Обещание рая

      — Вов, ты совсем не помогаешь, — Рай приподнялся на локте, рассматривая Вовчика всё тем же непонятно улыбчивым взглядом. — Но придётся удовлетворить твой интерес. Хотя ты вряд ли положительно оценишь значение моей татуировки.       — Фигасе, ты загнул, Раёк, — хмыкнул Вовчик, еле сдерживая лицевые мышцы в положении «серьёзное табло». — Болтаешь, как моя бывшая школьная училка по литре. Аж заводит, на.       — О, тебя заводят школьные училки? — сразу включился в игру Рай, заметно выпадая из напряжения, которое его охватило, когда Вовчик спросил о значении татушки.       — Да ну, нах, — фыркнул Вовчик. — Моя училка по литре была долбанутой очкастой грымзой. Но когда ты чешешь по-книжному, Раёк, то мне сразу от тебя чего-то надо. Но, бля, не шоколада, — добавил он в рифму, наконец не выдерживая и подграбастывая Рая к себе поближе. — Ну, чё, Райча, будешь колоться, или просто пока пососёмся, м?       — А ты щедр, Вова, — выгнул бровь Рай, явно подначивая и соблазнительно при этом расхлебенивая свои губёхи в опасной близости от губ Вовчика. — Даёшь такой чудесный второй вариант, что даже не знаю как тут выбрать.       — Считай, у тебя уже нет выбора, принц Персии, — Вовчик чувствительно сжал райские ягодицы и придвинул Рая ещё ближе к себе. — Раз первый варик тебе не катит, займёмся вторым.       — Снимаешь вопрос с повестки? — Рай озорно прищурился, ловко уворачиваясь от Вовчиковых поцелуйных посягательств. — Ты так нелюбопытен, мистер Блэк, или тебе всё равно?       Вовчик сглотнул. У него опять уносило крышу за дохрениллион километров, но ему однозначно не было всё равно. Чего уж там, он практически влюбился уже в райскую татуху, чего бы она там не значила, а вопросы задавал больше, чтобы отвлечься. От сладостно-тревожного, мучительно-радостного и огромного, полыхающего внутри. Вовчик захлёбывался и тонул в море разнообразия чувств и, возможно, нёс сейчас Раёчку ахинею, точнее — болтал совсем не то, чего хотелось бы говорить.       — Ну, вдруг тебе, типа, стрёмно про это базарить, Раёк, а я тут интересуюсь, на. Если у тебя какая-то личная тема с твоей татухой, то можешь не напрягаться. Я не…       — Очень даже личная, Вов, — неожиданно подмигнул Вовчику Рай. Это у него получилось сделать вполне по-блядски, отчего бедного пацана прошарашило волной возбуждения, словно трактор пашню. — Но давай об этом позже, хорошо?       Очень своевременное предложение. Вовчик, наперевес со своим болезненно напряженным мечом джедая, не был сейчас настроен на беседу. Потерял нить разговора. Выпал из диалога. И всё потому, что райская рука мягко обхватила его член у основания, пригладив немного под яйцами, а райские губы так приглашающе приоткрылись. Рука заскользила вверх, а гадский неземной смотрел теперь на Вовчика серьёзно, откровенно рассматривая, словно Вовкина рожа резко превратилась в какой-нибудь музейный экспонат редчайшей красоты.       — Не представляешь, как я тосковал по тебе, Вов.       Вовчик почувствовал, как огромное и мучительно-сладкое внутри подкатывает к горлу, перекрывает вход в легкие и беспонтово увлажняет глаза. Но ему не было за себя стыдно. Уже нет. Потому что, он очень даже представлял. Как можно сдыхать от тоски каждый грёбаный день, как каждое утро просыпаться с надеждой и жестоко обламываться поздним вечером, лёжа потом без сна в кровати, мечтая поскорее заснуть, чтобы вывалиться наконец из выматывающей душу реальности.       — Кто ещё по кому тосковал, на, — глухо пробормотал Вовчик, отводя глаза от Рая. Тот раскраснелся, смотрел всё тем же взглядом непрекращающегося любования, но по члену водить рукой перестал.       — Вов… — Бляха, ну зачем он зеленухи свои так таращит?       — Всегда готов, чё. — Вовка неуклюже попытался перевести возникшее между ними напряжение в шутку, но Рай на это не повёлся.       — Готов к чему? — спросил он тихо, почти интимным шёпотом.       «Блять, да сдохнуть без тебя, кучерявина балерунская, неужели непонятно!» — Вовчик еле сдержался, чтобы не вывалить это на Рая. Говорить сейчас такое точно не стоило. Возможно, неземной прилетел в Москву по каким-нибудь своим неземным балетным делам, да и его тоска по Вовке не была такой уж смертельной — зачем же грузить его лишней инфой? И ещё. Как помнится, у Рая были идейные заморочки насчёт преступности голубой любви. Возможно они никуда не делись. Поэтому, Вовчик силой воли притушил в себе слишком разгулявшуюся суку-надежду и сделал морду независимым кирпичом:       — А по мне не видно, Раёк? Давай, прыгай на меня, любовную морковь делать будем.

