Выдающиеся звери. Точка излома

      Отсрочка перед объяснительной беседой была незначительной. Театральная команда решила дождаться, когда все зрители покинут зал и лишь затем взяться за виновников сегодняшнего происшествия.       Одна из больших гримёрок сейчас напоминала то ли полевой медпункт, то ли пункт помощи спасательной бригады. На большом столе раскрытый медицинский набор, а по обе его стороны на стульях сидели Легоси и Билл.       И если для первого помощь потребовалась минимальная — Дом сперва дал ему бутылку, которую достал из сумки-холодильника, чтобы волк прикладывал её к ладоням, а потом обмотал наиболее пострадавшую конечность марлевой повязкой, в которую вложил кубик льда. Биллу же пришлось прикладывать холодные компрессы попеременно к глазу и к носу, а также обработать разбитую губу.       Эльза сидела чуть поодаль от них и едва не тряслась. Словно с глаз козочки спала пелена и она осознала, что бросилась разнимать двух больших хищников, на что даже не все хищники из команды осмелились. Чтобы хоть как-то привести её в чувство, Фадж где-то раздобыл для неё банку холодного энергетика.       — Да, это было что-то с чем-то, — Шиира решила, что оттягивать «душеспасительные беседы» дальше бессмысленно. — Да, все ушли довольными, но то, что вы устроили, переходит все границы. — Её вкрадчивый взгляд и нарастающее недовольство в голосе могли бы запросто заставить вжаться в кресло или стул. — Если вы сейчас же не объясните, что, чёрт побери, произошло, травоядные члены клуба перестанут с вами общаться.       Это объясняло, почему Эльза и другие члены клуба сидели чуть поодаль. Тем более, появился пренеприятнейший повод разбередить начавшую заживать рану, то есть убийство Тэма. Полиция, как все догадывались, не заявила ни о чём конкретном, а потому хищник, впавший в ярость, не мог не пугать.       — Это Легоси затеял драку? — допытывалась Шиира. — Если так, что в чём причина?       Легоси на мгновение почувствовал себя припёртым к стенке. Но не говорить же всем, чем на самом деле Билл привёл его в такую ярость. Ничем хорошим это всё не кончится. Хотя, дров он если и не наломал, то посуду побил, образно говоря.       — Да, но не думаю, что могу сказать, — выдохнул он.       — Я тоже без понятия, — внезапно вмешалась Эльза, тут же поймавшая на себе удивлённые взгляды всех, кто был в комнате.       — Дурдом какой-то, — ругнулась Шиира, помассировав одной ладонью висок. — Эльза, ты-то с чего вдруг полезла? Раньше была сама скромность, как и Легоси.       Эльзе и самой это всё не нравилось. Вновь вернулось то состояние, когда в голове словно пучок оголённых проводов. Никакой ясности. Только и удаётся, что вертеть полупустой банкой, пока хоть что-то ясное на ум придёт.       — Я не согласна, что стоило так делать на виду у всех, — не поднимая взгляда, сказала козочка голосом, полным то ли усталости, то ли невыразимой тоски. — Но на месте Легоси я бы всё равно рано или поздно Биллу что-нибудь устроила, — а тут уже все пооткрывали рты, в то время как Эльза повернулась к Биллу. — Без обид, Билл, но ты придурок.       Шиира уже не знала, как ей культурно выразиться, особенно в присутствии Сану и Луиса, который пришёл чуть позже, когда Дом принёс медикаменты для помощи «пострадавшим». И от чего-то у Билла было предчувствие, что Луис знает о нём то, чем полосатый явно не хотел делиться.       — Мда, вы нас так точно до инфаркта всех доведёте, — полным неодобрения тоном сказал Луис, выйдя в центр комнаты. — Скажите спасибо Эльзе. Уж не знаю, как она придумала ту свою речь, но без неё ума не приложу, чем бы всё кончилось. — Он повернулся к Легоси, но ждать снисхождения тому не пришлось. — Ты хоть и подыграл ей, молодец, но вины твоей это не умаляет.       