Обещание рая

      Отправив неземного в ванную, Вовчик развёл активную деятельность.       Чтобы чутка отвлечься и не рёхнуться от свалившегося на него счастья, он первым делом полез в шкаф, чтобы найти Раёчку что-нибудь годное из одежды. Вот штаны. Не новые, но чистые и даже отглаженные хозяйственной маман. А вот белая футболка, Вовке как раз по размеру, но с дурацкой надписью во всю грудь «ХиШный, но симпатиШный», и с изображением упоротого мультяшного котика с красным бантом на шее.       Сеструха прикололась, подарив это непотребство Вовчику на 23 февраля. Нормальный пацан такое на себя не нацепит, пусть здесь и хлопок стопроцентный и качество — огонь, но вот для некоторых миловидных личностей это прямо в самую точку. Кто там у нас признавался, что плёл сети и заманивал наивного натурала Вовку своей балерунской невъебенностью и бешеной красотой?       Симпатичный хищник, на. Славная была охота, зеленошарый танцор диско?       Вовчик мотнул башкой, пытаясь не разулыбаться во всю ширь и не дать внутренним петардам счастья вновь шпарить серотонином по всем жизненноважным органам. И так чуть от радости не окочурился, когда неземного увидел, надо чутка попридержать коней. Да ведь и не ясно пока ничего.       Последняя мысль подмешалась ложкой дёгтя в счастливую бочку мёда и Вовчик, резко посерьёзнев, захлопнул дверцу шкафа. Захлопнуть бы у себя в башке дверь под названием «реальная оценка ситуации» и наслаждаться моментом, но хрен там плавал. Вовчик всегда был реалистом и сейчас это ему мешало. Быть окончательно и бесповоротно счастливым, когда главные вопросы не заданы, а в истерзанной пацанской душе живёт страх потерять всё это снова.

***

      В коридоре Вовчик обо что-то запнулся и до него вдруг допёрло, что райская одежда до сих пор разбросана по всему полу, после их с Раёчком горячих раздевашек. Пальтецо там, пидорковатые брючки, дурацкие меховые наушники. Капец, непорядок. Надо отдать неземному штаны с футболкой, а затем всё аккуратно развесить.       Перспектива завалиться к Раю в ванную и потискать его там голенького и горячего, Вовчика завораживала. Даже очень. Но неземное тело надо хорошенько прогреть и накормить, а если Вовка полезет к Раёчку хоть даже просто полюбоваться на него одним глазком, то миссия будет провалена, а этого допускать нельзя.       Поэтому — что? Правильно: не глядя, сунуть руку в дверь ванной: «Раёк, я тебе тут шмот принёс», прошлёпать обратно в коридор, собрать вещи с пола, развесить их… А вот тут у Вовчика случился небольшой офигевоз, бахнувший сначала по мозгам, а затем заставивший сладко трепетать суровое пацанское сердце.       Дело в том, что неземная толстовка, когда Вовчик её вывернул и привёл в надлежащий вид, оказалась чем-то до боли знакомым, слегка потёртым и нифига не вписывающимся ни в размер, ни в модно-хлыщеватый образ райского балеруна. Потому что, это была Вовкина толстовка.Та самая, которую Вовчик несколько месяцев назад снял с себя и сунул Раю, когда тот в полуголом костюме блядского принца Персии догнал его в коридоре балерунского дворца. Раёк тогда подзамёрз чутка. Потому как потный, сразу после своих балетных плясок, да по самым сквознякам понёсся по Вовчикову следу. Вот и пришлось его почти насильно утеплять. Ну, ветер свищет у человека в его кучерявой голове, что тут поделать?       А теперь Рай носил покоцанную Вовкину толстовку и это определённо что-то да значило. Не отдал её и не напомнил даже. А у Вовчика не было привычки циклиться на тряпках и он благополучно забыл о существовании данного предмета туалета. Сейчас вот вспомнил. И как унять ненормальных солнечных зайцев у себя в груди?       