Публичный дом Ким Сонми

— Хёнджин-хён, как дела с Сынмо? Феликс потягивает напиток из трубочки, скрещивая ноги на длинном кресле в их студии, Минхо сидит за компьютером, зависая над песней. Несчитанное количество бессонных ночей, тонны энергетика и кофе — парни уже с месяц торчат допоздна в студии, пренебрегая сном и развлечениями. — А? — Хёнджин увлеченно следит за работой старшего Ли, не вникая в вопрос. — Я спрашиваю, как дела с Сыни-Сынмо-мо. Феликсу так пригляделось имя Кима, что он его часто коверкает, забавляя старших и раздражая этим самого Мина. — Все хорошо, — Хван смотрит на часы. — Я с ним увижусь через пару часов. — Ага, так хорошо, что вы почти не отцепляетесь друг от друга, — Минхо получает в ответ закатанные глаза блондина. — Не забывай, кто он есть. — Не смогу, ведь ты стабильно об этом напоминаешь, — парирует парень. — А мне нравится Сынмин, — Ликс хихикает, наблюдая за перепалкой старших. — Он милашка. — Хёнджин, будь аккуратнее с вашими встречами, — Минхо снова возвращается к компьютеру, игнорируя насупленный взгляд младшего. — Если кто-то узнает о его «работе» и то, что вы встречаетесь, то… — Мы не встречаемся. Хёнджина, если честно, трудно назвать семьянином и никогда он не стремился к статусу быть занятым кем-то. Не клялся в вечной любви и верности, не давал обеты, и это непонятное состояние с Сынмином должно напрягать, по правде говоря. И не потому, что они официально не в отношениях и каждый не пытается закинуть клеймо «занятый». Близость, что появилась за столь короткое время, кричит о пятилетнем браке, не абъюзивном, кстати, а вполне спокойном, где каждый вечер они говорят на разные темы, а ночью идут гулять с собакой. Только беда в том, что собаки у них нет, и Сынмин полное олицетворение щенка в глазах Хёнджина, особенно утром, когда весь растрепанный, глазками хлопает и за поцелуем тянется, а через десять минут гонит Хвана на кухню готовить ему завтрак и подкалывает его на тему послушности. «Хороший мальчик Хван Хёнджин готовит мне завтрак? Мне стоит за это отсосать? Нет, серьезно, я польщен, ты такой послушный» Только Хёнджин не понимает себя, когда находится рядом с шатеном. Не понимает и своего возбуждения, когда снова обрывает все попытки Сынмина довести дело до конца, ведь каждый раз после ухода парня он ни один час проводит в душе и с покрасневшими щеками. Хёнджин, кстати, чертов мазохист, потому что порнушный Сынмин очень красивый, и очень агрессивный, когда снова все заканчивается петтингом, а старшего забавляет злой Ким, и засосы в области ключиц нравится замазывать. — Готово. Минхо откидывает голову на спинку стула и прикрывает глаза. Хёнджин пробегается по заглавке глазами, Феликс внутренне ликует от легкости, которая возникла внутри. Ребята слушают и умиротворяются. Осталось только отправить на согласие, и больше никогда они не будут зарекаться о том, чтобы планировать альбом полностью. Муторно это и тяжело до ужаса. — Мы справились? — говорит Чонин с просонья, что до этого со спокойным дремом лежал на диване сзади. Старшие смеются. Все устали.