***

      Горячие планы парней на «любовную морковь» жестоко обломал Славян, сам того не подозревая. Он вообще сейчас мало чего понимал, потому что был, так сказать, в хламину.       Бешеные вопли пьяного лося прорезали ночную тишину ровно в тот момент, когда Рай удобно расположился на Вовчике всем телом, а Вовчиковы руки охрененно удобно смяли райские ягодицы. Парни даже засосаться толком не успели, когда с улицы до боли знакомый Вовчику голос завыл что-то малопонятное, но определённо прочувствованное и матерное. До поросячьего визга Славян напивался редко, но уж если такое случалось, то в нём активировался режим «Халк всё бить» и опасность для себя и окружающих он тогда представлял немалую.       — Раёк, это, походу, Славян хайло дерёт. Я щас по-бырику сгоняю на улицу, певца этого сраного нейтрализую, и опять к тебе, ок? — Вовчик похлопал пятернёй Раю по ягодице, мол, слезай с меня, мой красивый, но, не удержавшись, засосал-таки на несколько упоительных секунд своё кучерявое сокровище.       — Я с тобой! — сокровище рвануло за Вовчиком, как только тот поднялся с кровати и принялся натягивать штаны.       — Ага, щас, — Вовчик выглянул в окно. Ну, так и есть: Славян валяется в снегу, продолжая во всю глотку орать что-то пьяно-песенное. — Славянчик тебе чёнить нечаянно сломает, а мне потом придётся нечаянно ломать Славянчика. Не, вы мне целыми больше нравитесь.       — Вова, но…       — Сука, н-на! Сука, н-на! Финка в сердце пацан-на! — вполне себе внятно проорал вдруг Славян и вновь завопил что-то нечленораздельное.       — Во, видишь? Пацан совсем в дрова, так что сиди дома и грей жопу, Раёк. — Вовчик аккуратно отодвинул Рая в сторону и направился к двери. — Да и пьяным Славян только меня, да своих батю с братом слушается — ты там совсем без надобности будешь.       Оставив заметно взволнованного Рая «греть жопу» Вовчик, мысленно матеря Славяна во всех красках, выскочил из подъезда. Допинать тело до квартиры Данилы, Славянчикого брата, тот на соседней улице живёт, сдать из рук в руки и гонзать обратно в райские объятья. Съездив корешу пару раз по роже, чтоб жизнь мёдом не казалась, суке алкашной. План — загребись, только лежачих не бьют, как и ползающих, к сожалению.       — Вовче! Братю-у-уня! — опознал Славян Вовчика, когда тот, слегка поднапрягшись, вернул прокачанную тушу друга в вертикальное положение. — А Лизка бля-адь!       Вовка сердито выдохнул. Ну, конечно. Лизка. Сука Лизка. Из-за кого ещё выдержанный Славян мог так позорно нахлестаться.       — Почапали к Дане, Слав. Замерзнешь ведь.       — Сдохнуть хочу! — попытался вырваться Славян. В трезвом виде он был силой почти наравне с Вовчиком, но сейчас его шатало и штормило так, что он чуть не полетел носом в сугроб. — Лизка меня по бороде-е! А-а-а! Суча-ара!       — Слав, мне Даню позвать? Сам знаешь, его после смены лучше не кантовать, давай сам, а?       Вовчику было жалко этого влюблённого дурака, так как у самого желание сдохнуть росло и развивалась целых два месяца, но сдыхать лучше лет так через семьдесят пять — восемьдесят, а то для чего вообще рождаться?       — Похер на Даньку! — опасно покачнулся Славян, но Вовчик его вовремя удержал и снова поставил на место. — Ни-ху-я его не боюсь!       А это уже были откровенные ложь и бахвальство. Славян ещё как ссал старшего брата и буквально заглядывал ему в рот, но под алкогольными парами решил вдруг заделаться смельчаком, которому и море по колено.       — Ты базар-то фильтруй, — устало посоветовал Вовчик, решая про себя, как быстрее и бескровней транспортировать тело друга. Дать ему слегонца по морде, или пусть живёт? — Был бы я пидаром, клал бы на тёлок, — невменяемо ухмыльнулся вдруг Славян. —Твоего сось… соседа лучше б трахнул! А чё, у жопы хуя нет, гы-ы…       — Чего? — тупо переспросил Вовчик, каменея от догадки. — Какого ещё соседа, нах?       В соседях мужского пола, хоть как-то пригодных для голубых поползновений, у Вовчика теперь были только крупный бородатый мужик дядя Саша из квартиры снизу и долбоящер Петька, недавно женившийся и проживающий с молодым семейством у Вовчика за стенкой. Но, с какого такого сдвига, ровный пацанчик Славян несёт такую непацанскую пургу?       — Да, балеруна этого, Рая-зая хер-рова! — заржал Славян совсем уж неадекватно. — Я б ему и щас за щеку впёр…       От ярости у Вовчика потемнело в глазах.       — Ты чё, падла, и правда жить умаялся? — прошипел он, с силой встряхивая за грудки тело Славяна, отчего дурная башка пьяного безвольно заболталась из стороны в сторону. — Я прям щас тебе отдых обеспечу, если будешь мне всякую ебалу тут гавкать, понял?       Славяна спасал только его абсолютнейший невменоз, иначе для него всё закончилось бы в разы хуже. Сломанной челюстью — точно. Видимо, одурманенный алкашкой мозг от хорошей встряски немного встал на место и что-то такое там осознал, потому что Славян резко позабыл про свои гейские мечтания и полез к Вовчику обниматься. К счастью, совсем не по-гейски.       — Вовче! Корешок люби-и-мка!       — Ща за любимку въебу, на, — немного подостыл Вовчик, но не совсем. Желание вкатить по дружеским щам никуда не исчезло, но что с пьяного придурка возьмёшь? — Давай, уже греби к Дане, Слав. Заебал.       Сбагрив Славяна в неласковые объятья брательника, Вовка полетел домой. В рекордный срок проскакал молодым жеребцом подъездные пролёты, сунул ключ в замочную скважину, шагнул через порог и застыл, пытаясь унять сорванную дыхалку. В квартире горел свет, но было почему-то подозрительно тихо. Страх обрушился на Вовку ледяной глыбой: Рай уехал! На возню со Славяном ушло минут тридцать, а за это время можно успеть и подумать, и надумать, и смыться в закат!       Не снимая обуви, на негнущихся ногах Вовчик попёр в спальню и только у входа в комнату его отпустило. Он бессильно опёрся плечом о дверной косяк и наконец выдохнул с облегчением. Рай крепко спал. Слегка приоткрыв рот, как спят только очень уставшие люди, на краю кровати, в неудобной позе и совсем неукрытый. Штаны с майкой он на себя нацепил, но, всё равно, без одеяла спать холодно, при открытой-то форточке. Вовка выключил свет, осторожно, чтобы не зашуметь, стянул с себя кроссы, отнёс их к порогу, наскоро вымыл в ванной руки-ноги и почти на цыпочках прошуршал обратно в спальню. Скинув с себя всё, кроме трусов, он завалился на постель, притянул к себе райское тело и заботливо укрыл их обоих тёплым одеялом.       Чудный запах райских волос и щекотные кучеряшки. Грациозный балерун, король всех на свете блядских эльфов, у простого пацана в его простецкой постели. Вот оно. Счастье. Хорошо бы завтра проснуться, и чтобы всё это не оказалось каким-нибудь особо ярким сном. Через несколько минут тихого кайфования Вовчик спал. Уткнувшись носом в чужой пацанский затылок и собственнически облапив балетное тело, словно боялся, что кто-нибудь сможет его у него отнять.

