Приснись мне однажды солнечным утром

***

Сердце Вэй Ина продолжало биться словно птица в клетке, а пульс как сумасшедший стучал по вискам, даже когда чужое спокойное дыхание уснувшего человека коснулось кожи его лица, вызвав моментальный поток мурашек. Но осознание всего произошедшего пронзило его куда сильнее — будто выпущенная и попавшая точно в цель стрела. Он поцеловал Лань Ванцзи — спонтанно, со ставшими привычными мыслями проверить состояние Лань Чжаня, завороженно, разглядывая каждую черту дорогого лица того, кто стал единственным близким после не желаемого возрождения. Ведомый внезапно пустившим корни прямо в сердце желанием. Лань Ванцзи, будучи пьяным, поцеловал его в ответ — словно с отчаянной из самой глубины души потребностью ощутить тепло кожи под руками, мягкость губ своими собственными, стук сердца в ушах; поцеловал будто самый счастливый и одновременно несчастный человек на свете, давным-давно жаждущий что-то, но получающий это, зовущий кого-то, но никогда не получающий ответ. И он сам, Вэй Усянь, признался себе в самом невозможном. — Лань Чжань, — одними лишь пересохшими и все-таки сейчас чувствительными губами прошептал он бесцельно, точно до сих пор пытаясь уложить в голове собственные бушующие мысли. Его пылающее лицо уткнулось прямо в широкую грудь, кончики ресниц касались мягкой ткани, нос зарылся в складки белого ханьфу, а все тело и вовсе замерло по струне, поскольку не ощутить руки Второго Нефрита на своих лопатках он просто не мог. Не мог не вдыхать и вдыхать навсегда любимый запах сандалового дерева — знаете, а Лань Чжань действительно всегда пах теплой весной вернувшегося в мир живых Старейшины Илина. Не мог позволить себе поднять дрожащую руку, чтобы вцепиться в человека напротив, вжать его в себя и вжаться самому, чтобы раствориться без остатка — и ведь никто не поверит, насколько сильно это желание. Но Вэй Ин, находясь в руках спящего Лань Ванцзи, который на утро совершенно ничего не вспомнит, и стучание сердце которого он слушал как самую прекрасную мелодию в мире, прижавшись щекой к груди, все равно не позволил бы себе то, что хотелось сейчас. Сумев найти в себе силы, не потревожив спящего, Вэй Ин смог подняться чуть выше, чтобы оказаться лицом к лицу с Лань Чжанем, который даже во сне продолжал обнимать его как в реальности и даже усилил хватку, стоило ему немного поменять положение. Тонкие брови совсем незаметно свели к переносице. А ведь Лань Ванцзи был таким всегда. Всегда. — Ты знаешь, — судорожно вздохнув, в тишине спокойного дыхания самого бесценного начал заклинатель с дрожащей улыбкой на губах, не отрывая глаз. Его рука, все же с неимоверными усилиями поднявшаяся, зависла на миг в воздухе, прямо над щекой Второго Нефрита, — я и представить себе не мог, что привяжусь к тебе настолько сильно, что теперь уже никогда и ни за что не смогу уйти от тебя. До сих пор слыша в ушах быстрое биение своего сердца, Вэй Ин, пользуясь тем, что Лань Ванцзи сейчас все равно не проснется, и зная, как сделать так, чтобы тот продолжать спать, осторожно приложил ладонь к чужой щеке. Замер. Он далеко не впервой находился в таком близком положении с Лань Чжанем. Все же они спали в одной кровати практически каждую ночь, а сам Вэй Усянь будто уже даже по выработанной привычке засыпал, только лишь забравшись на Второго Нефрита и прижавшись щекой к его груди. Он буквально поймал себя недавно над тем, что не мог заснуть без ощущения тепла другого человека рядом — нет, только лишь с человеком с одним именем. Конечно, спящий рядом с ним Лань Ванцзи все-таки не отгонял лишь своим присутствием абсолютно все кошмары, как хотелось Вэй Ину, однако они оба все равно помогали прийти в себя, они оба были друг у друга. И сам заклинатель, помня одновременно насколько же был нелюдим в прошлом Лань Ванцзи и насколько сильно ему самому хотелось увидеть в том живого человека, пытался в настоящем доказать Лань Чжаню, что быть самим собой — не страшно. Что видеть кошмары о прошлом и желать в глубине души хоть кого-нибудь рядом — совершенно нормально. Потому в ту самую первую ночь Вэй Усянь лег в кровать к Лань Ванцзи и стал отдавать все свое тепло неравнодушного человека, — я здесь, я защищу тебя, я больше никуда не уйду — в итоге привязавшись к теплу другого еще сильнее и еще быстрее собственного осознания. Вот поэтому заклинатель, пускай и, на самом деле, больше желая тогда увидеть любимую реакцию в виде покрасневших мочек ушей, и стал инициатором частых объятий. И что же в итоге? — Лань Чжань, а ты представляешь?