***

— Тебе бы стоило стать айдолом, — Хёнджин слегка присвистывает. — Хотя, мне бы пришлось делить с тобой звание самого милого парня. — Тебе бы стоило стать сексуальнее, и тогда бы мы стали конкурентами. Сынмин смеется, Хёнджин подхватывает его за ягодицы, усаживая на капот машины. Рассматривает лицо внимательно, не позволяя младшему разглядеть силуэты за спиной. — Это я то не сексуальный, красавица? Хван поднимает вверх брови, получая закусанную губу в ответ. Блондин очень сексуальный, и Сынмин еле адекватным чувствует себя возле него. Стянуть эту футболку хочется и оседлать мощные хвановские бедра тоже, запустить руки в светлые пряди и спину расцарапать. Мин ни один раз представлял секс с хёном. Он запрокидывает голову и с чуть приоткрытыми глазами рассматривает лицо напротив. — Минни Маус! Феликс запрыгивает на Хёнджина, выглядывая макушкой из-за его спины и смотрит на прижатого Сынмина весело. Старший глаза закатывает, младший смотрит злобно за исковерканное имя вновь, а Чонин позади выкрикивает что-то, от чего веснушчатый слезает и огибает хёна, устраиваясь возле шатена. — Когда этого бешеного австралийца депортируют? — Ким не здоровается с Феликсом, от чего получает легкий удар в плечо. — Мне нравится твоё имя, Минни, — Ликс мечтательно закатывает глаза. — У него столько классных вариаций, и ты классный тоже. — Ты такой неугомонный. — Знаю, а еще кое-кто обещал мне обед, — Феликс надувает губы, Чонин его поддерживает. — После того, как вы оба перестанете извращаться над моим именем. — Извращается над тобой только Хёнджин, — Чонин удаляется в машину, — а ты нам просто нравишься. Я давно обещал купить щеночка Феликсу. Хёнджин смеется, Ян отправляет победную улыбку в ответ на средний миновский палец. — Не слушай этого придурка, Сынмин, — Феликс гладит волосы Кима. — Нам нужно повторить обед, — он спускается с капота, удаляясь. — Набери на днях. Феликс ждет хоть какого-то ответа от Мина, на что шатен только кивает. — Попробуй чулки. У Хёнджина фетиш на кружево. Машины хвановских коллег удаляются, блондин краснеет, Сынмин смотрит на него и улыбается. — У моего малыша есть кинки? Хёнджин очень смущен. Одна мысль о Сынмине в чулках заставляет что-то напрячься в штанах. Он прикрывает глаза и медленно вздыхает, облокачиваясь лбом о грудь младшего. Миновское сердцебиение очень частое, что сердце вот-вот выпрыгнет и парень младше перестанет дышать. Хёнджин слегка дует, Сынмин тихо смеется, снимая кепку и запуская ладонь в волосы. — Твой малыш хочет жестко поиметь тебя за твой колкий язык, — Хван поправляет челку шатена, — поэтому будь хорошим мальчиком. — Тогда я буду стараться. Сынмин спрыгивает с машины и достает с заднего кармана Хвана ключи, открывая себе доступ к пассажирскому сидению. — Ты такой послушный. — Не-а, я буду стараться раззадорить тебя еще больше. — Сынмин, — Хёнджин садится за руль, заводя мотор, — ты такой бесячий и очаровательный, я даже не знаю, что мне больше нравится. — Мистер Хван, — Сынмин берет в ладони лицо хёна, потирая большими пальцами щеки. Шатен очень любил трогать хвановские щеки, и целовать до покраснений любил, — я хочу почувствовать твой член внутри себя без шуток. Чего ты добиваешься? Хёнджин рассматривает каждый миллиметр гладкого лица напротив и в голове щелкает, что Сынмин мог бы стать известным благодаря лишь своим чертам. Его губы идеальны — не слишком пухлые, и целовать их приятно, а в глазах утопиться хочется. Блондин бесповоротно влюблён, и это не тот путь, где можно сойти с дистанции. Финиш неизбежен. —Тебя рядом.

***

Хёнджин никогда не думал, что смотреть фильмы вместе с человеком, который тебе нравится, приятно, а поцелуи становятся слаще и страстнее на рекламе конфет M&M's. Что уговорить приготовить ужин этого самого человека не так уж и сложно, а мытье посуды иногда приносит удовольствие, когда чужие руки покоятся на талии, и голова тихонько лежит на спине. Хёнджин вообще из-за Сынмина плюшевым стал, словно сахарная вата, которая тает каждый раз при укусе, в случае Сынмина — при его любом действии. Чувство влюбленности приходит неожиданно. Именно в тот момент когда Хван ест попкорн, а Мин сидит в домашней одежде перед телевизором. Скрещенные