Study sessions (for dummies)

День начался с того, что Честер не пришел на занятия. Девин заметил его отсутствие быстро, и само по себе это было максимально странно. Честер мог спать на уроках, мог заниматься чем-то своим — читать или переписываться с кем-то, прикрываясь учебником, — но он не прогуливал без веской причины. И сложившаяся ситуация… Волновала. Девин поймал себя на том, что весь день толком не может ни на чем сосредоточиться и молчит больше обычного. Даже учителя, похоже, замечали его мрачность — и почти не спрашивали, хотя Девин знал ответы. В их чате тоже было тихо. Девин вытерпел где-то до середины дня, а потом все же прервал молчание.

У тебя все нормально? (12:44)

Ответа он не получил ни спустя десять, ни спустя тридцать минут. Честер даже не прочел. В сумме все факты выглядели как-то максимально хуево, но пока Девин держал себя в руках. Однако все было не совсем уж беспросветно. Честер все же написал — на последнем занятии Девин ощутил деликатную вибру в кармане брюк. Он с трудом дождался конца занятия и торопливо собрался, почти не глядя запихнув тетради в сумку. Торопливо покинув класс, он на ходу открыл диалог. Фэйрклифф: иди ко мне (15:58) К сообщению была прикреплена геолокация, и Девин прищурился. Выходило, что Честер звал его… к трибунам школьного стадиона? Какого черта? Однако времени до вечерней тренировки было достаточно, особых встреч на вечер Девин не планировал, поэтому, недоумевая, он без всяких уточняющих вопросов направился по указанным координатам. Возможно, Торнтон нужен был там прямо сейчас, и любая задержка могла… Нет, он не хотел думать в этом направлении. Не после той драки, в которой ему свернули переносицу. К вечеру школьная территория опустела, и Девин никого не встретил на своем пути. И на стадионе сегодня никто не должен был заниматься, если память парня не подводила, конечно. Тихое, далекое от основных зданий место… Невольно Девин ускорил шаг, стискивая кулак на ремне сумки. Он очень хотел ошибаться. Очень. Нервно оглядываясь, Девин обошел стадион по краю. Большое, ярко-зеленое поле оставалось безлюдным, и трибуны — ряды синих пластиковых сидений — сейчас пустовали, как и комментаторская. Снова сверившись с меткой, Девин неуверенно обогнул тяжелую конструкцию — и облегченно выдохнул, замедляя шаг. Честер сидел на одном из больших бетонных блоков, являющихся основанием трибун. Он опирался спиной на металлическую опору в центре и вытянул длинные ноги поверх блока, небрежно скрестив их. Рюкзак валялся рядом, на земле. Заметив Девина, Фэйрклифф вяло махнул рукой. Девин постарался не драматизировать, но выглядел Честер дерьмово — ярко, нездорово раскрасневшимся, и глаза как-то излишне блестели. — Привет. Все в порядке? — Торнтон не стал подходить вплотную, не выпуская ремня сумки. Что-то определенно было не так, но хотелось бы обойтись без заботливого допроса. Честер равнодушно пожал плечами. — Да. Нет. Не знаю, — он потер глаза, тряхнул головой, снова уронил руки на бедра — именно уронил. — Присоединишься? Честер отвернулся и потянулся к чему-то, стоявшему на блоке за ним, остановился, заметно скорректировал движение и наконец-то поднял то, что искал. И без запала салютнул Девину полупустой бутылкой виски. — Так, — медленно, взвешенно произнес Торнтон. — Откуда? Честер посмотрел на него неожиданно осознанно. Ветер легонько трепал длинные черные волосы, выбившиеся из хвоста. — Купил. Я большой мальчик со своими деньгами и рабочим айди, — парень покачал виски в бутылке, вздохнул и свинтил крышку. — Фальшивым айди, — зачем-то уточнил Девин. — Конечно, — хихикнул Честер и глотнул с горла. Уткнулся в рукав толстовки, шумно втянул воздух и тряхнул головой, вслепую закручивая крышку. Пальцы его особо не слушались. Невольно Девин удивился: если не считать немного дебильных, устало-веселых интонаций, говорил Честер понятно и даже вполне трезво. — И как давно ты здесь? — Девин спрятал ладони в карманы брюк, чтобы Честер не видел, как он тревожно сжимает и разжимает кулаки. — С обеда? — неуверенно протянул Честер, и вот сейчас стало заметно, насколько он все же пьян. — Слушай, я не знаю. Два, три часа? Это важно? — И ты выпил все это в одиночку? — Девин ощутил нечто среднее между благоговением и ужасом. — Ты… ты как себя чувствуешь вообще? — Как под анестезией, — парень снова хихикнул, шевеля тонкими пальцами. Невольно Девин шагнул ближе к Фэйрклиффу. — Тебя… не тошнит там? Ничего не болит? — беспомощно спросил он. Честер снова приподнял бутылку, показывая ее