Приснись мне однажды солнечным утром

***

На самом деле, Вэй Ин был давно готов к тому, что когда-нибудь; — нарочно или же случайно; — Лань Чжань узнает о том, что он скрывает свой секрет о ранах от запретного ритуала— нарочно и одновременно случайно. Однако именно в этот момент, когда Второй Нефрит продолжал держать его за руку, с какой-то безумной болью на дне глаз и непониманием вопрощающе смотря на него, Вэй Усянь почему-то просто не был в силах даже открыть рот, чтобы хоть что-нибудь произнести. Он не понимал, почему продолжал молчать. Он не понимал, по какой причине Лань Ванцзи, очевидно, прекрасно понимающий, что же это именно за раны, выглядел так, будто они принадлежали ему самому. Ощущая чужую мелкую дрожь касавшихся его пальцев и видя неподдельные эмоции в человеке напротив, сейчас Вэй Ин понимал лишь одно. Он должен был рассказать обо всем еще давно. — Лань Чжань, — собственный голос звучит хрипло, а по вискам именно в этот момент начинает еще сильнее бить скопившаяся усталость, — я думаю, ты и так прекрасно понимаешь, что это. Должен был давно, но не может даже сейчас. — Я думал, — Лань Ванцзи делает судорожный вдох, так и не убрав своей дрожащей ладони, а затем выдыхает совершенно иное, — Я был уверен, что жертвенный ритуал выполнен. Что с Вэй Ином все в порядке. —Но это не так, — спокойно отвечает заклинатель, — в его голосе будто и вовсе нет никаких эмоций, — а затем немного исправляет: — Точнее, не совсем так. Лань Ванцзи незаметно для него чуть сильнее сжимает хватку, но, точно словно опомнившись, расслабляет руку, чтобы не причинить ни капли боли. Удивительно было то, что Лань Чжань, с которым Вэй Ин стал ближе, чем мог вообще себе когда-либо представить, так и не смог заметить то, что можно было увидеть, если буквально слегка приподнять рукав его ханьфу. Однако, как бы этого ни хотелось признавать, Вэй Усянь пользовался этим — тем, что Второй Нефрит в редких случаях может стать инициатором прикосновений, да и то они никогда не будут переходить грань. Разве что, Лань Ванцзи позволит себе в ответ на объятия самого заклинателя аккуратно, как будто Вэй Усянь был какой-то драгоценностью, положить руки на его лопатки и замереть в таком положении до тех пор, пока Вэй Ин сам не решит прервать объятия. И даже все это время, что они спали вместе в одной кровати— потому что Вэй Усянь мог с уверенностью сказать, что его присутствие действительно помогает Лань Чжаню спать — Второй Нефрит так ни разу и не прикоснулся к нему намеренно. Даже во время сна и столь близкого контакта между ними каким-то образом Лань Ванцзи умудрялся контролировать себя, не позволяя себе лишнего. Вэй Усянь не раз наблюдал это, потому что его сон все же был довольно чутким, так что иногда он просыпался ночью— порой от кошмаров, порой просто так — и видел всю ту же самую картину. Это было почти инстинктом. Он, облепляя всеми конечностями чужое сильное тело, прижимался щекой к груди, буквально едва чуть ли не сжимая всем собой Лань Ванцзи— находившееся на нем одеяло каждый раз было возвращено с пола одним единственным человеком, который всегда, не смотря на слабые протесты, укрывал им заклинателя почти по самую голову и произносил лишь одно. Тебе холодно. Но Вэй Ин прекрасно знал, что в этих словах скрывалось еще кое-что. Ты дрожишь. Вэй Усяню не было холодно — Лань Ванцзи и его теплые руки, даже во время сна в редкие моменты лежавшие на его лопатках, грел сильнее самого солнца. Вэй Ин не дрожал — он просто научился таким образом сдерживать готовые прорваться крики, потому что больше всего на свете не желал, чтобы Лань Чжань проснулся. Однако теперь, как оказалось, не один он не позволял себе чего-то. Ведь Лань Ванцзи точно так же не смел прикоснуться к заклинателю — перейти ту самую грань. И что же теперь? Глубоко внутри вину чувствовали оба. —Наверное, мне стоило самому рассказать тебе об этом, — Вэй Ин слабо улыбается и пока что не делает попытки вернуть себе свою руку. — Но, знаешь, я тоже был уверен, что ты в курсе этого. Разве твой брат не?.. — Он рассказал мне обо всем, — отвечают ему с едва заметной дрожью — на этот раз в голосе. — Но почему тогда ты все еще… — Все еще не выполнил желание того неизвестного заклинателя, вернувшего меня? Да, так и есть. И нет, Лань Чжань, я не могу рассказать о нем даже тебе. По крайней мере, сейчас, поэтому, прошу тебя, не спрашивай ничего у меня. Когда Лань Ванцзи после этих сказанных с абсолютным спокойствием слов неожиданно точно на эмоциях чуть усиливает свою хватку, Вэй Усянь, выдохнув после этого движения, говорит: — Ты можешь отпустить меня, — а затем, как ни в чем ни бывало широко улыбнувшись, с хитрой искрой в глазах, заклинатель продолжает даже, наверное, не совсем понимая, что говорит: — Но если тебе все-таки так хочется прикоснуться ко мне, Хангуань-цзюнь, я был бы совершенно не против, если бы такой благородный муж, как ты, изменил своим внутренним правилам и касался меня сколько тебе хочется и где хочется. Разумеется, за некоторым исключением… — Вэй Ин, не своди все в шутку,  — резко обрывает его Лань Ванцзи, в чьих глазах почему-то появилось столько невыносимой боли и столько неясной мольбы, что у него тут же перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. — Последствия долгого отсутствия ответной цены жертвенного ритуала непоправимы. Эти раны опасны и уничтожают тело и душу. От них необходимо избавиться как можно скорее. Ведь они хотят забрать у меня тебя. — Я знаю, — в голосе Вэй Усяня, натянутая улыбка которого тут же исчезла, все то же спокойное принятие, но на дне глаз прячется то самое «знаю, но не могу иначе». — И поэтому очень прошу тебя ничего не говорить. Вэй Ин, заметив как после этих слов Второй Нефрит вновь сжал его руку, все же сам поднял свободную ладонь и, накрыв ею чужую, аккуратно убрал ее. На его губах была слабая улыбка. — Лань Чжань? Ты ведь понимаешь? Не дождавшись какого-либо ответа спустя долгие секунды тишины, развернувшись, он уже было направился к выходу, — ему срочно нужно было выйти, чтобы прийти в себя — как вдруг Лань Ванцзи вновь схватил его за руку, останавливая. В этот миг его хватка показалась Вэй Усяню какой-то отчаянной. — Обещай мне, — слышит заклинатель позади себя