— видя перед собой мелькающими быстрыми картинками воспоминания, одно из которых и было моментом, когда, решив пошутить и одновременно просто напросто отчего-то не желая расставаться с другом, он целые несколько часов, забравшись на чужие колени и облепив всеми конечностями Второго Нефрита, не позволял тому встать с кровати. Разговаривал о чем-то своем. Незаметно вдыхал любимый сандал. Пропускал сквозь пальцы мягкие длинные волосы. Наслаждался, почти превращаясь в лужицу, теплыми руками на своих лопатках, видя в осторожных поглаживаниях странную бесконечную нежность, а в биении сердца напротив собственного умиротворение дома. — Вэй Ин любит тебя. А ведь Лань Чжань и был единственным домом того, кто потерял его еще до своей смерти и после возвращения к жизни просто не имел права вернуть то, что было утеряно — сожжено, уничтожено, убито — по его вине. Практически шепотом, лишь подушечками пальцев прикоснувшись невесомо к чужой переносице: — Любит, а ты все равно хмуришься, — пытаясь так же незаметно, лишь едва касаясь, разгладить небольшую морщинку, Вэй Ин широко улыбнулся как дурак, заметив, что с каждой секундой Лань Чжань, наоборот, хмурился все сильнее, будто действительно ощутив вторжение в свое личное пространство. Вэй Усянь, чувствуя в груди всепоглощающее счастье, отказывался сдаваться, но и спящий заклинатель каким-то образом, как будто понимая, что не хочет уступать, в какой-то момент, расслабившись, неожиданно притянул его еще ближе к себе, воспользовавшись своей до сих пор находящейся на спине заклинателя рукой. Замечтавшийся о чем-то своем Вэй Ин едва не поперхнулся от этого действия, когда буквально впечатался в Лань Ванцзи, который вместо того, чтобы проснуться или хотя бы быть недовольным, окончательно перестал хмуриться и, кажется, погрузился в куда более глубокий сон. Жар сильного тела стал еще ближе одновременно с тем, как намного лучше в таком положении стало слышно другое сердцебиение. Тук-тук — «недавно поцеловавший в ответ на утро ничего не вспомнит». Тук-тук — «недавно поцеловавший не узнает, что поцелованный будет помнить все. Тук — «Лань Ванцзи не узнает». Тук — «Что его любят». От чужого же дыхания, касавшегося обнаженной кожи при каждом выдохе, с головы до пят прошлась толпа мурашек, осевшая в паху и заставившая машинально дернуть ногами и тем самым прикоснуться к другим. Как некстати вспомнился случай, когда удалось совершенно случайно проснуться ночью и обнаружить свою ногу, просунутую сквозь другие, в поисках живого тепла, что грело сильнее, чем сотни одеял вместе взятые. Вэй Усянь сглотнул и чуть нервно растянул губы в улыбке. Пора точно выбираться отсюда. — Лань Чжань, мне, конечно, безумно нравится лежать здесь с тобой, но… мне еще нужно убрать окончательно оставленный тобой беспорядок, — пытаясь одновременно осторожно выбраться из чужих объятий, заклинатель осекся и поправил со смешком: — Хотя, о чем это я? Ханьгуан-цзюнь и беспорядок? — обведя взглядом комнату и увидев в углу едва закрытый не до конца выпитый сосуд вина. Испустив выдох: — Нет, тебе категорически запрещено пить. Вэй Усянь нарочно говорил негромко, практически шепотом, хотя не сомневался, что Лань Чжань навряд ли проснется от его голоса. Однако был шанс того, что из-за всех его телодвижений, когда Вэй Ин пытался наконец встать, сон Второго Нефрита все-таки будет потревожен. И все же… Глубоко вздохнув, заклинатель