Торнтону. — Я думал, меня стошнит вот здесь, — он мазнул где-то на четверти от полного объема, — но, похоже, не сегодня. Повезло! И разухмылялся. Насколько знал Девин, все было в точности наоборот. — Зачем вообще это делать? — спросил он все так же беспомощно. Честер вскинул бровь в молчаливом вопросе. — Зачем напиваться в одиночку посреди дня, пропускать занятия?.. — А вот и правильный хороший мальчик вылез со своим осуждением, нахуй никому не нужным, — голос Фэйрклиффа похолодел. Парень скрестил руки на груди, едва в них не запутавшись. — Не твое, блядь, дело, Торнтон. — А зачем тогда ты меня позвал? — Девина задел такой ответ, и он не стал этого скрывать. Честер в открытую задумался. — Слушай, а я хуй знает, зачем, — пробормотал он после непродолжительного молчания. — Что-то хотел сказать, наверное… Не помню. Между ними повисло молчание. Девин с трудом подавлял желание накрыть глаза ладонью и хорошенько растереть висок, в котором уже начинало болезненно дергать. — Я, вообще-то, волновался, — он произнес это ровно, сдержанно — так ровно и сдержанно, как мог, учитывая, что ему, скорее, хотелось поднять Честера за шкирку и пару раз профилактически встряхнуть, чтобы хоть немного протрезвел и пришел в себя. Честер закатил глаза, откидывая голову на твердую опору. — И в этом твоя проблема, Девин, — пробормотал он с отвратительно усталой интонацией. — Ты волнуешься тогда, когда тебе по уму должно быть глубоко похер. — С чего это мне должно быть похер? Мы все-таки друзья, — возмутился Девин, сжимая ладони, все еще убранные в карманы, в кулаки. — Вот именно, блядь, мы максимум друзья! — Честер ткнул в его сторону пальцем в жесте, подспудно укоряющем. — А ты бегаешь вокруг, как будто мы в отношениях! Честер то, Честер се! Делай домашку, ходи на занятия, будь правильным и не порти окружающим настроение! Не пей, не кури и уж тем более не трогай дурь! И два литра воды каждый день, сраный ты зожник! Девин замер; эти слова были настолько несправедливы, настолько обидны, настолько… — То, что мы время от времени ебемся, ничего, блядь, не значит! И никак, блядь, нас не связывает, что бы ты об этом ни думал! — Честер почти кричал. — Прекрати натягивать на меня свои золотые ожидания и думать, что сможешь меня исправить! Что я буду делать так, как ты скажешь, и вписываться в твой идеальный мир! Ты заебал! Девин смотрел на него тупо и опустело, и сейчас ему действительно было все равно на то, что Честер, не шутивший про отбитые почки и сломанные кости, почти в полный голос выдает их общий секрет. Девин не чувствовал ровным счетом ничего. Честер что-то еще говорил, громко, понемногу срывая голос — насчет того, что на хую он вертел этот идеальный мир, эту школу, эти экзамены и эти всеобщие планы на будущее… — Ты поэтому напился, да? — тихо спросил Девин. Честер вздрогнул, затыкаясь, но Торнтон сразу же отвел взгляд на заполняющееся тенью пространство под трибуной. Кто-то наклеил там яркие нецензурные граффити. — Планы на будущее. Ты говорил, что у тебя их нет. Ошибся? Честер втянул воздух. — Я не ошибся, я-!.. — неожиданно он замолчал. Снова заговорил, тихо, с отчетливым привкусом безнадеги: — Та кофейня, где я работал. Закрылась. Окончательно. Девин дернул плечами. — Найдешь другую работу, — он продолжал разглядывать хитро переплетенные яркие буквы, никак не желавшие сложиться в осмысленные слова. — Опыт у тебя есть. Или все-таки попробуешь поступить в колледж, это право у тебя никто не отнимал. А если не пойдет, я уверен, что… — А деньги у меня на него есть? Сам-то ни дня не работал, и туда же. Как ты можешь быть уверен в том, в чем не разбираешься? — желчно прошипел Честер. Девин хотел было объяснить, что да, не уверен, да, не работал — да, блядь, ему повезло с семьей немножечко больше, чем результату явного залета, из-за которого мать Честера даже бросила в свое время свое высшее! — но он все равно пытается поддержать Фэйрклиффа, как может… И Девин мысленно махнул рукой. Зачем? Только усугубит конфликт. Что бы он ни сказал, это сделает только хуже. — Ладно. Ты прав, ничего я не знаю. Пойду на тренировку, в таком случае, — отрывисто ответил Девин и, не дожидаясь ответа, направился к выходу из-за трибун. Честер окликнул его, и еще раз, громче, а потом раздался шорох и сдавленный мат. Недоумевая, Торнтон обернулся. Честер, сверзившийся с бетонного блока, неловко сел, как будто полтела были не его. Посмотрел на разодранные до крови пыльные ладони и пробормотал: — Кажется, я отсюда не уйду. Девин едва подавил тяжелый вздох.

