко потемнели, а обжигающие будто огнем пальцы чуть сжались до тихого треска ханьфу и машинально потянули тем самым заклинателя чуть выше, вынудив еще сильнее прогнуться в талии и немного запрокинуть инстинктивно голову назад — из-за этого движения темное и плохо запахнутое ханьфу съехало ниже, открыв на обозрение пояс от штанов и пупок, а колени и вовсе соприкоснулись с чужими бедрами. Сверху раздался судорожный вдох. Рука Вэй Ина уже давно опустилась вниз и выпустила из неожиданно ослабших пальцев полностью помятый талисман, когда он, облизав немного пересохшие губы, растянул губы в слегка дрогнувшей улыбке. — Ух ты, Лань Чжань, ты такой сильный. Успел вовремя поймать меня. Не дал Вэй Ину упасть, — восторженно произнес заклинатель, несмотря на собственное бешено стучавшее сердце и странные мурашки в том месте, где до сих пор лежала широкая чужая ладонь, неожиданно вызвавшая такое же непонятное томление внизу живота. — Ты просто самый лучший. Что бы я без тебя делал, Лань-гэгэ? Когда Второй Нефрит неожиданно, не говоря ни слова, вновь резко вздохнул и оттолкнулся от него словно ошпаренный, Вэй Усянь сам не заметил как, оказывается, Лань Чжань, чьи мочки ушей были безумно алыми, потянул его за собой и тем самым вернул в сидячее положение. Но стоило Вэй Ину увидеть, что Лань Ванцзи, тяжело дыша, обернулся, будто собрался уйти, как в его голове в этот момент пролетела только единственная мысль. — Лань Чжань! Вэй Усянь, поднявшись, успел схватить заклинателя за руку, а, чтобы тот не смог ускользнуть, переплел их пальцы и резко подался вперед. Лань Ванцзи шумно выдохнул и вздрогнул, когда к нему прижалось чужое тело. — Лань Чжань, я же ничего такого не сказал! Куда ты так подорвался? Я… Вэй Ин, внезапно замолчав, резко зашипел, ощутив как к его запястью словно случайно что-то прижалось и вызвало небольшой импульс боли. — Ханьгуан-цзюнь, ты чего, щипаешься что ли? Я же просто… Когда заклинатель распахнул глаза и захлопнул рот при ужасающем осознании, в тот самый момент, оттолкнув его от себя, Лань Ванцзи, не давая ему времени на что-либо, закатал рукав его ханьфу. — Вэй Ин, — на выдохе, дрогнувшим голосом, не отрывая потемневших глаз от запястья и от нескольких ран запретного ритуала на нем. — Что это?

***