все-таки сумел спустя бесконечно долгое и одновременно ужасающее короткое время встать с кровати. Прикусив машинально нижнюю губу и тут же вспомнив, насколько же сейчас все же чувствительны его губы — и не только ощутив это, но и вспомнив— Вэй Ин все равно не мог не постоять рядом с Лань Чжанем еще хоть немного. Побыть с ним. С Лань Чжанем, чье призрачное прикосновение губ к его собственным ощущалось до сих пор, как и отпечатались, кажется, теперь на всю жизнь каждое случайное касание подушечек пальцев к обнаженной коже. Вэй Ин клянется, что даже спустя пару дней, стоя без одежды возле готовой к омовению бочки воды, он будет ощущать волнительное жжение в каждом участке абсолютно чистой кожи, даже несмотря на то, что в тех местах его точно не касались. Про его еще более спутанные сейчас волосы, сквозь которые проходили длинные пальцы, иногда оттягивая пряди у самых корней, и говорить не хотелось. Он просто не мог не стоять после всего этого рядом с Лань Чжанем, который прижимал его всем своим телом к кровати даже в пьяном состоянии, как никогда заставляя вспоминать о известной силе рук Ордена Гусу Лань. Лань Ванцзи всегда был знаменит не только своей мощной духовной энергией, но и физической силой — шириной плеч, рук и груди, что прекрасно доказывало всем, что, даже истратив ци, Второй Нефрит не останется беспомощным. Вэй Ин позволил себе еще хоть чуть-чуть постоять рядом с тем, кто был и стал для него всем — другом, товарищем, союзником, любимым человеком. С тем, кто забудет утром все.

***

— Вэй Ин. — М? — отозвался в ответ он, не отрываясь от своего дела. Его так нормально и не уложенные в высокий хвост волосы иногда спадали прямо на глаза, мешая обозрению, но Вэй Усянь был слишком занят, поэтому лишь машинально сдувал особенно длинные и мешающиеся пряди, что, конечно же, не приносило особенного успеха. Правда, однажды все-таки ему удалось использовать руку, чтобы заправить волосы за ухо, однако проблема была в том, что рука была испачкана в чернилах, как теперь и, кажется, та самая многострадальная прядь волос. — Лань Чжань, ты наконец-то проснулся? Подожди немного, я почти закончил. Кажется, мне наконец-то удалось создать талисман для Вэнь Нина. Нужно лишь… — Вэй Ин, — повторили на этот раз с нажимом и куда ближе, из-за чего заклинатель, сидящий на полу в окружении талисманов, все это время пытающийся сдержать свои истинные эмоции, вместо этого делая абсолютно незаинтересованный в разговоре вид, едва не проиграл самому себе. А ведь выглядеть так, будто ему действительно все равно, было далеко не просто, потому что внутри него просто горело желание хотя бы мельком взглянуть в сторону стоящего возле него Лань Ванцзи. Он ничего не вспомнит — ни поступка Вэй Ина, ни собственных действий в ответ, ни тех самых слов. Алкоголь и Лань Чжань несовместимы. Сделав лишь несколько глотков вина, Лань Ванцзи все равно будет пытаться узнать о произошедшем у других, а не у себя. Вчера же заклинатель выпил куда больше, и шанс, что тот вспомнит, был крайне низок. Вэй Ину на миг захотелось совершить безумно глупый поступок — не думая ни о чем, собрать все силы, открыть рот и твердо произнести: — Лань Чжань, а ты ведь украл мой первый поцелуй. Возьмешь на себя ответственность? Рука, сжимающая кисть, на миг дрогнула. Вэй Усянь практически ударил себя по лбу. Когда же непродолжительное время смотрящий на него Лань Чжань, тихо выдохнув, вдруг опустился почти бесшумно на пол, Вэй Усяня моментально пронзило дежавю — распахнув глаза, он инстинктивно двинулся в сторону вместе со своими немногочисленными талисманами, чтобы ненароком не повторить один теперь не такой уж и не обычный момент. Второй Нефрит замер. Вэй Ин, как ни в чем ни бывало разгладив более-менее удачные талисманы, так же беззаботно продолжил: — Лань Чжань, а ты встал сегодня аж на час позже обычного. Что, уважаемому Ханьгуан-цзюню так понравилось нарушать правила? Быть чуточку живее? — Вэй Усянь, все еще старательно делая