Часть 12
3 октября 2021 г., 16:12
Цыплячьего цвета ёжик на голове, длинная изумрудная чёлка, усыпанное сверкающими камушками кольцо в носу и ненормально фиолетового оттенка глаза — вид девицы уставившейся на Вовчика с живейшим интересом заставлял слегка ошалевать и выпадать в осадок.
— Еся, познакомься, это мой друг Владимир. Владимир, а это Есения — самый прекрасный и лучший в мире визажист.
Татуха на шее в виде огромного штрихкода, втиснутые в ямку над губой два матовых шарика-украшения, траурно чёрная помада и болтающиеся в ушах металлические лошадиные скелетики-серьги — нормас тёла, чё.
— Райчик, твоя грубая лесть ранит мою нежную душу, но не останавливайся, милый! — не сводя жрущего взгляда с Вовчика, промурлыкала нормас тёла. — И у тебя невероятно привлекательные друзья! Очень приятно, Владимир, я Есения — можно просто Еся.
Короткие кожаные шортики и майка-алкоголичка под девизом: «покажи грудные железы каждому встречному-поперечному во всей их голой красе» немного приводили в чувство и, соответственно, Вовчик в чувство всё же пришёл. Эльфийское личико, зачётные сисиандры и аккуратная фигурка вышеназваной Еси перечеркивали первое дурное впечатление и неотвратимо пробуждали к жизни примитивные самцовые инстинкты. А значит что? Правильно! Наш пришедший в чувство реальный пацан на автомате распустил хвост.
— Приятно, чё… — Вовчик пожал протянутую к нему прохладную девичью ладошку и бросил быстрый взгляд на хитро ухмыляющегося Рая. «Друг» значит, да? А сегодняшней ночью они, типа, занимались каким-то особым видом дружбы? — Вован. Можно просто Вова.
— Мы-ырк! — Еся кокетливо склонила жёлтенькую головку, отчего конские скелетики в её слегка оттопыренных ушах угрожающе заколыхались. — Как же я обожаю крупных красивых парней, а тут прям полный комплектище мне — блондин с брюнетом! И ещё такие оба няшки-обаяшки, выбирай — не хочу! — Еся едва дотягивала до метра пятидесяти, явно дышала парням в пуп и поэтому её восхищение было весьма искренним и оправданным. — Но чего же мы тут стоим, мальчики? Идёмте скорей за мной!
Вовчик млел. Но вовсе не с выпуклой попки Еси, назойливо мелькающей то там, то сям, практически перед самым его носом. И не от её сисек и даже не от развратно торчащих сосков с хорошо различимыми через тонкую ткань майки штангами в них. Вовчик млел с другого и, скажите пожалуйста, как тут можно было не млеть?
Дело в том, что из Райчика делали… Как это сказать, чтоб не матом? В общем, у Вовчика не находилось нужных слов для определения сего сексуального пиздеца, но воплощаемый Есей образ тянул на ангела лишь с очень большой натяжкой, в штанах по этой причине горел привычный ореходробительный стояк, но так как свободных орехов поблизости не наблюдалось, то и приходилось сидеть растаявшей желешкой в сторонке, слушать непрекращающуюся болтовню Еси, делать заитересованно-флиртующую физиономию и даже пытаться чего-то там отвечать.
И млеть-млеть-млеть — куда же без этого!
— Детка, ты такой детка! — Еся наконец перестала совершенствовать и так совершенную внешку неземного и от удовольствия прищёлкнула языком. — Блин, Раёк, с твоей мордашки и дрочибельной балетной поп… э-э… стати все уссутся мёдом, отвечаю! Ну что, давай теперь наш последний штрих-контрольный в голову?
Еся жестом фокусника достала откуда-то белую плоскую коробочку, вынула из неё какую-то небольшую тёмненькую фигню и стала с деловитым видом примеривать её на идеально затонированную морду неземного.
Вовчик аж рот раскрыл.
Маска? Из кружева?! Чё?!!!
Чёрная кружевная маска легла на лицо неземного как родная: подчеркнув идеальную лепку лица, сделав яркую зелень глаз ещё ярче, а губищи выставив на первый план, делая их ещё вычурней и порочней!
Капзидец, на!
Вовчик усилием воли захлопнул челюсть, судорожно сглотнул и замер в своём углу каменным изваянием.
