Autumn tales

Свет вьется яркой лентой, переливается и играет в ночном небе, такой неземной и эфемерный, что, казалось, и смотреть на него долго было нельзя, словно это было предназначено совсем не для глаз смертных. Говорили, что когда ночное небо расцветает зеленью и синевой, расписанное светом, как холст — красками, небесное царство приоткрывает окна в поисках новых душ. С тех пор, как Чимин не вернулся с охоты, Юнги ждал северного сияния каждую долгую полярную зиму, чтобы направиться навстречу распахнутым окнам. Конечно, его пытались отговорить, когда он собрался в путь, толком ничего и не объяснив: он ведь один из самых молодых охотников в селении, сын вождя и самый завидный жених. Говорили: ты не дойдешь, замерзнешь где-нибудь в снегу, твоя жертва будет напрасной, и так далее, и так далее. Юнги не слушал, собирая в котомку немногочисленные пожитки, которых ему бы хватило, чтобы пережить полярную ночь до того, как он дойдет до конца вьющейся по небу ленты. Может, он и правда умрет по пути — ночь не щадит никого, — но эта мысль его даже не пугала. Скудный запас вяленой оленины кончился уже так давно, что Юнги и забыл ее вкус, кожаные ботинки давно заледенели и одубели от налипшего на них снега, но он не смел останавливаться, чтобы попытаться забить дичь или просушить обувь. Северное сияние появлялось и исчезало одинаково быстро: окна могли захлопнуться, и тогда он бы остался один посреди снежной пустоши, обреченный на верную смерть. Свет беснуется, буйствует ярким-ярким зеленым, цвета совсем еще юной листвы в начале мая, и Юнги упрямо идет вперед. Дыхание сбивается от усталости, виснет плотным облачком пара перед лицом, а ноги едва не отказываются его нести, но он все же идет. Может, он и правда сошел с ума, но если есть хоть малейший шанс, что в конце пути его встретит Чимин — его теплая улыбка, согревающая не хуже солнца весной, и мягкие-мягкие руки, то он продолжит идти вперед, пока может. Когда сияние все же тускнеет, растворяясь в морозном воздухе, его ноги подгибаются. Слезы катятся по щекам, горячие-горячие, но оставляющие после себя морозный холод, пока он улыбается. Чимин подходит к нему с родным теплом в глазах, берет его лицо в свои мягкие-мягкие ладони и утирает его слезы. Дошел.