Биллу и Легоси в этот момент хотелось лишь одного — слинять куда подальше и забыть всё, как страшный сон. К глубокому их сожалению, отматывать назад время они не умели.       — Что будете с ними делать, Луис-сенпай? — спросила Шиира.       — Лишь оттого, что зрители ушли довольные, на первый и единственный раз прощу. — ответив ей, Луис вновь повернулся к «обвиняемым». — Но только если вы извинитесь и поклянётесь вести себя как цивилизованные звери.       Тут уж из обоих слова пришлось словно тянуть клещами. Билл с Легоси всячески отводили взгляды, что-то бубнили себе под нос, но сразу двух взглядов, готовых выжечь из них всю душу — Шииры с Луисом — было достаточно, чтобы присутствовавшие наконец услышали извинения.       Легоси при всех извинился за потерю контроля в столь критичный момент, а Билл — за то, что дал повод в себе усомниться и капал всем на нервы. Постепенно напряжение начинало спадать и все стали собираться в свои комнаты.       Но перед самым выходом, когда в комнате остались только Легоси и Билл, Луис внезапно настоял, чтобы те задержались, а как только захлопнулась дверь внезапно схватил Билла за руку и в достаточно грубой манере вложил ему в ладонь его же флакон, который вылетел из кармана во время выступления.       — Скажу честно — мне всё равно, какую дрянь ты пьёшь, чтобы чувствовать себя лучше. В отличие от Легоси, от тебя я не ожидал высокой морали, — заявил ведущий актёр клуба. — Но один всячески плюёт на правила и табу, — внезапно Луис повысил голос, — а другой из крайности в крайность бросается. Опять же, если бы не Эльза, тогда что, прибил бы его?       — Н-нет… — попытался оправдаться Легоси, но Луис и слушать его не желал.       — Молчать! Похоже, я тебя слишком сильно недооценил. Либо же тебе нужен самоконтроль, чтоб не бросался от зажатости к ярости. А теперь исчезните оба, пока не передумал.       Легоси с Биллом не стали ждать повторения, и их тут же как ветром сдуло из гримёрной. Лишь пробежав по лестнице на второй этаж, они выдохнули и пошли обычным неторопливым шагом, хотя между обоими ещё чувствовались остатки напряжения. Биллу хотелось поскорее вернуться к себе, да и Легоси не горел желанием оставаться в его обществе.       — Почему ты им ничего не рассказал? — внезапно разговорился бенгальский тигр, заставив Легоси даже вздрогнуть от неожиданности. — Что ты удумал?       — Это не то, что им стоит знать, — выдохнул Легоси, насупившись и стараясь не пересекаться с Биллом взглядом.       — Уж не знаю, какое отношение ты имеешь к козам, но это явно не повод устраивать такую бесотню…       Какое-то время они шли молча, тем более, что Легоси не слишком хотел продолжать неприятный разговор, но Билл словно не захотел продолжить молчанку:       — Возможно, но Луис уже и так всё знает…       — Для тебя он Луис-сенпай.       — Да пусть и так. Что он будет с этим делать?       — А ты как думаешь? Он сам тебе флакон отдал, сказал, что его не колышет, пока мы оба снова не сорвёмся, — огрызнулся Легоси, затем сжав и разжав всё ещё саднящую ладонь. — Хотя вроде в ухо я тебе не целился.       — Меня вообще другое волнует, — поморщился Билл, к неудовольствию своего собеседника схватив того за предплечье, как будто демонстрировал кому-то его руку. — Вроде тощий, словно под Слэндера косишь, а бил так, что чуть голову мне не отхреначил! Где ты прячешь мускулы?       — Отвянь, — дёрнув рукой и освободив её от хватки Билла, буркнул Легоси. — И тебе могу вопрос задать, из чего ты сделан? Сковородку как будто отлупил…       — Попросил бы! — рявкнул на него Билл.       — Всё, хватит. Успокоимся, пока снова чего не учудили.       — Вот тут я с тобой соглашусь.

