Житель маленького ада.

Глеб сидел на сцене и не сводил взгляд с топающего рядом Вадика. Как всё же тот мудро поступил, предложив Глебу сидеть на стуле во время выступления. Глеб и так тушевался на сцене перед публикой, а если рядом находился Вадим, который так вдохновенно играл, что со стороны его можно было заподозрить в интимных отношениях с гитарой, то Глеб совсем терялся и не мог стоять на ногах. Ему хотелось бежать в гримёрку и прятаться там от всех, пока его не найдет Вадим. Но играть надо было правильно, не лажаться, не филонить, иначе Вадим очень ругался. За плохую игру он не жалел даже брата, единственное отличие было в том, что разбор полётов и выговор проходили без лишних зрителей. А Вадим кружил, кружил, ритмично дергал бёдрами, эротично придыхал, тряс шапкой волос, которые невинной чёлкой спадали ему на глаза. Глеб упивался зрелищем, хорошо, что свои партии он мог играть в любом состоянии в любое время суток, благо, громадный вал репетиций позволил Глебу играть автоматически. Глеб не сводил глаз с пухлых красных губ, с покрытых румянцем щёк, он так мечтал поцеловать их. Но целовать хотел не как брата, а как своего партнёра. Да, именно партнёра, в своих мыслях Глеб уже чаще называл Вадима именно так. После концерта, как всегда, собрались в номере гостиницы, хорошо набрались и расслабились. Вадим был великолепен в своём поддатии. В его глазах появилась развратная искра, которая обещала совсем не детские наслаждения, в голосе особенно чувствовалась томная хрипотца, заставляющая дрожать поджилки, грудной завораживающий смех, сметающий весь мир, кроме предмета обожания. Глеб не обращал внимания на присутствующих, он весь был поглощён созерцанием обожаемого Вадима и не мог дождаться, когда все, наконец, покинут номер. Но был один момент, который раздражал Глеба и портил его благостное настроение: около Вадима так и вился новый клавишник Альберт Потапкин. Страдания Глеба с Петром Маем хоть и были мучительными, но длились не так долго. Через два года после переезда Глеба к брату Вадим уволил барабанщика, сославшись на его занятость и невозможность полностью отдаться группе. Многие это восприняли как удар в спину, сам Петя постарался сохранить лицо и сделал вид, что понимает и ничуть не обижен. Только Глеб знал об истинной причине. Слишком сильно Глеб переживал из-за частых подколок Пети и Саши, причем Май был особенно бессердечен, слишком часто Вадим успокаивал брата, слишком частыми были срывы Глеба, чтоб оставить Петю в группе. Глеб всё это понимал, даже знал, потому что Вадим незадолго до изгнания Петра пообещал брату,что скоро его мучения закончатся. Но только одна беда переросла в другую, более страшную. Алик влился в группу практически сразу после ухода Петра. Уже игравший с Вадимом до прихода в группу Глеба, Алик внезапно стал ставить себя с первых дней как полноценного члена группы. Он сразу критически отнесся к Саше и привел, якобы на помощь, но с желанием полной замены клавишника, своего друга. К Глебу отношение Алика тоже было не очень ровное. Создавалось впечатление, что Алик пытался заменить весь состав группы, чтобы получить полное влияние на Вадима. Пока что эти попытки локальной революции не удавались, но прессинг был слишком сильный. Ещё более подозрительными на этом фоне были частые уединения Вадима с Аликом, их полуслышные переговоры, частые интимные переглядывания. Глеб понимал, что это серьёзно и просто так не закончится. И в этот вечер Алик как-то уж слишком тесно жался к Вадиму, слишком интимно подливал ему водку и слишком долго задерживал взгляд на его лице. Вадим лишь принимал канонаду влюбленных взглядов с двух сторон как нечто само собой разумеющееся и наслаждался жизнью. Глеб весь измучался, пока ждал ухода последнего члена послеконцертной попойки. Какое совпадение, что это был именно Алик, которого пришлось почти выгонять. Глеб мысленно благодарил всех богов, что последнее весомое слово принадлежало Вадиму, который скомандовал всем идти спать, поскольку завтра рано утром надо было выезжать. Алик явно был недоволен, очевидно, он рассчитывал на некое продолжение, но Вадим его просто обломал. Более трезвый Глеб запер двери за Аликом и