Приснись мне однажды солнечным утром

***

После всего произошедшего Вэй Ин ожидал, по крайней мере, какой-нибудь реакции — да даже самой слабой — в виде полюбившегося смущения, однако Лань Ванцзи действительно слегка удивил его, когда ответной реакцией на просьбу Вэй Усяня стали лишь тонкие брови Второго Нефрита, едва заметно сдвинувшиеся к переносице. Но буквально через пару секунд его лицо и вовсе разгладилось, а недавно вспыхнувший в золотых омутах огонь на время потух, уступив место теплой нежности и одновременно необычной твердости. И эта «твердость» выражалась, конечно же, в том самом, так и читающемся в глазах Второго Нефрита: — Даже если Вэй Ин продолжает не обращать внимание на свое состояние, всегда есть и будет тот, кто о нем, напротив, никогда и ни за что не забудет. Лань Чжань действительно довольно быстро взял себя в руки и, даже не задав абсолютно никаких вопросов, спокойно продолжил передачу духовной энергии, которая все тем же призрачно прохладным и умиротворяющим потоком двигалась по его телу — вплоть до того самого слабого золотого ядра, которое, конечно же, не поблагодарило Старейшину Илина за опасные эксперименты. Ведь, судя по прошлым предположениям Вэй Ина и его нынешним ощущениям, даже если его светлая ци полностью восполнится, на вряд ли он сможет в скором времени использовать энергию ядра. Что, впрочем, совершенно, на самом деле, не беспокоило человека, потерявшего по собственной воле в прошлой жизни самое ценное для любого заклинателя. Темная ци, какой бы отвратительной и опасной та ни была для других, была той, кто однажды спас его на краю смерти, не дав не только разбиться насмерть и восстановив сломанные кости, но и за равноценную цену подарив возможность отомстить. Если можно так сказать, Тьма была и является его заклятым другом, из-за потери контроля над которой сломанный Старейшина Илина много лет назад убил практически собственными руками самого дорогого ему человека. И нет ничего страшнее, чем понимать, что, потеряв возможность использования духовной ци, Вэй Усянь не останется беспомощным, потому что Тьма, забравшая его шицзе, всегда будет рядом с ним. — Вэй Ин все еще слаб, — вдруг мягко произнес Лань Ванцзи, а затем, словно совершенно не обеспокоенный настолько наглым вторжением в свое личное пространство и недавними прошептанными словами, так же осторожно, прижав широкую ладонь к чужой груди, подтолкнул Вэй Ина лечь обратно в кровать. — Отдыхай. Лань Чжань касался его настолько аккуратно, что сам Вэй Усянь до сих пор, вот уже спустя столько времени, не мог поверить, что беспокоится за него — сразу в двух разных смыслах — и обращается с ним так тот, о ком с недавних пор стало стучать его глупое сердце. — Хорошо, хорошо. Как скажет Ханьгуан-цзюнь, — широко улыбаясь, согласился заклинатель, решив все-таки больше не беспокоить Лань Ванцзи своими выходками. По крайней мере, какое-то время. Тем более, так, с положения лежа и без какого-либо сна в глазу, он мог спокойно и в открытую понаблюдать за любимым лицом сидевшего на краю человека, одновременно концентрируясь не только на нем, — прямом носу, красивых бровях, особенно притягательных сейчас губах — но и на движении духовной ци в его теле. Она была все такой же освежающей — будто прохлада весеннего рассвета пробужденным солнцем оседала на золотом ядре, которое принимало ее в себя как нечто драгоценное, безгранично любимое. Она была до волнительного трепета сильной — словно сам могущественный небожитель смилостивился и решил поделиться своими силами с таким грязным смертным, как Старейшина Илина, которого давно покинули все близкие и чужие. Духовная энергия Лань Чжаня была такой до безумия… своей, что, если бы существовала такая смерть, Вэй Усянь был бы не против, если бы энергия поглотила его, стерев абсолютно все его существование. Чувствуя, как его сердце вновь пустилось вскачь, а мысли начали плавно и упорством переходить в то, что еще не было им заслужено, Вэй Ин внезапно вспомнил кое о чем. Может быть, раз Лань Ванцзи на вряд ли в скором времени выпустит его из постели, да еще и точно не даст больше информации насчет того, кого нашел Лань Сичэнь, стоит кое-что попробовать?.. — Лань Чжань, — каким-то предвкушающим тоном и с быстро пробежавшей хитрой искрой на дне глаз, вдруг произнес Вэй Усянь. Названный, не отвлекаясь от дела, только и спросил привычно: — М? Вэй Ин, увидев, что Второй Нефрит недостаточно, по его мнению, обратил на него внимание, наигранно надул губы и, по-детски дернув туда-сюда руку, которую как раз держали крепкие пальцы, слегка капризно продолжил: — Раз