***

      Последовавшие с момента спектакля четыре дня можно было охарактеризовать как «странную тишину». После случая на сцене Легоси и Эльза словно сторонились друг друга, и не совсем ясно было, Легоси старался не попадаться козочке на глаза, или же Эльза его избегала.       На самом деле выходило и так, и эдак. Легоси испугался сам себя и устыдился, что та, кто была к нему так добра, кто видела в нём не безжалостного зверя, всё же лицезрела, как он потерял над собой контроль. И это чувство не покидало его все эти четыре дня, оно жгло сердце и душу, а признаться в этом не хватало сил даже лучшему другу Джеку. Хоть как-то отвлекало лишь то, что тогда новоявленный волк-злодей старался не заявляться в столовую, где все судачили только о его «перфомансе».       Эльзе было ничуть не лучше. Сразу после выступления, когда она наконец осталась одна, ей едва не стало плохо от перенапряжения. Ей казалось, что она провела в уборной вечность, плеская в лицо холодной водой из умывальника. Хорошо хоть не стошнило, было бы вообще кошмарно.       А на следующий день мысли опять пришли в полное расстройство. Удалось кое-как сдать последние несколько зачётов, чтобы Эльза осталась наедине со своими странными запутанными мыслями.       Что же могло пойти не так? Только ночью они чудесно провели время, а на следующий день Легоси, этого чудесного волка, захлестнула такая безудержная ярость. Неужели всё дело было только в выходках Билла? А вдруг это она не помогла Легоси, не высказала откровенность в ответ на откровенность?       Эти мысли ей казались наиболее странными. Эльза раньше вообще никак не интересовалась Легоси, а теперь её непонятное чувство вины приняло такую неожиданную форму, как желание помочь.       Может, это был отголосок ещё тех дней, когда их общий друг Тэм был жив? Не проявила внимания к одному другу, так хотя бы не обделю вниманием другого — так что ли? Эльза была готова разрыдаться от полного отсутствия ясности, и иногда так и делала.       Она хваталась за мысли и представления о себе, Легоси и Тэме, как за спасательный круг, пытаясь найти в них спокойствие, но утром просыпалась с покрасневшими от слёз глазами.       — Эх, Легоси… что же это с нами такое?.. — иногда бормотала Эльза, добавляя в очередную порцию чая сахар, чтобы взбодриться.       На фоне таких переживаний, она даже не сразу вспомнила о Хару! Эльзе снова чуть не стало худо. Теперь она ещё и о подруге чуть не забыла! Так что на следующее утро, приведя себя в хоть сколько-то приемлемое состояние, чтобы встречавшиеся по пути ученики не шарахались от её наполовину заспанных и наполовину красных от слёз глаз, Эльза решила нанести очередной визит в сад на крыше.       Путь до клуба садоводства словно показался ей в половину длиннее прошлого раза. Пока Эльза шла, она лишь думала, отчего ей так тяжело. Как ей снова увидеться с Легоси? И как бы устроить всё так, чтобы и она, и он были максимально открыты? Может, Хару как раз подскажет — у неё опыта общения с парнями всяко больше.       Правда, когда Эльза открыла дверь, ведущую в сад, она несколько растерялась, увидев рядом с домиком клуба Хару и Луиса, о чём-то оживлённо болтавших. Она уже хотела было развернуться и уйти, не зная, какой будет реакция её сенпая. Луис всё-таки её заметил, но недовольства не выказал:       — Эльза? Что ты здесь делаешь? Не ожидал тебя тут увидеть.       — Ой, простите, Луис-сенпай, — замялась Эльза. — Я пришла к Хару, хотела немного помочь ей с садом. Просто… Просто не знала, как вы отнесётесь к тому, что я посещаю два клуба…       — Всё в порядке, — уверил её Луис. — Лето близко, а репетиций ещё очень долго не будет. Главное, когда вновь начнутся занятия, не забывай, что всё-таки прежде всего член театрального кружка, хорошо?       — Да, я понимаю, Луис-сенпай. Я не подведу.       — И не сомневаюсь. Ладно, не буду вам мешать. Не скучайте!       