сразу направился в душ, после которого намотал на бёдра полотенце и вышел в спальню. Вадим с ботинками растянулся на кровати, и очевидно никуда не хотел идти. -Вадик, иди в душ. -Не хочу. -От тебя завтра будет разить, как от коня, ты же два концерта сегодня отработал, а завтра ещё столько же. -Ну и что? Меня девки и так любят. Ты видел, как они на меня кидались? – в глазах Вадим появился опасный огонёк азарта. -Если не пойдешь в душ, то ночевать будешь со своими девками. Я не шучу – Глеб напустил ложную суровость и упёр руки в пояс. -Слушай, Глеб, ты чего ведёшь себя как сварливая жена? – расхохотался Вадим. -Да, я сварливая жена, марш мыться, или будешь спать на коврике у двери – Глеб не выдержал и тоже рассмеялся. Вадим нехотя поднялся и направился в ванную, через пару минут раздался звук льющейся воды. Глеб скинул полотенце, стыдливо надел плавки и юркнул под одеяло. В последнее время он заметил, что его тело предательски реагирует на присутствие Вадима, и очень не хотелось, чтоб брат всё это понял. Проблема усугублялась тем, что из-за попытки сэкономить, участники группы всегда заказывали многоместные номера, а сами Самойловы вселялись в двухместный, который часто оказывался с двуспальной кроватью. Вот и сегодня им предстояло делить одно одеяло на двоих. Глеб очень боялся, что Вадим узнает об его эрекции и перестанет спать с ним, а это сейчас была единственная отдушина в его безнадежном обожании брата. Глеб вспомнил старые игры в прятки с Вадимом и решил повторить всё снова. Он закрылся одеялом с головой, расправил около себя одеяло, чтоб было минимум складок, и затаил дыхание. Глеб вспомнил, что часто так прятался и сейчас тихо прыснул, от того, что раньше он считал это одним из лучших способов спрятаться. Шум воды стих, раздался звук хлопнувшей двери и шлепанье босых ног по полу. -Глеб, а куда ты делся? – голос Вадима звучал испуганно, но с хорошо различимой долей иронии – Глеб, куда ты пропал? Отзовись! Ты, наверное, спрятался в шкаф? Нет, тебя тут нет. Или ты за шторкой? И снова пусто? Глеб, ну вылезай скорее, а то скажу маме, что ты убежал и меня не слушался. И, как и ожидалось, Глеб почувствовал тяжесть садящегося на него тела. Вадим, как и в детстве, сделал вид, что не нашел брата, и чуть придавил его, пытаясь сесть. Глеб рассмеялся и откинул одеяло с головы. -Ах, вот ты где, маленький проказник, как хорошо спрятался – Вадим полностью откинул одеяло с тела Глеба и принялся щекотать его. -Нашёл – радостно рассмеялся Глеб. Вадим щекотал у брата живот, бока, ноги, пятки, а тот лишь заливался смехом. Глеб катался по кровати, но он не столько пытался уйти от проворных пальцев брата, сколько подставлял под эти странные ласки новые участки тела. Глеб наслаждался и тонул в этом детском обычае щекотать его после каждого тура игры в прятки, позволяющем сейчас немного перейти с Вадимом за грань братских отношений, но остаться в рамках общественной морали. Глебу нравилось, когда не больно, а когда щекотно. Вдруг рука Глеба не схватила что-то большое и горячее, не совсем твёрдое, но несколько более объёмное, чем положено приличиями. -Ой – только и вымолвил Глеб, открыв закрытые от удовольствия глаза и мгновенно покрывшись краской стыда. -Глеб, ты того, отпусти мой член, а то оторвешь, больно же – Вадим поморщился и убрал с себя руку брата. -Вадик, ну ты же голый – Глеб был в полном недоумении. -И что? Я из душа. Кого мне стесняться? Тебя? Не смеши, ты меня видел голым миллион раз, и я тебя не меньше. Ничего нового у нас не появилось. Или ты вдруг стесняться меня стал? -Но, Вадик, у тебя же стоит! – Глеб, пребывавший в шоке, тем не менее уставился на полувозбуждённый член брата и не сводил с него глаз. Братья действительно много раз появлялись друг перед другом голыми и до сегодняшнего дня не находили в этом ничего зазорного, но не в этот вечер. Сегодня Глеб впервые увидел пусть и неполную, но эрекцию Вадима, потрогал рукой его член, оценил размеры и красоту голого Вадима не как брат, а как увлеченный им человек. А Вадим был прекрасен, а может быть, и нет, но именно таким он предстал перед влюблённым Глебом. Красивое гладкое тело, тёмная поросль в нужных местах, длинные