Study sessions (for dummies)

Когда Глория предложила сходить на маленькую вечеринку «для своих», Девин неохотно согласился. Прошлые его опыты показывали, что тусовки просто-напросто не для него, но подруга обещала, что это будет что-то нормальное. «Взрослое — в твоем любимом скучном смысле. Тебе понравится», — добавила Глория, и этим подкупила. Белобрысого хозяина дома, открывшего им дверь, звали Томасом, и Девин его не знал — зато знала Глория. Уотберри обнялась с ним, как со старым другом, спросила у парня что-то про его успехи; Девин вежливо помалкивал. Внутри дом оказался обставлен очень скромно, не сказать минималистично — ничего лишнего. Зато на перилах лестницы, ведущей на второй этаж, висела чья-то черная майка. Интересно. В гостиной, куда Глория направилась уверенно, уже шумели на несколько голосов. На вошедших обернулись. Девин удивленно вскинул бровь: знакомых лиц было гораздо больше, чем он ожидал. Человек восемь, наверное — две трети, получается. С кем-то он общался, кого-то знал по именам, кого-то — едва вспомнил: несколько девушек-чирлидерш и парень-нерд, чей проект год назад он помогал доделать и защитить. В гостиной был только один диван, никаких кресел — зато явно собранные со всего дома стулья, окружавшие невысокий журнальный столик. И одинокое розовое кресло-мешок в углу, недвузначно занятое подушкой в форме гриба из Марио. При виде Глории кто-то из парней вскочил и пересел на стул, уступая ей место с краю дивана. Уотберри одарила вежливого гостя улыбкой и краткой благодарностью, изящно опустилась на диван, оправив плиссированную юбку. Девин, недолго думая, занял место на свободном подлокотнике рядом с подругой — отдаляться не хотелось, да и с другой стороны точно так же оседлал диван незнакомый парень с дредами. Они познакомились с присутствующими (половину новых имен Девин, к своему стыду, мгновенно забыл). Глория легко влилась в разговоры, и из них Торнтон наконец-то понял, почему дом казался таким странным: его совместно снимали пятеро выпускников их школы. Кто-то работал, кто-то учился в колледже — Томас, например. И это действительно мало походило на обычную студенческую тусовку, просто спокойная болтовня на разные темы. Хотя Девину сложно было судить — он побывал всего на одной такой (в начале осени, где они с Честером… он не дал себе додумать). Хозяева дома отвечали за выпивку — лагера и содовой даже на такую компанию было припасено более чем достаточно, — а гости скинулись и заказали на всех пиццу. На журнальном столике валялась пара коробок с настольными играми на большую компанию, на включенном экране беззвучно крутились трейлеры — что-то подсказывало Девину, что студенты намутили что-то с аккаунтами, чтобы сэкономить. Компания собралась неплохая, и понемногу Девин расслабился. Пару раз ввернул удачную шутку, поддержал «что будешь делать после школы» разговор, легонько столкнул их с Глорией бутылки, когда та с молчаливой улыбкой протянула свою. — Перестань пялиться, Эрика, — сказала Уотберри, не отрывая мягко-насмешливого взгляда от Девина, и отпила лагера. Девушка с пикси с противоположной от них стороны, оседлавшая перевернутый спинкой вперед стул, фыркнула. — И ничего я не пялюсь, — она покачала свое пиво. — Просто вы такая парочка. Невольно жду, что засосетесь прямо здесь. Девин рассмеялся, опирая бутылку о колено. Он не мог удержаться — его всегда веселили эти комментарии. — Что, слишком рано? — Эрика подвигала бровями и ткнула горлышком бутылки в сторону Глории. — Больше одной бутылки надо, чтобы пойти вразнос, да? — Ужасно, — пробормотала Глория, старательно пряча улыбку. — Если вразнос — то это не про меня. Эрика понимающе перевела горлышко на Девина и закивала, едва сдерживая смех. Тот укоряюще глянул на подругу сверху вниз. — Сделаю вид, что не слышал этого, — пробормотал он, пока компания вокруг них сдержанно веселилась. Однако шутка Эрики, как ни странно, здорово