Тёплое сердце с одиночеством внутри.

      Глаза Нагито расширяются от некого непредвиденного удивления от слов Изуру. Он слегка приоткрывает рот, но, опустив взгляд, закрывает его обратно, чтобы не показаться другому излишне шокированным. Камукура замечает спектр эмоций у Комаэды, но решает не заострять на этом внимания, не вводить парня в куда более неловкое положение, чем есть сейчас. Абсолютный медленно поднимается с тела Слуги и потягивается, разминаясь от последствий неудобного сна, в то же время Комаэда глубоко вздыхает, наслаждаясь лёгкостью после тяжести Камукуры, но беспокойство не покидает его, а наоборот, возрастает сильнее и мучительнее, кажется, состояние Изуру его не на шутку пугает.       Счастливчик проводит рукой по своим волосам и выпрямляется, сидя на диване, который послужил для них кроватью. Его взгляд осторожно следит за хозяином, пытаясь заметить хоть какие-нибудь изменения в поведении, которые были бы не свойственны ему. Юноша занимается своими делами, пытаясь игнорировать назойливый взгляд возлюбленного, но его это всяко подбешивает. Порывшись в сумке с временной пищей, Изуру подул вверх, чтобы локоны волос не мешали ему, а затем резко спросил у Нагито. — Что тебя тревожит? Почему ты сверлишь меня взглядом? – он неторопливо поворачивает голову, чтобы посмотреть на него через плечо.       Вновь типичная дрожь от властного голоса бьёт по его коже. Глаза устремляются прямо на его лицо, скрытое за кучей чёрных волос, но среди них блестит нечто красное и зловещее. — Знаешь... я говорю тебе об этом не в первый раз. Я знаю, что раздражаю тебя своими глупыми вопросами и наитупейшими суждениями. Раньше я даже подумать не мог о том, что ты и я будем вместе контактировать не только на уровне хозяин-слуга, но и...       Камукура отворачивается и закатывает глаза. — Короче. — Экхм. Я имею ввиду... где та искра, Камукура-кун? Моя искра, – он на мгновение задумывается, будто задал этот вопрос сам себе, а не человеку, которым он восхищается.       Изуру садится на мотоцикл и опирается локтями о него, его голова лежит на бледных ладонях и слегка повернута в сторону Нагито. — Ох... я неправильно сказал, верно? Поганый мой рот, никогда не умел следить за тем, что я говорю, – он нелепо усмехается, но видя серьёзность, а может быть даже задумчивость абсолютного, беловолосый заставляет себя заткнуться.       Пару секунд неловкого молчание и счастливчик вновь продолжает. — Тот факт, что ты позволил мне приблизиться к тебе так близко, что становится горячо, но одновременно ты лишь отталкиваешь меня. Я не понимаю, зачем тебе это делать? Игры с моими чувствами? Тебе не кажется, что для тебя это слишком низко? Обычное насилие лучше, чем то, чем ты, возможно, занимаешься, – Комаэда делает лёгкую паузу, – Я ни в коем случае тебя не обвиняю! Просто... это так странно. Ты для меня весь мир, вся вселенная... а я для тебя очередной мусор, космическая пыль. Но даже так ты не уничтожаешь меня. Я продолжаю летать на одной и той же орбите, надеясь на изменения.       Нагито закрыл глаза, переносясь в тело космических обломков ракеты, которая должна была покорить Марс, но так и не смогла. Вот он маленький по сравнению с Землёй, Луной... Летает в открытом космосе, и никто даже не думает о том, чтобы вернуть его туда, откуда он прилетел. О нём забыли. На то он и мусор. Но он также является частью Вселенной, она не поглощает его, но и не даёт второго шанса стать чем-то значимым. Неужели такая ситуация и с Изуру? Он держит его рядом, но не позволяет быть душевно близким. — Прости, что опять начинаю свои баллады. Мои слова пусты, как и весь я, – отчаянным голосом говорит Комаэда, опустив взгляд, – Меня действительно беспокоит твоё состояние. Но кто я... кто ты такой, чтобы иметь какие-то проблемы? Ты – идеал, совершенство, – восхищённо произносит счастливчик, – Я должен благодарить Богов за то, что наша встреча была уготовлена судьбой.       