Mani pulite

— Bis vincit, qui se vincit in victoria.

Publius Syrus

      Сквозь прозрачный хрусталь люстры, в виде различных шарообразных и каплевидных форм, сочился яркий луч. Распадаясь на сотни осколков света, этот тусклый, но всеобъемлющий свет обволакивал винтажные деревянные покрытия.       Источая такую грацию, саму элегантность этот предмет интерьера кричал: «Внимите же моей красоте, достопочтенные ценители! И падите пред мной, ведь мой создатель…»       …Salviati. Но как такое произведение искусства, стоимостью в миллион зелёных, оказалось в этом бесчестном, погрязшем в грехах месте?       Люстра слегка покачнулась, и сбоку отсверкнула едва заметная бумажка. Кажется, кто-то забыл снять ценник перед тем, как повесить это воплощение изящности на потолок. Но кажется, там было что-то ещё. «Перекупочная цена». Ох, дорогая! Неужели вы попали в руки этих…       На стол шлёпнулась карта, а за ней и полная рука. По помещению прошёлся довольный мужской смех и стоны проигравших. На столе кроме сих принадлежностей стояла бутылка дорогого виски, спрятанная за гуляющим сладковатым дымом.       Возгласы пьяных заполняли помещение так, что казалось, вместо дюжины подручных людьми был заполнен весь зал. Со всех сторон изливались мелодии разных жанров и смешивались в неприятную для ушей какофонию.       — А я сказал, что Анджело Конте был нашим основателем, ък! — выворачивая язык, мужчина ополчённо шлёпнул карту на стол.       Другой успел только покоситься в сторону своего серебряного кольца, как дилер дал ему сильный подзатыльник и снял украшение, хоть ставки были, как и обычно, пустяковые.       Эта манящая бутылка элитного алкоголя, перевязанная ленточкой, должна вот-вот обрести своего хозяина.       А как же прекрасно она скрасит этот одинокий, но такой отрадный вечер! Когда, если не сейчас, гулять? Всё-таки не часто сам Босс разрешает сполна напиться.       И нет лучше способа отдать дань уважения Боссу за прибыльный контракт, чем хорошенько отдохнуть и набраться энергии для более продуктивной работы.       В ответ налакавшемуся мужчине прилетел недовольный рёв другого:       — Сейчас XX век! Основатель нашей семьи? Хе-хе, ну ты и тупой. Как ты попал сюда, если не знаешь даже сколько существуют Конте!?       — Заткнитесь оба, «знатоки», — третий игрок в изношенной шляпе ответил на карту наилучшей рукой и, закусив сигару, покосился.       Один уже бухнулся головой о стол, не в силах противостоять опьянению, и засопел. Задетый им стакан остудил содержимым его голову. На этом моменте конфликт был полностью исчерпан.       — Что у трезвого на языке, то на уме, — другой парень прикурил сигарету, тыкая пальцем в голову заснувшего. Взглянув на их примирителя, мужчину с толстой скруткой во рту, он расплылся в глупой улыбке:       — Сигары – старьё, Джек.       — Давай уже отключайся, — ответил мужик.       Беседу прервал удар главной двери.       У проёма показался силуэт парня, одетого строго по деловому стилю. Со светлых волос стекали капли дождя, вся одежда была насквозь промокшей.       Он уставше направился к лифту. На мгновение он остановился и поднял голову, разглядывая новую люстру. Но тут же сморщил лицо, уловив неприятные нотки аромата солёной древесины и цветов – тот запах веял изо рта Джека, что подошёл к только прибывшему.       — Ну что, гони наш банк! — хохотнул пузатый мужик, придерживая в одной из рук вонючую сигару. Он намекнул на недавние ставки подручных касательно очередного нападения.       — Вижу, вы отлично отдохнули. А кто будет охранять здание? Я что ли? — он снял пальто и отряхнул его от воды. Он жестами поздоровался с подручными и направился в сторону лифта.       Только он захотел поделиться своими переживаниями с Джеком, шествующим за ним, как вздрогнул лишь губой и остановил себя на первом вздохе.       — Ну что уже, Дамиан, не вздыхай ты так. Лучше бы делами полезными занялся, а не портил мальчишке день! — сказал Джек напоследок и вернулся к салагам.       — Что я ему испорчу, если его даже нет на месте. Время впустую, — ответил сам себе.       