ноги, лохматые волосы и растерянный взгляд со словами: «Джинни, что будем смотреть?». И это мягкое «Джинни», и такой Сынмин в принципе чуть не заставили старшего запищать девчачьим визгом и крикнуть о том, что Мин милашка. Блондин переоценивает свои возможности и уже на сороковой минуте посапывает на коленках младшего. На Киме приятно спать, и с ним тоже приятно спать. Из пелены дрёма Хёнджина отвлекает уведомление в общей беседе от Феликса. Веснушчатый решил, что мем в час ночи кого-то развеселит, но Хёнджин ловит сплошное раздражение, напоминая себе каждый раз выключить к грёбанным чертям уведомления с какао-толка, чтобы защитить себя от общительного Феликса, а порой и других участников группы. Только его раздражение сменяет растерянность, когда он обнаруживает себя одиноким на миновском диване. Телевизор все еще горит, в зале чуть приглушенный свет, сам парень накрыт пледом, а малыша вокруг нет. Хёнджин потягивается и направляется на поиски хозяина квартиры, заглядывая попутно на кухню и в ванную. Парня останавливает приоткрытая дверь в спальню, свет от ночника и тихие стоны. Любопытство берет верх, а желание внизу живота начинает подпрыгивать, заставляя кожу покрыться мурашками. Хёнджину стоит лишь одним глазом заглянуть, чтобы увидеть полуобнаженного Сынмина на кровати. На лбу пот, а два пальчика младшего активно действуют в его заднем проходе, левая рука гладит шею, и те чуть пухловатые губы, что хотелось расцеловать с пару часов назад, сейчас влажные и чуть розоватые от слюны, что стекает по подбородку. Сынмин удовлетворяет себя, Хёнджин задыхается и чувствует свой твердеющий член. Тело шатена изгибается, в комнате чувствуется запах секса, а сам Сынмин срывает крышу. Закусывает губу до крови, рука активнее начинает входить в маленькое тельце, собирая выделяющуюся смазку и растирая ее на входе. Сынмин ускоряется, Хван трогает себя, чтобы охладить поступающую кровь к голове и перестать так громко и прерывисто дышать. Выглядит как сцена из порно. — Я не кончу, пока ты в этом не поучаствуешь, — Сынмин чуть приоткрывает глаза на замеченного Хёнджина. — Красивое шоу я устроил, да, малыш? Сынмин медленно вытаскивает из себя пальцы, поднося пальцы ко рту, и чуть касаясь губами, смотрит внимательно на старшего, не прерывая себя гладить свободной рукой. Взгляд давно затемненный и полный желания ощутить в себе чужие пальцы. Сынмин по своей натуре хитрец избалованный, и он получает всегда то, что хочет. И если это "что хочет" Хван Хёнджин, то не проблема поиграть и с ним. —Хён, — Мин стонет, вызывая того из прострации. — Помоги мне. — Ты крышесносный. Хван медленно подходит, не пропуская не единого действия шатена, задыхаясь в его сладких стонах, из-за чего уши закладывает, и он готов упасть перед младшим на колени, готовый сделать что угодно, лишь бы Мин не переставал. Парень медленно налоняется, чуть нависая над Сынмином, и проводит рукой по щеке, смотря прямо в возбужденный взгляд напротив. Мин сводит с ума, от чего Хёнджин срывается. Долгое время выдержки, игры в догонялки и терпение сломлено, когда хвановская рука грубо сжимает миновские бедра, а поцелуи на шее становятся жесткими и страстными. Грубый Хёнджин любимый типаж Сынмина, и младший хочет отдать всё, чтобы ощущать эту хватку на теле как можно чаще. Хвану требуется секунда, чтобы избавится от футболки и губы жадно выцеловывают дорожки на теле Кима, заставляя того сглатывать стоны. —Не сдерживайся, принцесса, — Хёнджин кусает в области ключиц, Мин выкрикивает. — Я хочу тебя слышать. Сынмин становится громче и блондин победно улыбается. Все его тело чистое как холст и хочется оставлять свои следы, пометить всего младшего, чтобы никто к нему не смел касаться и подходить даже. Шатен уже давно возбужденный, что не остается без хвановского внимания. Он стреляет ухмылкой чуть прикрытому взгляду младшего и хватает его член в кольцо пальцев, чуть сжимая. Движения старшего аккуратные, бережные. Сынмин захлебывается в нежности, сжимая в кулаках ткань и с приоткрытыми глазами смотрит на парня сверху. Хёнджин красивый до невозможности, чуткий, нежный, томный. С Сынмином не обращались так прежде, и он закусывает губу, подавляя эмоции в себе, которые вот-вот