Он горько улыбается, не смея поднять взгляд на Камукуру. Самоунижение не доставляет ему столь сильного удовольствия, сколько то, что абсолютный выслушивает его бредни, не перебивая, даёт высказать всё, что у него накопилось даже за короткий промежуток времени. Постоянное блуждание по своим фантазиям и догадкам не отпускает Комаэду так просто, оно забивает голову и не даёт возможности думать о чём-то другом. Раньше ему даже говорить было нельзя, а теперь он свободен, словно птица в небесах, которая имеет право щебетать тогда, когда она хочет. Но испытывать вину за свою волю... — Всё сказал? – этот грубый обидный тон голоса, который убивает Слугу изнутри. — Да, конечно.       Его голос беспокойный, но терпеливый. Наконец, он решает поднять взгляд на Изуру и перестать бояться осуждения, с которым жил всю жизнь. — Ты думаешь слишком поверхностно. Это тебя "дешевит". Чувства – это уязвимость любого человека, слабого или сильного – значения не имеет. Мне нет смысла повторять тебе одно и то же, ты всё равно не поймёшь, потому что ты не хочешь-... — Пойму! – резко выкрикивает Комаэда, – Я хочу понять, правда, Камукура-кун! Это ты постоянно закрываешься от меня! Я всего лишь хочу помочь, ты дорог для меня. Пусть моя жизнь ничего не стоит, и для тебя она лишь капля в море, но я готов её отдать за тебя.       Оба парня замирают и молчат несколько секунд. Слова Нагито звучали уверенно и неподдельно, его дух в этот момент был силён, когда он противостоял Изуру и пытался достучаться до него своим громким голосом. — Ты перебил меня? – опасно тихо спрашивает черноволосый.       Юноша резко осознаёт дерзость своих действий, и его дыхание сбивается. Он молча моргает, смотря на него, серебристые глаза бегают по фигуре возлюбленного, будто ища слова в воздухе. — Я... я... — Достаточно.       Изуру показывает жестом руки, что не стоит лишних слов. — Нет, этого недостаточно! – вновь вскрикивает Нагито, – Совсем недостаточно!       В глазах Камукуры проскакивает искра шока, когда Комаэда встаёт и тяжёлым шагом направляется к нему. — Прекрати, чёрт возьми, это делать! – он хватает его за воротник футболки, – Я, может быть, тупой, но не до такой степени, чтобы не видеть, как ты борешься внутри себя. Что ты пытаешься скрыть, Камукура-кун?! То, что я тебе не безразличен? Что у тебя есть чувства? Неважно какие, факт того, что они есть, они существуют как часть тебя! Ведь ты...       Он резко замолкает, не зная как продолжить. Слуга прикладывает палец к своему рту, всматриваясь в мимику хозяина. Неразгаданность подозрительной личности Камукуры заставила его прекратить односторонний диалог, ведь всё, что было сказано, вызвано чувством несправедливости по отношению к нему. Как бы он сам себя не унижал, его человеческая сущность, как личность, давала о себе знать, показывала, что он не пустое место и имеет право говорить то, что вздумается, и делать то, что он считает нужным.       Комаэда, с ненавистью к себе, отворачивает голову от Камукуры, язвительно прошипев: — Забудь. Я веду себя неуважительно к тебе.       Он идёт обратно к дивану и ложится на него, недовольно глядя в разрушенный потолок. Везунчик не знает, чем себя занять, чтобы не видеть Изуру, поэтому решает просто закрыть глаза, ненадолго, как он планирует.       Черноволосый вдумчиво смотрит на тело парня, пытаясь разобраться в самом себе на основе полученного мнения о нём. Он ложится на мотоцикл полностью, взгляд отстранён.