Он зашёл в просторный лифт и, пока тот еле тащился до нужного этажа, трепетно поправлял намокшие волосы, глядя в зеркало.       Дамиан неспешно направился к комнате. Коридоры выполнены в том же репертуаре: бордовые оттенки, деревянные и кожаные покрытия. Стены обвешаны огромными картинами, некоторые являлись исторически важными оригиналами.       Будь на то его воля – снял бы всё и сделал нормальный ремонт. Но это поместье есть семейная реликвия, и всё, что можно с ней сделать, – поддержать её жизнеспособность.       Достигнув нужного блока комнат, Дамиан вошёл внутрь и щёлкнул замком.       На время он прикрыл глаза и потёр уставшие веки; бросил верхнюю одежду на первое попавшееся кресло. Подошёл к широкому окну и стал рассматривать звёздное небо, кроны старинных деревьев и мерцающие где-то вдали макушки городских вышек.       Духота заполняла всю комнату, вперемешку со странным, тем же травяным запахом, что всё время окутывало Джека.       Что он делал в личном блоке Дамиана?       Но это его не столько беспокоило. Все мышцы тела сжались, будто ощутив на себе прилипчивый взгляд.       Дамиан запустил руку под белый тюль и, повернув ручку, оставил окно на проветривание. Послабив воротник рубашки, он кивнул головой и начал перебирать все важные события уже минувшего дня, рассматривая пейзажи.       Он вернулся к столу, щёлкнул настольную лампу и принялся копаться в карманах пиджака. Достал записную книжку и словно обездвиженный уставился в какую-то из заметок.       Полы штор ворочались от жадно толкающегося ветра из невеликой щели, оставленной для проветривания. Тихо скрипнула рама окна.       Некто вновь без единого звука забрался на выступ подоконника. В ночной тьме было невозможно разглядеть ни белых стен здания, ни тем более тайного посетителя, спрятавшегося у окна третьего этажа.       Чужак сжимал в ладони компактный клинок. В отполированном лезвии отражался его тоскливый взгляд. Длинные пальцы плавно проскользнули в щель и, коснувшись ручки, отворили окно полностью. Прохлада нежно коснулась спины Дамиана.       Но силуэт его не шелохнулся, Дамиан точно застыл намертво, спиной к окну.       Еле слышно простучали носочки ботинок – и теперь в комнате было двое.       Длинная рука зашла назад и была готова проткнуть плечо жертве. Нож успел только коснуться ткани жакета – Дамиан ловко вывернул руку нападающего. Послышался лязг клинка.       — Давно не виделись, Макс, — удерживая противника одной рукой, Дамиан нащупал ствол в кармане брюк, — теперь даже не стараешься скрыться?       — Ты так гостеприимно открыл окно… я думал, ты меня ждал, — Макс бросил взгляд в сторону ножа, тот отдал мелким отсверком во тьме.       Макс ударил пяткой в пах врагу, выскользнул из хватки и ловко подобрал свой клинок. Подбежав сзади и ударив по сгибам ног, он полностью повалил Дамиана на спину. Присев рядом, он подставил нож к его горлу.       Рука дрожала, а кожа шеи Дамиана, казалось, была такой упругой, что не давала ножу сделать хоть какой-то порез.       Дамиан спокойно посмотрел вверх и, глядя прямо в глаза Массимо, насмешливо улыбнулся. И тогда тот понял, что сейчас ему лучше бежать.       Дамиан быстро поднялся и выудил револьвер из ремня. Каждый отскок незванного гостя сопровождался громким выстрелом. Придя на бал без приглашения, в партнёры ему остался только свинец.       К счастью, Макс – танцор хороший. Он добрался до окна и уже наполовину вылез. Противник перезаряжался, а он, не надеясь на ответ, бросил:       — Я пообещал себе, что это мой последний раз, — Макс обеспокоенно взглянул на свой клинок, торжественно торчащий в картине. — Давай прекратим, всё это бестолку, как бы ты меня не ненавидел. Могу ли я рассчитывать на то же обещание с твоей стороны?       Силуэт его бесследно скрылся во тьме, а Дамиан, подбежав к окну, успел только застать пустующие двора поместья. На улице стояла предрассветная тишина, сбивающаяся лёгким шорохом листвы и посвистыванием ветра.       Дамиан разочарованно захлопнул окно и звучно бросил револьвер на стол, тяжело вздохнув:       — И не надейся.       