— Наверно, это мой ра-ай — искать его отраже-е-нье-е в предметах черного цве-е-та-а и слышать в голосе ма-ай! — пропела Еся, аккуратно копошась в райской причёске, что-то, видимо, там затягивая и укрепляя, — Наверно, это мой ра-ай, в лучах оконного све-е-та-а, так близко кажется не-е-бо-о, когда глаза цвета ра-ай… Глаза цвета рай, слышишь, Раюньчик? Это ж как про тебя песенка!
— Классно поёшь, Есь, — хмыкнул Раюньчик, пуляя в Вовчика непонятным взглядом, и тут же по-дружески ему подмигивая.
По-дружески? Это в таком-то лядском виде-прикиде?!
Далее последовал довольно игривый диалог Рая и Еси, в котором Вовчик по понятным причинам участия не принимал.
— А я всё делаю классно, мой бейби Рай!
— Нисколько в этом не сомневаюсь, Есюш.
— Райчик, ты какой-то подозрительно ласковый сегодня — уж не даришь ли надежду несчастной мне? Я тогда срочно бросаю своего Тоху и кидаюсь в твои объятия, милый!
— Твой Тоха сразу же намотает меня на большое колесо своего большого мотоцикла, Есь. Безмерно польщён твоим вниманием, но рисковать, пожалуй, не стоит.
— А риск, типа, дело благородное, не? Совсем не? Эх, не попробовать тебе, Еся дорогая, детоньку-глаза-цвета-рая! Хнык… Кстати о канарейках, Раюш: твоя фейса отрихтована и можно уже рулить к нашему Климентию великолепному. У него там всё готово давно!
— Спасибо, Есь, ты лучшая. Вов, а ты чего там затих? Пойдём?
Вовчик пошёл. Но не сразу. Сказал, что ему срочно приспичило отлить и с достоинством унёс себя в фотостудийный туалет, где некоторое время пялился на свою рожу в зеркале, брызгал на себя ледяной водой и пытался унять глупую злую ревность. Не к Есе, естественно. Ко всей той туевой куче народа, которая увидит неземного в этом порнушно-масочном виде и несомненно будет лить слюни литрами и даже дрочить! Киски, хуи — какая разница! Ангел недоделанный! Балетный дрыгожоп на шесте, на! Сладкая радужная карамелька для всех! Глаза цвета рай… И зачем только Вовчик во всё это голубое дерьмо ввязался!
***
Вспышка, вспышка, вспышка! Неземной лежал на странном постаменте, затянутом белой тканью, а над расслабленно развалившимся неземным шустро вился какой-то носато-волосатый тип со здоровенным фотоаппаратом. Вовчик выдохнул и задохнулся одновременно. Выдохнул, потому что тип с фотиком — по-видимому, тот самый великий Клим Резников, про которого Еся говорила никак иначе, как только с восхищённым придыханьем — оказался ничем не примечательным старпёром лет сорока, а вот задохнулся… Ну, тут определенно было отчего забыть про собственные лёгкие и впасть в небольшой гомоэротический оцепеноз. Принц Персии. Да, тот самый образ, поразивший Вовчика до глубины души на вчерашнем балетном спектакле, вновь сиял перед ним во всёй своей великолепной красе. Ну, это если с Принца снять весь его восточный шмот, напялить на морду кружевную маску и одеть его в странную джинсовую жилеточку с торчащими махрами. А ещё оголить Принцу торс. Очень призывно оголить. Чтобы соски, пупок, грудные мышцы и плоский живот выставить на всеобщее обозрение. Шею, кадык и подбородок с губищами туда же, в общую кучу. Чтобы бабы текли и плыли, а гомикам была пища для фантазирования и полирования своих голубых писюнов. И не только гомикам, на! — Вов, пойдём посидим вон на том диванчике, Клим не любит, когда мешают его работе! — Еся тревожно-восхищённо просемафорила фиолетовыми очами в сторону фотографа и его модели, и с деликатной настойчивостью потянула Вовчика за рукав к небольшой нише, где и правда располагался элегантный чёрно-кожаный диван. Пошаландаться в интимном закутке с симпотной тян и поглазеть на её сиси-коленочки? Прежний Вовчик счёл бы это за подарок судьбы, но теперь он даже не вполне оценивал открывающиеся переспективы. Были дела поинтересней, ага. Исподтишка попырить на кружевного мистера икс, например. На его бесконечные ноги, голую грудь и красиво