***

      Если б не Вовкино звериное чутьё, матушка точно схватила бы инфаркт, увидев лишнее. Как её любимый сын дрыхнет в объятиях другого пацана, например. И что объятья эти на дружеские не тянут даже издали. Ключ повернулся в замке и Вовка вылетел из сна, словно и не спал вовсе. В башке вспыхнуло: маман! Как он мог забыть про маман и её утреннее возвращение с дежурства? Вовчик быстро глянул на неземного. Тот продолжал спокойно спать, что было класс, так как нечего ему зря дёргаться.       Вовчик вырулил в коридор, прикрыв за собой дверь в комнату, а матушка уже скинула пуховик и что-то очень внимательно рассматривала на обувной полке. Ясно, что не Вовкины потрёпанные кроссы. Там стояли экземпляры поинтересней: сама элегантность, тонкая подошва, мягкой выделки кожа — райские моднючие ботинки.       — Вов, у нас гости? — матушка обернулась на Вовчика. — Смотрю, туфли вон какие шикарные.       Слава яйцам, маман у Вовчика соображала быстро, поэтому снизила голос до полушёпота и не стала учинять допрос в коридоре. Зато учинила она его на кухне, затащив туда Вовчика. Пришлось говорить полуправду, на ходу импровизируя. Кто пожаловал в гости? Так, пацан, что раньше квартиру над ними снимал. Прилетел поздно ночью из Лондона, в общежитие не поехал, вот и попросился к ним, по старой памяти. Что он делал в Лондоне? Балету английскому обучался. Танцор балета, ага. Да, тот самый кучерявенький красавчик. Накормил его? Канеш, от пуза. И спать уложил. На своей кровати, где ж ещё. А сам на полу лёг — всё как положено. Дал ли свежее постельное? Самое свежее из всех свежих. Новую зубную щетку из запасов и чистое полотенце? И про это не забыл.       — Надо же, балетный мальчик у нас дома! — восхитилась маман, закончив свой блиц-опрос. — Я сразу в нём что-то такое чувствовала, но только не понимала что. А он из балета. И ведь красивый какой — картинка! Я бы на его выступление сходила!       — Мам, ну хватит уже, — попытался перекрыть поток восторгов Вовчик, но куда там, маман воодушевилась не на шутку.       — Да, ну тебя, Вовка, дай одинокой женщине хоть немного порадоваться. Думаешь, если мне за сороковник, так я на молодых парней не смотрю? А этого-то я сразу приметила, уж больно хорош. Как его зовут, кстати?       — Рай… кхм… Раймонд.       — Раймонд? Вот это да! Хотя, так и должно быть: красивый мальчик — красивое имя.       Спустя ещё пару минут восторгов, матушка упорхала переодеваться и мыться в душ, а Вовчик наконец порулил в комнату, где дрых его «красивый мальчик — красивое имя».       Как оказалось, уже не дрых. Тщательно, по-солдатски заправленная постель и примерный няша-одуван «что такое секс я не знаю, я только балетом танцую» стоящий около неё в напряжённой позе.       — Там твоя мама с работы вернулась? — тревожно.       — Угу, — кивнул Вовчик, пряча улыбку. Смешно розовеющий ушами неземной не мог её не вызвать. — Но ты отомри, Раёк, маман сюда не войдёт. Она у меня женщина культурная.       — Я должен с ней хотя бы поздороваться, — героический блеск в глазах, поверх страха в них же.       Поздороваться, ага. Чтоб ты в обморок свалился от смущения, когда матушка с тобой сюсюкать начнёт?       — Потом как-нибудь, Раюсь. Маман сейчас спать будет ложиться. У неё сложное дежурство было, почти всю ночь, говорит, не спала.       Это было чистой правдой. Матушка, не смотря на заметное оживление от новости, что её скромное жилище посетил балетный красавец, выглядела бледной, невыспавшейся и усталой. В таком состоянии она будет спать до самого вечера, так что не стоит нарушать её режим.       — Вов, а поехали ко мне? Я ещё вчера хотел тебя пригласить, но уже было поздно куда-либо ехать.       От неожиданности райского приглашения Вовчик слегка озадачился, но виду не подал:       — К тебе в Лондон, или к тебе в балерунский дворец, Раёк? Думаю, меня ни туда, ни туда не пустят.       — Ко мне домой, Вов, — загадочно улыбнулся Рай. — В мою собственную квартиру.

