Autumn tales

Намджун знал, что если нужно узнать какие-нибудь последние новости, то следует держать ухо востро на рынках и в небольших самобытных магазинчиках. В таких чаще всего закупалось старшее поколение — надежный костяк сарафанного радио; если в их крохотном городишке что-то и случалось, то вся информация появлялась среди них прежде чем попасть в соцсети или медиа. Поэтому на рынке морепродуктов, куда Намджун регулярно заходит, он всегда снимает наушники, прислушиваясь к разговорам окружающих. — Джихо говорит, тоже видел его во время рыбалки. Сначала подумал, что тунец — хвост огромный, серый, как акулий. Но какой тунец так близко у берега?.. — Здравствуйте, — вежливо здоровается Намджун. — Мне порцию креветок, пожалуйста. Продавец, кивнув, заворачивает ему креветки, пока продолжает разговаривать со стоящим у прилавка дедулей. — Так вот, поговаривают, что это русалка. Прадед мой еще говорил, что они тут водятся, питаются отходами с рыбалки… Намджун кидает на него заинтересованный взгляд. — Русалка? — А что? — спрашивает тот, протягивая ему бумажный пакет, тут же загораясь. — Вы тоже видели? — Ой, да нет, — отмахивается Намджун. — Я в такое не верю. Тот смотрит на него разочарованно, переключается на следующего покупателя, и Намджун, тихонько фыркнув себе в шарф, уходит. В русалок он не верит, потому что никогда таких не видел за все свои двадцать пять лет жизни. В тритонов — совсем другой вопрос. Он выходит из дома с плотно упакованной спортивной сумкой, направляясь на берег уже привычным маршрутом. Его дом находился сразу у берега, но вдалеке от обжитого рыбаками и туристами пирса, так что он мог гулять на нем сколько угодно и делать что угодно без риска быть замеченным. Намджун осторожно залезает на старый, побитый водой и солью причал; упасть в воду сейчас бы было очень нежелательно, учитывая то, что октябрь в разгаре, а вода в море ледяная и беспощадная. Он стелет на старые грязные доски теплое одеяло, вытаскивает из сумки термос с горячим чаем, контейнер со свежеприготовленными спринг-роллами и свежую, еще горячую буханку хлеба из пекарни неподалеку. Стоит ему закончить, как вода у причала идет кругами, и из-под нее появляется сначала темная макушка, потом облепленное пеленой темных волос лицо, а потом Сокджин откидывает волосы назад и ослепительно ему улыбается. — Привет, — улыбается Намджун. — Давно не виделись. Сокджин цепляется руками за доски причала — они очень опасно скрипят, когда он подтягивает свое тело из воды и закидывает на них свой массивный зеленовато-синий хвост. Намджун наблюдает за тем, как он прикрывает руками шею, давая жабрам прикрыться и отдать право на дыхание легким. — И тебе приветик, — наконец говорит он хрипло. — Что это такое? Пахнет просто волшебно. — Так и знал, что ты выходишь ко мне только ради еды, — ворчит Намджун. — Это называется «спринг-роллы», они с креветками. Губы Сокджина округляются в удивленном «о». — Удивительно. Чего люди только не придумают. И нет, ты же знаешь, что все это не ради еды. — Да, ради мемов, которые я тебе показываю. Сокджин щелкает пальцами. — Именно. Намджун фыркает, и они молча приступают к еде. Сокджина очень впечатляют спринг-роллы (как и вино, рисовые пирожки и мемы), и хоть заслуги Намджуна в этом совсем немного, он чувствует себя очень польщенным. Они пьют чай, пока Сокджин рассказывает про свои русалочьи дела, и Намджун вдруг вспоминает: — Мне кажется, люди видели кого-то из ваших. Кого-то с серым хвостом. Сокджин закатывает глаза. — Чонгук. Я ему говорил, что любопытство до добра не доведет. А откуда ты знаешь? — Среди рыбаков слухи ходят, что кто-то видел русалку, — пожимает Намджун плечами. — Кажется, и все на этом. Правда, даже я слышал старые легенды, что тут водятся русалки… подплывают к берегу, чтобы подбирать отходы от рыбаков… Сокджин настолько возмущается, что бьет сильным хвостом по причалу — тот очень, очень угрожающе скрипит, и Намджун изо всех сил надеется, что если упадет в воду, Сокджин его оттуда вытащит. — Отходы! — говорит он гневно. — Эти люди слишком много о себе думают. Как будто мы животные какие-то… — Верно, — замечает Намджун. — Русалкам нравятся спринг-роллы и клубничные рисовые пирожки. — Да, — подтверждает Сокджин. — Но никак не отходы. Слушай, кстати об этом, если тебя не затруднит, не мог бы ты принести рисовые пирожки в следующий раз? Намджун улыбается. — Все ради еды, да? — Нет, чтобы увидеть тебя, но с приятным бонусом. — Ах, чтобы увидеть меня. — А ты не веришь? — А если и не… Сокджин подается ближе, опираясь руками на одеяло между ними, и звонко целует его в щеку. Его губы холодные-холодные, но от них щеки у Намджуна мгновенно вспыхивают теплом, и он запинается. — Правильно, молчи. Ты мне гораздо больше нравишься, когда не болтаешь. А мне пора, раз меня тут не ценят. Намджун хватает его за локоть и возвращает поцелуй, но на этот раз — в губы. Губы у него все еще холодные-холодные, но от этого становится очень тепло на душе. Русалкам нравятся спринг-роллы, мемы и живущие на отшибе человеческие мальчики. Запоминайте.