практически шепот. Глубокий вдох, и все та же дрожь пальцев, машинально, но и одновременно с безумной потребностью, ищущих на запястье бьющуюся линию жизни, — Обещай, что ты исполнишь желание запретного ритуала как можно скорее. Но разве он, Вэй Ин, мог давать клятву, которую не уверен, что выполнит? — Лань Чжань… — только и произносит он, так и не обернувшись — и в этот момент он не может себе признаться в том, что по-глупому боится вновь встретиться взглядом с Лань Ванцзи, потому что то, что находится в золотых глазах дорогого ему человека, страшно. Потому что все эмоции, что Вэй Ин видел на лице Лань Чжаня, были из-за него. — Вэй Ин, — с дрожью голоса и рук, страхом за свой мир с именем самого бесценного, с силой клятвы идти до самого конца. — Позволь мне помочь тебе. Сердце пропускает удар, а затем резко начинает биться как сумасшедшее. Вэй Ин делает глубокий, судорожный вдох, и, вновь осторожно убрав чужую руку, ничего не говоря, делает шаг вперед. И именно в тот самый миг, когда он практически коснулся двери, чтобы открыть ту, она неожиданно распахнулась, а сам заклинатель едва не столкнулся носом к носу с таким же внезапно появившимся человеком. Очень, и очень злым человеком. — Учи… — резкая заминка, — Господин Лань, неожиданно было встретить вас здесь. Стоящий буквально на пороге Лань Цижэнь, сузив потемневшие глаза, обвел сначала взглядом всего Вэй Усяня — то, как изменилось выражение лица заклинателя, сразу же отлично показало, как тот отнесся к его растрепанному виду, помятой одежде, да и, впрочем, ко всему Вэй Ину — и только после перевел взгляд за чужое плечо, прекрасно увидев своего застывшего племянника позади. — Дядя, — слышится сзади. К сожалению для Вэй Усяня, не только Лань Сичэнь умел читать эмоции своего брата, когда тот либо едва их показывает, либо и вовсе скрывает — в данной же ситуации Лань Цижэнь не мог не заметить то, что было тут же скрыто в глубине души при виде своего родственника. И все же самым огромным толчком к тому, что случится сейчас, послужило совсем иное — куда более сильное. — Вэй Усянь, — начал старший заклинатель, вокруг которого волной пролетела вспышка духовной силы. И гнев, — Небеса, сколько же в нем было ярости и отвращения — казалось, можно было ощутить в самом ставшем тяжелым воздухе. Поэтому Вэй Ин тут же сделал шаг назад, прекрасно увидев чужие намерения и мысленно уже готовясь к чему угодно, — как ты посмел забыть о клятве, что дал мне? Грудь пронзает боль. — Господин Лань, я не забыл, — в его голосе стальная уверенность, — Я никогда не посмею причинить Лань Чжаню вред. Я ни за что не использую на нем свои силы. Я всегда защищу его любой ценой. Моя клятва не является пустыми словами. Я помню о ней каждую секунду. Позади слышится странный, резкий вдох. — Ты нарушил ее, когда начал использовать темную ци и поднимать мертвецов, стоило мне только позволить тебе покинуть Облачные Глубины. Ты нарушил ее, когда втянул Ванцзи во все это. А теперь ты, Вэй Усянь, еще и раскрыл свое существование главе Ордена Цзян. — с каждым сказанным словом делая шаг вперед, Лань Цижэнь заставлял Вэй Ина, который молча выслушивал все обвинения, шагать назад. — Ты хоть представляешь, в какую опасность вовлек не только моего племянника, но и все Облачные Глубины? Не ровен час, как другие Ордена появятся здесь за Старейшиной Илина, и уж поверь, я без колебаний отдам им отступника, который продолжает творить темные дела! Когда Вэй Ин, сделав последний шаг назад и видя в глазах человека напротив явное желание вытащить меч, неожиданно натыкается на преграду позади себя, спустя пару секунд присутствие кого-то сзади исчезает. Вместо этого, стоит ему лишь моргнуть, как вдруг он видит вставшего перед ним Лань Ванцзи, который закрыл его всем собой за своими широкой спиной и плечами, мгновенно останавливая Лань Цижэня. — Дядя, — в голосе Второго Нефрита безумное по своей силе предупреждение, а, если бы Вэй Усянь мог посмотреть в этот момент в его лицо, то увидел бы еще и опасно потемневшие золотые глаза, — Вэй Ин ни в чем не виноват. Обвинения в слухах, у которых нет доказательств, недопустимы. — Лань Чжань, не стоит. Все в порядке, — пытается было Вэй Ин выйти из-за спины названного, но тот лишь поднимает руку и не дает ему совершить задуманное, все так же продолжая в защитном жесте скрывать его за собой. — Ванцзи! — восклицает в ответ старший заклинатель, чье потрясенное выражение лица Вэй Усянь, сердце которого почему-то словно было готово проломить ребра, мог заметить даже из-за плеча Лань Чжаня. — Ты хоть понимаешь, что из-за него глава Ордена Цзян теперь считает и тебя причастным к тому, что происходит сейчас в мире заклинателей? Стоит благодарить Небеса, что об этом еще не знают и другие! — Слова других людей меня не волнуют, когда я знаю правду, — без каких-либо сомнений отвечает Лань Ванцзи, все так же стоя на своем, однако Лань Цижэнь, наверное, даже глубоко внутри знающий, что подобное может произойти, все равно не в силах смириться с этим. — А сможешь ли ты доказать эту правду другим Орденам, которые знают Вэй Усяня лишь как убийцу, использующего запретный путь? Конечно, даже когда вы покинули Облачные Глубины, риск раскрытия, так или иначе, всегда был, но тогда я верил в вашу сознательность, однако, посмотрите, что же произошло сейчас! Вэй Усянь совершенно по-глупому раскрыл себя! А заодно и навлек опасность на Орден Гусу Лань! На твоих родных и самого тебя, Ванцзи! Разве ты не понимаешь этого? — несмотря ни на что, слова старшего заклинателя не были лишены истины, из-за чего внутри Вэй Ина что-то сдавило еще сильнее, а руки до боли сжались в кулак. — Неужели ты и вправду готов встать против всего мира, Ванцзи?! — Готов, — без каких-либо колебаний, с безумным по своей силе обещанием, смотря прямо в глаза Лань Цижэня, он поклоняется и продолжает: — Ванцзи клянется любой ценой защитить всех своих близких. И прошу понять меня, дядя, но я не буду стоять в стороне и не позволю кому бы то ни было решать, достоин ли Вэй Ин жизни или нет. И прямо в этот самый момент, наблюдая за тем, как низко поклонился Лань Чжань и слыша нерушимую силу клятвы в его словах, Вэй Ин чувствовал, как его сердце бьется уже по совершенно иной причине.