***

      Время протекает медленно, но когда ты находишься в своих мыслях, о мире ты забываешь вообще.       Голова Изуру была пуста на протяжении всех этих жалких минут тишины. Такое чувство, будто он спал с открытыми глазами, ведь провести точный анализ происходящего в себе он не смог, хотя, кажется, даже не пытался. Это действительно странно для такого человека, как он, но это происходило в реальности. На данный момент ему бы хотелось "включить мозги", чтобы личность Хадзиме Хинаты взяла верх, эмоции и слова, которые он сказал бы сам себе были от своего сердца, полны эмоций, глупы, но по-своему правдивы.       Наконец, закрыв глаза, он вспоминает, где они, а также куда они направлялись. Он медленно поднимается с железного транспорта и говорит: — Нам нужно найти транквилизаторы в Медицинском центре Чиба.       Его голос твёрд и сразу даёт о себе знать, напоминая об одной из целей их путешествия.       Изуру замечает, что Нагито даже не шевельнулся при его крепком слове, что заставило его встать и слезть с мотоцикла. Медленной походкой он подошёл к дивану, на котором спала туша Слуги. Посмотрев на него сверху вниз, он понял, что тот уснул. — Я же говорил, что слишком крупный для тебя.       Камукура знает, что Комаэда его не услышит, он просто констатирует факт того, что везунчик не выспался из-за своей упрямости. Будить его ради того, чтобы поехать дальше за лечебными препаратами – не было смысла, поэтому он принял решение оставить его в покое. Он снял с себя пиджак и набросил на него сверху, так теплее. Оставшись в футболке, Изуру неторопясь вышел на улицу. Прохладный утренний ветер развевал угольные длинные волосы. Мурашки были свойственной реакцией организма на резкий холод. Стоять под раздражающими воздушными потоками было бессмысленно, это лишняя потеря такого ценного ресурса как время. Уже завтра человечества может и не быть, но вместо того, чтобы заняться действительно чем-то полезным, самый превосходный и непобедимый человек в мире просто стоит на улице у разрушенного ресторана рамэна, когда в здании спит его верный любимый слуга. Как очаровательно.       Скучно. Очень скучно стоять без дела. Он берёт в руки свой телефон и смотрит на карту префектуры, то приближает, то отдаляет. Он начинает ход. — Префектура Чиба... – произносит он почти про себя.       Камукура оглядывается вокруг, пытаясь сориентироваться, а затем направляется в какую-то определённую сторону. У него нет цели, есть только путь. Ему неважно, куда он придёт, но прогуляться по окрестностям бывает полезно, никогда не знаешь, вдруг тебя сюда вновь занесёт судьба. А также прогулка по городу позволяет сконцентрироваться на своих мыслях, особенно когда нет лишней шумихи, которая в своё время в Тибе была. Осознавать то, что город, который когда-то был наполнен людьми, опустел, необычно. В Токио ещё была какая-никакая жизнь, а здесь... совсем пусто. — И одиноко. Мне одиноко, – Изуру тяжело вздыхает, вновь посматривая на карту в смартфоне.       Выключив экран, вместо себя он видит Хадзиме, его взгляд меняется не на раздражительный, а на тоскливый, отчаянный. — Было ли это ошибкой? Стоило ли мне становиться тем, кем я являюсь сейчас? – спрашивает он смотря в телефон на молчаливое изображение, — Уже поздно, да? — Да. — Другого ответа я не ждал, – он убирает гаджет в карман и запрокидывает голову назад, мутное серое небо заставляет свет в его глазах тусклеть.       Он задумывается, в чём проблема рассказать всё как есть Нагито. А поймёт ли он его? А сможет ли принять его? Сможет. А Изуру? Сможет ли он ясно сформулировать мысли? Дать тому ответ, который не добавит детали в картину, а полностью её завершит. И нужно ли это вообще? Мысли сероглазого заняты не только Камукурой, но и его одноклассниками, которыми он так дорожит. — Кажется, Комаэде нужно сделать выбор. Что ему важнее на данном этапе? — Будешь ли ты обижен на него за то, что он выберет тот вариант, который ты не хочешь?       Изуру молчит. Он сам не знает, что хочет. — Мне нужно время разобраться в себе. Только получив ответы на свои вопросы, я смогу удовлетворить его беспокойную душу.