уложенные Есей кучеряхи. А на диван «пойти посидеть» всё же пришлось. Куда деваться-то? Диван оказался мягким, сладко пах кожей и кривляющегося под носастым фотомастером неземного было отсюда вполне видно, хоть и не так уж и хорошо. Надо сказать, что фотостудия своими размерами напоминала средней руки спортивный зал — огромные окна, высоченные потолки и щедрые квадратные метры. При таких королевских просторах вряд ли можно было хоть кому-то помешать тупо нажимать кнопку на фотике, но хозяин-барин, как говорится, — Вовчика попросили затихариться и не отсвечивать, вот он старался выполнять просьбу. Хотя, если честно, хотелось. Отсвечивать. А точнее — засветить. В глаз носастому Климу, на всякий случай! «Да ты в конец ебанулся на этом кучерявом!» — холодно констатировал внутренний голос и пристыженный Вовчик, опомнившись, повернулся к Есе, которая всё это время вполголоса бубнила ему что-то про рекламируемый неземным парфюм. — В общем, там сначала идёт пряный аккорд с оттенками мате, зеленого чая и удового дерева, затем раскрываются цветочные ноты: жасмин, роза, фиалка и лотос. Это чистый секс и самцовость в этом сочетании! А в конце у нас уже звучит кедр, кипарис и немного ладана — ведь наш сексмэн это ангел по своей глубинной сути — классно, правда? Джинсовый мальчик, чувственный король денима и чистый ангел где-то у себя внутри! Как тебе концепция, Вов? Блин, она как под Райчика, скажи? Вовчик неопределённо пожал плечами. В парфюмах и их концепциях он понимал так же, как обезьяна понимает в физиологии дельфинов, но восхищение Еси неземным вмиг согрело душу, а умильные бабочки за грудиной вновь начали свою горячую возню и бесконтрольное размножение. — Это молодежный аромат и даже не селектив, но порода у парня, а? Душа! Клим тоже впечатлён, я знаю. Райчика любит камера, а он сам всегда как светится изнутри! Ему бы бросить балет и пойти в модели — это ж гимн человеческой красоте, при таких-то глазах! — Глаза как глаза, — буркнул Вовчик и сделал вид, что дико заинтересован стоящей поблизости фотографической приблудой, напоминающей чёрный зонтик, нацепленный на металлический штатив. — И мне ваще глубоко по шелухе эта шняга. — Ой, прости, Вов, совсем забыла, что парни не особо понимают в красоте других парней, — смешно наморщила носик Еся. — Тоха меня тоже постоянно одёргивает, когда я слишком начинаю про Райчика трепаться. Плевать, говорит, на твоих ангелов денима — красивые мужики, типа, все испорченные уроды и… — Ангелы чего? — Вовчику очень хотелось и дальше сохранять отстранённую невозмутимость познавшего жизнь индейца, но жгучий интерес ко всему, что связано с Раем и его неземной жизнью, к сожалению, развязывал язык. — Ангелы? — Еся замолчала и непонимающе захлопала явно нарощенными ресницами. — В смысле — чего? — Ну, слово ты там какое-то непонятное говоришь. Ангелы интима, или чего-то там? Еся ещё раз моргнула, затем шлёпнула себя ладонью по лбу и тихо рассмеялась: — Денима, Вов! Ангелы интима — это было бы дизреал-круть, но тут речь идёт лишь про скучный деним! Это джинсовая ткань такая! Вов, ты меня совсем не слушал? Я ж тебе рассказывала о названии парфюма! Вовчику стало вдруг немного стыдно и ржачно с собственной тупости и он позволил себе слегка ухмыльнуться. — Ну я, это… о пряных аккордах зелёного чая, типа, думал. Вот всё и пропустил. — Ты чистый кайф, Вовунь, знаешь? — вновь рассмеялась хрустальными колокольцами Еся. — Эх, если б не мой Тоха…***