разрядила атмосферу, и на них действительно стали обращать меньше внимания. Всей компанией они решили, что будут смотреть (хотя один из стульев все еще пустовал, и Томас несколько раз порывался напомнить, что не все пока пришли), и даже успели запустить выбранный фильм. Стоило лого Юниверсал уйти в затемнение, как раздался звонок в дверь. — Надеюсь, это пицца, — хищно улыбнулась одна из чирлидерш — Анна, кажется, — и одновременно с ней Томас произнес: — Надеюсь, это Рафа, — и встал, направляясь к двери. Девин зацепился за имя — вычурное, знакомое какое-то. Кто же говорил ему про какую-то Рафу?.. — Мне кажется, нас тут ждут меньше, чем вот того доставщика, — знакомый насмешливый голос раздался из коридора, подстегивая память. Девин поерзал, устраиваясь на подлокотнике удобней, а мысленно думал: материться или еще рано? Или уже поздно? Конечно, теперь он вспомнил: Рафой звали напарницу Честера в кофейне. Фэйрклифф прошел мимо них, потягиваясь и обмениваясь приветственными кивками со знакомыми. Он без смущения подошел к креслу-мешку, подтащил его ближе к столику и взял в руки игрушку, раздумывая, куда ее деть. В комнату вошел Томас со стопкой вкусно пахнущих картонных коробок в руках. — Кинь на подоконник, — посоветовал он, пробираясь к столику. Стоило Честеру сделать пару шагов в сторону, как смуглая девушка внаглую проскользнула мимо его и плюхнулась на кресло, со стоном раскидывая руки и ноги. — Рафа! — укоряюще обернулся к ней Честер. Девушка приподняла кисть и вяло помахала: — Отстань, у меня была восьмичасовая смена на ногах. — У меня тоже, засранка! — Честер кинул в нее игрушкой — неожиданно точно, но Рафа, даже не поднимая головы, поймала гриб. — Твоя принцесса в другом замке, милый, — промурлыкала она, прижимая игрушку к груди. Честер потер виски, не сдержав тихого разочарованного стона, и Девин понял, что улыбается. К счастью, это не выдало его уж слишком сильно: улыбались, наблюдая за этими двумя, многие, даже Глория. Под приглушенные звуки экшн-сцены они взялись за пиццу. Молчаливое жевание долго не продлилось. Кто-то следил за происходящим на экране, кто-то негромко переговаривался, а Рафа вообще, кажется, посапывала, раскинувшись звездой. Девин делал вид, что прислушивается к неспешному диалогу между Глорией и Томасом о плюсах и минусах его колледжа, а сам краем глаза следил за Честером. Тот весьма алчно набросился на пиццу, кивком из-за набитого рта поблагодарил кого-то за открытое для него пиво, с мерзкой улыбочкой ткнул донышком запотевшей бутылки в Рафу, заставив ее с воплем подпрыгнуть. Девин постарался не слишком широко улыбнуться. На Фэйрклиффе сегодня была какая-то необычная футболка — черная с матовым оливковым узором из растений вроде папоротника. Девин ее раньше не видел. Честеру шло — в сочетании с татуировками и пирсингом он выглядел, как типичный бариста из небольшой френдли-кофейни. Когда коробки с пиццей опустели, Томас поднялся их убрать — и Девин предложил свою помощь. Один черт у него пиво закончилось. Парень от помощи не отказался, и они вместе дошли с коробками до кухни и упихали их в мусорный пакет. К их возвращению Эрика на пару с Честером и тем парнем с дредами тасовала толстые колоды для Уно. Глория вопросительно наклонила голову, указывая на них. — Будешь играть? — она слегка покраснела от выпитого, но взгляд у нее оставался таким же острым. Девин пожал плечами, устраиваясь на полюбившемся ему подлокотнике. — Почему нет? — он расплылся в легкой усмешке. — Кто первый начинает играть против второго, сегодня спит на диване. — Эй! — вскинулась Эрика. — Голубки, сговариваться нечестно! — Мы не сговариваемся, — закатила глаза Глория, едва сдерживая ответную улыбку. — Мы можем остаться и друг против друга. Тогда не получится не играть против. — Тогда вместе пойдем на диван, — посмеялся Девин. В шутке была только доля шутки: Глория действительно заранее позвала его с ночевкой, чтобы он