Solar Eclipse

— С победой! — Риэлтор налетел вихрем, чуть было не сбив с ног, и тут же заключил в крепкие объятия, стоило только ступить на порог казино. — Ратовали за тебя! — закивал Череп, дружелюбно плюхнув пятерню на моё плечо. — Парни-парни, тоже рад, — вымученно улыбнулся я. — Мне нужен душ и крепкий кофе! А потом уже и в клуб рванём! Драконы одобрительно загудели, а я потащился в подсобные помещения, мечтая как можно скорее залезть под кипящие струи, чтобы постараться смыть с себя не только грязь и мерзкий запах тюремной камеры, но и вообще случившееся. Зашёл в кабинет, прихватил уже не сильно-то свежую рубашку, что висела в шкафу, но это явно лучше, чем изгвазданная футболка. Заезжать домой было выше моих сил, потому как я рисковал на секунду присесть на свой идеальный ортопедический матрас, да и провалиться в царствие Морфея на ближайшие пару суток. Пожалуй, именно так бы я и поступил, наплевав на поддержку членов Банды, проставился бы только заочно, если бы не хотел больше всего на свете увидеть одну невыносимую выскочку. Сам не мог объяснить, почему, но я боялся остаться сегодня с ней наедине. Боялся, что снова разразится скандал. Боялся, что не смогу отпустить ночевать домой. Боялся, что не выдержу, если моя женщина уйдёт обратно в этот ад, а она точно уйдёт… Боялся, что все свои обещания, касаемые переезда Стефани ко мне, выполню, даже если придётся пойти против её воли. Наплюю и выкраду. Не смогу… Поэтому, шагнув под кипяток, льющийся из душевой лейки, протяжно выдохнул, погружаясь в нерадостные размышления. Рано или поздно я не выдержу. С каждой минутой в клубе ощутимо прибавлялся народ. Здесь присутствовали только Драконы, потому как Аарон приказал закрыть заведение от посторонних на сегодняшние вечер и ночь. Поздравления сыпались как из рога изобилия, но я лишь отмахивался, тупо улыбаясь, на самом деле не ощущая особой радости по поводу своего высвобождения. На меня навалилась непосильная тяжесть и усталость, совершенно не связанная с криминальной стороной жизни. — Тёрнер подъехал, — предупредил Радио, тут же отступая в сторону. — С твоей. В ту же секунду я метнулся ко входу в здание, игнорируя верхнюю одежду, и почти сразу оказался на улице, моментально сгребая подоспевшую Стефани в объятия. Майкл тактично ретировался, явно отвалив к Саре, что уже сидела с Джейком и Роуз за столиком в клубе. — Замёрзнешь, — только и выдохнула изумлённая Зараза, крепко-крепко прижимаясь ко мне. — Привет, — улыбнулся я, слегка отстраняясь, впиваясь взглядом в осунувшееся лицо любимой. — Придурок! — она стукнула кулаком по моей груди и зашлась истерическими рыданиями. — И я рад тебя видеть, особенно в этой милой пижамке, — рассмеявшись, я стиснул Принцессу так, что, кажется, даже услышал хруст костей. — Вишня, мать твою… — прошептала девчонка, продолжая щедро поливать мою рубашку слезами. — Боже, ну хоть выпустили, я так боялась… — Будешь реветь на таком холоде, заболеешь, — я поправил воротник своего пуховика, что, конечно же, был на ней, и потянул Стеф в заведение, не позволив договорить. — Я никак не могу… — Зараза притормозила, но я, не желая слушать, всё же затащил её внутрь. Мы проложили путь к столику, за которым уже вовсю выпивала компания Тёрнера, и я уселся на диван, притягивая любимую под бок. — Я тебя придушу, — шикнула моя Принцесса, глядя Майклу в глаза. — Я не при делах, — рассмеялся он, целуя Сару в затылок. — Позорить тебя буду, вот прямо в этом танцевать пойду, — Стефани демонстративно провела рукой по домашнему прикиду, ткнув меня в бок. — Неужели думаешь, что меня этим можно напугать? — вздёргивая бровь. — Ничего не думаю… Голова пустая, — выдохнула Зараза. — Я устала. А бирюзовые глаза отчего-то снова начали наполняться водой. Совершенно не понимая причины столь отстранённого её поведения и слёз, я докоснулся румяных щёк, ласково поглаживая пальцами, но Принцесса даже не глянула на меня. — Ну чего ты? — прошептал я ей на ухо. — Всё хорошо теперь… Всё хорошо. Я рядом. — Вишня… Мне нужно сегодня… — Чертяра кудрявый! — в наш разговор бесцеремонно вклинился подоспевший Пельмешка, буквально силой