***

— Я слышал, господин заклинатель ищет свидетеля, который в курсе произошедшего, — раздался позади голос явно молодого юноши со странными слащавыми нотками. — Будьте уверены, я не посмею врать вам и точно смогу помочь столь благородному совершенствующемуся. Вэй Ин, который минутами ранее без шансов на положительный результат разговаривал с одним из людей и который прекрасно все это время знал, что за ним следит кто-то, абсолютно не умеющий прятаться, был не удивлен услышать чужой голос. Однако, развернувшись лицом к подошедшему, он все же мысленно слегка удивился тому, что увидел парня где-то его возраста, который, едва заметив направленный на него взгляд, будто слегка застенчиво спрятал нижнюю половину лица за явно дорогим во всех смыслах ему веером — взгляд же этого незнакомца без какого-либо смущения блуждал по нему с большой заинтересованностью, пока рука явно под действием небольшого возбужденного состояния заставляла ветер от веера поднимать в воздух длинные пряди волос, оголяя тонкую шею. Разумеется, Вэй Усянь сразу понял, что происходит, и потому решил подыграть, изобразив такую же заинтересованность. Потому что, честно признаться, все результаты по поводу того, чтобы найти хоть одного свидетеля произошедшего, действительно были крайне плачевными, — им с Лань Чжанем даже пришлось разделиться — поскольку эта небольшая деревня имела мало жителей, да и те были в основном стариками, не желающими разговаривать, либо дети. По этой причине других вариантов у него особо не было, и ему пришлось довериться этому незнакомцу, ведь не мог же тот просто так, чтобы добиться его внимания, долгое время следить за ним? Конечно же, такой человек должен иметь при себе карты, чтобы не остаться ни с чем. Пускай и подобное было очень редким, если вообще сейчас не происходит впервые, Вэй Ин все равно не сделает ничего такого. Слава Небесам, флирт у него был в крови, и даже то, что стоящий перед ним является таким же мужчиной, как и он, не помешает ему сделать все, чтобы добиться ответов у такого, Вэй Усянь очень надеется, необычного свидетеля. — К сожалению, я не являюсь заклинателем, молодой господин, — с немного извиняющей улыбкой отвечает он, в какой-то степени сказав правду, ведь меча у него не было, а золотое ядро все еще было слабым. —Я лишь помогаю своему другу в поисках свидетеля, но я безумно рад, что именно мне выпала удача встретить вас. Подойдя еще ближе и слегка в почтении поклонившись, он обворожительно улыбнулся, глядя снизу вверх на молодого юношу, и, как Вэй Ин и ожидал, тот вспыхнул и замахал веером еще сильнее, в то время как на дне его глаз промелькнуло что-то хищное. — Вот как, — слегка протянули в ответ с наигранным разочарованием, — А я был уверен, что молодой господин, наверняка всегда благородно помогающий людям, точно является прекрасным совершенствующимся. Ведь, даже несмотря на наличие маски на лице и отсутствие меча, я могу сказать с полной уверенностью, что вы готовы вступить в бой с помощью голых рук, — сделав шаг вперед и улыбнувшись так, что улыбку эту иначе как «обольстительную» назвать было нельзя, незнакомец продолжил все тем же завлекающим голосом: — Но не переживайте, Си-эр готов рассказать о том, что видел, в любой момент. Стоит только попросить меня. Точнее… Си-эр расскажет и сделает все, что молодой господин только попросит у него, за одно небольшое желание. Вэй Ин, в который раз удивившись тому, что встретил обрезанного рукава, который, к тому же, принял его за своего, мысленно хмыкнул и позволил юноше вторгнуться в его пространство чуть больше — тот, будто увидев в отсутствии какой-либо реакции знак на добро, довольно и крайне мечтательно улыбнулся, очевидно, забыв по-глупому скрыть свою полную победы и предвкушения улыбку за своим веером. Что ж, Вэй Усянь уже совсем близко к своей цели, и, Небеса, как же ему не повезет, если этот юноша либо наврет ему, либо и вовсе ничего не будет знать. Он не хотел, чтобы его время было потрачено зря — тем более, ему хотелось как можно скорее, буквально до совсем недавно появившейся потребности всегда слышать и видеть Лань Ванцзи, увидеться с последним. Наверное, еще стоит признать, что Вэй Ин очень переживает как там проходят поиски свидетелей у Лань Чжаня, ведь каждый знающий лично Второго Нефрита человек прекрасно понимал насколько Лань Ванцзи немногословен. Сам же Вэй Усянь не мог не знать, что тот совершенно точно для того, чтобы добиться своей цели любой ценой, не сделает что-то иное, кроме «Вы слышали о том, что здесь произошло?», как, например, сейчас делает это сам Вэй Ин. Для него в подобном средстве добычи информации не было ничего такого, в то время как, заклинатель готов поклясться, Лань Чжань просто напросто произнесет с дрожащим от ярости голосом что-то вроде «неприемлемо» и уйдет прочь от потенциального свидетеля, на корню обрубив всякий шанс на положительный в поисках результат. Эх, Лань Чжань, Лань Чжань… Интересно, а он и вправду так плохо будет относиться к обрезанным рукавам? Для него это нарушение самых священных правил? Что-то вроде «лишь женщина и мужчина вправе любить друг друга»? Неужели он, даже если очень хорошо знакомый ему человек будет интересоваться своим полом, отвернется от того раз и навсегда и?.. Ощутив странное и быстро прошедшее покалывание в груди и не понимая, как его мысли свернули куда-то не туда, Вэй Усянь все-таки вернулся в реальность, чтобы, к своему удивлению, обнаружить еще ближе оказавшегося возле него «Си-эра». Точно. Он ведь все еще ничего не узнал. — Я готов исполнить любую просьбу столь обворожительно выглядевшего юного господина и, признаюсь сразу, не только в обмен на информацию, — продолжая изображать крайнюю заинтересованность и в ответ словно нарочно чуть склонившись над чужим покрасневшим ухом — «А у Лань Чжаня краснеют только мочки» — внезапно пришедшая мысль — Вэй Усянь склонил голову. — Надеюсь, Си-эр не заставит меня остаться обманутым и неудовлетворенным. Так и не назвавший полностью своего имени незнакомец — впрочем, сам Вэй Ин вообще никак не представился — покраснел еще сильнее от столь близкого контакта и замахал веером настолько часто, что даже до самого заклинателя дошел не только ветер, но и какие-то ужасно приторные духи с запахом цветов, от которых он незаметно поморщился. «Лань Чжань пахнет намного лучше» — на этот раз пронеслось без каких-либо сомнений и словно в защиту в голове, как будто он был в любой миг готов начать доказывать это на всеуслышание, если кто-то бы посмел сказать иначе. — Си-эр не посмеет! — воинственно отозвался тем временем юноша, так