Слава железным яйцам, солнечное стадо ушастых Вовчику угомонить удалось и теперь твёрдой рукой чёткого пацанеллы он кромсал помидоры на салат. Под жареную картошечку, помидорный салат — это ж самое оно. Надо сала ещё нарезать, да конфеты в маманиной заначке поискать. А ещё коньяком напоить своего неземного пацана. Чтобы уж до конца прогрелся и не схватил какую-нибудь пневмонию, балда застенчивая. Это ж надо такое придумать — прилететь из Лондона и болтаться у Вовчиковых окон, при морозе в минус двадцать, в одежде на рыбьем меху! Словно Вовчик какая-нибудь капризная тэпэха. Словно это не он медленно подыхал эти два месяца и не он жил слабой надеждой когда-нибудь снова увидеть чью-то дохрена неземную морду.       Вовчика обняли сзади, и тёплые (наконец-то тёплые, а не ледяные) ладони пробрались ему под футболку.       — Как вкусно пахнет, Вов. А я не ел сегодня ничего почти.       По Вовке заскакали мурахи, наверное, с кулак каждая, но гадский неземной, оказывается, ещё и заморил себя голодом, поэтому взять яйца в кулак, аккуратно отложить нож в сторону, вытащить райские руки из-под своей футболки и развернуться суровой скалой на сто восемьдесят градусов:       — Вот сейчас и пожрёшь, принц Персии. Давай, вперёд, и чтоб ни крошки не осталось, на.       Рай стоял так близко и эти ангельски-блядовые глазюки его — хоть стой, хоть валяйся. Вовчик не выдержал, притянул неземного к себе за шею и неловко чмокнул его куда-то в ухо. Легкая, ничего не значащая ласка, почти без эротического подтекста, но лучше бы Вовчик этого не делал.Так как, спустя секунду, его подтолкнули к холодильнику, вдавили в него тренированным балетным телом, снова залезли руками под футболку и захватили рот в поцелуйный плен.       Будь Вовчик жидкой субстанцией, стёк бы с поверхности холодильника прямо неземному под ноги. Или испарился от такого-то напора. Но испарились в данный момент в нём только мозги, зато кое-какая часть тела, и так находившаяся на низком старте, принялась активно наращивать объём.       Парней накрыло. Обоих. Вовчик улетел за горизонт и выпал из матрицы окружающего пространства, а Рай целовал его голодно, жадно, и выстраданная наркоманская доза этого поцелуя неслась по артериям и венам адреналиновым штормом. Невыносимо захотелось как можно больше обнажённой райской кожи. Одежда только мешала и Вовчик нетерпеливыми рывками принялся сдирать с неземного его «хишно-симпатишную» футболку. Содрал, откинул её куда-то на пол и снова влепился в райские губёхи, чтобы получать и получать свой долгожданный наркоприход, не потеряв из него ни капли.       Но Вовчика теперь кое-что сильно отвлекало. То самое, что на пару мимолётных секунд промелькнуло в фокусе его внимания, когда он яростно раздевал Раёчка. Возможно, просто показалось. Или нет?       Вовчик не без труда отстранил от себя Рая и глянул вниз, на его красиво проработанные грудные мышцы… Не показалось. Через всю левую райскую грудь, в верхней и средней её трети, вилась непонятная надпись, хотя буквы здесь были определённо русскими.       — Ты снова забился, Раёк? — выдохнул Вовчик, поднимая глаза на замершего неземного. — На хера?       Вовчик никогда не был противником татуировок и даже сам хотел в будущем набить себе что-нибудь эдакое. Но на Раёчке обе его татухи смотрелись капец как по-блядски, да и осознание того, что какая-то тварь-татушных дел мастер безнаказанно лапалась по неземному телу, вызвало неожиданно колкую, ревнивую боль.       — Так было нужно, Вов. И мне с ней стало легче дышать. Там… в Лондоне.       