Дамиан завалился на мягкое кресло. Он тонул в мягкой набивке с таким удовольствием, весь день только и желал понежиться в этом чудном местечке. Дамиан ворочал шеей, разминая её, расслабленно оглядывался по сторонам комнаты, иногда останавливал взор на картине, в которой до сих пор торчал клинок Макса.       «После того, что ты сделал, — он поморщился, — неужели ты правда надеешься вернуть мир?»       Хоть и пока всё поместье охраняло чуть больше десятка пьянчуг, только Массимо под силу было подобраться к Дамиану так близко, насколько это возможно при его жёсткой системе безопасности.       Дамиан вяло встал и подошёл к картине, в которой так и торчал клинок. Вытащив нож, он с интересом стал рассматривать тончайшее лезвие. Наверняка было жалко оставлять такое оружие у врага: изысканное лезвие, замысловатые узоры, а на рукояти было выгравировано имя Массимо. Он не раз видел этот клинок. Правда, не при таких обстоятельствах…       Дамиан усмехнулся и подошёл к столу, открыл один из ящиков и с лязгом бросил его туда. Там же красовалось ещё около пятнадцати ножей, хоть и не все они были такими дорогими, как сегодняшний.       Вновь развалившись на кресле, Дамиан стал думать, как расслабиться после напряжённого дня. Всевечные продажи, перекупы, закупы — всё это было довольно тяжёлой ношей для молодого босса, а сегодня ещё был чрезмерно насыщенный продажами день — у него была срочная необходимость отдохнуть, забыть обо всей этой мороке хоть на несколько минут.       Поэтому он вытянул из-под спины подушку и заключил заключил её в крепкие объятья. Уткнувшись в уже нагретую ткань лицом, он стал засыпать. Но поймав себя на погружении в мир снов, вздрогнул и мучительно вздохнул.       Не стоило ему спать с такой охраной. Иначе его сон уже станет вечным, сопровождённым злорадными напеваниями клинков Макса.       Однако же вздремнуть немного можно, не будет же Габеллоти возвращаться через полчаса?       Дамиан подошёл ко входной двери, чтобы запереть её и, в оправдание своим неладным чувствам, услышал, как кто-то тихо пристроился за дверью, поскрипывая полом.       Он распахнул её и увидел, как на пороге стоял Джек, сморщив лицо от неожиданности.       — Что ты тут надеялся подслушать? — Дамиан с осуждением посмотрел в глаза мужчине.       Джек ехидно прищурился и ухмыльнулся:       — Хотел узнать, как прошло свидание.       Дамиан сжал челюсти от злости, и с большим усилием постарался усмирить её. В конце он лишь наклонился к своему столу, потирая виски.       — Ты опять мне нарочно ничего не сказал, да?       Джек только преспокойно направился к тумбочке и наклонился, что-то ввискивая среди полотенец.       — Я всё же надеюсь на твоё благоразумие. А вообще… я тут кое-что припрятал у тебя.       Из открытой тумбы Джек достал бережно завёрнутую в полотенце бутылку.       — Скупердяй, — вздохнул Дамиан, успокоившись. Обычно подручные играют на выпивку Джека.       — Я вижу как ты устал. Он тоже не рад такому. А твои обвинения, они… — Дамиан прервал Джека и махнул рукой.       — Даже не начинай этот разговор.       Джек повёл плечами и ушёл со своей драгоценной выпивкой, а Дамиан, наконец, запер дверь и направился в душ.       Но стоило Дамиану после расслабляющего душа достигнуть своей кровати, как он вновь услышал посторонние звуки. На этот раз в них было задействовано больше людей. Видно, покоя ему этим вечером не видать.       Чтобы понять, что происходит, он быстро натянул одежду и вышел в коридор. Там у лифта его ждал неожиданный гость: молодой человек в коричневых одеждах, что мягкой походкой, точно кошка, выходил из подъёмника. На лице сидели круглые очки, на голове была шляпа. Человек был в сопровождении членов семьи Конте, что заставило Дамиана придти в недоумение.       Кто-то знакомый? Побочных людей даже не подпустят к территории поместья. Дамиан решил не церемониться.       — Я не ждал гостей, — Дамиан посмотрел на человека с открытым упрёком. — С кем имею честь?       Гость мягко улыбнулся и, скинув шляпу, показал свои жгучие волосы. Он снял очки и блеснул своими ехидными карими глазами.       — Стоило мне нацепить очки и шляпу, как ты меня не узнал… Забавно!