***

      Собственная квартира Рая находилась в самом центре Москвы, в монументальном здании сталинской постройки, на пятом этаже. На этаж их доставил деликатно шуршащий лифт с прикольными коваными дверцами, а сама квартира оказалась огромным высокопотолочным пространством с такими мебелью и ремонтом, что Вовчику захотелось съебнуть отсюда как можно скорей, чтобы ненароком чего-нибудь тут не осквернить и не испортить.       — Вова, проходи, не стой в дверях, — ласково пригласил неземной, слегка потянув Вовчика за рукав. Вовка послушно сбросил ботинки, загрёб их ногою в угол и потащился вслед за Раем, всё ещё не находя в себе сил, чтобы вхуеть обратно.       — Это точно твоя квартира? — Этот вопрос Вовчик задал, очень надеясь, что Рай всё же его разыгрывает и квартиру он снял максимум часа на два.       — Да, полностью моя, — ответил Рай, заходя на кухню. — Она досталась мне от бабушки по материнской линии. — Он развернулся к Вовчику лицом: — А, что, какие-то проблемы?       Не, никаких проблем. То, что у принца нарисовался собственный дворец, где одна только кухня равна половине Вовчиковой квартиры, почти не удивляло. Вводило в ступор другое. Зачем блядским красавчикам, родившимся с золотой ложкой во рту, жить на окраине города в развалюшистой халупе, когда есть жилище получше?       — А почему тогда… это, типа… — Вовчик попытался оформить свои мысли в предложение, но получилось у него из рук вон плохо.       — По кочану, Вов, — парировал Рай, понимающе ухмыльнувшись. — Давай, все вопросы потом, хорошо? Пойдём лучше поедим.       Поели они вкусно, сытно и разнообразно. Здоровенный холодильник был забит до отказа всякой снедью, из чего сам собою напрашивался вывод, что Рай готовился к приёму гостей. Гостя. Вовчик вместе с пиццей и кусками буженины глотал дурацкий умильный ком в горле, но, в отличие от еды, тот и не думал сглатываться.       — А ты когда прилетел из Лондона? — спросил Вовчик, когда они наконец поели.       — Два дня назад, — приопустил ресницы Рай, но вдруг засуетился, поднялся из-за стола: — Вов, я пойду душ приму, хорошо? А ты, если хочешь, иди вон в ту ванную, я тебе там одежду приготовил, чтобы переодеться. Полотенцами можешь всеми пользоваться. Они все чистые.       Как оказалось, в Райчиковой квартире имелось два санузла и Вовку отправляли в один из них. То, что неземной не звал его мыться вместе с собой наводило на определенные мысли, от которых у Вовчика внизу всё подпрыгнуло и крепко встало. Сексуальное напряжение выбило из башки все лишние мысли и наш пацан порулил в выделенный ему санузел, купаясь в счастливом предвкушении.       И предвкушение, надо сказать, его не обмануло.       Стоило Вовчику выйти из ванной и увидеть кое-кого до хрена неземного в шёлковом прикиде, смахивающем на старпёрскую пижаму, чеку сорвало конкретно.       Рай запрыгнул на Вовку сам. Обнял лианой, обхватил сильными ногами Вовкину талию, всосался в губы, а Вовчик, не будь дурак, потащил своего пацана в сторону спальни. Он её заприметил, ещё когда шёл в ванную мыться. А как тут не заприметить, когда двойные двери открыты нараспашку, а хороших размеров, идеально заправленная кровать сама бросается в глаза.       Шёлковые штанцы сорвать и в сторонку. Шёлковую рубашку расстегнуть и… оставить. На этом этапе Вовчик чутка подзавис, жадно шаря глазами по неземному телу. Полуодетый Рай, распластанный на зеленоватом атласе покрывала, по шкале охуененности бил все рекорды, а обе его татухи в комплекте с пижамной рубашкой, смотрелись на нём почему-то особенно непотребно. А если прибавить ко всему прочему бодро стоящий член и торс, как с гейской порнокартинки?       — Нахера ты такой раскрасивый, Раёк, на? — прохрипел Вовка почти с отчаяньем, но, вроде как, всё ещё пытаясь шутить. Хотя, какие уж тут шутки?       — Ослепляю, на? — сверкнул очами Рай и томно прикусил губу.       Всё-таки, в этой ангелоподобной мамыпапиной конфетке явно снимал комнату кто-то капец адский, потому что с невинной фразочки неземного Вовку торкнуло так, что он едва сдержался, чтобы не зарычать от ставшего уже мучительным возбуждения.       — Ты допрыгался, танцор диско, — выдохнул Вовчик, ясно давая понять, что разговоры закончены и сейчас у танцора диско начнётся та самая дискотека.       — Очень на это надеюсь, мистер… м-м-м… — Вовчик наконец-то неземного засосал. Ибо не фиг. Тратить драгоценное время на болтовню.

