Study sessions (for dummies)

Когда Честер впервые, извинившись, сам отменил их «учебную» встречу, Девин заволновался. Умом он понимал, что причин может быть сотня — от домашних дел и до изменения в сменах в кофейне, где Честер работал, — но это не слишком успокаивало, если честно. На осторожный вопрос, все ли в порядке, Честер ответил коротко: «да» и «подожди немного, я расскажу потом». На следующий день он вообще не пришел на занятия, и Девин с недовольством (и тревогой) подумал, что «немного» и «потом» — понятия охуенно растяжимые. Однако этим же вечером Честер написал ему, интересуясь, задали ли что-то, и после ответа по существу Девин, с трудом подбирая нейтральные, невзволнованные формулировки, попытался снова узнать причину. «Не очень хорошо себя чувствую», — ответил Честер. И: «наверное, не появлюсь еще пару дней». Девин отписал стандартное «поправляйся» и, вырубив экран смартфона, уронил его на подушку рядом. Накрыл локтем лицо. У него было стойкое чувство, что Честер что-то недоговаривает, но… Он отлично знал, каким параноиком и перестраховщиком он бывал, и каких монстров могло рисовать его воображение. Но это все равно оставались они. Воображаемые монстры. Честер обязательно объяснит, в чем дело. Фэйрклифф действительно вернулся на занятия через пару дней со всеми справками и с заклеенным защитной повязкой левым ухом. Девин постарался не показать, насколько он рад его видеть (и какое облегчение испытывает от понимания, что с ним действительно все более или менее в порядке). Однако невольно он обратил внимание, что Честер выглядит… непривычно. И дело было не только в белом пятне на месте уха, привлекавшем взгляд. Фэйрклифф сутулился даже больше обычного, и вместо стандартных футболок и лонгсливов надел черно-красную клетчатую рубашку. Не то чтобы большое изменение, но это буквально была первая рубашка, которую Девин на нем видел. Торнтон старательно держал в узде любопытство и не лез к Честеру с расспросами, даже когда тот еще несколько раз нашел отго… причины, чтобы не заглядывать к нему — хотя раньше не отказывался и более того, сам интересовался, когда у Торнтона есть свободные пару часов до прихода родителей. Девин старался не думать об этом слишком много. А еще — о том, как ему осточертело догоняться вечером в душе. Все-таки разница между сексом и быстрой разрядкой для себя существовала, хотя казалось бы — оргазм в итоге и там, и там. Частично Девин жалел, что теперь это понимает. Если безумно хочешь яблок, то от съеденных апельсинов желание меньше не становится. Так что когда спустя долгие восемь дней Честер все же полюбопытствовал, найдется ли у Девина время для небольшой, в пару часов, учебной сессии, тот едва подавил желание забить на тренировку и пригласить Честера прямо сейчас. Но здравый смысл и ответственность оказались сильнее, и Девин нехотя предложил встретиться завтра. Еще через день приезжал из затянувшейся командировки отец, и у Девина возникали большие сомнения, что после этого им с Фэйрклиффом будет так же легко остаться вдвоем. Пунктуальность Честера, как обычно, приятно поражала. Открыв дверь и впустив парня в дом (и с трудом подавив желание алчно и требовательно поцеловать его прямо здесь, на пороге, не закрыв до конца дверь, ну же, никто не увидит, живая изгородь высокая, он так скучал…), Девин постарался держать себя в руках. — У меня есть для тебя сюрприз, — сказал Честер, когда они уже поднимались по лестнице. — Правда, не знаю, приятный или нет, но… Девин окинул парня пристальным взглядом с ног до головы. Опять рубашка. — Ты меня заинтриговал, — признал он с легким смешком. — И как… — Пошли, покажу у тебя, — смутился Честер, обгоняя его и первым сворачивая налево, к комнате. Девин проводил его взглядом, перевел дыхание и последовал. Привычно оставив рюкзак у изножья, Честер стоял вполоборота к двери и аккуратно отклеивал повязку с левого уха. Смутное понимание забрезжило у Девина в мыслях. Честер снял пластыри сверху и с боков и осторожно отогнул повязку, поворачиваясь к Девину и демонстрируя ему аккуратный, свежий пирсинг в хряще — маленький металлический шарик. — В общем, этот прокол называется хеликс, и я хотел сделать его лет с двенадцати, — Честер чуть улыбнулся. — Долго решался. В итоге едва дождался, пока хоть немного заживет, чтобы