Лань-гэгэ недавно дал мне обещание, то гэгэ ведь не будет против начать его исполнение прямо сейчас? — все так же продолжая двигать назад и вперед свою руку, Вэй Усянь, наверное, даже больше от желания еще немного подразнить Лань Ванцзи и немного разогнать скуку — как бы этого ни хотелось признавать, Лань Ванцзи всегда был в большей степени слушателем, чем словоохотливым рассказчиком — продолжал всячески по-детски требовать к себе внимание. Да и, знаете ли, передача духовной ци по какой-то причине стала немного вгонять в сон, а Вэй Усянь вообще-то больше не желал спать и терять то драгоценное время, что мог бы провести со своим любимым Лань Чжанем. Поэтому, какая бы за его словами ни последовала реакция, он жадно примет ее любую. И, в общем-то, он абсолютно даже не ожидает, что Второй Нефрит сделает то, что он желает. Однако… Последующий глубокий выдох явно сразу дал знать, что, на самом деле, еще при первом хитро сказанном «Лань Чжань» и с учетом всего произошедшего Лань Ванцзи сразу все понял. И не только понял, но и не отреагировал с привычным смущением или молчанием в ответ, а, кивнув, сделал кое-что, от чего у не ожидавшего этого Вэй Усяня замерло на пару мгновений то самое бешено бьющееся сердце и вспыхнуло острое чувство де жа вю. — Хорошо, — только и донеслось в ответ и прежде, чем заклинатель что-либо сообразить, Лань Ванцзи, прекратив передачу ци, внезапно осторожно опустил его руку и вместо нее взял другую — ту самую, где за рукавом белоснежного ханьфу Гусу Лань прятались несколько ран запретного ритуала, вокруг которых был обмотан чистый бинт. Но он не остановился только на одном прикосновении, потому что спустя пару секунд, медленно обнажив чужое запястье, Лань Чжань поднес его к своим губам. Их теплота и нежность сладостной молнией проникла прямо под кожу, минуя тонкий слой ткани. Вэй Ин услышал, как в цзинши в полной тишине кто-то издал судорожный, глубокий вздох. — Еще? — на миг оторвавшись, с таким же безграничным спокойствием спросили низким голосом. Спрятанные за длинными волосами мочки ушей, несмотря на показное равнодушие с ноткой теплоты в этом же голосе, напротив, абсолютно ясно выражали истинные чувства Лань Ванцзи. Вэй Усянь, сглотнув как завороженный, честно ответил: — Да, — слегка приподнявшись, он зацепился свободной рукой за рукав белого ханьфу и через несколько собственных вздохов проник под него, подушечками пальцев касаясь чужой кожи. Лань Ванцзи, чья кожа покрылась в ответ сотнями волнительными мурашками, опустился чуть ниже, губами найдя биение пульса, едва ощутимое под бинтом. Жар дыхания вкупе с каждым поцелуем, отдающим до самой крупицы абсолютно все чувства, обжег не хуже огня. Длинные пальцы проникли под рукав еще глубже, всей своей длиной прослеживая слегка выступающие на запястье кости и реки вен, желая оказаться настолько глубоко, чтобы можно было ухватиться за широкое плечо. Чтобы было можно дорожкой пробежать по нему пальцами, оставить розоватые линии от коротких ногтей и, спустившись ниже, наткнуться на острые и широкие лопатки. — Вэй Ину нужно еще? — голос дрогнул, голос слегка надломился, вибрацией отдаваясь от руки Вэй Ина до самого сердца, ведь губы Лань Ванцзи в этот момент находились в ничтожных миллиметрах от очередного соприкосновения. Чужие уста оказались на внутренней стороне ладони. — Да, — едва ли не шепотом, чувствуя волнительную дрожь и сладостный трепет в животе, собирающийся ниже еще более восхитительным клубком желаний и ответных чувств. Вэй Усянь, словно находясь на самой грани падения в неизвестность, схватился за внутреннюю сторону локтя Второго Нефрита. — Этого мало, Лань Чжань. Нижняя губа задела подушечку указательного пальца, прежде чем с очередным приливом волны Вэй Ину был подарен еще один поцелуй, ни капли не уступающий силой своих чувств предыдущим. Я буду дарить тебе их до самого конца — всю нежность, все желания и всю мою любовь к тебе. — Вэй Ин получит всё, что хочет, — он всегда исполнял свою клятву, и в этот раз, как и во все другие, Вэй Усянь слышал в ней силу искренности. Лань Ванцзи, исподлобья смотря на сидящего, оставил на костяшках пальцев короткие поцелуи, прежде чем, в конце концов, с такой же осторожностью опустить мелко дрожащую руку обратно. Любовь и нежность… Вэй Ин, издав судорожный вдох, моментально переплел пальцы с другими — его ладонь, довольно значительно отличающаяся от другой, практически потонула в руке Лань Чжаня, от которой исходил удушающий жар. — Всё для меня… — одними губами прошептал в ответ Вэй Ин, смотря прямо в золотые глаза. — это ты. Они все — навсегда твои.

