Приснись мне однажды солнечным утром

***

Видеть Цзян Чэна вот так — впервые за, кажется, долгие годы нахождения мертвым, своими глазами, а не с помощью талисмана по передаче сознания, было больнее всего. Сердце, его глупое сердце, никогда смевшее забыть свою семью, которая уже давным-давно отвергла Старейшину Илина, практически сразу же пропустило удар от вида невыносимо знакомых черт лица. Не ведая о том, что делает, Вэй Усянь жадно начал бегать взглядом по стоявшему недалеко человеку, точно заново познавая шиди. Из головы в этот момент совершенно вылетело то, что повзрослевший глава Ордена Цзян — если бы только Цзян Чэн знал, насколько его бывший шисюн им горд, если бы он только знал — задал вопрос обоим, но все равно не получил ни от кого ответа. Заклинатель в фиолетовом одеянии и с колокольчиком ясности на поясе, вид которого принес Вэй Ину еще один болезненный укол воспоминаний по сердцу, лишь продолжал стоять перед ними — его потемневшие глаза, на самой поверхности которых так и читался холодный гнев, сузились от явного недовольства отсутствия ответа, ведь как одно целое молчали сразу оба. Вот только Старейшина Илина смотрел на стоявшего как на нечто хрупкое и бесконечно дорогое, не находя в себе сил произнести хотя бы слово, а Второй Нефрит видел перед собой причину опасности, которая не стоила его слов. Пугающе сильный контраст, который вызвал внутри Цзян Чэна очередной прилив гнева напополам с холодным раздражением. Казалось бы, Вэй Ин, даже после всего продолжающий быть старшим братом, всегда заботящимся о младшем, только совсем недавно видел Цзян Чэна — был в эпицентре всей его ненависти, направленной сквозь маленький лист талисмана прямиком в душу презренного всеми Старейшины Илина. Но вот его шиди снова здесь, абсолютно один в лесу, явно готовый выйти из себя из-за молчания… На этот раз Вэй Ина пронзила уже вспышка осознания. Один в лесу. Почему Цзян Чэн один? Или, возможно, он слишком далеко ушел от других, потому что поблизости точно никого нет… — Вижу, ты растерял всю свою способность говорить? А как же твое умение болтать попусту в любой ситуации, когда ты даже не ведаешь, что творишь? — больше не став ожидать ответа, Цзян Чэн, сделал шаг в сторону стоявших с неясным намерением, смотря прямиком на человека с маской на лице. И Лань Ванцзи в этот же момент, прекрасно заметивший как в кулаки сжались чужие руки, на пальце одной из которой фиолетовыми молниями начал потрескивать Цзыдянь, точно так же шагнул вперед, молча закрывая за собой Вэй Ина. Вэй Усянь, моргнувший при этом действии и наконец оторвав взгляд от шиди, с непониманием взглянул на Лань Чжаня. Вэй Ин выглядел слегка растерянным, очевидно все еще теряясь в своих собственных мыслях и воспоминаниях. И, конечно же, тот факт, что он продолжал ничего не говорить и вместо этого обратил внимание на другого, вывел наконец Цзян Чэна, который и так держался на грани при виде всей этой показной невинности, из себя. — Вэй Усянь! — крик заклинателя поразил Вэй Ина силой холодной ненависти и ярости, а исходящие фиолетовые молнии от Цзыдяня, готового превратиться в смертоносное оружие, желавшее поразить Старейшину Илина, заставили машинально вздрогнуть. — Как ты смеешь выглядеть невинным, ничего не понимающим человеком, когда всколыхнул весь мир совершенствования?! Ты свято верил, что про это никто не узнает? Вот она. Та самая вера причастности Вэй Ина ко всему происходящему со стороны дорогого ему человека. Он это знал еще очень давно и был готовым. Но все же… — Глава Ордена Цзян, — его способность говорить наконец возвращается к нему, как и говорил его шиди. Вот только внезапно лишился голоса он совершенно не из-за того, что чувствовал себя самоуверенным человеком. Вэй Ин слегка непонимающе, но мягко, со всем вниманием продолжил, чуть улыбнувшись: — О чем ты говоришь? Ты же знаешь, что никто даже в глаза меня не видел, Цзян Чэн. Как же тогда меня можно обвинять во всех преступлениях? Не поверит. Он ни за что теперь не поверит ни единому его слову. И от вида всего этого названный, увидев в улыбке другого насмешку, взрывается еще сильнее. — Вэй Усянь! Хватит шутить надо мной! — резко буквально выплюнул тот и уже целенаправленно