вытаскивая меня из-за стола. — Ну, отбрехался! Мы знали, но чтоб так скоро?! — грохнув своей пятернёй по моей спине. — Майкл нашёл адвоката толкового, — улыбаясь Тёрнеру через плечо. — Украду его буквально на пару минут, — и Дракон, не церемонясь, поволок меня к барной стойке, попутно рассказывая о переполохе в казино в день моего задержания. Я кинул раздосадованный взгляд на нахмурившуюся Стеф, показал пальцами цифру пять, потому как эта информация в действительности была интересной, ну а посидеть мы ещё успеем! Так я думал… В действительности прошло не больше минут пятнадцати, а за столиком сидела только жена Майкла, помешивая коктейль трубочкой. — А остальные? — я плюхнулся перед О’Нилл, с жадностью хватая с блюда кусок мяса прямо пальцами. — Джейк с Рози пошли покорять танцпол, — вздохнула Сара. — А наши с тобой благоверные? — я прищурился, выпытывающе глядя на собеседницу, но она лишь отвела взгляд, промолчав. Что за херня?! — Где Стеф? — сжимая стол до побелевших костяшек. — Ей нужно было уехать, — девчонка качнула головой, фыркая. — Что, прости? — натурально охеревая от услышанного. — У меня и своих проблем немало, чтобы разбираться ещё и в ваших! Мне тоже всё это, — О’Нилл обвела пальцем обстановку, в которой мы находились, — не нравится. Поэтому ничего не говори, а? — Куда? — поднимаясь с места. — Не знаю, домой, наверное, — пожала плечами Сара. А меня поглотила и тут же выжгла изнутри неконтролируемая ярость.

***

Аккурат в тот момент, когда я вырулил на улицу, от нужного мне дома, куда смылась эта несносная девица, отъехала машина. Выдавив из байка всех лошадей, я припарковал мотоцикл на гравийной дорожке. Слез, позабыв напрочь о фиксаторе, и, обиженно шваркнувшись о камни, верный конь завалился на бок. Судя по звуку, разбилось зеркало заднего вида, но мне было глубоко наплевать на это обстоятельство. Негодование бурлило, застилая здравый разум. Подбежав ко входной двери, я дёрнул за ручку что было сил, и выругался сквозь зубы на тот факт, что открыть преграду не удалось. Разумеется, заперто. Непомерным усилием воли я разжал кулаки и застучал по деревянной поверхности ладонью, параллельно яростно тыча на кнопку звонка. Долго ждать меня не заставили, и Стефани почти сразу выскочила на порог, округлив бездонные глазища. — В чём дело? — она окинула меня испуганным взглядом, тут же задрожав, явно понимая, что доигралась. Но я не намеревался торчать на улице как какой-то сопливый школьник, предпочитая решить все набившие оскомину вопросы за круглым столом. Эта беготня настолько сильно встала поперёк горла, что даже приташнивало, а потому я, пропустив мимо ушей протестующие возгласы своей благоверной, отодвинул её с дороги и вошёл внутрь. Не сориентировавшись, где включается свет, я шёл почти наощупь вперёд, надеясь набрести на гостиную. — Вишня, нет, пожалуйста, — Стефани пыталась вытолкать меня обратно, прикладывая для этого недюжинные усилия. Скинув с запястий цепкие ладони, я упрямо шёл в сторону комнаты, где тускло горел ночник. — Не нужно, прошу, не сейчас! — Я видел, что твои родители уехали! — зло выплюнув, остановился, встряхивая Заразу за плечи. — Какого чёрта… — произнеся на выдохе. — Какого чёрта, спрашиваю, ты постоянно бегаешь?! — Я снова с силой дёрнул хрупкую девчонку. — Мне это остопиздело! Мы вместе, да?! Стефани кусала губы, буравя взглядом пол. — Не кричи, — вновь предприняв попытку выдворить меня из жилища, она преградила дорогу к комнатам. — Думаешь, сил не хватит с тобой справиться?! — Я до боли стиснул Заразу в объятиях, не позволив больше двигаться, намереваясь заставить её говорить. — Уйду, когда соизволишь расставить точки над «i»! — Только не здесь, не сегодня, — обмякнув, прошептала Стеф. — И не кричи, умоляю… — Ты настолько боишься предков?! В чём, блядь, дело?! — я обрушил кулак на стену с такой силой, что рамка с какой-то фотографией рухнула на пол, со звоном разбиваясь о паркет. — Твою мать, — девчонка присела на пол, толкая вещицу в сторону, и принялась сгребать ладошкой осколки. — Это сейчас тебя заботит, серьёзно?! — вкладывая всю злость от собственного непонимания, пнул кусок