— Классная у него жопень, правда? Ой, Вов, прости-прости, опять я не в ту степь! — Еся забарабанила себе пальчиками по губам, скорчила Вовчику уморительно виноватую рожицу, но тут же вновь уткнулась в экран собственного смартфона и восхищённо завздыхала-заохала над вышеназванной жопенью. Жопень и правда была классной. Обтянутой джинсами, вызывающе сексуальной и мужской. Ангельские крылья, мастерски нарисованные на драной жилетке хозяина жопени, абсолютно не помогали. Наоборот. Эротический шок от зрительного сопоставления деталей — разнузданно привлекательного зада и чего-то в высшей степени чистого и возвышенного — увеличивался в разы, а Вовчик уже сто раз пожалел, что повёлся на предложение Еси и стал смотреть фотки с предыдущей фотосессии неземного! Чувственного короля денима (Вовчик теперь выучил это слово) на ней фоткали исключительно со спины, вполоборота и всё в той же кружевной маске, типа «мистер икс». Парень-загадка, зрелище не для слабонервных и любому половому носителю — надежда на сказку. Обещание. Обещание рая. Angel X Denim. Так вроде называется парфюм, который будет рекламировать «Райчик»? Еся объяснила, что слова «деним» и «демон» — это слова-созвучия, разные по значению, но зрительно похожие, а икс между ними как бы подразумевает неопределённость (маска-соблазн, кружевное искушение сатаны или ангельские крылья — выбирай), и отсюда вся эта трахобарщина и замут с рекламным образом гадкого балеруна, посмевшего согласиться на всю эту сраную порнохабу из-за какого-то сраного бабла! — А я тебе говорила, что Райчик половину своего гонорара за рекламу переводит в экологический фонд? — Еся перестала наконец чахнуть над телефоном и подняла глаза на Вовчика. — Он безумно милый, скажи? — Экологический фонд? — Блин, да Раёк же! Наш сладкий ангелок! — рассмеялась Еся, видимо решив, что Вовчик сейчас не особо грациозно попытался в стёб, но тут же осеклась и испуганно заморгала: — Ой, проболталась! Вова, я случайно узнала про экофонд, а Райчик даже не знает, что я знаю! А-а-а, не выдавай меня! Пожалуйста-пожалуйста! — Могила, чё. — Уиии! Спасибо, моё золотко! — Но могила требует полной инфы. — А?.. — Чтобы знать, чё ей там кидать в схронку. К такси шли молча. В такси ехали молча. Молча зашли в подъезд и молча добрались до этажа Вовчика. Рай всё это время тревожно блестел глазами и явно не понимал с какой такой стати его сосед погрузился в себя и не обращает на него никакого внимания. Но Вовчик обращал! Обращал! Ловил каждое райское движение, каждый тихий вздох и быстрый взгляд, но продолжал молчать, явно этим раня тонкую душевную организацию нежного балетного мальчика. Зачем он это делал? Вовчик сдох бы самой страшной смертью, но хрен бы он признался, что временное языкоотсыхание произошло у него по причине болезненно распирающей грудь нежности. К неземному, к кому же ещё! После слива информации от Еси. Бля, чудо-пацан, благотворитель-бессеребреник, чёртов ангел с небес — разве такие люди существуют в этом грёбаном мире? Сила чувства обескураживала. Вовчик к такому не привык, поэтому и молчал как ударенная об лёд рыба, пытаясь обмозговать остатками серого вещества теперешнее своё положение и насколько тотальный пришёл ему пиз… — До свидания, Вов. Спасибо тебе огромное за компанию. Прекрасные зелёнки затянулись тоской, а уголки губёх, если присмотреться, трагически поползли вниз. Блин, нельзя же быть таким легкочитаемым, на! Так любая падла может раскусить и воспользоваться! — Я приду к тебе сегодня вечером? — получилось хрипло и почти бесстрастно, но по спине проскребло ознобом и окатило горячей волной одновременно. — Я буду ждать, Вов! Вовчик нажал на кнопку звонка — мамахен должна быть дома — и на балеруна больше не смотрел. Ещё не хватало засосать его прямо здесь, перед собственной дверью, на радость соседям и к ужасу неподготовленной к такому обороту матери. — Заебок, договорились. Жди в семь тогда. — Отлично, я как раз успею позаниматься! К счастью, с внутренней стороны двери зашебуршали ключом и застенчивый неземной наконец-то отмер и попорол к себе на этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Вовчик прикрыл глаза и с облегчением выдохнул: шоу-сосания удалось избежать. Но как теперь до семи вечера дожить, а?