***

— Господин Ян. Вэй Ин, от неожиданности дернувшись, словно его поймали на горячем — впрочем, так и было — чуть нервно рассмеявшись, закинул руки за голову, прежде чем как ни в чем ни бывало обернуться в сторону прозвучавшего голоса. — О, Сычжуй. Рад видеть тебя! — будто до этого он не споткнулся, поприветствовал юношу Вэй Усянь, оперевшись боком об дерево так равнодушно, словно его ноги абсолютно не дрожали из-за осточертевшей слабости, от которой избавиться не позволяла даже частая передача духовной ци. Выздоровление, к огромному недовольству заклинателя, уж слишком затягивалось для человека, для которого вся жизнь — один сплошной хаос, а сам он — его эпицентр. Также не стоит забывать об отданных ему, абсолютно чужих проблемах, как и о далеко немаловажном, происходящем во всем мире совершенствования, что точно требовало его вмешательства, но его состояние категорически не давало ему что-либо делать. Хотя в большей степени, конечно же, его вынуждал соблюдать постельный режим лишь один человек, с которым Вэй Усянь был всеми конечностями «за» и провести этот постельный режим, чтобы хоть как-то избавиться от постоянного хаоса мыслей и желаний. — Как учеба? У вас сейчас перерыв, верно? Продолжая улыбаться и всячески показывать свое прекрасное состояние, Вэй Ин, в который раз мысленно проклиная слабость, с силой заставил собственные колени перестать дрожать, как будто он, Старейшина Илина, который в прошлой жизни шел в бой с собственными кишками на руках, был стариком на последнем издыхании. Тот самый эксперимент двух разных по своей сути ци явно повлиял на него сильнее, чем ожидалось, ведь даже передача чистой и сильной духовной энергии от Второго Нефрита недостаточно быстро — только лишь для самого Вэй Усяня — ускоряла процесс выздоровления. Хотя, что было немного необычно, иногда приходивший в цзинши целитель Ордена Гусу Лань — пришлось соврать и сказать, что Вэй Ин подвергся слишком большому воздействию темной ци, что, с одной стороны, не было ложью — под внимательным взглядом золотых глаз проверяющий состояние Вэй Усяня, после очередного осмотра повел себя достаточно странно. Будто с неверием несколько раз проверив движение его ци вместе с состоянием золотого ядра и задав пару вопросов о самочувствии, целитель, чье выражение лица из беспристрастного превратилось в нахмуренное, после короткого диалога с самим Вэй Ином обратился уже к Лань Ванцзи, который, кажется, переживал за Вэй Усяня больше самого Вэй Усяня, несмотря на отсутствие явных эмоций. Первоначально вопросы заклинателя не были чем-то из ряда вон, но все же вскоре целитель стал спрашивать о том, как часто происходила передача энергии и кем именно она проводилась. Разумеется, лишь сам Лань Чжань занимался этим вопросом, потому и, ответив честно, сразу же со всей серьезностью спросил, куда клонит целитель. Последний, посмотрев сначала на скучающего Вэй Ина на кровати, которого продолжало не особо волновать свое здоровье и который куда более обращал внимание на Второго Нефрита, а потом взглянув в обеспокоенные золотые глаза, ответил не сразу. — Ханьгуан-цзюнь, — начал тот тогда после недолгого молчания, выглядя отчего-то одновременно неуверенным и чем-то вдохновленным, — не стоит беспокоиться, господин Ян действительно идет на поправку. Меня лишь очень удивила скорость его восстановления, поэтому я должен был задать вам несколько вопросов. Однако, прошу меня простить, даже судя по тому, что мне удалось