поплыв от его присутствия, что позволил себе даже положить свою ладонь на его плечо и провести по нему кончиками пальцев, от чего Вэй Усянь едва сдержал желание вздрогнуть. — Я расскажу вам все прямо сейчас же. Только пройдемте вместе со мной в одно место, чтобы нам никто не мешал. Молодой господин ведь не против? Признаться честно, от этих нежных прикосновений немного тошнило. А еще хотелось как можно скорее закончить все это, но приходилось лишь терпеть и молча ждать, когда же эта игра наконец закончится. Не то что бы он не выносил прикосновений такого рода… Вон, стоит Лань Чжаню, к примеру, лишь накрыть своими широкими руками его лопатки, как уже сам Вэй Ин плывет и просто жаждет в такие моменты растечься по всему Лань Ванцзи, прижавшись как можно ближе к пышущему теплом солнца сильному телу, обладатель которого даже после принятия водных процедур пахнет так до одури приятно, что, честно признаться, иногда его даже немного ведет — никогда не исчезающий запах сандалового дерева и что-то природное, сильное, чем пах только Лань Чжань, поистине сводят с ума наверняка даже самого непоколебимого человека. Про юных и слабых к подобному девушек, которым бы посчастливилось ощутить все это, и говорить было страшно. В такие моменты, обнимая Второго Нефрита, у него даже странные вещи начинают происходит внизу живота — прямо там собирается в сладостный клубок неясное томление, от чего так и хочется машинально соприкоснуться с чужим животом и слегка потереться об него — вот настолько сильно его пробирает! А здесь и с ним, Вэй Ин еще раз повторится, находиться совершенно не хотелось. — Абсолютно не против, — едва не показав свое истинное отношение ко всему происходящему, он в последний раз улыбнулся будто с огромным желанием как можно скорее перейти «в то самое место», а затем, мысленно приказывая себе потерпеть, осторожным жестом убрал с себя чужую руку, чтобы прижать свою собственную к плечу юноши, тем самым приобняв, и слегка подтолкнуть вперед. —Чего же мы ждем? Идя вместе с незнакомцем, Вэй Усянь немного дернул плечом и чуть нахмурился, ощутив быстро прошедшее чувство постороннего взгляда на себе. К сожалению, он понятия не имел, что все это время обладатель белоснежного ханьфу слышал и видел совершенно все. Что тот, кого хотелось вновь увидеть больше всего на свете, понял все иначе.

***

Лань Ванцзи давно не понаслышке знал характер Вэй Ина — знал всего Вэй Ина, видел его самым счастливым, видел ту сторону, которую презирает, боится и ненавидит весь мир заклинателей и простых людей до сих пор. И потому воспоминания всегда улыбающегося, будто само солнце, юноши, который обучался в Облачных Глубинах, свежи как никогда в его памяти — они давным-давно пустили корни в сердце, где прячется лишь самое дорогое, самое бесценное, самое сильное. Ведь Второй Нефрит множество раз проигрывал их перед своими глазами еще даже тогда, когда был совсем молодым и когда как самый настоящий глупец заставлял себя верить, что каждое действие ученика Юньмэн Цзяна, каждая его улыбка и слова, вызывали в нем лишь пару вещей — раздражение, порицание, недовольство. Когда Вэй Ин, только увидев его мельком идущего по Облачным Глубинам, широко улыбался, абсолютно непозволительно подпрыгивал и махал ему рукой, совершенно беззаботно зовя его по имени, данному при рождении, Лань Ванцзи разворачивался и уходил, Лань Ванцзи демонстративно не отвечал на «Ну куда же ты, Лань Чжань?!», что кричали ему вслед, но так все равно ни разу никому и не сообщил о нарушении множества правил. В эти моменты внутри него вспыхивала искра сомнения и отрицания — он не мог понять, почему соблюдение правил в тот миг казалось ему не таким важным. Когда Вэй Ин, витая в облаках на уроках и постоянно ерзая на месте, от скуки пытался шепотом позвать его, нагло игнорируя нахождение учителя и обязанность сидеть смирно, Лань Ванцзи старался одними глазами приказать тому прекратить. Но тот, каким-то способом увидев в потемневших глазах один ему известный ответный вызов, бесстыдно облокачивался едва ли не всем телом об стол и, довольно улыбаясь, подмигивал ему, продолжая свое «Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, ну же, я прямо здесь!». В те дни Второй Нефрит, чьи мысли все чаще и чаще находились в беспорядке, а постоянная медитация для возвращения внутреннего спокойствия вызывала вопросы у дяди, как можно быстрее старался уйти из поля зрения Вэй Ина, не позволяя тому когда-либо вновь вторгнуться в его личное пространство, как случилось однажды — но Лань Ванцзи все равно не понимал, по какой причине сам нарочно под предлогом «проверить как обстоят дела в Облачных Глубинах» выходил из цзинши и библиотеки за одной лишь целью. И эта цель имела имя Вэй Ина, который продолжал бесстыдно нарушать правила, жаждал каждый раз непозволительно вторгнуться в его личное пространство, предлагал выпить вместе Улыбку Императора и звал его посетить Юньмэн. Борясь с собой и проигрывая себе же, Лань Ванцзи не мог не искать одними лишь глазами заклинателя с красной лентой в волосах, который, вопреки всему, пробуждал абсолютно новый, невиданный ему интерес. Пускай и поначалу долгое время он верил, что внимание ученика Юньмэн Цзяна к нему раздражало его, с каждый днем, с каждой широкой улыбкой, с клятвой добиться реакции в серых глазах и с «все говорят, что ты безумно скучный и повернутый на своих правилах, но, Лань Чжань, я скажу, что это далеко не так!», Второй Нефрит ощущал, что его интерес, заменивший когда-то холодное раздражение, лишь возрастает. Он чувствовал, что и интерес готов уступить место чему-то совершенно другому. Осторожно закрыв за собой дверь и опустившись на пол в позу для медитации, заклинатель закрыл глаза, но, несмотря на то, сколько он приложил усилий для того, чтобы успокоиться, так быстро прийти в себя в этот раз не получалось. Его руки с силой сжались в кулак, прежде чем он заставил себя расслабить их и приказал себе, своим рвущимся изнутри чувствам, вернуться обратно. Он не даст им волю. Нет, ни за что не даст. Лань Ванцзи помнит то, что практически так же вынудило его потерять над собой контроль, как будто это было только вчера. Любой человек, хоть немного знавший Вэй Ина, прекрасно знал, что тот всегда при виде красивой девушки начинает с ней открыто флиртовать и всячески хочет добиться ее внимания. Заклинатель же видел это своими глазами. Слышал каждое слово — «И все-таки девушек из Гусу не зря называют прекрасными. Теперь же я сам в этом убедился», наблюдал за каждым действием — Вэй Ин чуть склоняется над покрасневшей девушкой и шепчет