проводил ее ночью до дома и не тащился к себе в три-четыре утра. — Как тебе такой вариант? — Предлагаю играть против них, — Эрика опустила свою колоду на столешницу. — Предлагаю прекратить предлагать, — азартно вмешался Честер, ухмыляясь, и, хотя шутка была такой себе, Томас вдруг неприлично загоготал. Вслед за ним (а может, и из-за него, смеялся он и правда смешно) засмеялись и остальные. Спустя пару партий Девин признал: он был рад, что согласился с Глорией и пошел. Впервые, наверное, ему было интересно в такой большой и разномастной компании. И комфортно — уйти все еще не хотелось. — А что, если мы поиграем в «семь минут на небе»? — неожиданно предложил женский голос — кто-то из новых знакомых, Девин не смог вспомнить, как ее должны звать. В комнате быстро воцарилась тишина. — Ну… нужна бумага, ручки и какая-нибудь миска, чтобы перемешать жребий? — задумчиво ответила Рафа из своего кресла. Эрика кашлянула и заметила: — Две миски. Для парней и девушек. — Да ну, — прищурилась Рафа, — неужели никому не интересно попробовать с одной миской, м? — Я думаю, если кто-то не хочет рисковать, он может не играть, — протянул Честер задумчиво. — Это же всего лишь игра. Не сыграешь сейчас — сыграешь как-нибудь потом. Томас оглядел взволнованно притихшую компанию. — При условии, что «нет» значит «нет» без всяких исключений… Кто хочет сыграть с одной миской? — спросил он, и вдруг добавил: — Просто я сомневаюсь, что мы найдем вторую чистую. Под дружный смех почти все подняли руки — за исключением двух человек. — Вот и ладушки, — Рафа хлопнула в ладоши. — Люблю долю здорового риска! Можем использовать ванную на втором этаже, там нет окон. Должно быть достаточно темно. Кто-то из хозяев пошел за бумагой и миской, а в комнате повисла полная неловкости и предвкушения тишина. Забавно было наблюдать, как люди несмело оглядывались, прикидывая, с кем они бы хотели получить эти самые семь минут. — Представляешь, каково будет вытащить самого себя же? — Честер легонько толкнул Рафу в лодыжку. Та хихикнула. — Семь минут в туалете в одиночку — самое то, чтобы пожалеть себя и успеть привести в порядок, — пробормотала она. — Я как-то, когда играла, вытянула одну девушку, и она семь минут мне лекцию про Фрейда читала. Бр-р-р. Лучше б о Юнге поговорили. Раздались смешки. Опуская в темно-оранжевую миску аккуратно сложенную бумажку со своим именем, Девин поймал на себе задумчивый взгляд Фэйрклиффа. Он и сам напряженно раздумывал: то, что они сейчас делали… они об этом не договаривались. В смысле, не обсуждали толком, накладывают ли «учебные сессии» на них какие-то ограничения. По логике, нет, но… Они это не обсуждали. Однако Честер не отказался участвовать, и для него, наверное, все было в порядке. Все, кто хотел, бросили свое имя в миску («В Кубок Огня!» — пафосно изрекла Рафа, тщательно перемешивая одинаковые на вид бумажки). Девушка поставила миску ровно посреди стола, завела темные вьющиеся волосы за ухо и прищурилась: — Кто предложил, тот первый. Девушка с розовыми прядями, трагично вздохнув, потянулась к миске. Она вытянула дредастого (и не подумаешь, что Альфред), и Томас повел их наверх. Рафа хлопнула в ладоши, привлекая внимание остальных. — Еще партию в Уно? — она улыбалась. — Кто с минимальным счетом, тот тянет следующим. С ее планом согласились. Девина повеселило, как быстро люди от настороженности перешли к нетерпению. Томас, взявший на себя роль блюстителя правил, отводил и возвращал обратно смущенные, но вроде довольные парочки. Вытянули второе имя… третье… В четвертый раз тянула Глория. Ее ладонь на несколько мгновений зависла над миской перед тем, как уверенно выцепить конкретную бумажку. Девин из любопытства заглянул ей поверх плеча — и замер. — О, Честер, — прочла Уотберри изумленно. Фэйрклифф встрепенулся, кто-то сбоку присвистнул. Эрика пробормотала: — Я думала, они настолько парочка, что даже вытянут друг друга. — Слишком