узнать, я все равно не осмелюсь высказать свое предположение насчет того, что взволновало меня, без каких-либо явных доказательств. — Целитель Лань, разве существуют правила, запрещающие рассказывать о своих даже самых неуверенных предположениях? Уверен, что нет. Поэтому вы можете говорить обо всем, что считаете нужным. Лань Чжань явно хочет выслушать вас, — помнится, в тот момент вновь вступивший в разговор Вэй Ин, посмотрев на Второго Нефрита, увидел в выражении его лица что-то такое, что так и говорило «да, примерно такое правило в Ордене Гусу Лань есть», однако Лань Ванцзи не стал заводить разговор об этом. Напротив, он лишь твердо сказал чужое имя: — Целитель Лань Ши, — и названному более не требовалось каких-либо слов. Заклинатель, осмотревший Вэй Ина, состояние его золотого ядра и течение ци, произнес тогда в полной тишине: — Ханьгуан-цзюнь, при первом осмотре господина Яна я был абсолютно уверен, что для полного восстановления от воздействия темной энергии ему потребуется не менее недели при регулярном, правильном питании и с учетом передачи духовной энергии и очищении от темной. Но сейчас, на второй день, я уже не могу сказать, что уверен в своих словах и знаниях. На самом деле, — вдруг сделал паузу тот, словно не решаясь говорить, но, что-то решив для себя, он продолжил: — в книге Ордена Лань, находящихся в запретной части библиотеки, мне однажды приходилось видеть подобный случай, где упоминалось редкое явление полной гармонии духовных ци двух заклинателей. И достичь ее в силах лишь прожившие столетие бок о бок бессмертные совершенствующиеся, чья светлая энергия идеально совпадает с энергией другого. Делясь своей ци лишь со своим партнером, заклинатель ускоряет процесс восстановления. И последний случай, исходя из памяти этого старого целителя, существовал три столетия назад. Однако, — очередная пауза, очередной поток эмоций внутри у обоих слушателей, — он не был единственным. Достичь подобного могут и более приземленные к нам заклинатели в случае, если они близки по духу. И их связь между друг другом едва ли не сильнее связь матери с ребенком. «Гармония золотых ядер» — не услышав ни одного слова от других, еще раз повторил в тот момент целитель. «Гармония чувств». Вэй Ин, для которого этот разговор произошел буквально вчера, все еще не был в силах поверить в услышанное и, разумеется, желание найти доказательства самому пробудилось в нем практически мгновенно. Однако… Даже с учетом безумно взволновавших слов, из-за которых внутри его влюбленное сердце творило такое же самое настоящее безумие, и даже несмотря на то, что эта тема до самой глубины затронула не только его, Лань Чжань все равно не дал ему попасть в библиотеку и все разузнать, потому что еще вчера он был в силах стоять на ногах без проблем лишь полчаса, прежде чем падающего его с готовностью ловили сильные руки — и Вэй Ин, пользуясь такой щедрой возможностью, висел на Лань Ванцзи, облепляя едва ли не всеми конечностями, ровно столько, на сколько хватало его распущенности в тот миг и ровно на столько, чтобы куда более темные мысли не проникли в его голову. Что же насчёт Вэнь Нина… Конечно же, Лань Чжань рассказал ему обо всем произошедшем, — жаль, что без особых подробностей — однако ему было необходимо лично поговорить с Вэнь Нином, но с учетом его нахождения в Облачных Глубинах было слишком опасно звать Призрачного Генерала. Поэтому заклинателю лишь пришлось довольствоваться тем, что Второй