ровные ноги, большой манящий член и прекрасное лицо, манящее к поцелуям. Впервые Глеб отчетливо осознал смысл своей ревности к подружкам брата, он понял, что хочет быть на их месте, хочет стонать от его ласк, хочет отдаваться ему. Глеб уже успел потерять невинность, но этот процесс не особо его впечатлил – ожидания оказались намного выше полученного результата, но Вадим, да, именно Вадим мог ввести Глеба в мир истинного наслаждения и страсти. Глеб снова зажмурился и тут же раскрыл глаза, не сдержавшись, он медленно облизнул губы, и, словно во сне, качнул член брата пальцем. -Конечно стоит – буркнул Вадим, но не сделал попытки прикрыться, а лишь растянулся рядом с Глебом поверх одеяла, демонстрируя себя во всей красе – а что такого? С этими гастролями у меня уже несколько дней не было бабы, ты думаешь, мне легко? Да и если хватать за член, то у любого встанет. Вот если я тебя схвачу, думаешь, у тебя не встанет? Ты, вроде, здоровый. -Нет, не надо меня хватать – Глеб вдруг испугался такого близкого контакта с Вадимом и возможного исполнения мечты – лучше поцелуй меня, ну, так, как мужчина целует женщину. -Схера ли? Глебушка, ты с дуба рухнул? Почему я тебя как девку целовать должен? – Вадим озадаченно посмотрел на брата и запустил руку в свою шевелюру, пытаясь понять смысл просьбы брата. -Вадик. Ну, ты пойми, я же совсем не умею целоваться. Научи меня – Глеб состроил самую умильную, самую обезоруживающую гримаску, что Вадим сразу расслабился и вновь почувствовал себя старшим братом, который обучал младшего всему на свете – ну, пожалуйста-пожалуйста. Ты же умеешь, я знаю. -Глеб, так у тебя же вроде была подружка, неужели ты с ней не целовался? – Вадим недоумённо смотрел на брата, но понимал, что с таким пробелом в воспитании надо срочно что-то делать, известный музыкант, а Глеб должен стать именно им, должен уметь профессионально целоваться. -Ну, Вааааадик – применил свой коронный номер Глеб и невинно захлопал ресницами – она сама ничего не умела, и я не умел, ты думаешь, мы с ней целовались? -Ты хоть трахнул её? – Вадим забеспокоился о качестве первого опыта брата и уже был готов прочитать ему лекцию. -Да трахнул, трахнул, контакт с ней мы еле-еле смогли найти, хоть и потрудиться пришлось, но вот нормально поцеловать я её не смог, а теперь боюсь к другим девчонкам подходить. Ну, научи. -Ладно, только никому не слова, а то нас примут за этих – Вадим посерьёзнел и загадочно мотнул головой в сторону окна. -Кого? – Глеб понял, на что намекает брат, но решил до конца играть роль невинного мальчика. -Ну, вырастешь – поймёшь, маленький ещё – отмахнулся Вадим и залез под одеяло – давай, начнем, что ли? Глеб ошалел от радости и тесно прижался к Вадиму, но тот его отодвинул от себя. -Подожди, не липни, так неудобно будет, ну-ка привстань – Глеб приподнялся, и Вадим тут же поправил его подушку и положил на неё брата в полусидящую позу – вот, так удобнее будет для начала, не ложиться же мне на тебя. Вадим сел, нависая над братом, и провел рукой по его щеке, потом, двигаясь одним пальцем, он скользнул по приоткрытым губам, по привычке слегка погрузив палец в жаждущий рот. И вот уже Вадим ласкает изгиб челюсти Глеба, переходит на шею, двигаясь, словно в забытьи, и покусывает свои губы, едва сдерживая их от удовлетворения нахлынувшего желания. -С ума сойти, а ты оказывается такой красивый, как я раньше не замечал – Вадим едва слышно прошептал себе под нос, но Глеб, ставший сейчас одним большим ухом, отчётливо слышал не только все слова, но даже ускорившееся сердцебиение Вадима – страшно подумать, что бы я сейчас мог сделать, если бы ты был мне сестрой, а не братом. Вадим, словно в полузабытьи, погрузился в бездну голубых ждущих глаз, окунулся с головой в пучину безумия, едва выплыл на поверхность, чтоб уже окончательно утонуть в них. Он медленно, словно спрашивая разрешения, прикоснулся к тёплым мягким губам брата, ощутил их чуть горьковатый от сигарет вкус и осторожно прикусил нижнюю губу. Глеб интуитивно изогнулся и обвил руками шею брата, прижался к нему всем телом, предлагая себя ему на утеху, на растерзание, на погибель. Вадим забылся, кто находится перед ним и откинул подушку, подминая