незаинтересованный в другом заклинателе вид, все же позволил себе бросить быстрый взгляд на Лань Ванцзи. Вот только его «я посмотрю только мельком» вмиг превратилось в «Небеса, насколько же он красив» и «нет, я все-таки никогда не смогу оторваться». О сегодняшней ночи не говорило совершенно ничего, кроме воспоминаний в голове и сердце Вэй Ина — Лань Чжань, чья одежда была помята из-за действий Вэй Усяня, и чьи волосы ранее находились в небольшом беспорядке, опять же, из-за Вэй Усяня, уже выглядел опрятно: белоснежное ханьфу без единой складки, аккуратная прическа, твердый взгляд, лишенный той самой пьяной дымки. Глупое и вспыхнувшее огнем желание привычно ощутить на себе силу и тепло объятий Лань Ванцзи и непривычно попросить «Лань-гэгэ, подари Вэй Ину свой прекрасный поцелуй!» было молниеносно убрано куда подальше из-за опасности возможности быть совершенным им самим. Но если только представить, что ему все-таки удастся сегодня найти время для того, чтобы выпросить, точнее, без каких-либо проблем добиться самых любимых на свете объятий, — может быть, прямо с разбегу кинуться в них, или же осмелиться забраться с невинным видом на чужие колени и облепить всеми конечностями Лань Чжаня — то… Будет самое родное на свете тепло. Будет бесценный запах сандала. Чужое сердцебиение впритык к собственному. Будет любимый Лань Чжань. Второй Нефрит, заметив пронзительный и долгий взгляд серых глаз, словно смотрящих на него с обожанием, все-таки произнес: — Мое вчерашнее поведение было недопустимо, — его голос был полон сожаления и необычной, едва заметной паники из-за чего-то, но взгляд золотых глаз, заметивший усталый вид другого заклинателя, был тверд и обеспокоенный. — Вэй Ин не спал всю ночь из-за меня? Вяло отмахнувшись той самой рукой, в которой до сих пор была кисть, он забрызгал чернилами парочку пустых и не очень «пробных талисманов», немного застыл, глядя на все это, но в итоге пожал плечами, не обращая внимание на образовавшийся беспорядок. Не спал ли он из-за Лань Ванцзи? Возможно. Не спал ли он, потому что не мог уснуть из-за Лань Ванцзи? Может быть. Не мог ли Вэй Ин уснуть по причине «Лань Чжань, я люблю тебя»? Да. — Вэй Ин, — уже, наверное, который раз за короткое время повторил чужой голос его имя. И как же все-таки эти слова звучали из уст Второго Нефрита… На миг можно было — хотелось — даже представить, что чувство безграничной нежности, тепла и любви было реальным. Небеса, ну и почему из-за всего произошедшего он стал настолько чувствительным? Спохватившись, Вэй Ин все же вспомнил, что от него все еще ожидали ответ. — Нет, Лань Чжань, твоей вины в этом совершенно нет. Я привык не спать по несколько дней… — прищурившиеся золотые глаза и поджатые в явном беспокойстве губы, — что, конечно же, неправильно, однако… — собственный тяжелый вдох, — Лань Чжань, раз ты пришел в себя, мне нужно поговорить с тобой о чем-то важном. Я хотел рассказать это еще вчера, но решил дождаться утра. Сидящий тут же странно напрягся, но заклинатель, вернувший прежнее самообладание и спокойно (только внешне) складывающий в практически аккуратную стопку талисманы, продолжил: — Ты же все еще помнишь, что я вчера направился в другую сторону в поисках хоть одного свидетеля? Тихий треск из-за сжавших ткань ханьфу на коленях рук и судорожный вдох одновременно с чередой воспоминаний — и все те чувства, заточенные глубоко внутри, моментально вырвались на свободу. Промелькнувшее в потемневших глазах желание протянуть руку и заправить за ухо прядь волос, которую постоянно машинально касались длинные пальцы, после своего исполнения должно было помочь вернуть обратно непозволительно выпущенные чувства, однако Лань Ванцзи справился лишь собственными силами. Снова. — Да, — донеслось немного хрипло, однако голос почти сразу же обрел прежнюю уверенность. — Я нашел его, — продолжил тем временем Вэй Усянь, окончательно по возможности аккуратно разложив все нужное. Так, ему еще необходимо проверить