маленькая вероятность события, — рассеянно ответила Глория, комкая в пальцах бумагу. Девин не удержался — и наклонил к ней голову, шепча на ухо: — Повеселись там, — Глория глянула на него с подозрением: «повеселиться» они использовали тогда, когда речь заходила про их общее увлечение, — и Девин, глядя в прищуренные зеленые глаза, строже закончил: — Но не слишком. Кто-то хмыкнул. — Спасибо за индульгенцию, — медленно ответила девушка, поднимаясь с дивана. Девин съехал с подлокотника на ее место и невинно ухмыльнулся. — Это же всего лишь игра, — он старался не думать о второй половине, не смотреть на Честера — вообще не смотреть, потому что иначе боялся как-то себя выдать. Но он успел заметить написанное на лице Фэйрклиффа сомнение. Эти семь минут были ужасно долгими. Игру портило еще и то, что остальные поглядывали на него — с любопытством или с сочувствием. Девина раздражало внимание. И раздражало то, что он об этом думает, хотя не должен. Ну да, его лучшая подруга и друг сейчас черт знает чем заняты во время игры про поцелуи. Блядь. В конце концов Девин накопил ужасную колоду в руке — невнимательно играл, — и поднявшегося на ноги Томаса воспринял сугубо положительно. Троица вернулась быстро. Честер молча прошел к своему месту, и Девин с неудовольствием заметил, что у парня алеют кончики ушей — верный знак, что он смущен, причем хорошо смущен, правильно. Приятно. То есть… приятно для него; Девин иногда добивался такого румянца действиями, которые приятными назвал бы ограниченный процент людей. Он не успел сесть обратно на подлокотник, но Глория уселась прямо ему на колени, обняв для удобства за шею. Она выглядела спокойной, даже скулы не розовели, но то, как она незаметно вцепилась ему в плечо… Когда Глории в их маленьких тренировках доставалась доминирующая роль, она всегда такой становилась. Жесткой, немного похожей на Гекату: та тоже любила вцепиться когтями, остро, до дрожи, но — удивительно — без следов. — Надеюсь, все прошло хорошо, — осторожно прошептал Девин, в ответную поглаживая девушку по спине. Глория глянула на него, слегка ерзая, и разжала хватку. — Чистое веселье, — тихонько подтвердила она с невинной усмешкой. Девин рассеянно улыбнулся ей в ответ — возможно, зря он подсказал это Глории, и по нескольким причинам, но что сделано, то сделано, — и вернул внимание к игре. Следующая девушка внезапно вытянула другую девушку. Все отлично сделали вид, что в этом нет ничего такого. Через семь минут девушки вернулись встрепанные и неприкрыто зацелованные, и поглядывали друг на друга… заинтересованно. Честер помахал своей единственной тридцаткой, и Рафа жестом предложила ему тянуть из понемногу пустеющей миски. Покусывая губу, парень запустил в нее руку. Порылся. Выдохнул, вытянул и развернул бумажку — и ошарашенно округлил глаза. — Эм-м-м, хм, — красноречие, похоже, покинуло его. Рафа с одной стороны и Эрика с другой заглянули в его жребий. Эрика скуксилась, Рафа широко ухмыльнулась и крепко похлопала его по плечу. — Я не… Но… Девин?.. В доказательство Честер перевернул бумажку, и Торнтон, прищурившись, разглядел свой почерк. Он почувствовал, как на нем опять, словно софиты, скрещиваются взгляды, и как можно более пофигистично пожал плечами. — Хорошо, я так я, — Глория сама сдвинулась на подлокотник, чтобы дать ему встать. Молча проводила взглядом — нечитаемым. И вдруг насмешливо прищурилась. — Повеселись, — сказала она, занимая свое место, и Девин вслед за Томасом двинулся на второй этаж. Они остановились перед приоткрытой дверью, и Томас строго, почти сухо напомнил: — Все только по взаимному согласию. Особенно ты, — он глянул на Девина холодными как арктический лед серыми глазами. Честер надулся. — Прекрати играть в старшего брата. Сначала Глорию запугивал, теперь его. Все под контролем! — он первым двинулся в темную ванную. Томас закатил глаза и снова ожидающе-хмуро посмотрел на Торнтона. Тот серьезно