стекла туда же, где валялась пострадавшая рамка. Зараза резко встала, бросив своё занятие, и с вызовом прожгла во мне дыру бирюзовыми омутами. — Заебали твои вечные «надо домой»! Заебало всё! — снова сорвавшись на крик, я сжал руками взрывающуюся от тупой боли голову. — Объясни уже, в чём дело! Ладно бы… Хер с ним, я бы может и понял, если бы родители были дома, у тебя комендантский час или что-то типа того! Но сейчас! Почему ты свалила, не предупредив? Какого блядского чёрта?! Край! Это — край! Успокоиться не получалось, впрочем как и добиться от Стефани хоть какого-то ответа. Создавалось стойкое впечатление, что она попросту проглотила язык. — Не кричи, — в очередной раз обречённо протянула Зараза. — Ты издеваешься?! Не кричи?! Ты что, во мне мальчика увидела?! — окончательно опешив от её реакции, я продолжал наступление, внутри воя от бессилия и непонимания, мысленно переворачивая весь этот проклятый дом вверх дном, круша мебель и проламывая стены. — «Эта твоя тёмная сторона, до мурашек жутко становится… Иногда вот выключаешься, и я, чёрт, боюсь тебя!» — шёпот воспоминаний обжёг. И, Господи, как я её сейчас понимал! Но… Я же, чёрт возьми, не просто прикипел к этой сумасбродной девице, ведь впервые в жизни по-настоящему полюбил. Полюбил в ней всё, кроме этих бесконечных исчезновений без объяснений. Это не просто вызывало недоумение, это по-настоящему пугало и заставляло теряться каждый раз, когда Стеф уходила по-английски. Но предел наступил сегодня, в тот вечер, в который несмотря ни на что, она просто обязана была быть рядом. В идиотской домашней пижаме, без грамма косметики, сбежав из этого ада, рядом. — Вишня, хватит! — чуть повысив голос, прервала поток мыслей Зараза. — И я говорю: «хватит»! Вот именно, Стефани, хватит… Хватит лепить из меня дебила! — Я сжал пальцы на переносице, выдыхая, а потом снова взорвался. Тоска, а ещё какое-то мерзкое чувство недосказанности, отравляли. — Какого чёрта ты здесь?! Какого хера сбежала, стоило мне на минуту отойти? Ничего не сказав! Не меня попросила тебя отвезти, а, блядь, Тёрнера! Охуительная история! В висках пульсировала тупая боль от щемящего чувства неискренности. Фальшь и недоговорки заставляли поверить дьяволу, нашёптывающему в ухо, что всё, что говорила когда-то девчонка, когда произносила слова любви, на которые я отвечал не просто полной взаимностью, а без остатка отдавая себя, было ложью. — Мне нужно было быть дома, и ты об этом знал… — прошептала девчонка, снова толкая меня в грудь, по-видимому всё ещё наивно полагая, что я куда-то мог уйти! — Зачем? Зачем, я тебя спрашиваю?! — Господи, как она бесила в этот момент! — Отвечай! Чувство жгучей несправедливости вперемешку с негодованием создало ядерную смесь, выплёскивающуюся с адреналином через крик, хлестало по щекам сильнее пощёчин. Глаза кололо, а в её молчании так громко вопили страх и безразличие, что даже оглушало. Откуда-то издалека донёсся детский плач, нарушая осязаемую тишину, а я замер, пытаясь понять, что происходит. — Ты пугаешь её, — Зараза всхлипнула, отступая. — Что это? — уже тише произнёс я, озираясь по сторонам в поисках долбанного выключателя. Хотелось врубить свет и осмотреться. Не успела мысль в сознании сформироваться, да и грёбанная кнопка не материализовалась в зоне видимости, как тусклый лучик света упал на паркет в коридоре, а звук открывающейся межкомнатной двери заставил вздрогнуть. Рыдания ребёнка стали значительно громче, но сердцебиение в горле заглушило все остальные звуки. — О боже… — прошептала Стефани, перешагивая через осколки. — Мама, — растирая крошечными кулачками глаза, малышка, покачиваясь на неокрепших ножках, делала неуверенные шаги вперёд. — Я здесь, здесь, маленькая, — Зараза подбежала к ребёнку, поднимая на руки. — Тише-тише… — Ма-ма, — всхлипывая, лялька прижалась к Стеф, по-прежнему размазывая ладошками слёзы. — Испугалась? Всё хорошо, малыш, всё хорошо, — устроив ребёнка на руках, Зараза покачивалась из стороны в сторону, видимо, баюкая это маленькое создание. — Ма-ма, — тяжело и как-то по-взрослому вздохнув, девочка прикрыла глаза, устроив щёку на