что-то, что заставляет ее покраснеть еще сильнее и засмеяться — и с внутренним пугающим осознанием понимал, что ему не нравится, что внимание Вэй Ина направлено на кого-то, кроме него. Лань Ванцзи будто жадный и разбалованный ребенок, у родителей которого неожиданно родился другой, требующий к себе большого внимания, не хотел видеть, как внимание Вэй Ина было сконцентрировано на ком-то ином — к такому выводу ему пришлось однажды прийти и принять его с огромным трудом. Правда, до тех пор, пока «не нравится» не перешло во что-то более сильное — в то, что иначе как ревность назвать было нельзя. Ревность… Когда пальцы Лань Ванцзи вздрогнули, а всякая концентрация вновь была им потеряна, он открыл глаза и сделал глубокий, судорожный вдох. Перед ним в этот же самый миг вновь пролетело заставившее его потерять контроль недавнее воспоминание, из-за чего он поднялся и сделал еще один глубокий, судорожный вдох, а затем постарался откинуть прочь вызывающее все эти чувства воспоминания и представить перед собой голос и улыбку Вэй Ина. Но ничего из этого не помогало. Похоронить в себе не только чувство ревности, но и другое чувство, признать существование и силу которого он не был в силах еще дольше, прошлый Лань Ванцзи так и не смог. По крайней мере, заставить их быть глубоко внутри удавалось какое-то время, пока не началась война с Вэнями и до тех пор, пока он не сыграл в пещере лживой черепахи то, что было создано им из самых глубин сердца. Ведь та песня была только лишь для Вэй Ина — о чувствах к нему, о воспоминаниях о нем и о безграничном желании быть рядом всю свою жизнь. И ревность уступила место всепоглощающей любви. И любовь была наравне с силой желания защитить и спасти. И желание защитить и спасти… Было вырвано из него сводящей с ума беспомощностью, ужасающим осознанием и его собственным криком боли в пустоту. Но она — его любовь — продолжала жить в нем даже тогда, когда был мертв душой и телом Вэй Ин. И она стала еще сильнее в тот момент, когда то, что было дороже всего мира — было собственным миром Лань Ванцзи — вернулось. Желание защитить и спасти вновь встали на свое место рядом с любовью, а сама ревность появилась лишь один раз и более не показывалась, потому что Вэй Ин был рядом с ним — разговаривал так безумно привычно и касался так невыносимо часто, что о ревности не могло быть и речи, ведь в сердце цвела только лишь бесконечная любовь. Однако сегодня случилось нечто, заставившее потерять его контроль. Лань Ванцзи, который так и не нашел хоть одного свидетеля, который видел бы, кто именно намеренно принес несколько флагов, привлекающих духов, в место, где их и в помине не было, направился на поиски Вэй Ина. Точнее, они договорились, что, если положительных результатов не будет, кто-то из них уйдет в место их временного ночлега до заката. Однако, поскольку Лань Ванцзи знал, что даже с маской на лице Вэй Ину было опасно находиться одному и что тот может случайно попасть в какую-то передрягу, заклинатель не мог просто дожидаться Вэй Ина. Благо, деревня была совсем небольшая, — и все же шанс того, что ее посетил тот самый неизвестный темный заклинатель, у них все равно был — так что искать свою цель не пришлось долго. Лань Ванцзи заметил его еще издалека, и при виде, очевидно, безрезультатно разговаривающего с каким-то жителем Вэй Ина, который в итоге остался стоять один, его сердце сбилось с ровного ритма. Однако его шаги резко прервались, руки с силой сжались в кулак, а сердце забилось как сумасшедшее уже по совершенно иной причине, стоило случиться кое-чему абсолютно неожиданному. Эта картина до сих пор стоит перед его глазами. Эта ревность до сих пор сжигает его изнутри. Слух и зрение Лань Ванцзи были идеальными, так что он слышал каждое слово и видел каждую полную заинтересованности улыбку. Вэй Ин флиртовал и действительно был заинтересован мужчиной, даже несмотря на то, что все это было под предлогом добычи информации. Вэй Ин. Флиртовал. С мужчиной. Когда Вэй Ин вернулся, Второй Нефрит был уверен, что будет дорожить каждой секундой с ним и просто будет благодарен за то, что его мир рядом и жив — однако чужие прикосновения, частые объятия и весь Вэй Ин заставляли внутри просыпаться тому, что шло ногу в ногу с любовью. То, что было ее запретной, но вместе с тем сладостной стороной. Лань Ванцзи считал, что сможет подавить свои желания даже несмотря на то, что Вэй Ин, явно не понимая этого, еще сильнее вынуждал вспыхивать внутри него греховным чувствам каждую ночь и день  — и, признаться честно, еще одной причиной внезапно проснуться ночью были не только кошмары, но и то, что во время сна Вэй Ин, забираясь на него всем телом, иногда просовывал свое колено сквозь его ноги и двигал им до тех пор, пока не добивался того, что инстинктивно жаждало его тело: полностью просунуть ногу сквозь чужие до соприкосновения с желанным жаром чужой кожи внутренней стороны бедер. Вэй Ин ерзал пахом совсем недалеко от его собственного и бурчал что-то во сне, опалая дыханием кожу даже сквозь одежду. Вэй Ин, сползая с него ночью и явно какими-то способом чуя близкую потерю тепла, сам поднимался обратно выше, не отрывая от него в этот миг ни миллиметра своего тела. Лань Ванцзи чувствовал, что его контроль трещит по швам, но… Это было невыносимо сладостно. Однако заклинатель, несмотря ни на что, всегда верил, — горько признавал — что Вэй Ин совершенно не интересуется своим полом, но увиденное заставило разрушиться его уверенности. А это было невыносимо больно. Ведь Второй Нефрит был уверен, что находиться рядом с тем, кто был дороже всех, ему будет достаточно, но она — эта ревность — сказала иначе. Лань Ванцзи был эгоистом, который не хотел видеть Вэй Ина с кем-то другим, даже зная, что шансов на ответные чувства у него не будет. Лань Ванцзи больше всего на свете в тот самый миг жаждал оказаться возле флиртующего с кем-то Вэй Ином, взять его за руку и… Сделать что? — увести прочь, как можно дальше от того, кто не стоит даже слова на объяснения внезапного ухода? Спросить, неужели незнакомый мужчина заинтересовал его сильнее, неужели он достоин больше, чем сам Лань Ванцзи? Все вместе. Заклинатель хотел в тот момент сделать очень многое. И сейчас, заставляя себя держаться, чтобы не сорваться и не направиться на поиски Вэй Ина, который очень надеялся не остаться неудовлетворенным, он точно так же не сделал ничего. Разве что… С силой зажмурившись, чтобы отогнать от себя ненавистные картинки цены за информацию, он распахнул потемневшие глаза и с силой сжал руку. Чашка с вином в его руке покрылась тонкими трещинами.