направился с потрескивающим Цзыдянем, ставшим кнутом, к стоявшим. — Глава Ордена Цзян, — вот только Цзян Чэну стоило не забывать и о другом человеке, который больше не будет так просто молча стоять и ничего не делать, слыша все эти несправедливые обвинения и с глухой болью внутри видя как чужие слова, пускай Вэй Ин это и скрывает, явно причиняют такую же боль. Поэтому Лань Ванцзи с явным намерением пойти до конца на этот раз уже всем телом встает перед Вэй Усянем и с предупреждением держит перед собой пока что не вынутый из ножен Бичэнь. — Занимайтесь своими делами. Резко, хлестко и не совсем в характере Второго Нефрита, когда-то прославленного как благовоспитанный человек, с почтением относящемуся к каждому. Его глаза потемнели и приняли цвет морозного утра, пронзая заклинателя в фиолетовом ханьфу похлеще выпущенной с близкого расстояния стрелы. «Ты не смеешь» — читалось в его глазах на самой поверхности. «Ты больше не посмеешь причинить ему боль, не видя истины». — Лань Чжань, — Вэй Ин, заметивший как внезапно изменилась атмосфера и чувствуя как никогда сильно исходящие потоки мощных ци со стороны двух заклинателей, положил руку на плечо Лань Чжаня, пытаясь остановить — от одного веяло легким презрением, яростью и глубокой темной верой в свои слова, а от другого светлая энергия испускала ледяное предупреждение, теплые защитные всплески уже на человека позади и веру в свою любовь.  — Не нужно. Все в порядке. Но Лань Ванцзи был непреклонен, не двигаясь с места, точно готовый в любой момент принять удар на себя. И Вэй Ин, словно его перенесенное сознание вновь находилось в бумажном человечке и тем самым не имея возможности говорить, не знал, как и что сказать своему шиди, который каждое его слово будет подвергать сомнениями. Так уж вышло, что Цзян Чэн, выпускающий всю свою скопившуюся за много лет боль и гнев, несмотря на свои приказы, глубоко внутри хотел услышать от заклинателя в черном ханьфу совершенно другое. Он хотел услышать хоть что-то в ответ на «моя сестра была убита из-за тебя!» Он желал произнести то самое «ты забрал всю мою семью». И спросить на отчаянном выдохе «почему ты умер и оставил меня одного? И Вэй Усянь, как никто другой все это прекрасно знал, знал, но не мог найти в себе сил на ответы несказанных вопросов. — Занимайтесь своими делами?  — практически проскрежетал Цзян Чэн, до тихого неприятного звука сжимая Цзыдянь, но затем усмехнулся и все-таки вернул свое оружие обратно в форму кольца. — Второй Господин Лань, вы, видимо, не ведаете, что своими делами я как раз и занимаюсь. Ищу возродившегося отступника для того, чтобы поймать его и представить на Совете Орденов, как и было объявлено всему миру совершенствования. Ни за что не поверю, что вы не слышали от бывшего Главы Ордена Лань, своего дяди, который как раз и заменял Цзэу-цзюня, новость о том, что каждый присутствующий на Совете поклялся поймать Старейшину Илина. Когда глаза Лань Ванцзи моментально распахнулись, в этот же момент Вэй Ин сделал резкий вздох. Вот значит как. Как он и предполагал, теперь все желают его схватить, явно видя во всем происходящем — во всем этом скоплении темной энергии — именно его следы присутствия и больше ничьи другие. Но… Почему же Лань Цижэнь действительно не рассказал об этом своему племяннику? А Вэй Усянь абсолютно не сомневался в том, что Лань Чжань ничего об этом не знает. И почему же явно ненавидящий Вэй Ина старший заклинатель, по словам его шиди давший клятву о поимке отступника, ничего не сделал? Что же тогда насчет Лань Сичэня? — Не слышали, значит, — сделал свой вывод Цзян Чэн, но затем, сузив глаза, произнес, глядя на Вэй Ина: — А я даже и не ожидал, что после стольких лет ненависти Лань Цижэнь внезапно обретет к тебе теплые чувства и не только не расскажет о том, что прячет в Облачных Глубинах Старейшину Илина, но и даже после клятвы оставит все как есть. Вэй Усянь, какие уловки ты посмел использовать на бывшем Главе Ордена Лань? Когда уважаемый всеми старший заклинатель стал настолько слеп к другим людям? Или же ты очаровал Лань Ванцзи, — взгляд раздраженного презрения, брошенный на лежащую руку Вэй Ина на широком плече человека, по небезосновательным слухам не