***

Когда он дотащил тяжелого, вялого Честера до его дома, небо практически окрасилось в предзакатные цвета. Заметив, что в окнах первого этажа горит свет, Девин выдохнул: ему бы не хотелось оставлять нетрезвого парня, который едва-едва вернул себе хоть какой-то контроль над конечностями, в одиночестве. Пока он вел Честера к дверям, тот пытался слабо сопротивляться, но безуспешно. Девин затащил его на веранду и постучал. Дверь открыла невысокая черноволосая женщина с короткой, почти мужской стрижкой, в серых джинсах и темном простом свитшоте. При виде с трудом стоявшего Честера она порывисто взмахнула руками и коротко распорядилась: — Донеси его до гостиной и оставь на диване, дальше я сама. — Может, лучше сразу до ванной? — негромко предложил Девин. Женщина прищурилась: — Сколько он выпил? Не обращая внимания на возмущенное «ээээй» Фэйрклиффа, Девин ответил честно: — Полбутылки виски. Литровой. — Тогда в ванную, — согласилась женщина. — И дверь закрой, чтобы не сбежал. Дверь в конце коридора. Девин кивнул, не став говорить, что знает, куда идти. И что сбежать парень не сможет, уползти в лучшем случае. Честер уже не сопротивлялся — видимо, понял, что отступать некуда, и молча перебирал ногами, пялясь в серый пол. Девин прислонил его к кафельной стенке, проигнорировал просящее мычание, избавился от чужих рук, попытавшихся поймать его за рубашку — на ней расцвели очередные серые разводы от пыли, но где-то там же была и мелкая россыпь кровавых пятен, так что хуже рубашке стать уже не могло, — закрыл дверь и опустил рядом чужой рюкзак. Мать Честера стояла в коридоре, у проема слева, и опиралась на косяк плечом, скрестив руки на груди. — Не помню, чтобы видела тебя раньше, — произнесла она суховато. Девин, перекидывая ремень сумки через другое, не так уставшее плечо, вежливо представился: — Девин Торнтон, приятно познакомиться. — А, тот самый Девин, — понимающе протянула женщина, улыбаясь теперь гораздо теплее. — Тогда понятно, почему ты трезвый. Честер, наверное, только к утру оклемается… — Надеюсь, больше он так не будет делать, — все так же вежливо отозвался Девин. — Или хотя бы будет пить меньше. Мне не понравилось волочь его до дома. Фэйрклифф усмехнулась — совершенно Честеровской усмешкой. — Я передам ему твой отзыв, когда он будет в себе, — она ткнула в сторону ванной. — А теперь прости, но я обещала промыть ему желудок, если он еще раз появится дома в таком состоянии. — Я ему не сочувствую, он это заслужил, — отозвался Девин, открывая входную дверь. — До свидания, мисс Фэйрклифф. Мать Честера за его спиной определенно не сдержала смешка.