***

Вэй Усянь, вздохнув, на секунду поднял взгляд в небо, словно стараясь разглядеть в нем что-то одному ему известное, благо, он все-таки ненадолго снял маску. Что ж, как он в принципе и ожидал, находиться рядом с тем юношей ему пришлось довольно долго, потому что, даже когда ему удалось удачно споить того под предлогом «выпить за знакомство», этот «Си-эр», опьяневший от одной чашки слабого вина, говорил о чем угодно, кроме нужного ему. Но, как оказалось, удача в этот раз все же была на его стороне, поскольку ему не только удалось избежать каких-либо прикосновений и неловкого молчания в ответ на чужое «и когда же мы уединимся?», но и свидетель оказался настоящим! Ведь эти самые флаги, притягивающие духов, которые, между прочим, были его собственным изобретением, были случайно обнаружены возле дома гораздо более богатого на вид, чем другие. Правда, каким-то способом никто так и не увидел кто их принес туда и зачем — эта тема вообще вызывала много вопросов, потому что, помимо того, что эта деревня одна из немногих понятия не имела ни о каких флагах, так еще и все как один говорили, что не видели здесь никого чужого, кто бы смог принести с собой эти флаги. Вэй Ин был уверен, что их незнакомый темный заклинатель — в том, что это был именно он, у него точно так же практически не было сомнений — окончательно разыгрался, раз творит непонятно что. Повесить несколько флагов, притягивающих духов, всего лишь над одним домом и тут же уйти, очевидно, не дожидаясь того, что произойдет после? Чего он вообще хочет добиться? Признаться честно, ему надоело, что его ведут за нос как какого-то ребенка, который никак не может поймать вечно убегающего человека, игра которого выходила за рамки «если ты меня поймаешь, то выигрываешь». Однако, вне всяких сомнений, сегодняшняя выходка темного заклинателя вообще не несла в себе никакой цели, кроме как причинить людям вред. Слава Небесам, флаги удалось убрать до того, как сюда бы притянулись духи, но все же оставался нерешенным один вопрос. По крайней мере, он оставался нерешенным до тех пор, пока юноша с веером не рассказал о том, что совсем недавно, случайно выглянув из окна своего дома, успел заметить незнакомого их деревне молодого человека с мечом на поясе, в руках которого были и флаги. Си-эр, содрогнувшись в страхе, даже поклялся, что тот человек, каким-то образом сразу поняв, что на него смотрят, обернулся и посмотрел прямо на него, а затем, пугающе улыбнувшись, медленно помахал рукой. Рукой, отсутствие мизинца которой юноша обнаружил даже несмотря на то, что на ней была перчатка, ведь по какой-то причине незнакомец с мечом будто нарочно показательно сделал так, чтобы наблюдающий за ним точно увидел пустоту на месте пальца. Разумеется, Вэй Усянь сразу понял, что ему не соврали, пускай даже слова юноши с веером едва можно было разобрать из-за неразборчивого пьяного бормотания. Однако… Заклинатель все еще все равно не в силах поверить, что удача настолько улыбнулась им, потому что ну не может же быть так, что обычному человеку удалось увидеть того самого темного совершенствующегося, который спокойно прячется даже от целых Орденов? Нет, нет, что-то здесь не так. И что-то ему подсказывало… нет, Вэй Ин был уверен, что тот человек нарочно позволил себя увидеть, потому что знал, что Вэй Усянь придет сюда вслед за ним и точно будет искать любого свидетеля. Неужели он наконец-то решил раскрыть себя? Или он думал, что Вэй Ин тут же узнает его? Ведь заклинатель понятия не имел ни о каком человеке без мизинца, но, может быть, стоит спросить Лань Чжаня. Вдруг он что-нибудь знает? Да, точно. Лань Чжань. Улыбнувшись так широко от одного лишь имени, что любая усталость тут же исчезла, Вэй Ин немного ускорил шаг. Должно быть, Второй Нефрит уже заждался его. Интересно, а… — Что за… — не успев договорить, он с кем-то довольно больно столкнулся лбом и от неожиданности чуть отшатнулся назад. Впрочем, пришел в себя он довольно быстро, так что не увидеть того, кто будто и не смотрел, куда идет, он не мог. — Лань Чжань?! Удивленно распахнув глаза при виде крайне странно смотрящего на него Второго Нефрита, чей взгляд словно заволокло дымкой, он нахмурился от появившихся тут же подозрений. И Вэй Усянь очень надеется, что ошибается в них. — Лань Чжань, ты что, пил? — он не мог поверить в то, что спрашивает это у человека, который на его памяти был пьян лишь один раз, да и то по его вине, но прийти к другому выводу, увидев все признаки далеко не обычного состояния Лань Ванцзи, он не мог. Довольно долгое время заклинатель совершенно не реагировал на его вопрос, продолжая, практически не моргая, смотреть на него странно потемневшим и очень внимательным взглядом, так что Вэй Усянь сразу понял, что задал вопрос в пустоту и что ему срочно нужно брать все в свои руки. Тем более, если вспомнить день, когда Второй Нефрит так же был пьян, то не трудно догадаться, что абсолютно точно должно что-то произойти. — Так, ладно, думаю, спрашивать причину того, почему благородный Ханьгуан-цзюнь решил выпить, тоже не стоит, — вздохнул он и, подойдя ближе к застывшему будто статуя, закинул чужую руку себе на плечо. — Пойдем, Лань Чжань, тебе срочно нужно прилечь и отоспаться… — Понравилось? — раздалось неожиданно над его ухом необычно низким голосом одновременно с тем, как чужая ладонь сжала его плечо, а затем и вовсе резко притянула ближе с другому телу, почти вынудив его споткнуться. — Что понравилось? — немного оторопело и с небольшим опозданием отозвался Вэй Усянь, пытаясь вернуть себе равновесие. Вот как же Лань Чжань стал таким сильным, а он все еще… Очевидно, по какой-то причине Второму Нефриту не понравилось услышать вопрос на свой же вопрос, потому как его брови еще сильнее были сведены к переносице, а взгляд, казалось, заледенел. Честно признаться, его немного даже пробрала дрожь, ведь Лань Ванцзи