Autumn tales

Чонгук работал в индустрии развлечений всего год, но за это время сменил достаточно мест работы, чтобы с уверенностью сказать: это хип-хоп трио — пока что лучшие артисты, с которыми ему довелось работать. Ну, работать — довольно громкое слово, он всего лишь ассистент, не более, но все же. Чистую правду говорят: о характере артиста можно судить по тому, как он относится к младшему персоналу. Чонгук, как младший из младших в персонале, никогда не чувствовал к себе такого уважения. Обычно вся его работа — принеси-подай: дай пульт, который лежит буквально в полуметре, открой окно, закрой окно, открой окно, закрой окно, но не полностью… Чонгук прекрасно осознает, что это его работа (хоть и немного рабская), и что артисты платят деньги, чтобы его так эксплуатировать, но все же. Ладно, допустим, с этим можно смириться. Грубости и пренебрежению оправдания он найти не мог, да и не хотел. Когда его наняли для работы в составе стаффа BTS, сначала он был немного шокирован. Никаких капризных требований подложить им что-нибудь под ноги (как будто у них не было рук), держать за них сценарий (как будто у них не было рук) или что-нибудь подобное. Исключительная вежливость, «пожалуйста» и «спасибо», и, боже, Чонгуку в составе стаффа еще никогда не кланялось сразу три артиста одновременно. То было сразу после съемки их нового музыкального видео: объем работы был таким большим, что хоть съемки и начались утром, в гримерку они вернулись только поздним вечером. Весь остальной стафф, кажется, остался на съемочной площадке, чтобы разобраться с какими-то проблемами, которые были не в компетенции Чонгука, поэтому его («на всякий случай») оставили в гримерке наедине с артистами. Это немного неловко: он мнется в углу, не зная, чем заняться, и одновременно старается не глазеть, хотя это буквально все, что он может делать. Ким Намджун, лидер, читает книгу, приложив к одному глазу ватный диск, смоченный жидкостью для снятия макияжа, Мин Юнги, старший, смотрит что-то на экране телефона, а Чон Хосок, танцор по совместительству (Чонгук никому не признается, что сохранил на телефон штук пятьдесят видео, где он танцует), просто спит. Его можно было понять: съемки и правда были ужасно утомительными, а они выложились на все сто процентов. Тут Чонгук был бы и не против и пульт подать, и подложить что-нибудь под ноги, и что-нибудь подобное — они заслужили. Но он совсем не ожидает, когда Намджун вдруг окликает его: — Чонгук-ши? Ты не мог бы снять макияж Хосоку-ши, если тебе не сложно? Чонгук замирает. — Э-эм… хённим, боюсь, это не в моей компетенции. Может, лучше позвать стилистку? — Стилистка опаздывает, — подает голос Юнги. — Тем более, разве для этого нужна компетентность? Обычное человеческое лицо, ничего хрустального. Главное, оставь его с обоими глазами, и все будет хорошо. Чонгук закусывает губу. И правда, разве он сможет накосячить? Тем более, Хосок-ши устал, стилистку ждать они вряд ли будут, и чем раньше они со всем разделаются, тем лучше… Он тщательно моет руки, смачивает ватный диск жидкостью для снятия макияжа и колеблется, осторожно подходя ближе, как если бы мог разбудить Хосока своим неосторожным приближением. Лицо у него и правда не хрустальное, но если Чонгук сделает что-то не так? Он же всемирно известный артист, что будет, если… — Чонгук-ши, — замечает Намджун мягко. — Он не проснется и не укусит. Чонгук вздыхает, наконец склоняется над ним и осторожно прижимает ватный диск к его прикрытому веку. И вроде как даже ничего не происходит: Хосок не просыпается, а Чонгук не ранит его неосторожным движением. Для съемок всем троим наложили довольно тяжелый макияж — темные тени в уголках глаз, четкие графичные брови и россыпь блесток на скулах; Чонгук не поклонник макияжа, но даже он признает, что это выглядит хорошо. Он аккуратно смывает темные тени с нежной кожи век, стирает карандаш для бровей; второй ватный диск проходится под глазами, смывая плотный слой консилера и обнажая залегшие темные тени. Чонгук думает о том, как они все, должно быть, выматываются с таким темпом жизни — целыми днями съемки, записи, участие в каких-то шоу в рамках промоушена, выступления… И вместе со всем этим (и с грузом неплохой такой популярности) они все равно остаются приземленными и скромными. Удивительно. Весь макияж остается на использованных ватных дисках; больше всего провозиться пришлось с блестками, отказывающимися расставаться с кожей: в конце концов он отложил ватный диск и принялся снимать их вручную, и именно в этот самый момент ресницы Хосока задрожали. Он открывает глаза, глядя прямо на Чонгука (немного неловкая ситуация, если учесть, что его подушечки пальцев все еще были прижаты к его скулам), и выдыхает: — Боже, а можно, чтобы ты всегда снимал мне макияж? Чонгук тут же краснеет, отдергивает руки, немедленно отшатываясь — он и не понимал, насколько близко к нему склонился. Честно? Он был бы совсем не против.