Нефрит заверил его, — а Лань Чжаню Вэй Ин всегда верил — что Вэнь Нином все в порядке, и ждать своего полного восстановления. Вэй Ин и ждал. И время ожидания было настолько скучным, что Вэй Усянь, для которого даже в этой жизни не было возможности сидеть на месте и который был единственный уверен в том, что с ним уже давно все хорошо, решил выйти из цзинши, пока Лань Ванцзи отсутствует. Да и какое еще «не полностью пришел в себя из-за того, что очищение от темной энергии тратило много жизненных сил?». Вэй Усянь вообще-то уже может обойти своими ногами хоть все Облачные Глубины! И нет, он абсолютно точно не прислонился для поддержки равновесия к дереву недалеко от цзинши Лань Чжаня! Да даже если бы внезапно у него возникло желание передохнуть, никто бы все равно этого не заметил. Впрочем, Лань Сычжую и не требовалось что-либо замечать — он и так все прекрасно знал. — Господин Ян, я тоже рад вас видеть, — ответная улыбка юноши была настолько искренней, будто он действительно был безумно счастлив. — Ханьгуан-цзюнь знает, что я вышел на свежий воздух, Сычжуй, не нужно его тревожить по таким пустякам! — не дав тому еще хоть что-нибудь сказать, практически выпалил в ответ Вэй Ин, который в последнее время был буквально окружен частым вниманием и заботой Лань Ванцзи. И нет, как ему такое может не нравиться! — просто иногда в нем пробуждался тот самый Вэй Усянь со времен горы Луаньцзан, для которого ощущать на себе все это являлось чем-то незаслуженным. Лань Сычжуй, которого перебили, не высказал какой-либо недовольства и не упомянул о нарушении правил, а только с теплотой уточнил: — Разве вы не пообещали Ханьгуан-цзюню, что не будете отходить так далеко от цзинши? — юноша все время разговора смотрел на него с таким необычным вниманием, будто старался что-то понять, что, честно признаться, Вэй Усянь в который раз хотел задать вопрос, но не знал, что именно хотел спросить. Не знал, о чем именно хотел задать вопрос, глядя во все же странно знакомое лицо молодого Лань Сычжуя, который пробуждал внутри воспоминания о том самом мальчике. И если бы он был жив, ему было бы примерно как… — А я и не отошел далеко! Видишь, — бросив быстрый взгляд за свое плечо и указав большим пальцем в ту же сторону, где сквозь деревья едва можно было заметить очертания цзинши, он послал очередную лучезарную улыбку. — Я всегда выполняю обещания. Кстати… Сычжуй, ты случайно не Лань Чжаня и искал? Его не будет еще некоторое время, поскольку он направился по важному вопросу к ста… своему дяде. Или же Ханьгуан-цзюнь сказал тебе проследить за мной, чтобы я не попал в передрягу? Незаметно, как Вэй Усянь надеялся, хлопнув себя по бедрам, чтобы ноги наконец прекратили предательски дрожать, заклинатель не совсем ожидал увидеть в выражении лица стоявшего утвердительный ответ, а затем: — Ханьгуан-цзюнь всего лишь очень переживает за вас, господин Ян, и не только он, но и сам я. И мы ни в коем случае не считаем вас слабым, а действительно желаем, чтобы вы быстрее пошли на поправку, — теплота на дне глаз, улыбка. Вздохнув, Вэй Усянь все-таки позволил себе опереться, уже совсем ничего не скрывая, об дерево, и после недолгой тишины, которую прерывали только звуки природы, с широкой улыбкой произнести: — Если у Сычжуя есть немного свободного времени, он был бы не против провести его в компании господина Яна и маленьких кроликов? Вэй Ину и не требовалось что-либо уточнять, потому что Лань Сычжуй, конечно же, согласился.