Попрощавшись, Луис доброжелательно улыбнулся девчатам, помахал и ушёл по своим делам. Эльза, впрочем, ещё какой-то момент гадала, что же сенпай мог забыть в клубе садоводства, но Хару быстро ей объяснила, что они встретились на лестнице, когда та тянула наверх кадку с рассадой подсолнухов.       Пока две подруги пересаживали её на грядку, освободившуюся после уборки урожая клевера, Эльза без приукрас рассказала крольчихе о том, что произошло на выступлении, и как неспокойно ей было в последние пару дней.       — Ох, бедняжка, что ж так ты так раскисла, — уже после высадки, в домике, качала головой Хару, наливая подруге так полюбившийся чай с мятой. — Погоди, я тебе от нервов ложечку бальзама добавлю. — Пошарив на полке, она достала початую бутылочку со слабоалкогольным бальзамом, добавив в чай подруге чайную ложку и размешав.       — Спасибо, — поблагодарила за заботу Эльза. — Но… я оттого к тебе и пришла, буду честной. Я раньше не особо интересовалась общением с парнями, тем более другого вида. — прервавшись, она ещё дважды глотнула, призадумалась и пожала плечами. — Даже странно, как я далека от этого, будучи членом межвидового кружка. — Новый глоток вернул ей какую-никакую бодрость духа, и Эльза прямо спросила у Хару: — Хару-сенпай, как ты обычно… не знаю, как сказать точнее… — пытаясь сформулировать мысль, она пару раз щёлкнула пальцами. — Как ты ловишь одну волну с парнями? Есть ли что-то, что помогает вам высказать всё, что есть на душе?       Хару скептически усмехнулась. Впервые её озадачили подобным вопросом. С одной стороны, было немного обидно, ведь многие знали, что кавалеров у Хару было множество и среди них действительно были представители самых разных видов, только вот ни с кем из них отношения не продлились долго. С другой стороны, Эльза явно акцентировала внимание не на этом. Она вообще была единственной знакомой, кто не ставил это Хару в упрёк.       — Может, спросишь чего попроще, например «Куда лучше пригласить Легоси на свидание»? — попыталась подшутить крольчиха, но Эльза так насупилась, что той стало даже неловко. Плюс, Эльза пару раз шмыгнула носом, словно была готова вновь дать волю слезам, так что Хару быстро извинилась.       — Ладно, но я тоже в затруднении, — призналась Хару. — Есть только один вариант, если его так можно назвать, но я не знаю, как ты им воспользуешься. Ты когда-нибудь пила спиртное?       Последовала очередь Эльзы сильно задуматься. По правде, «опыт» у неё был, но слишком давно. В детстве по глупости глотнула из рюмки рисовой водки, перепутав её с обычной водой. Ох, и неприятно же тогда обожгло горло…       — Так, один раз с натяжкой, и то по глупости, — ответила ангорская коза.       — Просто я, если хочу хоть как-то выразить чувства, достаю вино, — объяснила Хару. — Пригубим стаканчик, не больше. Достаточно, чтобы раскрепоститься, но недостаточно, чтобы потерять голову.       Совет подруги навёл Эльзу на кое-какие размышления, которые сперва показались ей странными. Но за последние дни она уже успела такого себе напридумывать, что запас удивления был близок к исчерпанию.       Вино бы она вряд ли достала, а клянчить у Хару показалось слишком сомнительной идей. Не факт, что у неё сейчас мог оказаться такой «презент» для подруги. Зато можно было относительно без проблем достать пиво — Шиира как-то рассказывала, что Билл устроил под сценой в репетиционной небольшую заначку и думал, что никто ни сном, ни духом. Вряд ли от пары пропавших банок Билл прям уж взбесится. Да и градус у пива должен быть поменьше, чем у вина. Вроде бы…       — Хм… Хорошо, — протянула Эльза. — Я что-нибудь придумаю. Спасибо.       — Хах, — усмехнулась Хару. — Всегда пожалуйста. Для чего бы тебе это ни пригодилось. Надеюсь, следующей просьбой не будет адрес знакомого ювелира.       — Хару-сенпай…       — Прости. Честное слово, прости. У меня ужасное чувство юмора.

