KINK-tober

      Тяжелые мысли давили на голову, не позволяя накопленному раздражению найти выход. С каких пор он, свободолюбивый и независимый человек, позволил запереть себя в одном месте как какого-то удобного питомца, полностью решая судьбу в этом проклятом мире? Распоряжаться своей жизнью и телом, изменять то под личные предпочтения, обращаться как с бездушной вещью, лишенной прав не только на голос, но и даже на банальное существование вне чужой власти. Скрипнув зубами, Таггарт хмуро поднимается по витиеватой лестнице, желая только одного – добраться до спальной комнаты и тяжело упасть на дорогую кровать, пока ненавистный ему хозяин не вернется с ежедневной работы. Трудоголик хренов. В прочем, будь его желание – лучше б вообще не возвращался, чем снова и снова доказывал, что в устоявшейся системе до людских страданий нет дела никому из оставшихся рас. Рожденный человеком, теперь ты будешь вынужден до самой смерти прожить в качестве прислуги, всеми силами пытаясь хоть как-то выжить, пока уродливые захватчики или эгоистичные божества равнодушно смотрят с высоты установленной иерархии. К слову, ими же лично.       Угрюмые размышления прерывают непонятные, но отчетливые звуки из ближайшей комнаты, входная дверь в которую была неплотно задвинута, что уже казалось странным, учитывая параноидальные наклонности владельца особняка. Ломая голову над тем, что это может быть, Флинн осторожно заглядывает сквозь приоткрытую и тотчас в изумлении отшатывается, уверенный в том, что ему наверняка показалось. Однако, недвусмысленный шум говорит об обратном, и вот не проходит и секунды, как приходиться смириться с неизбежной мыслью – он абсолютно точно увидел, как лишенный привычного костюма, о котором напоминали лишь слегка приспущенные до колен брюки, хозяин агрессивно и даже жестоко брал стоящего перед ним человека, по-видимому совершенно не беспокоясь о чужом удовольствии. Лицо юноши перекошено от мучительной боли, его обнаженное тело изуродовано глубокими царапинами от чужих когтей, а сам демон быстро двигался, лишь глухо порыкивая в ответ на сдавленные рыдания со стороны заплаканной пассии. Кажется, происходящим безумием наслаждалась только одна сторона. Самому же инженеру следовало уйти отсюда как можно быстрее, пока гибрид не учуял присутствие постороннего, но…вместо того, чтобы послушать голос разума, Таггарт замирает подобно изваянию, завороженно наблюдая за открывшейся картиной, свидетелем которой он никогда бы не захотел стать добровольно.       Агрессивные движения становятся резче, наполняя тишину комнаты жалобным плачем и глухим рычанием. Демон брал распростертое перед ним тело подобно крупному животному, терзая клыками и без того окровавленный загривок, и можно было бы даже посочувствовать этому бедному юнцу, если б не предательское натяжение на собственных штанах. Не отводя пристального взгляда, бывший Палач судорожно сглатывает и сжимает ладонью твердеющую плоть прямо сквозь грубую ткань одежды, пытаясь скрыть невольное доказательство своей заинтересованности. И хотя смутное желание оказаться на месте чужой жертвы мгновенно прогоняется из головы, вызванная им сладкая дрожь никак не подходила под определение справедливого негодования.       Сквозь пелену растерянности и возбуждения с трудом прорывается хриплый стон, и человек как в тумане наблюдает за достигнувшем необходимой разрядки Мародёром, что тотчас грубо оттаскивает от себя юношу за волосы и швыряет с кровати, сам же лениво застегивая ремень обратно. Покрытый кровоподтеками от царапин и укусов, парень – а, собственно, кто он вообще? Еще один наложник? Задолжавший крупную сумму денег или простая жертва с улицы, где их вид являлся наиболее бесправным в сложившейся иерархии? Таггарт не знал, да и не хотел разбираться – с трудом встает на ноги и напугано смотрит на демона, будто бы ожидая следующего приказа. Эта безропотность со стороны чужака вызывает абсолютно неожиданный укол смутной ревности, однако инженер усилием воли переводит все внимание обратно на рогатого. Напряженные мышцы буграми выделяются на серой коже, и Флинн завороженно наблюдает за стекающими вниз капельками пота, прежде чем поднять неловкий взгляд на чужое лицо и…замереть в ужасе.       Красные глаза смотрели прямо на его собственное отражение в незамеченном зеркале, а сам демон нехорошо улыбался.       Следующие несколько минут, казалось, пролетели за одно мгновение. Выбежав обратно в коридор, механик перескакивает через несколько ступеней сразу, лишь бы только убраться как можно дальше из проклятой комнаты, где оказался пойманным с поличным своим худшим ночным кошмаром. Страх, возбуждение, нездоровый адреналин – все смешалось в единое, заставляя бежать вперед так быстро, как он никогда не двигался раньше, и остановиться, лишь достигнув безопасного места в самой дальней части закрытого особняка. Вцепившись руками в стену в тщетной попытке отдышаться, Таггарт тревожно прислушивается к звукам поблизости, но гробовая тишина и отсутствие шагов хоть как-то успокаивают его тревожно бьющееся сердце, позволяя тяжело сесть на пол и наконец трезво задуматься об увиденном. Противоречие грязной сцены сбивало с толку, наталкивая на совершенно неожиданные мысли:       Видимо, он действительно ошибался, когда считал чужое отношение к себе наихудшим из возможных. Несмотря на грубость и отвратительный характер со стороны гибрида, Флинн не мог не признать тот простой факт, что демон создал все условия для комфортной жизни, пусть и на птичьих правах наложника. Он никогда не бил его, даже когда человек откровенно нарывался своим поведением, черт, да банально не повышал голос, лишь отыгрываясь за очередную провинность в постели. Однако, и там, осознающий собственные размеры и физическую силу, Мародёр не позволял себе забываться, чтобы ненароком не причинить реальный вред, оставаясь сосредоточенным и…внимательным. Случайно увиденное изнасилование несчастного юноши – младший инженер сомневался, что подобное было добровольным - оказалось совершенно не похоже на те моменты их собственного соития, презрение к которым питал с самого начала вынужденной совместной жизни.       Где-то внутри предательски колет совесть. Каким бы гибрид ни был, он действительно старался заботиться о комфорте своего партнера, пусть даже последний отчаянно сопротивлялся неизбежному развитию их нездоровых отношений. Мародёр был чудовищем в чужих глазах, и все же этот монстр никогда не обнажал клыки в сторону строптивого человека, хотя тот старательно ставил палки в колеса, открыто хамил и пытался сбежать при первой же возможности, а главное никогда не скрывал отвращения.       Он лишь заботился. Как мог.       Как умел.       Размышления прерывают опущенная на крепкое плечо ладонь и тихий смешок со вздрогнувшей спины.