плече… матери? Не поднимая на меня взор, Стефани, сглотнув, тихо заговорила: — За тобой слева кухня. На столешнице в тарелке пустышки. Принеси. Темно, везде стекло, ты хоть в обуви, — она взяла ребёнка поудобнее, уже укладывая на руки. На автомате я сделал необходимые несколько шагов, не видя ничего вокруг, пытаясь выкопать хоть что-то в своём воспалённом сознании, но тщетно. Я выполнил просьбу, с каким-то животным страхом перед неизвестностью протягивая ладонь с находкой Заразе. Когда требуемая вещь оказалась у неё, Стеф как-то горько усмехнулась, пытаясь аккуратно подпихнуть ляльке соску, на что малая, громко запротестовав, снова разрыдалась, выбив силиконовую штуковину из рук матери. — Эффи, милая, я здесь, всё хорошо, никто больше не кричит, мы в безопасности, — тихо шептала Зараза, качая ребёнка. Эффи. Эффи… Так вот ты какая. «Любовь всей моей жизни».© Меня качнуло, и я, дабы не потерять равновесие, инстинктивно сделал шаг вперёд, оказавшись в опасной близости к Стефани и… Эффи. Буквально против воли, по ощущениям, подталкиваемый в спину невидимой силой, я поднял взгляд, впервые решаясь рассмотреть маленькую незнакомку. Довольно длинные для ляльки светлые кудряшки спутались, открывая проколотое ушко. Пухлые, точь-в-точь как у матери, губки были сложены бантиком. Ребёнок хлопал густыми ресницами, из-под которых виднелись бирюзовые омуты, такие же, как у Стефани, а на округлых щёчках ещё блестели дорожки от недавно выплаканных слёз. Кулачком, по-младенчески перетянутым характерной вязочкой на коже, Эффи сжимала руку Заразы. В детях я не разбирался, но, кажется, крохе не было ещё и года. Опалив меня кратким чарующим взором, девчушка отвернулась к матери. — Доволен? — и снова на личико маленького создания полилась солёная вода, на этот раз из глаз её мамы. Я помотал головой, словно бы пытаясь встряхнуть черепную коробку, в которой всё так же оглушающе звенела тишина. Стеф обречённо посмотрела на меня, вновь горько усмехаясь. — Уходи, — она отвернулась и побрела в комнату, из которой несколькими минутами, а может и получасом назад, вышла лялька. — Ты вообще планировала сказать? — только и смог выдавить я, заглядывая в детскую. — Вишня… Я даже пыталась… Но… — не поворачиваясь, Зараза сдавленно рассмеялась. — Как это можно было тебе доверить, если ты до сих пор даже имени своего мне не назвал? Я оставил вопрос без ответа, отступая назад. Сокрушительный удар под дых не позволял думать. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло. Споткнувшись о валяющуюся рамку, я хотел было пнуть её прочь, но стоило только вглядеться в изображение, снова чуть не потерял равновесие. Присев перед разбитой вещью, дрожащими пальцами перевернул предмет лицевой стороной вниз, и, открепив задник, вытащил фотографию, спешно запихивая её в карман куртки. Я поднялся и, с усилием сжав рассыпавшиеся по лицу кудри, добрёл до порога и вышел, не оглядываясь. Вспышки, больно огревая по темечку, падали на голову, словно метеоритный дождь. — Я много времени здесь проводила. — Одна? — Почти… — Как это? — Ну вот так. Всего лишь с младенцем в коляске. Почти одна… Бесконечная беготня домой. Конечно, родители ведь не могут двадцать четыре на семь сидеть с ребёнком! — Однажды тебе надоест всё. Мои истерики, моя семья, ещё и если ты… Узнаю о том, что у неё есть дочь… Невозможность приблизиться ко входной двери. А вдруг чего замечу? Никаких телефонных разговоров. Эффи может расплакаться и тем самым рассказать о своём существовании. Растяжки на груди. Конечно, это, блядь, не обязательно связано с интересным положением, но сейчас стало настолько очевидно… Истерики на тему контрацепции в любое время, в любом состоянии, даже когда вспомнить о защите казалось слабо реальным! Резинка с пластиковым зайцем. — Тебе что, годик? — Мне — нет, а вот… А вот её дочери — да. — Ты сама-то хочешь этого? — Знаешь, для начала я… «…Хочу рассказать тебе об Эффи». И ведь действительно пыталась сказать… Практически заскулив, в упор не понимая, как… Ну как можно было не сложить этот пазл, я побрёл к мотоциклу, еле удерживаясь на ногах. Я же, чёрт, просил тебя быть честной со мной…