кивнул, и это, кажется, белобрысого немного успокоило. Девин только закрыл дверь, как Честер довольно громко спросил из темноты: — Ты же в курсе, что я за семь минут успею довести тебя до оргазма? Девин зашипел на него — Томас мог и услышать этот прекрасный вопрос, он не так далеко ушел. Честер фыркнул. Девин зажмурился ненадолго, чтобы глаза поскорее привыкли к темноте, открыл — очертания предметов стали еле-еле, но все же различимы. Фэйрклифф стоял перед ним, скрестив руки и неуютно ежась — Девин потянулся к нему и аккуратно, почти вслепую провел рукой по груди, плечу, шее. Остановил на щеке. — Я… — Честер замялся и зажмурился. Зашептал торопливо: — Я хочу, чтобы ты знал, что было у меня и Глории. Мы не… Ничего. Она поставила меня на колени и держала за волосы, а потом… гладила по голове. И приподняла юбку и дала поцеловать колено. Господи, как тупо звучит, — он вжал ладонь в лицо, — но я с этого слегка возбудился. Не с нее, а с того, что она делала. Она всегда такая?.. — Ты этого хотел? Она не сделала ничего против твоего желания? — спросил Девин тихо. Честер истово закивал. — Тогда все в порядке. Никакого кризиса ориентации? Честер помолчал. — Да нет, она меня не привлекает, — наконец, отозвался он медленно. — Я определенно не хочу с ней спать. Как… с тобой. Был бы на ее месте ты, было бы лучше. Но тебе нормально, что я… Девин мягко и коротко прижался к его губам в поцелуе. В голове мутилось: от раздражения (от своих волнений и чужих взглядов), зависти, ревности, облегчения, радости — всего разом. — Хочешь, чтобы был я? Прямо сейчас? Маленький ДС-экспромт? — он коротко погладил Честера по скуле. Сколько времени уже прошло? Сколько осталось? — Скорее всего, после нам обоим будет неловко в гостиной, так что можем просто немного поговорить. Или поцеловаться. Я не настаиваю. — Нет. Давай. Я хочу, — шепот Честера был сбивчивым и горячечным. Девин прикинул — пять… четыре минуты, оставить время в конце. — Тогда раздевайся. Полностью, — он оперся спиной на дверь, которая удачно открывалась в ванную, а не в коридор. Если ошибутся со временем, то полминуты им Девин точно выиграет. Должно хватить. Честер несколько секунд стоял не двигаясь — шокирован? обдумывал? решался? — а потом торопливо начал срывать с себя вещи. В темноте Девин едва видел его, но он знал, как это должно выглядеть, и… Честер, который настолько ему доверял, что без вопросов начал раздеваться в чужом доме, зная, что внизу их ждет и прислушивается куча людей. О Боже. В джинсах стало тесно, и еще теснее, когда Честер, подчиняясь короткому «ближе», шагнул почти вплотную. Он действительно снял все, что на нем было, и снова стыдливо темнел скулами, и кусал губы. Девин медленно опустил ладони ему на голые плечи. Поднялся до шеи. Медленно, действительно медленно, прилагая усилия для того, чтобы не торопиться и не думать о времени. Опустил ладони на грудь. Скользнул на бицепсы, внутреннюю сторону локтя, предплечья. Молча поднял бессильно-тяжелые кисти, горячие и сухие, потер ладони — наоборот, влажноватые от волнения. Он медленно гладил пылающую кожу, касаясь намеренно сдержанно, легко. Это были бы обычные, не несущие эротического подтекста прикосновения, если бы Честер не застыл перед ним бесстыдно голым, в то время как Девин был одет. — Как чувствуешь себя? Красный, желтый, зеленый? — спросил он тихо, опуская кисти и снова возвращаясь к предплечьям. Голос опять упал, напрягая связки, но Девин ощутил, как вздрагивает и покрывается мурашками от его слов Честер. — Зеленый, — слабо выдохнул Фэйрклифф, приопуская веки. На самом деле Девину было ужасно интересно, о чем в этот момент он думал, и… почему бы нет? — О чем ты думаешь сейчас? — Господи, ты ждешь, что я сейчас могу думать? — едва-едва пробормотал Честер. — Да у меня сейчас сердце остановится. Или ребра сломает. Девин прижал ладонь к его груди и действительно уловил бешеный стук сердца. Он сглотнул — ощущение