несколько раз талисман для Вэнь Нина, и тогда уже можно будет искать Призрачного Генерала. — Признаться честно, Лань Чжань, я уже даже не думал, что нам удастся найти хоть кого-нибудь, однако, что удивительно, в последний момент мне улыбнулась удача. — Что он сказал? — при быстро прошедшей волне чужой духовной силы, как будто Лань Ванцзи — если такое вообще возможно — только что вышел из себя и быстро вернул над собой контроль, Вэй Ин удивленно приподнял голову, однако, не заметив ничего необычного в выражении лица человека напротив, вернулся к прежнему делу. — Человек без мизинца на руке, — решив пока что не вдаваться в подробности, ответил он и, вздохнув, все-таки одним легким движением стянул держащуюся и так на одном слове алую ленту, — его волосы упали на плечи и спину тяжелым темным водопадом — чтобы, не глядя, привычно сделать высокий хвост. — Тот молодой господин сказал что-то о странном человеке без мизинца, который и оставил все эти флаги, притягивающие духов. И я практически полностью уверен, Лань Чжань, что он и является нашим неизвестным темным заклинателем. Слышал ли ты когда-нибудь о нем? Второй Нефрит, неотрывно наблюдающий за каждым движением рук, расчесывающих пряди волос и, в конце концов, затягивающих ленту, с бешено стучащим в груди сердцем, отозвался сразу же: — Нет, — окончательно вернув себе самоконтроль, Лань Ванцзи продолжил вникать в разговор на этот раз более серьезно, мысленно решив пока что не задумываться о том, что тревожило его с самого утра. Исчезнувшие после выпитого вина воспоминания о большей части вечера и всей ночи. Когда Второй Нефрит, ощущая на себе непривычные последствия алкоголя, открыл глаза на час позже, нарушив правило собственного Ордена, в его голове, лишенной просто необходимых воспоминаний, билось лишь одно. Я сделал что-то ужасное. Последнее воспоминание, в реальности которого не было сомнений, было моментом той самой непозволительной потери контроля над собой, когда его разум уступил место сердцу и его бушующим бурей чувств в нем. Он выпил неизвестное количество вина. Он вышел на улицу, и, по-видимому, нашел Вэй Ина на одних лишь инстинктах и на желании увидеть того, кто возродил в нем впервые за много лет огромное по своей силе чувство ревности. На желании найти, забрать себе прочь от чужого человека любым способом, и спросить у самого Вэй Ина: — Разве я не имею право любить тебя? Далее его воспоминания полностью расплывались, но Лань Ванцзи, не так давно почувствовавший во всей красе быстро прошедшую панику, все-таки мысленно вздохнул с облегчением, стоило полностью увериться в том, что он не сделал ничего непоправимого. Так что же произошло после? Вэй Ину удалось уложить его в постель? Он не знал. Лань Ванцзи, очнувшийся под тихий бубнеж сидящего на полу ему к спиной в окружении талисманов Вэй Ина, — как оказалось позже, тот и вовсе не спал — лишь ощущал, что упустил что-то очень важное — не услышал что-то важное. Когда он исправлял последствия ночи, в отражении воды на него смотрел человек, чей взгляд был направлен на нижнюю часть лица. В золотых омутах одни за одними сменялись несколько эмоций. Волнение. — Понравилось? — Что понравилось? Сомнения. — Вэй Ин идет со мной? Надежда. — Как же я могу оставить своего Лань Чжаня одного? И… — Мне не нравится никто, — абсолютно нечетко, нереально, невозможно, — кроме Лань Чжаня. … страх. Лань Ванцзи, всегда любивший и продолжающий любить лишь одного человека и незаинтересованных ранее ни в каких отношениях, все равно не был настолько глуп, чтобы не задаваться очень важным вопросом, ответ на который он одновременно хотел и не хотел знать. Почему же его губы горели огнем? — Тогда нам нужно разузнать об этом человеке и в других местах, раз у нас появилась зацепка, — разумеется, Вэй Ин мало надеялся на то, что Лань Чжань мог что-нибудь знать с учетом тех самых событий, но не спросить у него он не мог. — Как только появится возможность вернуться в Облачные Глубины, нам