показать. Девин пялился на него с изумлением: помимо того, что Честеру это неебически шло, один-единственный пирсинг как-то поменял его… весьма заметно. Наверное, дело было в исполненном желании, но парень теперь выглядел словно бы спокойней — и даже немного счастливей. — Вау, — с трудом выдавил Девин. — Это определенно был… хороший сюрприз. Охеренно выглядишь с ним, если честно. Больно было? Честер польщенно, довольно улыбнулся, аккуратно наклеивая пластыри обратно. — Не так больно, как я ожидал, — признался он. — Пока я не понял, что выбрал тот бок, на котором привык засыпать. Девин рассмеялся, подходя ближе и опуская руки на неширокие бедра. — Значит, нельзя трогать, пока не заживет? — сосредоточенно уточнил он, перебирая свои идеи. Фэйрклифф кивнул. Похоже, придется отказаться от некоторых… поз. — И сколько будет заживать? — От месяца, — честно признал Честер. Девин наморщил переносицу — уф, долго, — и хотел было поцеловать Фэйрклиффа, но тот неожиданно остановил его, уперев ладонь в грудь. — Это… еще не всё, — Честер смущенно облизнул тонкие губы и потянул непонимающего Девина за собой в сторону кровати. Парень улегся на спину, и Девин, хмурясь, вклинился меж его раздвинутых бедер, опуская руки на острые колени. Честер стиснул коротко верхнюю пуговицу рубашки у самого горла, жмурясь и краснея, выдохнул и произнес: — Это не все пирсинги, которые я сделал. Он медленно, пуговицу за пуговицей, расстегнул рубашку и откинул полы в стороны. Девин застыл — белые нашлепки защитных повязок были и на груди. Поверх сосков. — И вот это было больно, — слабо рассмеялся Честер. — Хотя я думал, что мне нравится боль. Но не такая, видимо. Сказали, что заживать будет месяца два-три или даже больше. И… — Могу я посмотреть? — хрипло прервал его Девин; непривычно покалывающее кожу возбуждение-предвкушение мешало дышать ровно. Честер снова кивнул, жмурясь и нервно сжимая в кулаках одеяло, и Девин очень аккуратно взялся за верхнюю правую полосу пластыря. Он не стал отрывать повязку полностью — так, приоткрыл, чтобы можно было заглянуть под нее. У Честера были аккуратные соски, с розоватыми яркими ареолами, и небольшая металлическая штанга — два некрупных блестящих шарика — смотрелась в них очень… очень… правильно. Даже несмотря на то, что прокол выглядел свежим и болезненным и, кажется, все еще немного сочился сукровицей. Девин закрыл глаза, мысленно сосчитал до пяти и обратно и снова распахнул, чтобы тщательно приклеить пластыри на место. — У тебя забавное выражение лица сейчас, — поделился Честер, наблюдавший за ним все это время. — И ты покраснел. Прям… заметно. Девин пригладил последний пластырь еще раз и, вжав лицо в ладони, негромко застонал. — Я только что узнал, что у меня охеренный кинк на пирсинги. Как я, по-твоему, должен выглядеть? — глухо пожаловался он и выдохнул. — Я теперь не могу перестать думать о том, как это будет ощущаться пальцами, губами, языком… И ведь их нельзя трогать, пока не заживет? Пару месяцев, говоришь? — Мне тебя даже немного жаль, — пробормотал Честер. Девин сквозь пальцы видел, что смутившийся от его слов парень смотрит куда угодно, но не на него. — Когда ты будешь готов, я привяжу тебя за руки к изголовью и буду играться с ними, пока не надоест — или пока ты не начнешь умолять меня прекратить, — пообещал Девин мечтательно и предвкушающе, опуская руки на внутреннюю часть бедер Честера, у самого паха. Фэйрклифф гулко сглотнул, запахивая рубашку. — Еще не жалеешь? — О пирсингах? — клекотнул Честер. — Нет, я слишком долго этого хотел. И не решался сделать. Но теперь я чувствую себя так, как будто… Мне их не хватало. Как татуировок. Чтобы быть собой. Каким я себя вижу. И итог мне нравится. Он улыбнулся, широко и искренне, все еще красный от смущения, и Девин почти утонул в нахлынувшей на него душащей нежности и теплой гордости. А потом он вспомнил про срок в два-три месяца и едва подавил тяжелый вздох. — Если ты забьешь на обработку и безопасность и затянешь заживление, — пообещал он сдержанно, — я найду, как заставить тебя пожалеть об этом. Сильно… пожалеть. Честер, ничуть не впечатленный, с ухмылкой показал ему средний палец, но это была всего лишь часть игры — сразу же после Фэйрклифф сам с желанием подался навстречу, когда Девин навис над ним, чтобы увлечь в глубокий поцелуй.