***

Когда Сычжуй, конечно же, заметивший не особо удачные попытки скрыть слабость, по пути недалеко находящейся поляны кроликов мягко предложил свою помощь и будто нарочно улыбнулся так, чтобы показать свои очаровательные, еще немного детские щечки, Вэй Ин не посмел отказаться под таким натиском. Милые кролики, которых так сильно, оказывается, любил Лань Чжань, появились в их поле зрения еще до того, как они ступили на эту самую поляну. — Сычжуй, идем-идем! Вэй Усянь, которого иногда под руку придерживал как раз названный, едва увидев белые комочки счастья (и, по секрету, вкуснейшую еду), собрал в себе все силы и буквально бросился к своей цели, в последний момент затормозив и довольно удачно приземлившись на колени. И, разумеется, от этого действия практически все перепуганные кролики разбежались кто куда — остались лишь самые смельчаки или же, напротив, безумно ленивые и равнодушные ко всему. — Как же я вас давно не видел! Надеюсь, вы скучали обо мне? Вот я каждый день думал о вас, маленькие кролики! А Лань Чжань, ваш любимый хозяин, и то никогда не забывал, уж будьте уверены! — с нежностью улыбаясь и поглаживая одного из «ленивцев», который, даже находясь на его коленях, флегматично продолжал медленно жевать траву, Вэй Ин продолжил: — Но не скучайте и вы о нем: Ханьгуан-цзюнь совсем скоро обязательно навестит и принесет вам вкуснейшую морковь. Смотрите-ка, мы с ним так хорошо заботились о вас, что некоторые даже пополнели! — вдруг преувеличенно удивленно охнул он, разглядывая нескольких бегающих вокруг кроликов, а особенно одного из них на его коленях, который, будто что-то поняв, замер и даже перестал жевать траву. — Уж не боитесь ли вы, что господин Ян, тайный любитель маленьких кроликов в качестве еды, когда-нибудь слишком сильно проголодается и перепутает вас с любимцами Лань Чжаня? А! Своим намеренно громким криком на этот раз и вправду распугав бедных животных, отчего даже «ленивец» резко сорвался с его колен прочь и потерял по пути свою травинку, Вэй Ин так громко расхохотался до легкой боли в животе, что едва не пропустил момент, когда к нему подошли и сказали: — Они действительно в последние время кушают больше обычного, — слегка склонившись, Лань Сычжуй взял на руки одного из кроликов и, не отрывая от него глаз, начал осторожно гладить. Вэй Ин отчего-то тут же замер, перестав дышать. — Сычжуй, ты… — глубокий вздох, дрожь в голосе. Юноша, подняв голову и наткнувшись на водоворот чувств в серых глазах, не мог не спросить обеспокоенно: — Господин Ян? Что-то случилось? Вам плохо? Вэй Ин, до этого собирающийся что-то спросить, отрицательно покачал головой, прежде чем, широко улыбнувшись и стерев с лица любую неправильную эмоцию, задумчиво спросил: — Хотел бы ты услышать историю о том, как Ханьгуан-цзюнь и я ходили на ночную охоту?

***

Вэй Ин, рассказывающий Лань Сычжую о самых интересных и необычных случаях ночной охоты, даже не заметил, как пролетело время. Юноша действительно был хорошим слушателем и задавал вопросы лишь как только сам Вэй Усянь переставал говорить. И да, хотя заклинатель прекрасно знает об правиле Ордена Гусу Лань, запрещающим перебивать другого, он все равно готов поклясться, что, даже если бы это правило даже не существовало, этот ребенок ни за что бы не посмел перебить. В какой-то момент его даже стала куда сильнее предыдущего беспокоить слабость и легкое головокружение, которые он ощутил даже сидя на траве, но он как обычно упрямо старался этого не замечать и вместо этого встал, не обращая внимание на мелькнувшую обеспокоенность в чужих глазах. Но ему не стоило забывать о том, что человек, давший обещание всегда заботиться о нем, напротив, будет помнить о своей клятве каждый миг. — Вэй Ин, — Вэй Усянь, чья потеря равновесия из-за головокружения заставила практически завалиться вбок, удивленно моргнул, когда ощутил на своих плечах тепло чужих рук. — Ты устал. Лань Чжань, что как раз и не дал ему упасть, — ни за что бы и никогда не дал — стоял совсем близко, и даже после того, как Вэй Усянь вернул над собой контроль, продолжал придерживать за плечи, даря всегда волнующее тепло. Кролики, многие их которых до этого предпочли разбежаться по поляне, оказались ближе к людям. Сердце же Вэй