***

      Видимо, рекрутёр слегка ошибся, направив Эльзу в танцевальную команду: проведя день, помогая Хару в саду, ангорская коза затем снова решила импровизировать, поскольку какого-то чёткого плана в голове обрисовать не удалось. Эльза знала наверняка лишь три вещи: где Билл прячет пиво, что нужно по душам поговорить с Легоси и что последний должен жить в комнате для семейства псовых.       С последним оказалось проще всего: через общедоступный школьный справочник удалось найти нужную Эльзе комнату — 701. Но вряд ли бы её кто-то пустил в мужское общежитие. Через тот же справочник Эльза узнала имена и виды остальных обитателей комнаты.       «А что если я того лабрадора уже видела?» — вспоминая свой поход в библиотеку, Эльза вспомнила, что видела там лабрадора-ретривера. Был шанс, что это Джек-кун, сосед Легоси.       Чтобы подтвердить свою догадку, Эльзе пришлось достаточно долго походить взад-вперёд рядом с входом в общежитие. Интересно, что бы о ней успели подумать и думали ли вообще?       Наконец, она смогла заметить смутно знакомого лабрадора.       — Прости, это ты Джек-кун из комнаты 701? — вдохнув воздуха в грудь, как можно смелее спросила Эльза.       — Да. Если коротко, то да, — улыбнулся ей пёс. — А что за милая душа меня спрашивает?       — Я Эльза, ангорская коза¹, мы с Легоси из одного кружка.       — А, так тебе Легоси нужен?       — Ну, если честно, то да. Можешь попросить его выйти? Пожалуйста.       Джека удивила такая просьба. С каких пор Легоси интересуются друзья по клубу. Нет, не так, ведь Дом или Киби раньше несколько раз захаживали в 701 комнату к Легоси, но вот девушка спрашивает его впервые.       Кивнув, Джек попросил Эльзу подождать и примерно через десять минут ко входу спустился её непостоянный друг-волк.       — Ох, Эльза… — смутился Легоси. — Не ожидал тебя. Джек сказал, что я тебе нужен…       — Да, типа того, — замялась Эльза, едва не поддавшись лёгкой нервозности. — Ты сейчас свободен? Хотела… кое-куда тебя позвать.       — Эм… ну да. Тесты вроде все закончились, а в кружке репетиции не скоро будут. А куда мы пойдём?       Ответ снова вогнал его в небольшое смущение, но в скором времени оба пришли в корпус для репетиций, благо, Эльза знала, где хранится запасной ключ. Был вечер, так что при любом раскладе она и Легоси остались бы наедине. Подумав, что другу будет комфортнее на привычном ему месте, Эльза предложила ему ждать её рядом с лестницей на площадку освещения, пока искала заначку Билла.       К Легоси она вернулась с тремя банками пива — одна была для Легоси, вторую взяла «на всякий пожарный», если напиток окажется для него не таким «сильнодействующим», а самой Эльзе с лихвой хватило бы и одной.       — Просто я не знал, захочешь ли ты общаться со мной после выступления, — робко признался Легоси. — Я перепугал всю команду, а ты попыталась всё исправить…       — Да ладно тебе, — махнула рукой Эльза, открыв банку. — Что было, того не вернуть. Думаю, мы тогда оба немного сошли с ума, каждый по-своему. Да и моё «спасение пьесы», это так… Мне как будто свыше всё это подсказывали. Думаю, нам всем нужно просто передохнуть.       Она мало смыслила в подобных посиделках, где «отмечают» горячительными напитками, поэтому просто подняла банку, как стакан, и они оба сделали по большому глотку, с непривычки поморщившись. Вкус не самый приятный, но на один раз сойдёт.       — Просто буду с тобой честна, Легоси-кун, я всё ещё не могу забыть тот раз. — призналась Эльза. — Мне кажется, я так до конца перед тобой не извинилась за столько времени, а ты сказал, что нет повода. Я не согласна, поэтому и хотела просто быть рядом, чтобы ты улыбался.       