был очень близко к нему, чуть ли не нависая над ним, а уж про обжигающую ладонь, продолжавшую сжимать его плечо, и думать не хотелось. Во рту слегка пересохло. — Слушай, Лань Чжань, давай ты задашь мне все вопросы утром, когда будешь в трезвом уме? Я как раз хочу уложить тебя спать, чтобы ты пришел в себя. Как тебе идея? — улыбнувшись одними уголками губ, заклинатель сделал попытку сдвинуть с места Второго Нефрита, но она была полностью провальной. — Нет, — четко и коротко донеслось в ответ голосом человека, который совершенно не позволит спорить с собой. Когда чужое дыхание на секунду опалило его лицо, Вэй Ин только тогда обратил внимание на то, что Лань Чжань то ли под действием алкоголя, то ли по причине одному ему известного желания, склонился еще ниже, кончиками волос щекоча кожу — взгляд же золотых глаз, казалось, пронзал будто выпущенная стрела каждую черту его лица, как будто Лань Ванцзи что-то пытался найти на нем. Инстинктивный судорожный вдох повторился сразу же, стоило сандаловому дереву и знакомому запаху Улыбки Императора лишь на секунду попасть вовнутрь. Вэй Усянь немного наигранно кашлянул и вздрогнул — те самые мурашки неожиданно осели чуть ниже живота и начали скручиваться в маленький клубок. Лань Чжань все это время продолжал не отрывать от него глаз и выглядел так, словно Вэй Ин был в чем-то перед ним виноват и тому это безумно не нравилось. — Боюсь спросить, на какой вопрос это был ответ, — издал он нервный смешок, а затем, решив, что в таком темпе действительно что-то случится, приложил гораздо больше усилий и все-таки заставил Второго Нефрита сдвинуться с места. — Лань Чжань, серьезно, идем. Что странно, в этот раз заклинатель в белом ханьфу подчинился, из-за чего, не удержавшись, он облегченно выдохнул еще и по причине того, что по пути им так никто и не встретился. — Вэй Ин идет со мной? — лишь спросили в последний раз у него. — Как же я смогу оставить своего Лань Чжаня одного? — только и ответил с улыбкой он. Очевидно, в этот раз Лань Ванцзи не был недоволен тем, что получил ответ на свой вопрос. Очевидно, сам Вэй Ин абсолютно не понял, что же именно произнес.

***

Что было удивительным, Лань Чжань, даже будучи пьяным, действительно слушался его, и потому Вэй Усяню без лишних проблем удалось уложить того в кровать. Правда, переодеть себя по какой-то причине Лань Ванцзи не позволил, схватившись за пояс своего ханьфу так резко, словно заклинатель хотел раздеть его с какой-то нехорошей целью, из-за чего в тот миг у него едва не вырвалось со смехом «да чего я там не видел?». Открыв рот и замерев на полуслове, вспоминая обо всем, что видел, Вэй Усянь спустя пару секунд пребывания в мыслях захлопнул его, пробормотав уже себе под нос что-то вроде «многое видел, действительно очень многое». В общем, все-таки с успехом уложив Второго Нефрита в кровать и продолжая бормотать себе под нос какую-то чушь, Вэй Ин так и убирал последствия решения Лань Чжаня выпить и даже заметил разбитую чашку на полу. — Видимо, пьяным ты уже совершенно не сдерживаешь силу, — задумчиво произнес в пустоту спустя какое-то время он, а затем с целью проверить как там Лань Ванцзи подошел к кровати и медленно опустился на ее край. Лань Чжань действительно спокойно спал, лежа на спине, и даже то, что он случайно прикоснулся к нему бедром, абсолютно не потревожило его сон. — Лань Чжань, Лань Чжань, почему же ты напился? Что случилось? — почти одними губами прошептал Вэй Усянь, сверху вниз разглядывая — он признался в этом уже давно — самое красивое лицо, которое он когда-либо видел. Даже во время сна Второй Нефрит выглядел идеально. Высокие скулы, тонкие брови, прямой нос — как выглядит каждая черта его лица он знал наизусть, однако почему-то все равно никогда не был в силах насмотреться. Не был в силах… — Лань Чжань? — на этот раз тихо-тихо, словно желая и одновременно боясь разбудить, он осторожно оперся одной рукой об слегка прогнувшуюся под весом кровать возле чужой руки и, медленно склонившись, начал приближаться к спящему. Остановившись в нескольких сантиметрах от лица, словно завороженно опустил взгляд на чужие губы. Он не был в силах просто смотреть. — Лань Чжань, — на выдохе и с резко забившемся сердцем. Вэй Ин сам не понимает в какой момент расстояние между их лицами уменьшается настолько, что соприкосновение с чужими губами неизбежно. Неизбежно прикосновение с мягкими губами Лань Чжаня. Что он делает?! Судорожно вздохнув и резко отшатнувшись, Вэй Усянь, быстро пробежав глазами по лицу и уверившись, что Лань Ванцзи все еще спит, выдохнул. Пальцы до боли и тихого треска сжали простынь. Сердце забилось как сумасшедшее. В горле невыносимо пересохло. По телу пробежала сладостная искра, осевшая в паху. Вэй Ин склонился еще ниже и вновь коснулся чужих губ. И это было то, что свело с ума. Будто совершенно не боясь разбудить, Вэй Усянь, опершись второй рукой по другую сторону спящего, начал целовать Лань Ванцзи так, как не целовал никогда и никого на свете — жадно оттягивал чужую губу и инстинктивно слегка посасывал ее, шумно выдыхал через нос, не силах ни на секунду прерваться, и в какой-то момент даже, не в силах держаться на весу, чуть расслабил руки и тем самым проехал своей грудью по чужой, задев неожиданно ставшие чувствительные даже сквозь одежду соски. Изнутри вырвался тихий стон, а одна из рук окончательно подвела его, из-за чего опираться пришлось теперь только одной. Чувствуя, что воздуха начинает катастрофически не хватать, Вэй Усянь хотел на секунду прерваться, чтобы задышать полной грудью, однако совершил ошибку, когда открыл глаза. Ведь прямо на него смотрели золотые глаза абсолютно не спящего человека. Когда сердце пропустило удар, а в груди начала собираться паника, он был готов тут же отшатнуться и постараться произнести хоть что-нибудь в свое оправдание, однако ему не позволили совершить