так же стоит спросить об этом у твоего брата, — кивнув самому себе, он закончил: — Я сейчас соберу здесь все и мы можем выдвигаться в путь. Правда, Лань Сичэнь был занят тем, что пытался разузнать что-нибудь о человеке, который имел отношение к Ордену Лань и к гвоздями, блокирующим сознание, однако спросить у того тоже все же стоит. Однако сейчас все же более важно то, что ему необходимо лишь пару раз проверить свой талисман для Вэнь Нина, на создание которого он потратил кучу времени, и после подтверждения успеха наконец-то помочь Призрачному Генералу все вспомнить. И Вэй Усянь очень надеется, что результат действительно будет хороший, поскольку в сотворении были задействованы даже его скупые духовные силы. В начале он перепробовал очень многое — пытался использовать либо одно светлое ци, либо одно темное; не обращая внимание на ужасные риски, несколько раз даже очень осторожно старался соединить светлую и темную энергию, разумеется, используя совсем крохотную долю последней (в этот момент его тело пронзила такая сильная боль, поскольку попытки соединить заведомо разные вещи, во-первых, невозможны, а, во-вторых, безумно опасны, что лучше об этом никому не знать); истратил множество чернил и порезал для крови несколько пальцев, может быть, даже одни и те же подряд, однако со становящимися все более глубокими порезами на руке такие легкие царапины уж точно не сравнятся. Но пускай даже заклинатель не слабо и выдохся во время все этого, он абсолютно точно уверен, что ему удалось создать то, что и вправду поможет Вэнь Нину! Тем более, Вэй Ин с тех самых пор случайного обнаружения книги про духовные силы никогда не оставлял попыток развить слабое золотое ядро, и все произошедшее было хорошей тренировкой для него. Но, признаться честно, ему было все равно, насколько же слабо было золотое ядро внутри него и что добиться результата силы ядра Первого Ученика Юньмэн Цзян пятнадцати лет ему не удастся даже в ближайшие несколько лет. Ведь главное то, что оно у него было. Главное то, что на его месте не была пугающая пустота. — Мгм, — отозвался в ответ Второй Нефрит, и Вэй Усянь, даже погруженный в собственные мысли и старающийся слишком часто не смотреть в сторону сидящего, все равно с удивлением заметил, что Лань Чжань и сам по какой-то причине долгое время не отрывал от него глаз. — Но Вэй Ину стоит поесть и отдохнуть. — Лань Чжань, сейчас не время… — Тебе нужны силы. С этим Вэй Усянь уже не мог поспорить, да и не хотел, честно признаться.

***

Вэй Ин почувствовал это еще издалека. Он с Лань Чжанем находился недалеко от земель Цинхэ, то помогая в деревнях, в которых они бывали, выслушивая каждую просьбу о помощи, то пытаясь разузнать что-нибудь о том неизвестном без мизинца. Не так давно, точнее, днями ранее, Лань Ванцзи написал письмо своему брату, что они направляются в сторону запада земель Цинхэ, и что если никаких проблем по пути не будет, они прибудут в Гусу. Правда, вероятность того, что действительно ничего не произойдет, была все же мала, поскольку Вэй Ин наконец полностью убедился в успехе своего талисмана, так что уже совсем скоро ему нужен будет Вэнь Нин. В данный же момент они шли по лесу, — лететь на Бичэне Вэй Усянь отказался сам по причине того, что не хотел лишний раз беспокоить Лань Ванцзи, которому просто необходимо беречь свою духовную энергию — после того, как помогли избавить небольшую деревню от, по его мнению, безобидных призраков, посмертное желание которых точно так же не несло в себе опасности. И вот то самое «это» произошло совсем недавно. Вэй Усянь, наигранно жалуясь Лань Ванцзи на погоду, «которая могла быть лучше», моментально ощутил что-то странное, заставившее его тут же потерять весь свой наигранный вид, а голос лишить ноток флирта. Сильное чувство пронзившей его темной энергии, огромное количество которого он не ощущал уже очень давно, повлияло на него настолько сильно, что заклинатель осекся на полуслове и резко замер, машинально положив