Обещание рая

      — Надо поговорить, Вов. — Рай продышал эти слова Вовчику в шею, и это было приятно и классно, но интонация райского голоса мгновенно напрягла. — Знаешь, я тут много думал…       Думать вредно, особенно много. Как и болтать о своих думках в самое неподходящее для этого время! Вовчик задавил в себе интуитивное желание дослушать неземного до конца и перехватил райские губёхи своими губами, тут же нагло вторгаясь языком в жаркую глубину райского рта.       Чтобы некоторые до хуя мыслители не портили момент и не хлопали виновато длинными девчачьми ресницами!       Почему виновато? Вовчик предпочёл засунуть этот вопрос куда подальше. И, если честно, он зассал. Отточенная в межпацанских коммуникациях чуйка предупреждающе засигналила, а она подводила редко. Несмотря на свою несомненную охуенность, Раюсик в некоторых моментах был ярким представителем семейства ебаньковых, а также недостижимой звездой в плане начитанности и интеллекта — соответственно, загнаться мог по любому поводу. А после отправить Вовчика в свободное пешее, например. По какой-нибудь надуманной причине. Или рассказать о себе мог что-то такое, что придавило бы и размазало. Нет, даже думать о таком было стрём, поэтому Вовчик срочно отослал в космос все соплежуйные мысли и ринулся в сексуальный бой.       Рай уже вовсю отвечал, прижимаясь к Вовчику всем своим гибким телом. Удовольствие на грани выдержки. Вовчик оторвался от поцелуя, грубовато сдёрнул с послушно поднявшего руки неземного его голубенькую футболочку, сбросил куртку с себя и, снова врезавшись в припухший райский рот, подцепил Рая под задницу и потащил его в комнату, где, как помнится, должен был находиться диван.       Не тяжелый, не легкий. Горячий и сладкий. Классный пацан со стоящим хером у него на руках! Обалдеть, на. Своя ноша не тянет, на… Вовчик на автопилоте приземлился на диван, не переставая голодно сосаться с неземным.       Тот сразу воспользовался моментом, оседлал ему колени и обнял левой рукой за шею. Правая райская рука соскользнула вниз, оттянула резинки спортивных штанов и белья Вовчика и занырнула внутрь. Туда, где встретили её во всеоружии, радостно и нетерпеливо. Так нетерпеливо, что нашему пацану пришлось срочно думать о шиномонтажке и Михалыче, чтобы чутка сбить градус радости и нетерпения.       Впрочем, шиномонтажка с Михалычем задержались в голове ненадолго. Стоило неземному обхватить Вовчиков ствол рукой и с правильным нажимом провести по нему ладонью туда-сюда-обратно, как все мысли полопались как воздушные шарики, а волевая сфера опрокинулась на лопатки и поспешила испариться в запредельные дали.       Рай вдруг оторвался от Вовчикого рта и потянулся к собственной ширинке. Секундная заминка с пуговицей, вжик молнией и вот рвущаяся наружу плоть упруго выпрыгнула из джинсового плена. Прямо влажной головкой к головке. Вовчик замер. Его и так всего трясло от возбуждения, а тут прошило так, что аж дышать перестал. Капец, на. Не хватало снова кончить в самом начале пути! Вовчик всегда трахал девчонок подолгу и никогда не имел проблем с ускоренной эякуляцией, но тут! Тут ему сносило крышу на раз и вид сексуально распалённого Рая заставлял кровь словно кипеть.       Рай видимо что-то почувствовал. Он слез с Вовчиковых колен, потянул его спортивки с трусами вниз (полностью обнажая всё пацанское самцовое богатство), а сам встал на колени между его ног. Да-да, как раз между разведённых ног нашего пацана, в самой что ни на есть позе для удобного минета!       — Вова, ты не против, если я… — Рай не договорил, словно смутившись.       Опьянелый зелёный взгляд и слегка шлюховатая улыбка говорили за то, что смущением здесь и не пахнет, но Вовчику было уже всё равно. Все метания и ревности — после. Главное, что он догадался сполоснуть член под краном в туалете шиномонтажки, после того как отлил перед дорогой домой, и сейчас был не то чтобы «не против» — он просто умирал от ожидания дальнейших действий неземного.       Действия, к счастью, не заставили себя долго ждать. Вовчика чуть не скрутило судорогой, когда Рай наконец прикоснулся губёхами к головке его члена и нежно провёл по ней языком. Когда, осмелев, уже не просто прикоснулся, а вобрал в рот и потёрся языком по чувствительному месту под головкой. Когда засосал ствол на четверть и посмотрел Вовчику в глаза взглядом хоть и поплывшим, но внимательным — типа: нравится тебе, Вов?       