Время войны

Уже пятую ночь подряд Мито не спалось. Она лежала на самом краю постели, плотно закрыв глаза. Ее тело ныло от неподвижности, но неловкость не давала ей шевельнуться. Казалось, что она чувствовала Хашираму, спящего рядом, каждой клеточкой своего организма. Мито даже могла сосчитать, сколько раз он тихо вздохнул во сне. Но точно ли он спит, она не знала. Со свадьбы прошло всего несколько дней, и суматоха уже улеглась, но они с мужем еще не закрепили свой брак. Мито и сама не понимала, чего они ждут. По наивности Хаширама спросил у нее в первую совместную ночь, желает ли она отложить то, что неминуемо должно однажды случится. А она, послушавшись своего страха, взяла и согласилась. И теперь каждый вечер они ложились в супружескую постель, стараясь не коснуться друг друга и отводя в неловкости глаза. Хашираме не хватало духа взять то, что что он должен был получить по праву, а Мито стеснялась предложить. Об этом не знала даже ее мама, которая осталась с ней, чтобы помочь дочери, когда та забеременеет и родит первенца. Мито могла рассказать такое лишь Наруто, но сестры не было рядом. И почему из всех мужчин мира Мито достался такой, излишне мягкий? С досадой подумав об этом, она тут же отругала себя. Пусть она и куноичи, но долг перед кланами запечатывал ей рот лучше любого фуин. И чтобы не навредить союзу, она бы молчала, даже если волею судьбы ее жизнь оказалось бы связанной с кем-то во сто крат хуже. С тем, кто грубо брал бы ее каждую ночь, не считаясь с ее чувствами. С тем, кто не спрашивал бы ее мнения. С тем, кто не пытался бы понравиться, как это делал Хаширама. Они часто гуляли вдвоем. В его деревне был разбит прекрасный яблоневый сад, и они много времени проводили среди деревьев, усеянных спелыми плодами. Хватало лишь пальцами дотронуться до крутого блестящего бока, как яблоко срывалось с ветки и падало в ладонь. Иногда Хаширама показывал ей свои уникальные дзюцу. Выращивал небольшие деревца, такие крохотные, просто прелесть. Их зеленые кроны усеивали яркие пятна цветов. Хаширама объяснял, что эти цветы могут выпускать ядовитую пыльцу, погружающую врагов в сон. – Это моя техника в миниатюре, – говорил он, улыбаясь. – Целый лес таких милашек не раз спасал мне жизнь. – Как ты научился так делать? – спросила у него тогда Мито, присев на корточки, чтобы получше разглядеть деревца. – Впервые вижу такое дзюцу. Хаширама пожал плечами. – Я всегда умел, – любовно погладив трепещущие лепесточки, он смущенно признался. – Может, это потому, что я люблю растения? Растения он и правда обожал. В доме, где они жили, всюду стояли плошки и горшки, над которыми он трясся, как над родными детьми. Даже научился подпитывать их чакрой, отчего они росли быстрее и никогда не засыхали. Но Мито нравились увлечения мужа. Благодаря им их совместное жилье напоминало благоухающий цветник. А порой, на досуге, Хаширама вырезал из дерева простенькие статуэтки. Пока у него получалось не очень хорошо, но он старался. Даже сделал из кедра фигурку Мито. Крохотную, с ладонь высотой. Мито держала ее рядом с лягушкой, подарком от Наруто. Разве можно пожелать лучшего мужа? Хаширама был заботлив и нежен. Он сдувал с нее пылинки и переживал о ее чувствах. Даже спрашивал порой совета, когда вновь ругался со своим суровым и строгим отцом, которого Мито втайне побаивалась. Буцума никогда не улыбался. Казалось, в нем притаилось и пустило свои темные корни застарелое чувство потери. Возможно, так подействовала на него гибель жены, которую, по словам Хаширамы, он очень любил. Даже носил в маленьком медальоне, его свадебном подарке, ее портрет. Смотреть на него он запрещал и собственным детям. Хаширама признался, что уже и не помнит, как выглядела его мать. Не помнил этого и Тобирама. С ним у Мито отношения тоже не заладились. Она подозревала, что он ревновал ее к старшему брату. То ли опасался, что жена начнет дурно влиять на Хашираму, то ли просто не терпел ее саму, по неизвестной причине. Внешне он никак не показывал неприязни, но ее огонек порой вспыхивал в его темных глазах. Мито замечала, как он отворачивается, когда она входила в комнату, и как старается быстрее покинуть ее общество. С другими Сенджу дела обстояли во сто крат лучше. Многочисленные кузены, кузины, дядьки и тетки приняли ее тепло. Особенно она подружилась с молчаливой Токой. Та только с виду казалась неприступной и мрачной. На самом деле она любила посмеяться, кроме того, она всегда, по собственному признанию, питала слабость к Узумаки. Много лет назад была даже влюблена в