Легоси словно кольнуло в сердце, сразу по двум причинам. Она всё это время продолжала быть с ним откровенной и честной, искренне стремилась помочь. И к тому же, желала того же, чего и он — быть рядом. Интересно, стоило ли ей признаться?       Глотнув ещё раз для храбрости, он решил не утаивать — скорее всего, ради этого всё было, для откровений.       — Признаюсь честно, Эльза-чан — я ощущал нечто такое же, — сказал волк, взглянув ей в глаза. — До тебя никто не был ко мне так же добр, я тебе за это крайне признателен. Я не знал, как ответить тебе тем же, поэтому хотел быть с тобой чаще. А как признаться…       — Это всё очень мило, Легоси-кун, — сказала Эльза, взяв его за руку в знак поддержки. — Думаю, мы можем быть честнее друг с другом. По крайней мере, я так уверена. Я же знаю, ты хороший волк, я могу тебе доверять.       — Спасибо, Эльза-чан, — теперь уже Легоси поднял банку, сделав большой глоток.       Так потянулся их длинный вечер разговоров и откровений. Единственное, что Легоси хотел пересилить даже под раскрепощающим влиянием пива — признание о ночи нападения. Словно в голове тут же срабатывал сильный блокиратор, предостерегающий от признания, который может в миг разрушить их начавшую восстанавливаться после «встряски» дружбу.       А Эльза вновь присматривалась к Легоси, находя его попеременно милым и тактичным. Он смотрел ей прямо в глаза, прятал свои когти — базовый этикет для хищников. Вкупе с его скромностью, это давало Легоси какой-то особый шарм, очаровывавший Эльзу.       Ещё он признался, что не хочет задеть её чувства — когда речь зашла о Билле, Легоси заговорил, что побоялся его «философии свободы силы», что при этом вспомнил о всех друзьях-травоядных и о Тэме. На его-то имени он и осёкся, словно проговорился, но Эльза его успокоила, что всё в порядке: «Он не хотел бы, чтобы его имя становилось табу».       Легоси попытался прислушаться к своему восприятию действительности. Вроде не так сильно его «торкнуло» от пива. Вполне легко на душе, дислексией страдать не начал, да лишнего сболтнуть не тянуло.       Эльзе было примерно так же легко. Она и не знала, что Легоси, по сути, за неё вступился. Нет, она догадывалась, что Билл далеко не святоша, что его следовало бы спустить с небес на землю — просто она не была за подобные «меры». В общем, палка о двух концах. С Легоси было спокойнее. Честный и деликатный, с ним хотелось быть дольше.       Так что, когда напитка в её банке было совсем чуть-чуть, она всё же решилась прижаться к нему вплотную…

***

      К сожалению, у планов есть одно неприятное свойство — в некоторых случаях они могут пойти не так, как задумано. Вот и той ночью парочка выпила явно больше, чем пару банок, за что на утро поплатилась сильным похмельем. В горле сухо, словно в Сахаре, голова трещит по швам, словно череп сейчас разъединится на составляющие его кости, а каждый звук подобен пытке.       Проснулся Легоси уже утром, разбуженный шумом, издаваемый соседями по комнате. Так хотелось отвернуться к стенке и закрыть голову подушкой, вот только сейчас это не давало сделать странное давление где-то на груди.       Псовые из 701-й комнаты готовились к новому дню. За долгую и утомительную учёбу многие привыкли вставать рано, не требовался даже будильник. Так было и сейчас: ничто не предвещало беды, пока один из соседей, староанглийская овчарка Коллот, не услышал странное шабуршание в кровати своего друга, фенека Восса.       Восс имел странную привычку так ворочаться во сне, что утром его приходилось разматывать из собственного одеяла, но сейчас он ввёл Коллота в недоумение тем, что пытался выбраться… из чьего-то платья.       — Восс… — протянул Коллот. — Тебе что, приснился эротический сон, который стал материальным?       — Очень, блин, смешно, — огрызнулся его друг. Несмотря на малый рост, нрав у Восса был весьма крутым, за словом в карман фенек явно не лез. — Кто это, блин, сделал, дебилины?!       — Кто громкость прибавил?.. — послышался голос Легоси, столь тихий, что скорее на стон умирающего или тяжело больного походил. — Чуть тише, пожалуйста…       — А ты чего не проснёшься, Легоси? — взял слово койот Дарем. Раздвинув было шторку его кровати, тот чуть не подскочил на месте, словно его дёрнуло током, и тут же задёрнул шторку обратно. Глаза у него при этом округлились до размера крупной монеты, всем даже слегка не по себе стало.       — Он там голый, что ли? — сморозил Коллот, подойдя к кровати Легоси и оттолкнул Дарема чуть в сторону, раздвинув-таки шторку. Под впечатлениями от увиденного овчар даже ругнулся, ибо такое увидишь не каждый день. — Ёбушки-воробушки…       Легоси ещё пытался заснуть и нормально проспаться, а у него на груди устроилась милая ангорская козочка, обхватившая его шею руками, словно не желала никогда его отпускать, а носом зарылась в шёрстку на груди. Что интересно, ладони Легоси лежали у неё на лопатках, словно волк тоже её приобнял.       И всё бы это было чертовски мило, если бы не одно большое и сюрреалистичное «Но!» — они оба были только в одном нижнем белье!       — Кто и что там лепечет? — пробубнила козочка, не открывая глаз.       — Как твоё имя, прекрасный ангел? — поинтересовался Дарем. — И где же Легоси посчастливилось тебя найти?       — Постойте… — вмешался Джек. — Я же тебя знаю. Ты же Эльза? Да, точно, та, что вчера просила Легоси спуститься.       — Оу, ну это всё объясняет, — отшутил Дарем, расплывшись в улыбке от уха до уха.       Когда же Легоси с Эльзой удалось-таки разбудить и заставить встать с кровати, оба чуть не устроили истерику, и всем псовым пришлось принять на себя роль психотерапевтов, а Коллоту — слегка побыть пастухом, потому что Эльза только и делала, что ходила по комнате, хватаясь за голову. При этом одна из бретелек её лифчика уже спала почти до середины плеча. Либо парочка по глупости разорила весь тайник Билла, не ограничившись парой банок, либо Легоси с Эльзой настолько не умели пить, что с пары банок обычного пива были готовы предаться пылкой безудержной любви.       Успокаивали лишь две вещи: что из всех обитателей комнаты лишь Легоси состоял в театральном кружке, так что слухов можно было не опасаться. И к тому же, её платье было здесь же, так что не придётся шкериться по углам и добираться до своего общежития перебежками, чтобы не представить на всеобщее обозрение своё бельё медово-рыжего оттенка.       — Боже, какой кошмар! — судачила Эльза без перерыва. — Как я вообще попала сюда? И как теперь выбраться?.. Мне трындец!       — Тише, ангелочек, — попытался успокоить её Дарем. — На первый вопрос не отвечу, но со вторым поможем. Попробуем провести тебя к старому пожарному выходу, пока народу мало.       Второпях обговорив нехитрый план, Эльзе и Легоси вернули их одежду, после чего все псовые высыпали из 701-й комнаты в коридор. Все выстроились так, словно изображали охранный конвой: Джек и Дарем шли впереди, на удалении от остальных, проверяя коридор спереди, Коллот с Воссом на голове озирались позади, а между ними шли Легоси, Джек и Мигуно, как бы заслоняя Эльзу собой. Прям конвои ближнего и дальнего охранения.       Каким-то чудом им удалось никому не попасться, спуститься по лестнице и дойти до опечатанного пожарного выхода, который открывали только на время противопожарных учений.       — А вам из-за этого не прилетит от коменданта? — пристыдилась Эльза. Стоило ли так из-за неё подставляться.       — Может и прилетит, — ответил Мигуно. — А может и нет. Сюда ходят раз в сто лет. Даже если кто и спросит, просто включим дурачков всей комнатой. Как говорится, моя хата с краю, ничего не знаю.       Сорвав с двери наклейку с печатью, Коллот открыл дверь и подтолкнул Эльзу бежать к себе, пока на самом деле кто-то не обнаружил их странную компашку. Выдохнуть спокойно козочка смогла лишь в своей комнате, после чего на час заперлась в душевой кабинке, приводя себя в божеский вид.       Обычно Легоси был со своими друзьями на одной волне, но в тот день он впервые испытывал к ним преимущественно раздражение: доставали неудобными вопросами, лыбились как придурки, словно свечку держали или на видео всё снимали. Только Джек не попал в немилость и разумно призывал друзей угомониться.       Не лучше в тот день было и Эльзе. Ей не хотелось ничего, кроме как лежать в своей кровати звездой и ничего не делать. Головная боль после таблетки аспирина поутихла, но в самой голове всё было размыто, словно помехи в телевизоре, когда сигнал обрывается. Лишь постепенно, шаг за шагом, удавалось вспомнить, что произошло.       Наверное, никогда прежде Эльза так не горела со стыда, когда вспоминала, как сперва полезла обниматься, а после объятия переросли в поцелуи. Она словно заново ощутила горячие губы Легоси на своей шее и щеках. Щеки вновь стали красными, как розы, когда обрело ясность воспоминание, как они стягивали друг с друга одежду…       — Ну и дела… Вроде бы… мы не переспали, — шептала сама себе Эльза, пытаясь вспомнить больше. — Но… почему я так млела, когда запускала пальцы в его чудесную кремовую шёрстку на животе. Что я несу вообще?       Да уж, мысли такие, что хоть стой, хоть падай. Ещё и внизу живота сладко заныло. «Я схожу с ума?» — то и дело спрашивала себя козочка.       Весь день она пыталась рефлексировать, но отчасти отставила это, когда вернулась Элис и подруги. Естественно, последовали вопросы, чего она всё время краснеет. Эльза решила, что лучший способ не спалиться — отчасти говорить правду. Пусть для всех это действительно будет крайне яркий сон. Посмеются и забудут, так что Эльза просто приукрасила часть деталей, приврав подругам по «пылкие объятия этого слегка грубого, но страстного парня».       Более ясно Эльза смогла мыслить только ночью, несколько раз перечитав письмо Тэма, которое она хранила как зеницу ока. Одни мысли противоречили другим, но это скорее Эльза не хотела им верить. Вплоть до прошедшей ночи… По факту, пиво не затуманило ей разум, а просто позволило стать собой, сподвигло решиться сделать то, на что бы она никогда не решилась, будучи в здравом уме. Своего рода, полное отключение всякой робости и стеснительности.       Утром ангорская коза вернулась на место, куда меньше всего хотела возвращаться — к опечатанным дверям зала, где убили Тэма. Словно обессиленная, она припала на колени перед его фотографией, закрыв глаза, словно стыдилась встречаться с ним взглядом.       — Тэм… — еле выдавила из себя Эльза. — Может, глупо общаться с фото, но… может, ты следишь за нами оттуда, с той стороны. Я совсем запуталась. — Она один раз всхлипнула и тут закрыла лицо руками. Не хотелось больше рыдать, слезами козочка только довела бы себя до головной боли. — Я искренне дорожу тобой и твоими чувствами, не хочу их забывать. Но… то что случилось, это не же просто так. Выходит, я на самом деле думала так про Легоси. — Тяжело вздохнув, она положила ладони на колени, вновь смотря на фото альпаки. — Тэм, похоже, я влюбляюсь…