руку на находящуюся за поясом флейту. — Лань Чжань, — только и произнес он, напрягшись и прислушавшись. — Мгм, — а Лань Ванцзи и ненужно было никаких объяснений, поскольку не только он сам ощутил действие темной ци, но и спустя пару секунд где-то в глубине леса раздались громкие крики и грохот. Они сорвались с места в один и тот же момент как одно целое, и в итоге звуки привели их к небольшой лишенной большей части деревьев поляне, — те попросту были повалены в пылу битвы — на которой происходило нечто странное. Недалеко от них в небольшую кучу собралось несколько раненных людей с обнаженными мечами, которые, по-видимому, были либо бродячими заклинателями, либо находились в малоизвестных Орденах, поскольку их одежда была проста и не имела признаков какого-либо известного Ордена. И, судя по тому, что удалось увидеть с приличного расстояния, они скрывали за собой своего особо раненного союзника, лежащего на земле и не имевшего в себе силы подняться. Но куда больше привлекло внимание Вэй Ина нечто другое. Прямо перед толпой заклинателей стоял тот самый мертвец, от которого исходила безумная по силе темная ци, мощь которой заставляла особо слабых совершенствующихся практически припадать к земле и едва держать уверенно мечи в руке — это был точно не так давно погибший мужчина, однако напрячься Вэй Усяня вынудил тот факт, что в этом мертвеце что-то ему сразу же при первом внимательном взгляде показалось странным. Мало того, что тот имел в себе слишком много темной ци, что уже было подозрительно, так еще нечто в нем, что сам Вэй Ин не мог описать, вызывало вопросы. Однако сейчас, когда другие люди были в опасности и требовали помощи, было совершенно не время пытаться понять происходящее, потому он и четко произнес, не глядя на Второго Нефрита: — Он опасен. Будь осторожен, Лань Чжань, — вытащив флейту и поднеся ее ко рту, — Я постараюсь отвлечь его, чтобы ты смог использовать гуцинь и успокоить его. Кивнувший в ответ Лань Ванцзи уже с обнаженным Бичэнем спустя какие-то пару секунд оказался прямо перед завывшем вмиг мертвецом и отразил его атаку, предназначенную другим, откинув с помощью одного лишь взмаха меча мертвеца на приличное расстояние. И все же тот, врезавшись со всей скорости в дерево и повалив его, поднялся сразу же, чтобы с огромной яростью и ревом вновь броситься в атаку — его движения были хаотичными и несли в себе лишь невыносимую жажду убить, но Второй Нефрит все равно отражал каждую атаку и заставлял мертвеца врезаться в препятствия. При виде внезапно пришедшего к ним на помощь незнакомца в белом, силы защиты и атаки которого превышали их вместе взятые, а каждое движение несло в себе мощь физическую и духовную, заклинатели не могли поверить своим глазам, но, быстро придя в себя, немного расслабились и поспешили на помощь к лежащему. Трудно поверить, как все это время они боролись с таким опасным врагом, да еще и причинили большой вред одному. Возможно, здесь поблизости есть деревня? Могли ли те, видя, что сил у них мало, вывести мертвеца из нее, чтобы снизить риски смерти простых людей и чтобы найти возможность как-нибудь справиться в другой обстановке? В общем, пока что рано рассуждать, не зная о происходящем абсолютно ничего, но он все же был совершенно уверен в одном. Мертвец появился здесь не по естественной причине. Вэй Ин, немного отойдя в тень, практически сразу же, на миг прикрыв глаза, сконцентрировался, прислушиваясь. Безумная ярость. Жажда мести. Далекая боль. И все эти чувства он привычно ощущал как свои собственные. Открыв вспыхнувшие алой искрой глаза, заклинатель наконец заиграл на флейте, силясь для начала успокоить мертвеца, возможно, взять под контроль, а не призывать других в помощь — и последний, услышав мелодию, тут же взвыл во весь голос, замотал головой и, пропустив атаку — острое лезвие Бичэня прошло прямо по его плечу — собрал в себя всю темную ци и с новой силой бросился в атаку. Вэй Ин продолжил играть, приложив куда больше