Уши Рая смешно заполыхали (без завесы длинных локонов это сразу бросалось в глаза), и весь его вид сделался до такой степени растерянным и смущенным, что Вовкина злость-ревность моментально растаяла, словно первый снег.       — Ну, если легче, то базару ноль, принц Персии. Давай ешь садись, а то жрачка сама себя не сожрёт, надо бы помочь.       Принц Персии засиял лыбой и послушно сел за стол. Послушно принялся есть и жареную картошку и помидорный салат, но всё это время кидал на Вовчика непонятные взгляды, от которых сладко ныло сердце и поджимался в штанах комплект неудовлетворённых яиц. Футболку, кстати, Рай так и не надел. А Вовчик, неудовлетворённый не только в своих сексуальных устремлениях, попытался тайком разобрать, что же такое нацарапано на райской левой груди. Отчего это легче дышится неземным балерунам в их дурацких заграницах?       Разобрать написанное удалось, но ясности это не прибавило. Какой-то тупой набор букв в две строчки:        ТОБНЯТВРП       ДМНПКНЯУВР       Бессмысленная фигня. Ещё и с минимумом гласных. Как такое читать-то? Спасало лишь то, что буквы были до хуя красивыми, не очень большими и все в вензелёчках-вензелях.       — Хочешь узнать что здесь написано, Вов? — проницательный неземной отложил вилку и во взгляде его засветилось что-то остро-шальное и решительное. — Для тебя я не буду делать из этого тайны.       Рай опять изъяснялся на своём старопердунско-эльфическом и Вовку привычно торкнуло с этого угар-умилительным кайфом. И да, он конечно же хотел. Узнать. Только вот чёткие пацанчики так просто не сдают свои явки и пароли, поэтому с каменной рожей, но Вовка попытался в шутейку:       — Это ж, в натуре, какое-нибудь ваше балетное заклинание, принц Персии. Чтоб, колготки, типа, в жопу не врезались, когда вы на сценах своих пляшете.       — Эм-м… колготки, Вов? — Рай изобразил удивление, но по нему было видно, что шутейка попала точно в цель и он уже балансирует на грани, чтобы не засмеяться.       — Ну, да. Балеруны в которых ногами дрыгают, на. Только, походу, не помогает вам ваше заклинание.       Следующие, наверное, минуты три они ржали как ненормальные и даже выдержанный в таких делах Вовчик утирал навернувшиеся слёзы ослабевшей от смеха рукой. Не себе — Раёчку. Которого под шумок успел-таки затащить к себе на колени, нежно облапать, и теперь, под приятной тяжестью любимого тела, в пацане росло и назревало то, что обязано было расти и назревать, при таких-то раскладах.       Бляха. Тёплый бархат неземной кожи и губёхи эти накусанные. И шея, блять! Красивая пацанская шея, от близости которой щекотало в глотке и люто хотелось зацепить на ней кожу зубами. Вовчик и зацепил, не удержался. Зацепил — отпустил. Зацепил — отпустил снова, радостно уловив при этом, как Рай сначала замер, а потом судорожно выдохнул, явно заводясь.       А Вовка уже не мог остановиться. Шея, блядски красивый кадык, нижняя неземная челюсть и вот она, главная цель путешествия наверх: сладкие, порнографично приоткрытые губёхи. Уже совершенно опьянелый, Вовчик жадно смял, засосал их, залез наглым языком в рот глубоко, нифига уже больше не играя и не нежа, и тут же поймал горячую ответку. Рай завёлся с полоборота. Задышал часто, вспыхнул весь, нетерпеливо застонал в поцелуй, а Вовчика от этого тихого стона шандарахнуло так, что нарколыги с их жалкими дозами дури должны были срочно удавиться от зависти на первой подвернувшейся сосне.       Кстати, о соснах. Крепкая деревянная табуретка, на которой парни сейчас восседали сладкой парочкой, выдержала бы и не такое, но не пора ли перебираться в кровать? До Вовкиной комнаты пройти всего несколько метров, а там…       В следующую секунду Вовчик понял, что нет. К херам кровать. Дойти до неё точно не получится, так как настойчивые райские руки уже занырнули к нему в штаны, крепко обхватили ладонью напряжённое, заскользили пальцами по чувствительному, окончательно лишая остатков разума и превращая волевую сферу пацана в капец не волевую.       