под себя Глеба, сминая его тело руками и стараясь слиться с ним всей кожей. Вадим уверенно, но нежно приоткрыл губы Глеба и проник языком в его рот, одновременно стукнувшись зубами о зубы от слишком сильного желания. Глеб не сопротивлялся, он плавился под руками Вадима. Изгибаясь и подстраиваясь под его сильные руки и жадные губы, он подчинился ему, следуя за любым его движением, словно в вальсе. Язык Вадима сплёлся с языком Глеба в любовной схватке и победил его, заставляя двигаться по своим законам. Снова прикушенная губа и поцелуй скользнул вниз, через подбородок по щеке, до подключичной впадинки. Вадим прикусил кожу, чем вызвал стон Глеба и снова поднялся к желанным губам. Теперь уже Глеб взял на себя ведущую роль и начал управлять поцелуем, которому подчинился брат. Вадим до этого момента никогда не позволял никому перехватывать его инициативу в поцелуе, но сейчас он отдался неумелым жадным губам Глеба и забыл всё на свете, в себя его привёл уже лёгкий укус Глеба. Тогда Вадим снова перехватил инициативу и покрыл лицо Глеба множеством неуловимых, но сладких поцелуев. Он целовал глаза, щёки, губы, пробежал по лбу, замер на виске, и, скользнул языком по ушной раковине, снова перешёл на щёки. Вадим уже был не в силах контролировать себя, он не понимал, кто под ним, он не слышал голоса чужих стонов, он хотел прямо сейчас и немедленно завладеть желанным телом. Вадим, жарко дыша в лицо, схватил ноги в лодыжках, привычным жестом закинул их себе на плечи и вновь прижался в поцелуе, как вдруг его член сжали ловкие пальцы и голос Глеба шепнул прямо в его губы: -Вадик, родной, возьми меня, я не боюсь. Вадим вздрогнул и вскочил с постели, словно окаченный ледяной водой, его тело покрыла мерзкая холодная испарина, а алкоголь моментально испарился из организма. Вадим понял, что ещё немного, и он бы трахнул своего собственного брата. Он осознал весь кошмар ситуации, когда опустил глаза вниз и увидел свой член, уверенно бьющий головкой по пупку. Вадим развернулся и метнулся в ванную, откуда тотчас же раздался шум воды, который заглушился чуть спустя продолжительным надсадным стоном. Глеб понял, что просрал свой, возможно, единственный раз и счёл единственно допустимым выходом из ситуации помочь себе сам. Спать в мокрой постели не хотелось, поэтому пришлось схватить валявшееся на тумбочке полотенце. Глебу хватило буквально пары движений, и он излился своей грешной страстью в полотенце. Убрав следы своего безобразия, Глеб поправил постель, обе подушки и придал себе вполне невинный вид. Вадим, вернувшийся наконец в комнату, увидел лишь наивно хлопающего глазами Глеба, ровные простыни, лежащие в ряд подушки и расправленное одеяло, невинно прикрывающее тело брата. Вадим подошёл к кровати, сел и опустил лицо на упертые в колени руки. Затянувшееся молчание прервал Глеб -Вадик, с тобой всё нормально? – он положил руку на спину брата, и в этом жесте не было ни страсти, ни трепета, ни желания, а только искреннее беспокойство за родного человека. -Да. Да. Всё хорошо – Вадим решил, что Глеб, возможно, в силу своей неопытности, не понял ту ситуацию, которая сейчас чуть не сложилась – Глеб, родной мой человечек, прошу, никогда больше не проси меня о подобном, иначе мне придётся ограничить общение с тобой. -Но, Вадик, что случилось? Ты показывал мне, как целоваться, я понял, что до этого действительно не умел, как вдруг ты убежал. С тобой всё хорошо? Может позвать кого-нибудь? -Нет, Глебушка, не надо. Просто поверь мне, что тебе не стоит просить меня учить тебя целоваться. И, знаешь, других просить, тоже не стоит. Если я узнаю, что ты просишь других – в голосе Вадима вдруг появилась неожиданная угроза и так же быстро сменилась на братскую нежность – впрочем, не бойся, ложись спать, всё будет хорошо. Но ты мне должен пообещать одну вещь. Ты выполнишь мою просьбу? -Да – голос Глеба звучал вполне спокойно, ведь он уже понимал, о чем попросит Вадим. -Не говори никому о том, что сегодня произошло. Хорошо? -Конечно – Глеб улыбнулся самой милой улыбкой и повернулся на бок, обняв свою подушку. -А теперь спи – Вадим поправил одеяло и поцеловал Глеба в лоб самым нежным, самым братским поцелуем на свете.