переносящего чужие прикосновения, — и теперь взялся за другого? — Цзян Ваньинь! — от холода в голосе Лань Ванцзи можно было резать воздух — настолько низким, словно острие клинка, он был. Вэй Ин, поджав губы, все-таки убрал ладонь и наконец сделал несколько шагов, равняясь плечами со Вторым Нефритом. Его глаза, ставшие на оттенок темнее, сузились, но за маской этого не было видно. — Цзян Чэн, — начал он холодным тоном, — если ты хочешь оскорблять меня — оскорбляй сколько хочешь. Но не смей говорить такие вещи о семье Лань Чжаня и о нем самом, слышишь меня? Губы названного искривила усмешка. Но Цзян Чэн, очевидно собирающийся что-то ответить, не успел что-либо произнести, потому что Вэй Ин, который несколькими минутами ранее где-то на периферии начал ощущать нечто странное, далекое, вдруг замер на пару секунд, точно прислушиваясь, а затем вдруг сорвался с места, направляясь в самую гущу деревьев. — Лань Чжань! — крикнул он, и по его голосу всем сразу стало понятно, что что-то происходит. Что происходит нечто такое, что Вэй Ин просто не может проигнорировать. Однако ни Санду Шеньшоу, ни Второй Нефрит, не ожидали услышать еще и: — Цзян Чэн, будь осторожен! Лишь мазнув взглядом, полным все такого же холода, по замершему заклинателю, Лань Ванцзи практически сразу же последовал за другим, еще во время бега обнажая меч — до ушей наконец донеслись звуки битвы, а по телу мазнул холод Тьмы. Руки Цзян Чэна сжались в кулаки. Он снова оставил его одного.

***

Вэй Ин почувствовал знакомое ощущение темной ци издалека, и еще давно, не зная о происходящем, твердо решил сделать то, что не делал еще давно. Обратив внимание на тот факт, что под ногами начал собираться туман, становящийся все плотнее, он же уже полностью уверился в странности происходящего. Слыша позади тихие передвижения Лань Ванцзи, который вскоре стал бежать с ним наравне, он бросил на того быстрый взгляд и, увидев на лице Второго Нефрита понимание, вновь обратил внимание прямиком в глубину леса, где можно было увидеть мощные потоки темной энергии и услышать звуки битвы. Вэй Усянь мог только надеяться, что Цзян Чэн, которого ему пришлось оставить, все поймет и даст ему немного времени. Его губы поджались, а рука сжалась на флейте, убранной за пояс. И в этот же момент те самые оголоски Тьмы, исходящие от флейты, больше не видя никакой преграды, проникли в его тело, с жадной ревностью прорывая себе путь к золотому ядру, которое до этого, наполненное силой чужой светлой ци, и являлось одной из причин преград. После болезненного укола прямиком в сердце и появившегося вмиг жжения от открывшихся ран на запястье, Вэй Ин сразу понял — это Тьма так наказывала, еще только предупреждая, посмевшего забыть ее человека. Вой мертвецов в реальности и вой душ изнутри ударили своей силой по барабанным перепонкам. Когда же Лань Ванцзи и он прибыли прямо эпицентр всего происходящего, заклинатель, краем глаза наблюдая за тем, как Лань Чжань обогнал его и за несколько секунд поразил Бичэнем одного из мертвецов, Вэй Ин только тогда в полной мере обратил внимание на происходящее. Около двадцати сильных мертвецов, вокруг которых была разруха в виде поваленных деревьев и целых кусков камней, видимо, разломанных вследствие мощных ударов, кружились вокруг кого-то с целью нападения. Они пытались зажать его в кольцо с помощью своих тел, однако явно уступали по силе, потому что многие при очередной попытке напасть были отброшены назад неизвестным. Нет… Не неизвестным. Знакомые удары. Знакомая энергия. Дыхание Вэй Усяня на миг замерло. — Вэнь Нин! — крикнул он и названный, на миг отвлекшись, посмотрел в его сторону, одновременно резко ударяя в живот мертвеца, который от удара врезался в дерево и упал без движений. Что он здесь делает? Почему мертвецы с таким нехарактерным желанием нападают лишь на него? Сделав глубокий вздох, заклинатель, с силой сжав до побеления в костяшках флейту, быстро поднес ее к своим губам и начал играть знакомую мелодию. Привлеченная из леса земель Молин Су темная энергия, присоединившаяся к уже находящейся в его теле, проникла в самую глубину, кружа вокруг золотого ядра, но все же Вэй Ин жестко подавил ее намерение причинить ему боль, взяв