усилий, не обращая внимание на удивленные из-за звучащей мелодии возгласы от некоторых заклинателей. Кажется, кто-то даже заметил его в тени, но сейчас ему не было до этого дела. И все же что-то было в мертвеце не так… Все чаще и чаще тот использовал в битве только одну свою руку, — правую — которая выглядела на фоне всего тела необычно, и, если внимательно сконцентрироваться именно на ней, то можно ощутить, что большая сила темной ци исходит именно от нее. Правая рука. Рука… — Давай! — крикнул Вэй Усянь Лань Чжаню, — звучание мелодии флейты стало более резким — и в тот самый миг, ощутив на себе чужое воздействие из-за действий Старейшины Илина, мертвец потерял над собой контроль и вообще саму реальность, что и позволило Лань Ванцзи наконец использовать свой гуцинь. Когда мертвец был обездвижен — Лань Чжаню и не требовалось слов, чтобы понять, что нужно дождаться Вэй Ина — с помощью струн гуциня и чистой духовной энергии, долгое время молчавшие заклинатели тут же рассыпались в благодарностях, несмотря на то, что мертвец все еще был «жив», если можно так сказать. — Молодой господин! — едва не заплакала от облегчения самая молодая заклинательница. — Спасибо вам за помощь! Мы даже сами не поняли, что произошло… — Ли Тэн, он пришел сюда не один! Нужно поблагодарить и другого господина! — Но разве он что-то сделал?.. Я слышал только странные звуки флейты… — пробубнил кто-то достаточно громко, чтобы та самая почти заплакавшая от чувств девушка, внезапно став серьезной, отвесила тому легкий подзатыльник. — Будь благодарен, что молодой господин вообще не ушел! Вэй Усянь подошел ближе именно в том момент, когда речь зашла, кажется, о нем самом, но вместо того, чтобы вступить в разговор с так и заинтересованно смотрящими на него совершенствующимися, прошел мимо. — Лань Чжань, эта рука, — тут же начал, едва подойдя к обездвиженному мертвецу, заклинатель. — Ты ведь тоже это заметил? Эта именно она словно и контролировала его действия. Смею предположить, рука и вовсе не принадлежит ему. Послышался звук убранного в ножны меча. Второй Нефрит, давно заметив направленные на них взгляды, молча спрятал за своей спиной заклинателя, благо, расстояние позволяло скрыть другого человека без проблем. — Так и есть, — отозвался названный и нахмурился, когда Вэй Усянь, опустившись на корточки, протянул руку в сторону той самой ненормальной конечности — усики темной ци по его желанию направились вверх прямиком в зависшую в воздухе ладонь. — Вэй Ин, — с легким предупреждением и беспокойством. Тут уже нахмурился сам Вэй Ин, и уже от увеличившихся в несколько раз при таком прямом воздействии чужих чувств. Все те же ярость, жажда убить и боль. Но чьи именно? — Лань Чжань, мне нужен мешочек цянькунь, — не отрывая взгляда от руки, попросил заклинатель. — И твой меч. Лань Ванцзи более ничего не говорил. Спустя еще какое-то время мертвец был окончательно убит, в мешочке цянькунь находилась запечатанная рука. — Молодой господин, куда вы? Вы же ранены! Чужой голос заставил моментально вырваться из мыслей, и, обернувшись, увидеть того самого раненого человека, пытавшегося подняться. — Вы обезвредили его? Небеса, мне нужно как можно скорее сообщить об этом главе Ордена! — Полегче, господин. Вы сейчас не в состоянии бежать куда бы то ни было, — сказал Вэй Ин, пойдя к упрямо пытавшемуся подняться, чье плечо кровоточило, даже несмотря на то, что ему оказали первую помощь. Заклинатель, увидев незнакомых людей, один из которых и был самым главным спасителем, широко распахнул глаза, точно узнав — пускай и не сразу — стоявшего за человеком в черном ханьфу. — Ханьгуан-цзюнь? Премного благодарен за вашу помощь, — наплевав на рану, поднявшись, глубоко поклонился тот. — Но мне действительно нужно спешить. Глава Ордена… — А кто ваш глава Ордена? — Вэй Усянь, нахмурившись, решил более внимательно рассмотреть говорившего. Одежда явно не бродячего заклинателя. Знакомый цвет. Знакомый… — Глава Ордена Не. Не Хуайсан.

***