было настолько интимным, настолько живым и настоящим, что у него самого замкнуло в голове до белого шума вместо мыслей. Девин погладил парня по вздымавшимся бокам, бедрам (Честер даже не дернулся, хотя место было чувствительным), легонько тронул остро торчащие тазовые косточки. Дотянулся до спины, потер напряженные мышцы. Оставил руку на уровне поясницы — высоко, прилично. Второй снова поймал под подбородок, потирая мягкие зализанные губы. — Послушный. Отлично справился, — с нежностью похвалил его Девин. Поцеловал, хоть собственная рука и мешала сделать это нормально. — Одевайся. Честер сомнамбулически подчинился. Белье он натягивал медленно и неуверенно, но чем дальше, тем больше приходил в себя. Когда он завязал шнурки на кедах, Девин поманил его к себе. — Иди ко мне, — он сам выпрямился, перестал опираться на дверь, и они тесно обнялись. Честер был горячим, и неплохо так возбужденным, и странно тихим — уткнулся ему в плечо и молчал. — Все в порядке? — Да, — пробормотал парень, — давай просто пообнимаемся. Девин не стал спорить. Если прислушаться, то можно было уловить гомон с первого этажа. И почувствовать, как все еще быстро бьется сердце Честера. Приятное ощущение. — Я не хочу спускаться обратно, — тихо произнес Фэйрклифф. — Здесь… хорошо. — Мы буквально в ванной, — не удержался от необидного смешка Девин. — Мы вдвоем, и у меня такое чувство, как будто ты на мне огромных меток наставил, — Честер прервался. Коротко выдохнул. — Подними… подними подбородок, пожалуйста. Он чуть отстранился, и их взгляды встретились. — Ты хочешь наставить меток мне, — Девин не спрашивал — утверждал. Честер хмыкнул. — Нельзя? Все еще? — его голос, несмотря на нотки ехидства и даже яда, был довольно спокойным. Недоволен, конечно, но готов принять. Девин задумался на доли секунды. — Не переборщи только, — и он медленно запрокинул голову, подставляя шею. — К утру им лучше бы стереться, иначе у матери… Он не договорил — резко втянул воздух, стоило Честеру прижаться губами к его открытому горлу. Одна ладонь скользнула на его затылок, поддерживая, и Девин расплылся в слабой усмешке, прикрывая глаза. Он, конечно, был серьезным взрослым парнем, но от того, как Честер жадно — и нежно целовал его шею, у него колени слабели. Требовательный стук в дверь вырвал у них недовольный стон, один на двоих. Честер оторвался от него, коротким движением вытер губы, одернул футболку. Девин с усмешкой потер ладонью горящую шею, и Честер слегка качнул головой, предлагая ему идти первым. Выходя, Торнтон сощурился: после темноты ванной свет в коридоре казался слепяще ярким. Хмурый Томас, ждавший их, скрестив руки на груди, набрал в грудь воздуха — и кашлянул, так ничего и не сказав. — Пожалуй, не буду смотреть в зеркало, — Девин снова потер шею. — Одновременно хорошая и плохая идея, — сдержанно ответил Томас, внимательно осматривая точно так же щурящегося в первые секунды Фэйрклиффа. — Все нормально? — Более чем, — отозвался тот, моргая. Губы у него предательски краснели. Когда они спустились, разговоры в гостиной на какую-то секунду смолкли. Девин старательно не обращал ни на кого внимания — занял подлокотник рядом с Глорией, коротко улыбнулся ей. — И как оно? — не выдержав, громко спросила Эрика. Честер, проходя мимо Рафы, дал ей пять и невинно бросил: — Что? Эрика посмотрела на Девина, и тот вскинул брови в фальшивом непонимании. — Что? — точно так же спросил он. Эрика на глазах покрылась румянцем, пытаясь подобрать слова, но сдалась и махнула рукой. — Ничего, — буркнула она. Рафа нехотя выпрямилась в мягком мешке и потянулась к миске. — М-м-м… Глория? — оживилась она. Перевела взгляд на Уотберри и хитро улыбнулась: — Я украду тебя у твоего… бойфренда? — Твой друг украл моего бойфренда, все честно, — рассмеялась в ответ Глория, легко поднимаясь с дивана. Девин постарался не слишком широко ухмыльнуться: Честер после слов Уотберри трогательно зарозовел.