ту под контроль. Белая ткань, обернутая вокруг запястья, еще больше окрасилась в алый цвет. Еще на середине мелодии он сразу понял, что что-то не так. Мертвецы ему не подчинялись. Он просто не мог их контролировать! Словно они находились под чужим воздействием. Будто подчинялись кому-то другому… И тот, кто их контролирует, должен находиться совсем недалеко. Но где? И с помощью чего он их подчинил? По какой причине появился весь этот странный туман, явно вызванный кем-то? Вэй Ин, погрузившись в мысли, услышал шаги и знакомый треск Цзыдяня позади себя далеко не сразу. — Господин Вэй! Второй Господин Лань! — взгляд Вэнь Нина бегал по двум прибывшим, пока внезапно не остановился на другом человеке, и, если бы его лицевые мышцы не затвердели, его глаза бы наверняка широко распахнулись. — Глава Ордена Цзян… Резко развернувшись, Вэй Усянь увидел яркий фиолетовый свет от смертоносного оружия, прежде чем посмотрел прямиком в лицо своего шиди. И если гнев в глазах Цзян Чэна при виде бывшего шисюна содержал еще в себе глубокую рану боли и предательства, то при виде уже Призрачного Генерала ярость была просто убийственной. — Вэнь Нин! — его крик, казалось, прорезал сам воздух, одновременно с тем, как поднявшийся от замаха искрящийся хлыст резко поразил то место, где буквально секундой ранее находился Вэнь Нин, едва избежавший удара. Мертвецов же, которые не были настолько быстрыми, удар уже достиг — сразу четыре из них сила Цзыдяня моментально впечатала в землю, с хрустом ломая чужие кости, а также оставляя на коре деревьев, попавших в эпицентр, длинные резаные линии. — Цзян Чэн! — даже зная, что его слова ни за что не остановят названного, Вэй Усянь все равно попытался достучаться до брата, краем зрения видя как Лань Чжань, увидев происходящее, на миг остановился. Однако он вскоре вновь в несколько взмахов меча поразил двоих из мертвецов, которые, желая воспользоваться заминкой, захотели вновь побежать на Вэнь Нина. Не обращая более ни на что внимание — словно даже и не видя перед собой ничего, кроме ненавистного ему человека, уже давно являющегося мертвым — Цзян Чэн лишь яростно продолжил направлять удары хлыстом на Вэнь Нина, который успевал уворачиваться от них и одновременно от нападений других мертвецов, которые не оставили его в покое даже с прибытием другого заклинателя. Его шиди совершенно не волновали мертвецы, которых он поражал, не видя их, словно жуков под своими ногами, не стоящих внимания. И туман здесь не имел совершенно никакого значения, потому что его зрение было острым, позволяя находить свою цель по одной тени. И именно в этот самый момент Вэй Усянь больше всего на свете пожелал, чтобы у него был меч. — Вэй Усянь! — когда Цзян Чэн, не отрываясь от попытки совершить удар по Вэнь Нину, оказался близко и обратил на него внимание, он не ожидал услышать: — Так вот, значит, с помощью чего ты устроил все свои нападения? Воскрес сам и посмел вернуть свое оружие? — Цзян Чэн, — все равно не прекращал делать попытки достучаться до своего шиди Вэй Ин, — Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, но я не причастен ко всему этому. — Ты снова лжешь мне. В момент, когда Цзян Чэн, крепко сжимая рукоять Цзыдяня, вдруг замахнулся им в его сторону, Вэй Усянь внезапно увидел перед собой вставшего Лань Ванцзи, который отразил атаку с помощью меча, от чего в воздухе прошлась волна энергии. Но поток мощной ци исходил еще и от самого Второго Нефрита, которая слабых заклинателей прижимала к земле одним своим присутствием, а сильным буквально кричала о предупреждении на грани опасности. И, насколько всем неизвестно, Цзян Чэн был сильным, но никакие люди никогда и ни за что все равно не могли остановить его, если он уверенно шел к своей цели. — Вы снова посмели встать на моем пути, Ханьгуан-цзюнь, — процедил в ответ заклинатель, продолжая крепко сжимать хлыст, который был обмотан вокруг обнаженного лезвия Бичэня. Он знал, что пока нехарактерно странно нападающие на Вэнь Нина мертвецы будут задерживать того, то он не успеет скрыться без его ведома, потому Цзян Чэн и переключился на другого. — Цзян Ваньинь, — от звучавшего в голосе холода уже можно было резать камни, — сейчас же остановись. — Тебе