Ина мгновенно затрепыхалось как птица в клетке, а губы растянулись в улыбке. — А вот и наш Ханьгуан-цзюнь, — моментально развернувшись лицом, заклинатель, будто абсолютно позабывший о своих постоянных попытках скрыть от других свое истинное состояние, позволил себе всем телом опереться об стоявшего. — Надеюсь, ничего серьезного не произошло? Все в порядке? Или ты хочешь рассказать обо всем позже? — Мгм. — Ханьгуан-цзюнь, — Лань Сычжуй, наблюдавший в серых глазах невозможное по своей силе счастье, а в золотых омутах щемящую нежность, едва не позабыл уважительно поклониться и поприветствовать Второго Нефрита. Настолько его поразило зрелище двух не скрывавших своей любви людей. Но нежность в глазах цвета солнца была и тогда, когда они смотрели на молодого юношу, склонившегося в поклоне. Просто не все это замечали. — Сычжуй, — так же сделал легкий наклон головы Лань Ванцзи. — Цзинъи искал тебя. — Цзинъи… — если бы не правила, юноша бы точно вздохнул. Еще один поклон на прощание сразу обоим: — Господин Ян. Ханьгуан-цзюнь. Прошу прощения, мне нужно идти. И после того, как ребенок ушел, Вэй Ин, который уже практически висел на Лань Ванцзи, услышал возле своего уха: — Вэй Ин, — будто нарочно обдав ухо дыханием и слегка склонившись. Вэй Усянь ощутил как для поддержки Лань Чжань обвил рукой его талию, прижав широкую и обжигающую жаром ладонь к его боку. — Дядя разрешил завтра присутствовать тебе на допросе найденного братом заклинателя. Вэй Усянь сразу же немного насторожился, одновременно наслаждаясь чужими полу объятиями. — Почему мне кажется, что ты не договорил? Лань Чжань, что еще? Выдох. — При условии, что Вэй Ин будет хорошо себя чувствовать, — Лань Ванцзи смотрел на него со всей серьезностью. Его ладонь же слегка сжалась на боку Вэй Усяня, послав толпу мурашек. — Почему мне кажется, что это условие выдвинул не твой дядя, а… — Вэй Ин, — Лань Ванцзи произносит его имя настолько низким голосом, что по телу на этот раз проходит куда более сильная толпа мурашек от головы до самых пят, из-за ощущения которых он едва успевает подавить в себе слишком явную дрожь, — ты совсем скоро сможешь прочесть книгу, о которой говорил целитель Лань Ши. Однако после сказанных слов он в миг воодушевляется, а затем хитро улыбнулся, закинув обе руки за чужую шею и прижавшись как можно ближе грудью к другой. — Неужели Лань-гэгэ нарушил правила своего Ордена ради меня? Потому что, помнится, книга далеко не в свободном доступе и выносить ее куда бы то ни было без разрешения нельзя. Или же, погодите, — Вэй Ин изобразил на своем лице наигранное удивление, а затем задумчивость, одновременно позволив себе поглаживать белоснежную ленту. В его глазах заплясали смешинки, — ты понесешь меня прямо на своих руках, возможно при множестве свидетелей, прямо в библиотеку, чтобы заняться кое-чем интересным? Ведь Вэй Ин так устал. — Понесу. — А? — непонимающе моргнул слегка оторопевший заклинатель, думая, что ослышался, но Лань Ванцзи с невозмутимым выражением лица повторил: — Я понесу тебя. На этот раз не успев даже и слова сказать, Вэй Ин, ощутив на плечах и под своими коленями сильные руки, внезапно был оторван от земли и прижат к широкой груди. Когда поляна кроликов стала отдаляться от него, — или, точнее, он сам стал отдаляться — Вэй Усянь, до которого медленно доходило осознание и который не понаслышке знал непоколебимый характер Лань Чжаня, воскликнул: — Лань-гэгэ, гэгэ, разве твоя репутация не пострадает, если кто-то увидит, что Ханьгуан-цзюнь несет на руках совершенно здорового человека, который может ходить на своих ногах?! — также опасаясь, что все это увидит Лань Цижэнь, который точно лишится чувств, он попытался встать, но как некстати появившееся головокружение и известная сила Второго Нефрита сказали ему лежать смирно и наслаждаться. — Не пострадает. — Но как же юные адепты… — Вэй Усянь все-таки понял, что они идут в направлении цзинши, и потому перестал сопротивляться, прижимаясь еще ближе к чужой груди. — Это зрелище точно поразит их бедные глаза! — Переживут. — Разве ты не беспокоишься, что… — За тебя. Лань Ванцзи слегка склоняет голову, словно готовясь приблизиться к его лицу. — Лань Чжань, я… — Я знаю. Губы Вэй Ина обдает чужим дыханием.

***