Вове нравилось. Ещё бы нет! Особенно нравилось то, что Райчик действовал неумело и осторожно, как будто бы в первый раз. Как будто в первый раз брал в рот и отсасывал парню. Блях, неужели у неземного нет опыта в сосании членов? Или это такая чёткая актёрская игра и балерун просто пытается запудрить мозги? С его-то охуенной внешкой, провокационной татухой, блядскими плясками на пилоне и подработками фотомоделью, ну не может он быть девственным цветочком!       Не может!       Хотя… Вовчик всё бы отдал, чтобы неземной мог. Мог быть наземным ангелом на самом деле. Он же, сука, король эльфов из балетной сказки, а в сказках всё всегда как надо и заканчивается хорошо.       Между тем, король эльфов всё больше и больше входил во вкус. Томно-страдательные взгляды из-под ресниц, много слюны и вкусные пошлые звуки — дело определённо шло на лад, отчего яйца Вовчика конкретно так закаменели и грозились опустошиться вот прямо сейчас.       — Раюсик… — сипло выдохнул Вовчик, мужественно борясь с желанием затолкать себе в рот костяшки сомкнутых в кулак пальцев, чтобы случайно не застонать. — Бля-а…       К счастью, посыл был понят верно и Рай, сделав ещё пару нежных движений языком, выпустил член Вовчика изо рта. Стало чуть легче, но…       Но до краёв залитые похотью зелёные глаза и толстая головка, слепо тыкающаяся в уголок припухших от минета губёх. Изящные пальцы на Вовчиковом орудии. Прекрасные белокурые кучеряхи и сладкая покорность стройного балетного тела. А ещё член. Красивый. И немаленький (эх, знать бы заранее, что будешь когда-нибудь любоваться на пацанский хер в полной боевой готовности!). Короче говоря, все вышеперечисленное било горячим мёдом в голову, пулемётными очередями шпарило по другим беззащитным органам-мишеням — и кто такой Вовчик, чтобы устоять?       Он придвинулся вперёд, сгребая райские кудри в кулак и дурея от вседозволенности. Запустить большой палец Раю в рот и огладить гостеприимно распахнутые губы. Шлёпнуть стволом по щеке, словно в самой отвязной порнухе, и ме-едленно обвести каёмку чужих губ уже совсем не пальцем. Поймать слегка расфокусированный взгляд, наклониться, коротко, но крепко поцеловав. И снова игра на грани и по лезвию: жаркое перекрестье взглядов, член по губам и вот уже можно позволить себе толкнуться жаждущей ласки плотью между ними. Между этими сладкими губёхами.       Глубже, ещё немного глубже… Блять, ещё!       Рай неожиданно твёрдо перехватил Вовчика за бёдра, не давая ему двигаться дальше. Пришлось по инерции откидываться на спинку дивана и, с потаённым восторгом от неожиданного неподчинения, всё же умерять пыл. И опять этот взгляд порочной покорности и мучительно-дразнящие кружения языком. Уже, слава яйцам, не по остро чувствительным местам, а всего лишь по напряжённому металлом животу.       По кубикам. Между ними. Выше. Выше. До самых сосков!       Рай наконец сжалился и перехватил Вовчиков член рукой. Теплая твёрдость и небольшая шершавость ладони, чёткость и правильная сила движений вверх-вниз. И это, когда тебе ещё покусывают соски, а потом начинают спускаться с колкими укусами ниже. Ниже.       Ещё ниже!       Горячий жар райского рта накрыл Везувий Вовчикого желания тогда, когда наш пацан уже и не ждал милости от природы. Точнее, не ждал милости в виде продолжения минета, да ещё такого эээ… старательного. Рай уже не пытался заглядывать Вове в глаза и не следил за его реакциями. Он, раскрасневшийся и прекрасный, насадился ртом, обхватил плотно губами и активно задвигал головой, заставляя сердце Вовчика совсем уж сумасшедше шароёбиться по всем углам своей костяной клетки, а самого пацана — подыхать от наслаждения, жадно хватать ртом воздух и сдавленно хрипеть, пытаясь вытолкнуть его из легких обратно.       Вовчик кончил, как сдох. На последних секундах ему всё же удалось вытащить себя наружу, но вся сперма полетела Раю прямиком в лицо. Прямиком на пылающие алым щёки, малиновые от минета губёхи, светлые кучеряшки и ресницы, за которые любая девка убила бы, не разговаривая.       