***

Конечно, Девин страшно опоздал на тренировку из-за этого; конечно, буроватые пятна на плече и груди вызвали закономерные косые взгляды. Конечно, все занятие Девин был рассеянным (настолько, что хорошо так хлебнул воды в одном из заплывов). Конечно, после он позвонил Глории, договорился с ней обо всем, предупредил родителей, что ночевать будет у подруги, и заглянул по пути в магазин. Не за алкоголем, конечно. Он же не полный придурок. — Девин, ты хоть представляешь, сколько в этом калорий? — Глория вытащила из термопакета ведерко мороженого. Девин тихо рассмеялся. — Я съем всё сам, в таком случае, — он вежливо поприветствовал родителей Уотберри и вслед за девушкой поднялся в ее комнату. Глория покачала головой, глядя на то, как он расстегивает испорченную рубашку, и вздохнула: — Так и быть, одолжу тебе твою толстовку. Но только на вечер, — она шутливо погрозила ему, открывая дверь в гардеробную. Девин избавился от обуви и уселся, скрестив ноги, на кровати Глории, рассеянно потирая обнаженные плечи. Хотя под солнцем он почти и не бывал, но, почуяв скорое лето, веснушки опять покрыли кожу, и сейчас он ненавидел их особо сильно. — Ну ладно, — Глория бросила в его сторону толстовкой — действительно его толстовкой, которую девушка практически отжала пару месяцев назад с мотивацией, что у нее должны быть его вещи. Девин натянул одолженную ему одежду, едва подавив желание надеть и капюшон, и спрятал руки в кармане на животе. Глория уселась рядом с ним и задумчиво посмотрела на термопакет. — Ты позвонил мне абсолютно неожиданно, предложил совместную ночевку посреди недели, пришел в вещах с кровавыми пятнами и принес дорогущее органическое мороженое, — медленно перечислила она. Щелкнула пальцами. — Застирай рубашку в холодной воде, если это кровь. Девин глубоко вздохнул. — Обязательно, но позже, — пробормотал он. — Все-таки кровь, — констатировала Глория. Потерла подбородок в задумчивости. — Девин, ты ничего не хочешь мне сказать? Подруга смотрела так пронзительно, что Девин закрыл лицо ладонями, лишь бы не видеть проницательных зеленых глаз. — Я так, так проебался, — прошептал он, жмурясь. Глория тут же отреагировала: — А с вот этого поподробней, пожалуйста.