ли мне говорить об этом! Прочь с дороги! В тот самый миг, когда Вэй Ин собирался хоть что-то произнести, недалеко от них прозвучал топот множества людей, явно целенаправленно направляющихся в их сторону. — Глава Ордена Цзян?! Ханьгуан-цзюнь? — прозвучал чей-то удивленный голос, — откуда здесь столько… — а затем громкий крик, когда кто-то сквозь ставшим еще плотнее туман заметил кого-то другого: — П-призрачный Генерал! — Это Призрачный Генерал Вэнь Нин! — Он жив?! — Эти мертвецы… Неужели Призрачный Генерал призвал их, чтобы отвлечь наше внимание?! — Мы должны схватить его! С силой сжав челюсть, Цзян Чэн резко ослабил хватку и опустил Цзыдянь, увидев как несколько прибежавших заклинателей уже вступили в бой с мертвецами, а другие начали окружать Вэнь Нина. — Глава Ордена Цзян, Ханьгуан-цзюнь, что же это такое творится?! — когда к стоявшим внезапно подбежал мужчина, очевидно, не заметивший странного напряжения вокруг, и пробежался взглядом по каждому, Вэй Ин был рад, что маска все еще была при нем. — Столько мертвецов в одном месте, да и еще… Призрачный Генерал! Я до последнего не хотел верить, что этот монстр Вэй Усянь возродился, но, увидев его верного пса, все стало понятно! Вэй Усянь незаметно и быстро накрыл руку Лань Чжаня, сжимающую рукоять меча до побеления в костяшках, своей собственной, моментально заметив чужую дрожь. — Глава Ордена Яо, — наконец обратился к тому Цзян Чэн, никак не высказав ничего о том, что вместо того, что вступить в бой, очевидно, вместе с адептами своего же Ордена, мужчина средних лет сразу же начал говорить. Словно, несмотря на свои слова, его и вправду гораздо больше заинтересовало нахождение двух известных людей вместе, как и странный человек в маске, который, судя по отсутствию меча, не являлся заклинателем. Цзян Чэн явно не горел желанием о чем-либо говорить, потому что теперь его взгляд был постоянно направлен в сторону окруживших Призрачного Генерала совершенствующихся, словно он был зол на то, что они вмешались. — Мы отправились в земли Молин Су за обычной ночной охотой, однако по пути наткнулись на этот странный туман, а затем произошло все это! Но как же я рад, что встретил вас, Ханьгуан-цзюнь, Глава Ордена Цзян! — тем временем продолжил мужчина, наблюдая за тем, как его адепт убивает последнего мертвеца. Его взгляд внезапно поменялся, а лоб покрылся испариной, — Скажите, Глава Ордена, вы больше не видели ничего подозрительного? Если появился Призрачный Генерал, я уверен, его хозяин тоже должен быть где-то недалеко! Поймаем Старейшину Илина, представим его перед Советом Орденом, да и дело с концом! И на этот раз мы точно убедимся, что его душа будет уничтожена. Просто отвратительно! Этот мерзавец продолжает творить столько ужасных дел, когда должен гнить под землей! Хотя, что это я, от него же даже костей не осталось! Так что, Глава Ордена Цзян? Вам что-нибудь известно? Взгляд уже сделавшего шаг вперед Цзян Чэна внезапно медленно пал на Вэй Ина, сердце которого пропустило удар. Время будто застыло. Сузившиеся глаза невыносимо долго словно пытались проникнуть под маску, что-то искали, прежде чем опустились ниже, прямиком на сцепленные руки двух людей. Золотые омуты горели защитным огнем с искрами страха на самом дне. Вторая рука сжалась в кулак. — Лань Чжань, — одним лишь шепотом. Ладонь сжалась на другой еще сильнее, будто говоря я рядом, все хорошо, я прямо с тобой. Губы Цзян Чэна скривились от отвращения, прежде чем он развернулся. — Нет, Глава Ордена Яо, — после этих слов он резко вновь сорвался с места, прямиком в гущу тумана. Мужчина нахмурился и с надеждой посмотрел на Второго Нефрита. — А что насчет вас, Ханьгуан-цзюнь? Взгляд золотых омутов, павших на говорившего, пронзил с головы до самых пят. Глава Ордена Яо, несмотря на почетное звание лидера Секты, был слабым. И потому сила чужой духовной энергии на целые несколько секунд впечатала прямо в землю, будто сверху на него упал огромный камень. — Прошу меня простить, Глава Ордена Яо, — с трудом подавленная ци воем бьется в теле, просясь наружу, и только тепло жизни чужого прикосновения успокаивает ее, потому что родное, потому что нет ничего и никого важнее, — Ванцзи ничего неизвестно.

***