***

      Дискотека у парней проходила на славу. Рай в ванной не резиновых уточек ловил, а подготовил себя как надо, поэтому Вовке удалось въехать по смазке в несколько нетерпеливых толчков и теперь он медленно набирал темп, давая Раю попривыкнуть.       Конечно же, они параллельно делали интим языками изо рта в рот, и там всё происходило интенсивнее и жарче, чем между упругих райских полупопий. Но продолжалось это недолго. До того самого момента, пока Вовчик мог сдерживаться. И пока Рай не отлепил от Вовки свои сладкие губы, не закинул длинную ногу ему на плечо и не начал самым похабнейшим образом ему подмахивать. Это было капец незаконно. И терпеть такое, ещё яйца треснут, поэтому Вовчик с воодушевлением давно не трахавшегося пацана сорвался в активность, местами переходя в активность агрессивную.       Вовчик кончил первым. После чего, недрогнувшей рукой довёл своего пацана до кондиции и теперь лежал с блаженно пустыми яйцами и головой, рассматривая вблизи нагрудную неземную татушку. Было стыдно с самого себя, но хотелось перецеловать каждую букву, водить по строчкам пальцами и даже по-гейски куснуть тёмно-розовый сосок. Но Вовчик ведь не геюга какой — так нежничать после секса, поэтому приходилось терпеть и молча облизывать только глазами.       — Вов, а помнишь ты как-то рэп в мою честь сочинил? — нарушил их послеоргазменную тишину Рай. Голос у него был слегка охрипший, как всегда у него бывало после секса.       — Рэп? — удивился Вовчик вопросу. — Вроде что-то такое припоминаю. А это ты к чему?       — У меня очень хорошая кратковременная память и я запомнил твой рэп, Вов. И даже в тетрадь всё записал.       Кратковременная это ж вообще не хорошая… Чего? Вовка поднял башку и уставился на Рая. Нафига тому было запоминать и записывать в тетрадь тупотню, которая сочинялась чисто для прикола? Это пиздец, как лестно, конечно, но нафига?       — Ты, типа, испортил тетрадь и тебе новую купить? — брякнул Вовчик лишь бы чего брякнуть. Если честно, райское откровение про рэпчик окатило его тёплой волной и зачастило в сердце, но к чему клонит неземной, он пока не до конца понимал. Это, типа, романтика такая, или как?       — Вов. Никто никогда не читал рэп в мою честь, понимаешь? — Рай говорил без улыбки и смотрел на Вовчика тем самым взглядом, от которого у бедного пацана всегда отлетала крыша. — А тетрадь в порядке, я её даже в Лондон с собой брал.       — Завидую. Тетрадка-путешественница, в натуре, — пробормотал Вовка, теряясь всё больше. Рай определённо что-то хотел до него донести, что-то гораздо более важное, чем инфа про Вовчиковы тупые стишочки зачем-то записанные в тетрадку, на память.       — Знаешь, а я переписал все заглавные буквы слов из твоего рэпа и решил, что хочу всегда иметь их при себе.       Догадка прошила внезапно. Автоматной очередью по неподготовленным для этого мозгам. Вовка почувствовал резкую слабость в животе, конечностях и мгновенную сухость во рту.       — Ты, типа, это… — Вовчик запнулся, глотнул ртом воздух, сделал неопределённый пасс рукой, но на большее его не хватило.       — Типа, закодировал первую половину твоего рэпа у себя на груди, Вов, — автоматная очередь прямиком в пацанское сердце. — Каждая буква в моей тату — это слово из твоего рэпа. Ты хотел знать — теперь ты знаешь.       Теперь Вовка действительно знал. Он молчал, словно ему рот залепили скотчем, а в голове билось отчаянное: «Люблю его. Как же я его, сука, люблю!»       — Зачем, Раёк? — Вовчик не узнал собственный голос, такой он стал хриплый. — Я тебе такой фигни ещё могу насо…       — Потому что, я тебя люблю, Вов.