***

Глория задумчиво облизала ложку. Вскрытое ведерко мороженого стояло между ними на тарелке, чтобы конденсат не впитывался в одеяло. На ноуте играла какая-то тихая музыка без слов — исключительно чтобы заполнить молчание. — Значит, Фэйрклифф все-таки идиот, — констатировала Уотберри. Девин вскинулся: — С чего ты решила, что о нем речь? Я не… — Девин, я давно догадалась, кто твой таинственный «друг по перепиху», — Глория набрала еще мороженого. — Не говоря уже о тех семи минутах на небе. Я думала, ты сделал это специально! — Я не думал, — признался Девин, тоже запуская ложку в ведерко. — Раньше я бы посмеялась, но теперь, к сожалению, верю, — Глория смотрела на него с сочувствием. — И что конкретно этот идиот тебе наговорил? Девин с большим старанием начал терзать мороженое, отделяя себе кусок. Только после, когда очередная ложка кисловато-сладким, ягодным вкусом растаяла на языке, он нехотя ответил: — Что секс нас не связывает и что это для него ничего не значит. Глория помолчала. — С одной стороны, так и есть… — произнесла она задумчиво. Девин тяжело вздохнул, горбясь. — Я знаю, — он продолжал скрести ложкой мороженое, хотя от холода уже не чувствовал языка. — Но с другой стороны — это для него, возможно, — Глория отдельно выделила голосом слово, — это ничего не значит. Вы обсуждали это хоть раз? Хоть что-то? Открытые у вас отношения или закрытые, я не знаю? — Нет, — подумав, ответил Девин. — Но это не… — Ох, не начинай, — устало прервала его Глория. — Дружеские отношения тоже отношения, тем более, если в них замешан секс. Это градация, а не бинарное да-нет. А Фэйрклифф — идиот, — она отложила ложку на тарелку и потянулась. — Хочешь, завтра я сделаю так, что с ним никто не будет разговаривать? — Нет, — резче, чем хотел, сказал Девин. — Думаешь, с ним до этого особо общались? У Глории снова появилось это выражение — бесконечного… сочувствия, и Торнтон скривился. — Да, ты действительно проебался, милый, — пробормотала подруга. — Ладно, пусть живет. Она вопросительно ткнула в сторону мороженого, и Девин отрицательно покачал головой, тоже откладывая ложку. Изрядно опустевшее ведерко отправилось в морозилку, и пока Глория ходила на кухню, в комнату к Девину пробралась Геката. Хотя обычно кошку он интересовал только в первые минуты, сейчас она пушистым клубком свернулась на его коленях и громко, басовисто замурлыкала, и даже осторожные поглаживания ее не спугнули. Глория, вернувшаяся с двумя кружками, удивленно хмыкнула. — Считай, что ты благословлен, она давно так не делала, — Уотберри протянула вторую ему. — Ромашка и мелисса. Девин скептически глянул на желтоватый чай, но спорить не стал. Потревоженная Геката убралась с его коленей, укладываясь рядом, и парень обеими руками обхватил приятно горячую кружку. — Ты уже подумал о том, что будешь делать дальше? — спросила Глория осторожным тоном. Девин пожал плечами, глядя в кружку. — Грустить, — перечислил он. — Много грустить. Скучать. Сдать экзамены, выбрать колледж в другом штате и уехать нахер. Глория кашлянула. — План, конечно, надежный. Думаешь, сработает? — она отпила странно пахнущего чая так, как будто он был нормальным на вкус. Девин снова пожал плечами. — Нет, скорее всего, — признал он. — Было бы проще, если бы мы были хотя бы не в одном классе. А я ведь говорил… Он невесело рассмеялся. — Говорил что? — Глория потянулась почесать Гекату по подставленному пушистому животу. — Что это ужасная идея. — Если бы мы все делали только правильные вещи, то не существовало бы психологии и психотерапии, — философски заметила Уотберри, и Девин рассмеялся снова, уже не так зажато. — И что мне делать? Какую-то неправильную вещь? — он тоже глотнул чая, и хотя на вкус это все-таки было ужасно, он почувствовал себя теплее. Уверенней. — Можешь оставить себе место для маневра. Второго шанса, — обыденно предложила Глория. — Я отчасти против этого, потому что давно бы уже поставила на Фэйрклиффе крест за такие выпады, но ты можешь считать иначе. Не сжигай сейчас все мосты. Возьмите тайм-аут, разойдитесь на время. Это отлично поможет как минимум тебе разобраться, что и почему ты чувствуешь. Возможно, лучше поймешь, что надо делать. И что не надо. Переживешь эти чувства, если они подкреплены, предположим, исключительно приятными ощущениями. Может, Фэйрклифф так себя поведет «без обязательств», что, как бы, туда ему и дорога. А может, осознает, что был не прав, и вы поговорите и решите продолжить. Или начать сначала. Кто знает? Точно не я. Девин крепче сжал в ладонях кружку. — Ты такая умная, — вздохнул он отчасти завистливо. Глория улыбнулась. — Поэтому я и не в отношениях, в отличие от тебя. Тренеры не играют, знаешь же. Девин решительно кивнул и поднялся за смартфоном: зачем откладывать исполнение мудрого подружеского совета. Голос Глории, отчасти задумчивый, догнал его у сумки. — Раз уж ты теперь свободная птица… Я знаю пару девочек, которые при одном упоминании тебя из нижнего белья выпрыгнуть готовы. Может, от постоянного фангерлинга будет сложно, но если хочешь… Могу свести. — Во-первых, это даже звучит ужасно, во-вторых — не думаю, что в ближайшие пару месяцев захочу что-то более серьезное, чем подержаться за руки… А в-третьих — как это стыкуется с твоим любимым слухом о том, что мы встречаемся? — парень достал телефон и присел прямо на пол, отставляя кружку. Честер все равно был оффлайн (отходил, наверное, от насильственной чистки желудка), и Девин открыл заметки и по привычке начал набрасывать план сообщения. Потряс головой, так занудски и жалко это выглядело. Но удалять не стал. — Первое понятно, второе принято к сведению, а третье… — Глория замолчала. — Предположим, я билюбопытна. Девин покосился на нее и с трагической ноткой в голосе сказал: — Если спрашиваешь совета, то выбирай лучше женщин. Глория с кровати булькнула чаем и закашлялась.