фонтаном разольются в стороны. — Прошу, — Хёнджин опускает губы вдоль груди, ведя ниже, — позволь мне сделать тебе лучше. Хвановское лицо останавливается у паха, взгляд подымается. Безмолвный вопрос и положительный такой же ответ, а после пухлые губы на сынминовском члене. Ногти в спину впиваются, по комнате раскатывается громкий стон, а Хёнджин готов подставить всё своё тело под эмоции Сынмина, чтобы только слышать приятную мелодию для ушей. Стонет шатен красиво и Хван начинает двигать головой чуть быстрее, вылизывая член по всей длине. Краткими поцелуями покрывает выступающие венки, а затем снова глубоко захватывает пенис, втягивая щеки и ощущая руку в волосах у корней. Ким дергаёт, блондин рычит. Ему нравится доводить одним только минетом Сынмина до такого состояния, поэтому старается он хорошо, двигаться начинает быстрее, упираясь концом в глотку, слезы выступают из глаз, а Мин еще больше пытается насадить рот Хёнджина на свой член. Младший уже не церемонится, и блондин не аккуратен. Глаза закатываются от предстоящего оргазма, и парень резко выпускает изо рта миновский член, целуя его и заканчивая всё рукой. Награда в виде крика, руки на спине и слезы на щеках – Сынмин впервые в таком состояние перед Хёнджином. Он начинает плакать, притягивая к себе старшего. Оба дышат прерывисто, лбы соприкасаются, и Хёнджин ждет. Он знает, что сделал всё правильно — Сынмин обнимает крепко. — Люблю, — шатен шепчет. Хван больше ничего не замечает вокруг. Он лишь трогает лицо парня, заправляя пряди за ухо. Целует, шепчет о том, что он красивый, и понимает, что по уши влюблен. Сынмин распаянный перед ним, обнаженный не телом, а душой, все боли и страхи перед ним как на ладони, и парень боится, что не то движение и шатен раскрошится, как песочный замок, который придётся по песчинкам собирать. — Я тебя тоже, — Хван целует аккуратно. — Навечно и еще один день. — Ты такой приторный, Хван Хёнджин, — Сынмин шмыгает носом и проводит ладонью по щетине парня напротив. — По крайней мере это взаимно, принцесса, — тот чмокает его и встает с кровати. — Эй, мы не закончили. Сынмин привстает на локтях, оглядывая Хёнджина. Тот поворачивается и встает в проёме, закусывая губу и оглядывая того, кто лежит на кровати. Губы пухлые и искусанные, покрасневшие щеки, в глазах томный огонек, а тело посылает сильные импульсы. — Поверь, трахаюсь я еще лучше. — Сосешь ты довольно неплохо, — Сынмин встаёт рядом, постукивая пальцами по груди. — Так что, — он еле касается губами старшего, выдыхая горячий воздух, — проверим? Хёнджин хватает парня за задницу, закидывая на себя, и прижимает к стене, кусая в шею. Ноги обхватывают тонкую талию, а руки вжимаются в плечи. Довольно грубые поцелуи в ключицы, рука у головы Сынмина — Хёнджин резкий, но все такой же аккуратный — бережет младшего от столкновений со стеной. Он ведет к кровати, сжимая бедра до покраснений. Сынмин уже потерялся в ощущениях. Его бросает в дрожь и тело покрывается мурашками, кончики пальцев покалывают, а внизу живота бабочки отплясывают мазурку. Хёнджин знает, что нужно сделать, чтобы довести Сынмина до дрожи. Хван прижимает к кровати еще сильнее, когда шатен тянет его за пряди волос. Нужно записать это миновское действие в кинки, потому что у Хёнджина взгляд затуманивается от этих действий. Руки возвышаются в изголовье кровати, а шея багровеет от частых покусываний. Хёнджин хочет потянуться к миновской дырочке, но тот его останавливает и с осторожностью смотрит в удивленный взгляд напротив. — Я давно не, — гулко сглатывает, отворачиваясь, боится реакции. Хван понимает всё без продолжения и слегка застывает, берет подбородок в ладонь и притягивает к себе лицо. — Я знаю, — он аккуратно целует в уголок губ. — Я буду очень нежным, — рука скользит по скуле. — Если хочешь, мы не будем продолжать. — Нет, — руки Сынмина хватают ладонь Хёнджина и тот слегка целует каждый хвановский палец, — я очень хочу, — щеки краснеют и шатен переходит на шёпот. — Везде. Ему стыдно и он заливается краской. Блондин нежно улыбается этому непривычному поведению. На немой вопрос о защите Сынмин кивает в сторону прикроватной тумбы и прикрывает ладонями лицо. В комнате стало жарко. — Вау, — Хёнджин