Но силы с волей всё же хватило, чтобы оттянуть слабоватую резинку спортивок своего балетного принца и тоже запустить туда руку. Бляха, по Вовчику словно пустили ток в двести двадцать. Жаркое плотное тепло, сумасшедшая бездна — где земля, где небо не разберёшь, да и кристаллически пофиг на это, потому что когда твой персональный Рай смотрит на тебя своими совершенно пьяными и шальными, дышит тяжело и рвано, ёрзает восхитительной задницей по стальным от напряжения бёдрам, весь белый свет сваливает в сторонку напокурить и скромно не отсвечивает оттуда.       Вовка не выдержал первым. Прорычав что-то матерное Раёчку в шею, он принялся салютовать на неземной вздрагивающий живот, на красивенькие буковки балерунского заклинания, на выразительные ключицы, на шею с губёхами и даже чутка на холодильник. А Раёк словно этого и ждал. Он вцепился Вовчику в плечи, откинул голову назад, захлебнулся воздухом, коротко выдохнул сквозь зубы и вот уже пришла очередь железновским прессу и груди ловить собой неземные салюты.       Обалдевший от оргазма Рай повис на Вове, судорожно пытаясь отдышаться. А Вовка, такой же обалдевший, сорванно дыщащий и счастливый, успокаивающе гладил неземного по вспотевшей спине, тыкался губами куда-то ему в подбородок и думал при этом одну очень интересную мысль. Что по любви и обыкновенная взаимодрочка заходит как что-то такое из космоса. И что даже просто смотреть как Раёк лопает картошку, как садится на стул, как смущается, смеётся или улыбается — это тоже оттуда, из космически прошаренных удовольствий.       Вовчик всё-таки затащил неземного в кровать. Отмылся сначала с ним в ванной (нет, они там только мылись, целовались и ржали над какой-то очередной Вовчиковой шуткой), шустро перестелил постель на свежую и вот. Рай в его холостяцкой койке. Распластанный под самим Вовчиком, сверкающий на него своими зеленюками и улыбающийся ему во все тридцать два жемчужных. Бляха, если это сон, то лучше бы совсем не просыпаться. Такого ненормального счастья в реале не существует, а если оно и есть, то точно не для простых смертных.       — Вов, мне так хорошо с тобой.       Так. Берём свои слова обратно. Счастье есть, его не может не быть, и оно, сука, такое огромное, что выбивает слезу и перехватывает горло даже у самых авторитетных пацанов. Вовка сморгнул идиотскую влагу, тяжело сглотнул и отвалился с Раёчка, умело сотворив морду-камень, типа не при делах:       — Ну, чё, принц Персии, я, тип того-этого. Всё ещё жду.       — Что? — удивленно встрепенул ресницами принц Персии. Но почти сразу понял, что Вовчик опять втягивает его в какую-то очередную приколюху и вновь засиял глазами, теперь очень заинтересованно: — И чего же ты ждёшь, Вов?       — Да тут кое-кто из кой-чего не хотел делать для меня тайны, не? Колись давай, что за шифры ты себе на грудь забацал.       Выражение лица Рая неуловимо изменилось. Взгляд из озорного и весёлого превратился в какой-то для Вовки нечитаемый, но улыбка оставалась на месте, что было уже хорошо.       — Вов, только не смейся, ладно?       Вова и не собирался. Вторая неземная татуха ему зашла не меньше первой — той, что терновником охватывала бедро, но история создания странной татушной писульки прямо у Райчикова сердца вызывала неподдельный интерес и удовлетворить его жаждалось до нервной чесотки.       — Слово пацана, Раёк. Но если это будет капец ржака, то могу и не сдержаться.