одного из них. На что Мито пошутила, что стоит лишь Токе попросить, как для нее мигом найдется жених из клана. Да такой, что лучше нигде будет не сыскать. В целом, Мито понемногу приживалась в чужих краях. Хаширама помогал ей освоиться, рассказывал о традициях и познакомил не только со своим кланом, но и почти со всеми многочисленными своими друзьями. Так он и рассказал Мито, что в детстве дружил с мужем ее сестры, Учиха Мадарой. И что все еще надеется на возобновление приятельских отношений. Якобы во время встречи в деревне Ота они смогли неплохо поговорить. Хаширама даже помог Мадаре выбрать свадебный подарок. Мито всем сердцем надеялась, что однажды меж их кланами воцарится мир. Мысли о сестре терзали ее своими острыми зубами. Она все думала, так же ли Наруто хорошо, как ей, и не обижают ли ее новые родичи. Мито знала, что Наруто не осталась одна, что рядом с ней их сестрички Йоко и Мию, и что даже отец присутствовал на свадьбе, а уж он бы не дал дочку в обиду. И все же Мито было страшно. Она много раз видела Учиха. Чаще они казались мрачными, нелюдимыми и даже высокомерными. Наруто не такая. Она любит посмеяться, а манеры ее совсем простые. Сможет ли она, искренняя и не желающая скрывать свои истинные чувства, влиться в клан тех, кого страшился каждый уважающий себя шиноби? В основном, конечно, их боялись за силу глаз. Но ведь и Узумаки опасались. Звали их алыми дьяволами, шептались, что они знаются с ёкаями да с шинигами. Послать бы сестре весточку, узнать, как она. Нескоро им придется свидеться. – О чем ты думаешь? Нежданный вопрос вырвал Мито из размышлений. Она растерянно моргнула, повернувшись к мужу. Хаширама уже проснулся и теперь смотрел на нее, сонно жмурясь и сдувая челку с глаз. – О будущем. О настоящем. О нас с тобой. Ни к чему было нагружать супруга чувством вины. Его клан враждовал с кланом Учиха, а значит, теперь Наруто – враг и ему тоже. Никто этого не хотел, но так случилось. Не было никакой нужды говорить об этом. Раны лучше не тревожить, а дать им зажить. – И что же ты надумала, жена моя? – полушутливо спросил Хаширама, нежно улыбаясь ей. Не склонная к импульсивным поступкам, сейчас Мито напротив, ринулась в омут с головой. Ей предстояло совершить многое, а значит, нельзя было медлить еще больше. Хаширама должен полюбить ее всем сердцем, иначе у нее ничего не получится. Но он не привыкнет к Мито, если она будет холодна, как лед. Поэтому она легко вздохнула, наконец решившись на то, что задумала. Сев в постели, она позволила одеялу соскользнуть, а затем решительно сдернула с плеч шелестящий шелк нижнего белья. Скомкав его, небрежно бросила на пол. По пояс обнаженная, она развернулась к покрасневшему Хашираме, глядя прямо ему в глаза: – Нам пора сделать то, что мы должны были сделать несколько дней назад. У тебя должен быть наследник. – У нас должны быть дети, – вежливо, но твердо возразил супруг. Мито в очередной раз поразилась спокойной властности его голоса и его характеру. У него на все было свое, особое мнение, столь не свойственное обычным мужчинам. Пусть другие и думали, что Хаширама излишне мягок, но она видела, что под дружелюбной с виду оболочкой таилась настоящая сталь. Рядом с ним ей будет надежно и спокойно. У них получится хорошая семья. Лучше и пожелать было нельзя. Отринув все сомнения, Мито успокоила свое мятежное сердце и, тихо вздохнув, позволила опрокинуть себя на гладкие простыни. Хаширама целовал ее несмело, и осторожно ласкал ладонями ее грудь и бедра, словно не знал, куда девать свои руки. Прикосновения его были до того легкими, будто бы он боялся нечаянно причинить ей боль. Она и сама дрожала, запуская пальцы в его волосы, не ведая, что ей делать. Но кое-что древнее – много древнее их самих – влекло их за собой, словно сама природа помогла им идти дорожкой, проторенной множеством людей до них. Губы Хаширамы нашли себе место на груди Мито, его руки – на ее бедрах, а член – внутри нее самой. И пока он пытался вместиться в ней, в ее влажном податливом жаре полностью, она глядела в чистый белый потолок, думая о том, что делать дальше. Когда у них с Хаширамой появится дитя, она попытается уговорить его обручить их ребенка с ребенком Наруто. Они с сестрой объединят кланы и прекратят эту глупую войну. Мысль об этом заставила ее задрожать от удовольствия. Вцепившись пальцами в крепкие плечи мужа, она выдохнула, представляя, каким светлым окажется будущее. И ей было так хорошо, что момент потери невинности, которого она так страшилась, оказался для нее не больнее булавочного укола.