присвистывает, когда в шкафчике видит набор разных принадлежностей для интимных дел. — Обещай, что испробуем всё, что тут есть. Сынмин готов провалиться сквозь землю, потому что до этого момента считал чем-то обыденным его секс-игрушки в комоде, но сейчас это его стыдит и ему неловко перед парнем. — Хэй, не прячься от меня. Хёнджин садится сверху, рассматривая профиль лица, которое боится повернуться к нему. Он обворожен таким смущенным поведением шатена и начинает расслаблять его, водя руками по внутренней части бедра. Сынмин успокаивается, действия блондина влияют на него как успокоительное, и он перестает нервничать, что еще раз доказывает об опытности старшего. Блондин привстает на колени, спуская боксеры. — Можно я? В ответ Хёнджин смотрит несколько секунд в глаза напротив, не действует дальше, думает о чем-то, но протягивает презерватив. Сынмин медленно тянет вниз белье старшего, оценивая взглядом то, что находится ниже. Член у Хёнджина большой, на секунду Сынмин думает, что таких у него не было. Он аккуратно разрывает упаковку, вытаскивая содержимое, и берет в ладошку пенис парня, проводя пальцами вверх. Хван прикрывает глаза и напрягается. Ему очень хорошо и не спешить трудно дается, но он терпит, ждет, пока Сынмин оценит то, что видит. Ким осторожно надевает резинку на орган и откидывается снова на спину, ожидая дальнейших действий Хёнджина. Старший берёт баночку со смазкой рядом и выдавливает небольшое количество на пальцы, прогревая горячей кожей жидкость. Нежно преподносит руку к заднему проходу и ждет хоть каких-то знаков. Сынмин дергается ближе и Хван медленно вводит один палец внутрь, позволяя привыкнуть к небольшому размеру. Спина шатена чуть изгибается, ногти впиваются в плечи, а на губе образовалась ранка от укуса. Хёнджин двигается томно, у Мина загораются звёздочки в глазах. Ожидание оказалось запредельным и он ждал бы еще двести лет, если финиш обещался быть таким. — Джинни, пожалуйста, — шатен хлюпает и просит о большем. Старший ухмыляется и вводит второй палец. Сынмин хватает воздух глотками, сердцебиение сбивает дыхание и он пытается полностью насадится на хвановские пальцы. — Ох, черт, — Хёнджин резко вытаскивает фаланги и входит полностью. Сынмин кричит, лоб Хвана падает на плечо младшего. В Мине узко и приятно, в голове эйфория и Хёнджин сейчас под всеми видами наркотика, потому что то, что он ощущает, не было с ним ни разу. Прошло пару минут, когда Сынмин начинает отвечать парню, дергая бёдрами. Хван приподнимается на колени и накидывает тонкие ноги на свои плечи, руки по всей длине запрокидывает к верху и от губ Сынмина его отдаляет пару сантиметров. Он начинает двигаться осторожно, не прерывая визуальный контакт с шатеном и ловит каждый его вздох и эмоцию на лице. Тактильное ощущение постели покидает их двоих, и невесомость приобретает иной характер — тело о тело, жаркие стоны, мокрые и потные прикосновения. Хёнджина ведёт, его руки запоминают каждое очертание чужого тела, смотрит напротив в зрачки, а там созвездие из тысячи маленьких эмоций — в каждом море теплоты, нежности и страсти. — Да, давай еще чуть-чуть, — Сынмин выгибается, Хёнджин закрывает глаза и начинает двигаться еще быстрее. В комнате встал приторный запах, температура достигла максимума, и ощущение захлестывает, что стены огненные. Пальцы от напряжения достигли побеления, а кожа на бедрах Сынмина приобрела красный цвет. Хёнджин не нежный, от чего Мин не может дышать. Блондин наклоняет голову и делает глубокие толчки, опираясь руками по разные стороны. Медленно и долго, каждый раз получая громкий миновский стон. Младший перестает трезво соображать, в глазах темнеет и он чувствует затвердевший член внутри себя, который ускоряется. Еще пару секунд и он перестаёт слышать, дыша глубоко и громко, а затем чувствует мокрые волосы на своей груди и горячее дыхание. — Ты невозможно хорошенький, Сынмин, — Хёнджин не может успокоиться, лежа на груди Кима. Звук приходит в норму, а сердце не пытается выпрыгнуть. Сынмин путает пальцы во влажные светлые волосы, массируя голову. Хёнджин как будто несуществующее явление в его жизни, и он готов не существовать вместе с ним, если его «Навечно и еще один день» будет до конца дней.