задуманное. Чувство чужой руки на своем затылке было абсолютно неожиданным, из-за чего по причине того, что на него словно нарочно давили, заставляя вновь опуститься ниже, он едва удержался на весу. Однако то, что его действительно вынуждали опустить голову, было не его плодом воображения, поскольку, машинально открыв рот, он даже не успел понять, как Лань Чжань чуть сильнее надавил на затылок. Он лишь успел опереться на этот раз двумя руками об кровать, прежде чем его губы захватили в плен, с безумным по своей силе желанием сминая их, будто потерявший воду в жару путник наконец-то нашел ее и теперь просто не в силах оторваться. И Вэй Ин сразу понял, что его собственный поцелуй далеко не нес в себе такую безумную жажду поглотить целиком и желание забрать каждый вырвавшийся стон. Ведь Лань Чжань целовал его, не позволяя даже на секунду прервать поцелуй, продолжая держать его за затылок и давно растрепав все волосы — Вэй Ин с шоком ощутил, как длинные пальцы пробрались сквозь пряди и начали то массировать кожу у самых корней, то тянуть их на себя, собирая в кулак. Лань Ванцзи будто знал, что ему нужно сделать, чтобы добиться желаемого, потому что от чувства легкой боли он инстинктивно приоткрыл рот еще шире, тем самым давая чужому языку пробраться в его рот до соприкосновения с его собственным. Вэй Ин, задрожав всем телом, когда поцелуй стал еще напористее, ощутив внезапно на своей талии еще одну руку, вызвавшую моментальный импульс с головы до пят, прогнулся и застонал прямо в поцелуй. Словно и ожидая этого, — как будто он этого очень жаждал — Лань Чжань, не отрывая от него ладони, опустил ее еще ниже и сжал прямо на бедре ткань ханьфу в кулак до тихого треска, будто был совершенно не далек от того, чтобы порвать одежду с помощью одной силы рук. Пальцы же в его волосах вновь оттянули пряди волос у самих корней и одновременно потянули за собой почти полностью сорвавшуюся алую ленту, вырвав шумный вдох носом. И именно в тот самый миг, когда его собственные руки вновь были близки к тому, чтобы перестать его держать, Лань Ванцзи неожиданно, применив небольшое усилие, решил поменять их местами. — Лань… — едва успел попытаться произнести чужое имя Вэй Ин, стоило поцелую наконец-то прерваться, однако что-либо произнести ему больше не удалось, потому что, дав ему лишь пару секунд на передышку, Лань Чжань вновь припал к его губам и на этот раз сразу, не церемонясь, проник в его рот языком. Руки сами собой вцепились в чужие широкие плечи то ли в попытке оттолкнуть, то ли в неясном желании прикоснуться к другому телу, однако Лань Ванцзи, нависнув над ним, не обращал внимание на то, что его слабо пытаются оттолкнуть — наоборот, стоило Вэй Усяню, осознание происходящего которого медленно доходило до него, приложить больше усилий, как Второй Нефрит будто нарочно расслабил свои руки. Когда из-за этого действия грудь Лань Чжаня прикоснулась с его собственной, вновь задев его соски, а нога, машинально раздвинувшая его ноги, неожиданно дотронулась его паха, Вэй Усянь резко вздрогнул. Это все пора было заканчивать. Лань Чжань пьяный, он не понимает, что делает, он… — Лань Чжань, с-стой, — наконец получилось хоть что-то сказать у него хриплым голосом, когда от его наверняка красных губ оторвались только для того, чтобы опуститься чуть ниже и начать собирать с подбородка ниточку слюны. Медленно. Сладостно. Одновременно, неожиданно найдя конец немного распахнувшегося ханьфу сбоку, Лань Ванцзи просовывает под него кончики пальцев, вызвавшие моментальный поток мурашек от соприкосновения с кожей. Голова сама собой откинулась назад, а рот открылся в беззвучном стоне. — Вэй Ину нравится? — едва смог услышать он чужой низкий голос. — Больше, чем понравился он? Не совсем соображая, что у него спрашивают и зачем, Вэй Ин, с силой прикусив себя за и так чувствительные сейчас губы до боли, чтобы заставить прийти в себя, с облегчением практически сразу понял, что в голове начало проясняться уже гораздо лучше. Что в мыслях появилось что-то, кроме вспыхнувшего будто огонь возбуждения. — Что? — хрипло и с непониманием отозвался Вэй Усянь машинально, вот только заклинателю в белом ханьфу не понравился подобный ответ — золотые глаза потемнели, казалось, сразу на несколько оттенков, а на переносице появилась складка. Чужая ладонь еще глубже проникла под одежду и сжала его бок. Вэй Ин, дернувшись и мгновенно поняв, что ему следует как можно быстрее заканчивать все это, поспешно исправился: — Мне не нравится никто, кроме Лань Чжаня. Только ты самый лучший, только ты… — глубокий вдох после ощущения поглаживания пальцев в том же месте и после движения чужого колена возле его паха, — Лишь Лань-гэгэ может делать с Вэй Ином все, что ему нравится. Чувствуя бешеное биение сердца в ушах и с ужасом осознавая, что не сказал ни капли лжи, Вэй Усянь едва не пропустил момент, когда, какое-то время внимательно разглядывая его на поиск вранья, Лань Чжань произнес: — Мгм, — обладатель хриплого голоса, словно будучи очень довольным, абсолютно неожиданно спустя пару секунд, когда Вэй Усянь этого совершенно не ожидал, расслабил руки и, упав на кровать, потянул к себе опешившего Вэй Ина — из-за того, что между ними не осталось и капли свободного пространства и из-за того, что, обнимая его, Лань Ванцзи не давал сдвинуться с места хоть немного, пах Вэй Усяня — а точнее его болезненное возбуждение — прижался к чужому бедру. Более ни на что не обращая внимание и как будто совершенно забыв и о своем возбуждении, которое упиралось прямо в побледневшего на несколько оттенков Вэй Ина, Лань Ванцзи неожиданно успокоился, а затем и вовсе замер. Чужое сердце билось практически в такт его собственному. Быстро. Громко. Только лишь для человека с одним именем. — Лань Чжань, — на выдохе. И в эту самую секунду Вэй Ин понял, что окончательно и бесповоротно влюбился.

***