Если бы у Вовчика был телефон, то он точно сфоткал бы себе такого Рая.       Такого классного и ебабельного. Такого сладкого родного и кончившего. Да-да, его прекрасный король эльфов достиг пика, спустя совсем немного времени после самого Вовы, вовсю помогая себе рукой и жалобно срываясь в глухие стоны.       Чуть отдышавшись и отойдя от послеоргазменного кайфа, Вовчик затащил Рая на диван и уложил сбоку от себя. Обнял поперёк торса и подвернувшейся под руку тряпкой — голубенькой футболкой неземного, но кто бы это заметил сейчас, — принялся оттирать собственные спермохудожества с парня. И несобственные — тоже. И даже целовать некоторые протёртые тряпкой места. Губёхи, там, высокую скулу, ухо, подбородок. Это было капец как слащаво и откровенно по-гейски, но как же тут удержишься?       Вот Вовчик и не стал. Удерживаться. Целовал, вытирал, гладил и снова целовал. Расслабленного и мягко улыбающегося. Увлечённо отвечающего на короткие поцелуи в губы и пахнущего сексом и свежестью.       Солнышко кучерявое. Стовосьмидесятисантиметровое солнышко с лучиком на сантиметров восемнадцать, не меньше. Вовчик улыбнулся собственным мыслям, отбросил в сторону тряпку-футболку и натянул на них с Раем висевший на боковине дивана хлопковый плед. Уткнулся носом в белокурые кучеряхи, с удовольствием втянул ноздрями райский запах. Прикрыл глаза. «Ты, сука, влюбился, как последняя сука», — обречённо прошелестел, как сквозь вату, внутренний голос. — «И, эй, у тебя снова встаёт».       И это было чистой правдой. И первое и второе. И то, что влюбился, и то, что Вовчика вновь растаскивало и вмазывало, но не как суку, конечно, а, как какого-нибудь вконец озабоченного кобеля. Лучик у кучерявого солнышка, к слову, тоже проявлял заметную активность. О, очень заметную!       — Вова… — За такого «Вову» из уст неземного, Вовчик даже был готов ему когда-нибудь отсосать. Не сейчас. Но когда-нибудь обязательно! — Помоги мне, пожалуйста.       Неземной перехватил руку Вовчика и опустил её себе на член. И это при том, что Вовчиков уже полностью налитый орган упирался Раю между его идеальных балетных булок. Приглашение было явным, осталось только подсдёрнуть джинсовые бриджики, чем-нибудь смазать дырку и въехать принцем на белом коне в кайфовый мир анального секса. Вовчик не был новичком в этом мире, но сейчас его так дико колбасило, что он чувствовал себя именно им.       — У меня никогда ещё этого не было, Вов, но с тобой мне не страшно.       Вовчика словно поленом по голове бахнули. Он даже на секунду подумал, что словил слуховой глюк на фоне адреналиновой войны, что бушевала сейчас в его организме.       Хотя, может, на самом деле словил?       — У тебя это в первый раз? — всё-таки решился уточнить Вовчик       — В первый… Я подготовился, Вов. Пойдём в спальню, там всё нужное есть. Я купил.       Вовчик подавленно молчал. Обрушившееся на него счастье было слишком сильным. И неожиданным. И горячо ожидаемым. И невыносимым, до желания пустить слезу и задушить неземного принца в объятьях. Но ведь настоящие чёткие пацаны с железными яйцами должны сдерживать все муси-пуси и внешние проявления восторга, поэтому Вовчик жёстко задавил в себе разрастающееся любовное цунами и лишь хрипло прошептал:       — Пойдём, но только мне помыться надо. — и добавил слегка сконфуженно: — После работы воняю, на. И даже руки не помыл.       До Вовчика только сейчас дошло, что он действительно и руки не помыл и от него потом воняет, наверное. И, главное, что он не особо-то чистый хрен совал в рот своего балетного ангела!       — Ты очень хорошо пахнешь, Вов, — смешливо фыркнул Рай, поворачиваясь к Вовчику и сияя в его чёрные своей восхитительной зеленью. — Меня, по крайней мере, твой запах очень заводит. И даже пот! — Хитрый прищур, ласковый тык носом в волевой подбородок Вовчика и вот уже Рай грациозной пантерой спрыгнул с дивана. — А ты же голодный после работы, Вов! — ахнул он, меняясь в лице. — Иди мойся, а я тебе пока ужин разогрею!       Рай быстро заправил в штаны свои, всё ещё не теряющие надежды восемнадцать сантиметров, игриво подмигнул Вовчику и ускакал на кухню.       Вечер обещал быть томным. И ночь! Ночь — тоже.